К Раневской в больницу пришли Марина Влади и Владимир Высоцкий и оставили ей записку:
Дорогая Фаина Георгиевна!
Сегодня у вас день рождения. Я хочу вас поздравить и больше всего пожелать вам хорошего здоровья... Пожалуйста, выздоравливайте скорее! Я вас крепко целую и надеюсь очень скоро вас увидеть и посидеть у вас за красивым столом. Еще целую. Ваша Марина.
Дорогая наша, любимая Фаина Георгиевна!
Выздоравливайте! Уверен, что Вас никогда не покинет юмор, и мы услышим много смешного про Вашу временную медицинскую обитель. Там ведь есть заплечных дел мастера, только наоборот.
Целую Вас и поздравляю и мы ждем Вас везде — на экране, на сцене и среди друзей. Володя.
Позже, уже дома, на Котельнической, Раневская написала:
«Володя Высоцкий. Он был у меня — он был личность».
Актриса и театральный педагог Нина Станиславовна Сухоцкая вспоминала о молодой Раневской:
«Это была обаятельная, прекрасно, иногда несколько эксцентрично одетая молодая девушка, остроумная собеседница… мне она казалась очень красивой. Несмотря на неправильные черты лица, ее огромные лучистые глаза, так легко меняющие выражение, ее чудесные каштановые, с рыжеватым отблеском, пышные, волнистые волосы, ее прекрасный голос, неистощимое чувство юмора и, наконец, талантливость в каждом слове и поступке – все делало ее обворожительной и притягивало людей».
Фаина Раневская
Неужели вы не пытались найти мужчину своей мечты?
— Понимаете, на поиски уходит столько времени, что когда он найден, оказывается, что сама мечта уже изменилась, и приходится все начинать сначала. И так раз за разом.
Часто общаться на сцене с ней было очень тяжело.
— Раньше театр был другим...
В ответ молчание, актеры сговорились не замечать выпадов Раневской.
— ...актеры лучше играли...
Снова молчание.
— ...по-настоящему...
Убедившись, что ссориться никто не желает, заключает:
— ...а нынче сдохли все!
Ошибки молодости нужны вовсе не для того, чтобы сожалеть о них в старости, а чтобы было о чем вспомнить. Старость вообще начинается тогда, когда начинаешь вспоминать ошибки молодости.
Фаина Раневская
Фаина Раневская была на свадьбе друзей. Когда на плечо жениху нагадил голубь, сказала:
— Вот молодожены, голубь — символ того, что ваша свобода улетела и на прощание нагадила.
Раневская в образе Маргариты Львовны посмотрела на себя в зеркало и произнесла:
— Да, красота страшная сила!
А после тихонько добавила:
— ...а ее отсутствие еще страшнее.
Когда-то у меня был пиетет к чайкам, порожденный Чеховым и Художественным театром, но он исчез после того, как чайки нагадили на мою единственную приличную шляпку. Как же много в нашем мировоззрении зависит от наших собственных впечатлений!
Из дневника
Изабеллы Аллен-Фельдман
(родная сестра Фаины Раневской)
1961 г.
Приходила Ада Игнатьевна, бывшая жена режиссера Пырьева. Она решила уйти на пенсию, несмотря на то, что ей нет еще и шестидесяти.
— Что так? — немного бесцеремонно поинтересовалась сестра.
Они в дружеских отношениях, хоть и редко видятся и почти никогда не звонят друг другу, поэтому А.И. не обиделась.
— Надоело все, вы не представляете, насколько надоело. В театре никакой жизни, одна плесень с паутиной, ролей приличных нет, а неприличные играть противно. Да еще каждая дрянь пытается подпускать шпильки. «Это вам, Адочка, не былые времена, когда муж под вас картины пробивал!» А разве он что-то пробивал под меня? Снимал, было дело, но было и так, что не снимал. А кроме него я у Протазанова снималась, у Барнета, у Тарича, у Эйзенштейна...
Мы изрядно выпили (коньяк маленькими наперсточками пьется незаметно), и я чуть было не спросила, не рисовал ли Эйзенштейн Аду обнаженной, но вовремя опомнилась. Представляю, что сказала бы потом мне сестра.
— Недавно у Миши Ромма снялась... — продолжала Ада. — Не Пырьевым единым, как говорится. Но сейчас, к сожалению, меня уже все перестало радовать — и кино, и сцена, и даже сама жизнь.
Сестра тотчас же предложила выпить еще. Ада рассказала, что Пырьев, оказывается, сам хотел ставить «Войну и мир», но ему не дали.
— Это же такой лакомый кусок, — сказала она. — Соберет все награды, даже на зарубежные можно рассчитывать. Ванечкина звезда закатилась, ему даже запоздалое вступление в партию не помогло, а он этого все никак не поймет. Планы строит, со мной ими делится. Мы ведь остались если не друзьями, то добрыми знакомыми. Он мне даже на Марину жаловался несколько раз...
Сестра покрутила пальцем у виска. Я с ней не согласна. Почему бы супругам не сохранить хорошие отношения после развода? Это же так хорошо.
