Аналитика каналаMaxЛитература | Книги | Стихи | Афоризмы - Образование Лингвистика Саморазвитие Сборник Библиотека Уроки Знания Чтение Цитаты Русский язык Экзамены Школа ОГЭ ЕГЭ ВПР

Победитель уникальной дуэли Однажды Александр Дюма-отец, автор романов «Три мушкетера» и «Граф Монте-Кристо», участвовал в дуэли, где соперники тянули жребий: проигравший должен был пойти в соседнюю комнату и застрелиться сам. Жребий выпал писателю. Он взял пистолет, удалился, раздался выстрел... Дюма вернулся к испуганным секундантам живым и с улыбкой объявил: «Я стрелял, но, увы, промахнулся!». Дуэль на этом была исчерпана.

Притча о двух кувшинах У пожилой китаянки было два кувшина на коромысле. Один был безупречным и всегда доносил воду полной порцией, а в другом была трещина, из-за которой он опустошался наполовину. Два года женщина приносила домой лишь полтора кувшина. Целый кувшин гордился работой, а треснувший стыдился своей бесполезности. Наконец он признался: «Мне стыдно, что из меня всю дорогу бежит вода». Женщина улыбнулась: «Ты заметил, что на твоей стороне дорожки растут прекрасные цветы? Зная о твоем изъяне, я посеяла там семена. Каждый день ты поливал их, и два года я украшала ими наш дом. Без тебя этой красоты бы не было». У каждого из нас есть свои трещинки, но именно они делают жизнь столь удивительной. Наслаждайтесь ароматом цветов на вашей стороне тропинки!

Ночь, улица, фонарь, аптека, Бессмысленный и тусклый свет. Живи ещё хоть четверть века — Всё будет так. Исхода нет. Умрёшь — начнёшь опять сначала И повторится всё, как встарь: Ночь, ледяная рябь канала, Аптека, улица, фонарь. — Александр Блок «Ночь, улица, фонарь, аптека…», 1912

Я, верно, был упрямей всех. Не слушал клеветы И не считал по пальцам тех, Кто звал тебя на «ты». Я, верно, был честней других, Моложе, может быть, Я не хотел грехов твоих Прощать или судить. Я девочкой тебя не звал, Не рвал с тобой цветы, В твоих глазах я не искал Девичьей чистоты. Я не жалел, что ты во сне Годами не ждала, Что ты не девочкой ко мне, А женщиной пришла. Я знал, честней бесстыдных снов, Лукавых слов честней, Нас приютивший на ночь кров, Прямой язык страстей. И если будет суждено Тебя мне удержать, Не потому, что не дано Тебе других узнать. Не потому, что я — пока, А лучше — не нашлось, Не потому, что ты робка, И так уж повелось... Нет, если будет суждено Тебя мне удержать, Тебя не буду все равно Я девочкою звать. И встречусь я в твоих глазах Не с голубой, пустой, А с женской, в горе и страстях Рожденной чистотой. Не с чистотой закрытых глаз, Неведеньем детей, А с чистотою женских ласк, Бессонницей ночей... Будь хоть бедой в моей судьбе, Но кто б нас ни судил, Я сам пожизненно к тебе Себя приговорил. —Константин Симонов 1941

Мне нравится, что Вы больны не мной, Мне нравится, что я больна не Вами, Что никогда тяжёлый шар земной Не уплывёт под нашими ногами. Мне нравится, что можно быть смешной — Распущенной — и не играть словами, И не краснеть удушливой волной, Слегка соприкоснувшись рукавами. Мне нравится ещё, что Вы при мне Спокойно обнимаете другую, Не прочите мне в адовом огне Гореть за то, что я не Вас целую. Что имя нежное моё, мой нежный, не Упоминаете ни днём, ни ночью — всуе… Что никогда в церковной тишине Не пропоют над нами: аллилуйя! Спасибо Вам и сердцем и рукой За то, что Вы меня — не зная сами! — Так любите: за мой ночной покой, За редкость встреч закатными часами, За наши не-гулянья под луной, За солнце не у нас над головами, За то, что Вы больны — увы! — не мной, За то, что я больна — увы! — не Вами! Марина Цветаева

22 декабря 1849 года Фёдор Достоевский был уверен, что проживает последние минуты жизни. Осуждённых вывели на Семёновский плац, зачитали смертный приговор, переодели в белые рубахи. Первых троих уже поставили перед расстрельной командой. И только после всей подготовки объявили о замене казни каторгой. Достоевскому было 28 лет. В письме брату, написанном в тот же день, он вспоминал момент, когда считал, что жить ему оставалось всего несколько минут. Пережитое потом многократно отзовётся в его романах. — Из биографии Фёдора Достоевского, 1849

Ремарк — писатель, чьи книги горели, но правда осталась Эрих Мария Ремарк — фигура, буквально перевернувшая мировое представление о войне, показавшая её не героическим эпосом, а изнанкой, полной боли и разрушенных судеб. ✍️ Его роман «На Западном фронте без перемен» стал мировым бестселлером, разошёлся по всему свету огромными тиражами. Но вот вместе со славой пришли и по-настоящему тяжёлые испытания. В 1938 году нацисты объявили его творчество «недонемецкой» литературой — формулировка сама по себе абсурдная и зловещая. Книги публично сжигали на площадях, а самого писателя вынудили эмигрировать, бросить родину, спасаясь от режима, которому правда о войне оказалась не по нраву. В Соединённых Штатах Ремарк продолжал писать — всё о том же, о боли войны, о человеческих судьбах, искалеченных историей.

🪶 Арсений Тарковский Вот и лето прошло, Словно и не бывало. На пригреве тепло. Только этого мало. Всё, что сбыться могло, Мне, как лист пятипалый, Прямо в руки легло. Только этого мало. Понапрасну ни зло, Ни добро не пропало, Всё горело светло. Только этого мало. Жизнь брала под крыло, Берегла и спасала. Мне и вправду везло. Только этого мало. Листьев не обожгло, Веток не обломало... День промыт, как стекло. Только этого мало. #стихи

Я бы тебя на руки взял, Я бы тебя взял и унёс, Тихо смеясь на твои «нельзя», Вдыхая запах твоих волос. И, не насытившись трепетом тел, Стуком в груди нарушая тишь, Всё просыпался бы и глядел, Плача от радости, как ты спишь. Г.Б. Плисецкий «Я бы тебя на руки взял...»

Однажды Зигмунд Фрейд сказал своей жене: Мы должны каждый день говорить друг другу, что всё ещё крепко любим. Ужасно, когда два любящих сердца не находят времени для ласковых слов. Словно они берегут нежность на случай беды или болезни — когда сама ситуация вынудит проявить её.