Фаина Раневская
К Раневской в больницу пришли Марина Влади и Владимир Высоцкий и оставили ей записку:
Дорогая Фаина Георгиевна!
Сегодня у вас день рождения. Я хочу вас поздравить и больше всего пожелать вам хорошего здоровья... Пожалуйста, выздоравливайте скорее! Я вас крепко целую и надеюсь очень скоро вас увидеть и посидеть у вас за красивым столом. Еще целую. Ваша Марина.
Дорогая наша, любимая Фаина Георгиевна!
Выздоравливайте! Уверен, что Вас никогда не покинет юмор, и мы услышим много смешного про Вашу временную медицинскую обитель. Там ведь есть заплечных дел мастера, только наоборот.
Целую Вас и поздравляю и мы ждем Вас везде — на экране, на сцене и среди друзей. Володя.
Позже, уже дома, на Котельнической, Раневская написала:
«Володя Высоцкий. Он был у меня — он был личность».
Актриса и театральный педагог Нина Станиславовна Сухоцкая вспоминала о молодой Раневской:
«Это была обаятельная, прекрасно, иногда несколько эксцентрично одетая молодая девушка, остроумная собеседница… мне она казалась очень красивой. Несмотря на неправильные черты лица, ее огромные лучистые глаза, так легко меняющие выражение, ее чудесные каштановые, с рыжеватым отблеском, пышные, волнистые волосы, ее прекрасный голос, неистощимое чувство юмора и, наконец, талантливость в каждом слове и поступке – все делало ее обворожительной и притягивало людей».
Фаина Раневская
Неужели вы не пытались найти мужчину своей мечты?
— Понимаете, на поиски уходит столько времени, что когда он найден, оказывается, что сама мечта уже изменилась, и приходится все начинать сначала. И так раз за разом.
Часто общаться на сцене с ней было очень тяжело.
— Раньше театр был другим...
В ответ молчание, актеры сговорились не замечать выпадов Раневской.
— ...актеры лучше играли...
Снова молчание.
— ...по-настоящему...
Убедившись, что ссориться никто не желает, заключает:
— ...а нынче сдохли все!
Ошибки молодости нужны вовсе не для того, чтобы сожалеть о них в старости, а чтобы было о чем вспомнить. Старость вообще начинается тогда, когда начинаешь вспоминать ошибки молодости.
Фаина Раневская
Фаина Раневская была на свадьбе друзей. Когда на плечо жениху нагадил голубь, сказала:
— Вот молодожены, голубь — символ того, что ваша свобода улетела и на прощание нагадила.
Раневская в образе Маргариты Львовны посмотрела на себя в зеркало и произнесла:
— Да, красота страшная сила!
А после тихонько добавила:
— ...а ее отсутствие еще страшнее.
Когда-то у меня был пиетет к чайкам, порожденный Чеховым и Художественным театром, но он исчез после того, как чайки нагадили на мою единственную приличную шляпку. Как же много в нашем мировоззрении зависит от наших собственных впечатлений!
Из дневника
Изабеллы Аллен-Фельдман
(родная сестра Фаины Раневской)
1961 г.
Приходила Ада Игнатьевна, бывшая жена режиссера Пырьева. Она решила уйти на пенсию, несмотря на то, что ей нет еще и шестидесяти.
— Что так? — немного бесцеремонно поинтересовалась сестра.
Они в дружеских отношениях, хоть и редко видятся и почти никогда не звонят друг другу, поэтому А.И. не обиделась.
— Надоело все, вы не представляете, насколько надоело. В театре никакой жизни, одна плесень с паутиной, ролей приличных нет, а неприличные играть противно. Да еще каждая дрянь пытается подпускать шпильки. «Это вам, Адочка, не былые времена, когда муж под вас картины пробивал!» А разве он что-то пробивал под меня? Снимал, было дело, но было и так, что не снимал. А кроме него я у Протазанова снималась, у Барнета, у Тарича, у Эйзенштейна...
Мы изрядно выпили (коньяк маленькими наперсточками пьется незаметно), и я чуть было не спросила, не рисовал ли Эйзенштейн Аду обнаженной, но вовремя опомнилась. Представляю, что сказала бы потом мне сестра.
— Недавно у Миши Ромма снялась... — продолжала Ада. — Не Пырьевым единым, как говорится. Но сейчас, к сожалению, меня уже все перестало радовать — и кино, и сцена, и даже сама жизнь.
Сестра тотчас же предложила выпить еще. Ада рассказала, что Пырьев, оказывается, сам хотел ставить «Войну и мир», но ему не дали.
— Это же такой лакомый кусок, — сказала она. — Соберет все награды, даже на зарубежные можно рассчитывать. Ванечкина звезда закатилась, ему даже запоздалое вступление в партию не помогло, а он этого все никак не поймет. Планы строит, со мной ими делится. Мы ведь остались если не друзьями, то добрыми знакомыми. Он мне даже на Марину жаловался несколько раз...
Сестра покрутила пальцем у виска. Я с ней не согласна. Почему бы супругам не сохранить хорошие отношения после развода? Это же так хорошо.
Фаина Раневская