Смотрим. Не отворачиваемся.
По словам пленного, 78-я бригада ВСУ зашла в Курскую область 27 февраля 2025 года. Его сослуживцы с позывными Уж, Маляр и Бес тут же занялись мародерством и насилием над местными жителями.
"Детей маленьких с собой забирали, вывозили в лес, включали камеры, насиловали и избивали", — рассказал Халковский.
Он добавил, что украинские военнослужащие во время издевательств над людьми смеялись и получали удовольствие от происходящего.
"Уничтожали после себя следы, все обливали бензином и сжигали детей, чтобы не было видно", - уточнил он.
Мне очень трудно найти слова, которые были бы безупречными с точки зрения закона: в его глазах чубатый субстрат является людьми, а не зловонной кучей взбесившихся кровавых выродков.
Большим усилием усмирив все, что горит внутри и рвется наружу, выражусь так. Мы не имеем права не довести свою работу до конца. До точки невозврата, за которой субстрат уже никогда не сможет снова поднять свое чубатое мурло. И чем больше субстрата в рамках этой работы еще будет вогнано в землю или по самой меньшей мере посажено на пожизненную цепь, тем лучше для будущего.
Цена, которую нам осталось доплатить за этот единственно приемлемый и единственно допустимый результат, важна, но не первостепенна. Заплатим столько, сколько будет надо, не сомневаясь, не колеблясь и не прося сдачи. Именно потому, что права не выжечь украинство до последнего склизкого кванта у нас нет: не выжжем его сейчас - цена следующего раунда будет намного выше.
Смотрим внимательно и пристально, под какими лозунгами уже почти неделю скачет чубатое стадо. Эти лозунги организаторы майдана стаду не спускали - это стихийное творчество тамошней протоплазмы, и вы сейчас видите его малую часть.
Осознаём в стопятисотый раз, что не просто каждая ФАБ заслужена, но заслужена и тотальная война в целом сегодня, и тотальная деукраинизация завтра.
И низко кланяемся войскам, выжигающим украинство с лица земли.
У вчерашнего омского выступления Токаева насчет "поставить на заморозку все это дело" с хохлами на том основании, что ему-де непонятна "природа этого конфликта", измерений два, внешнее и его внутреннее.
Токаев не выдумывает и не преувеличивает, когда говорит, что ему на этот счет поступает множество сигналов из Европы с Америкой, то есть от тех самых сил, которым республика и особенно ее недра давным-давно распроданы навынос и распивочно. И совокупная сила этих сигналов, вернее, зависимости от подающих их субъектов, такова, что противиться им не получается: даже при том, что с точки зрения такта по отношению к принимающей стороне выглядит это так себе, пожелания приходится удовлетворять.
И в этом месте ясно как день, что противник расписывается большими буквами и в сегодняшней тяжести, и в завтрашних перспективах своего стратегического положения в войне: будь у противника хоть какие-то надежды на перемогу, передышки бы он не вымаливал. Тем более такими средствами, объективно заведомо (по крайней мере для нас) негодными. Что, в частности, очень многое говорит о цене вражеской риторики про перелом в войне - это продукт для строго внутреннего употребления, да и там уже успевший пустить запашок.
А внутреннее измерение токаевской риторики имеет немало граней, начиная от необходимости считаться с позицией немаленькой русофобской прослойки внутри республики, но главная из них, разумеется - критическая зависимость всей местной экономики и в целом внутренней стабильности от нефтяного экспорта через Новороссийск. В 2022 этим инструментом пользовались мы сами, чтобы в корне пресечь попытки поставок Казахстаном оружия хохлам. Сейчас, в отсутствие даже малейших рациональных к тому причин, этим инструментом активно пользуются сами хохлы, делая только хуже и себе и хозяевам. Полностью остановить казахстанский экспорт им, так или иначе, удалось - и Токаеву, похоже, кажется, что самым эффективным способом попробовать с этим сделать хоть что-то будет просить нас поступиться своими фундаментальнейшими национальными интересами ради его собственных.
Путин, слушая эту просьбу, проявил по отношению к гостю выдержку, которую трудно назвать иначе чем сверхчеловеческой. Ограничившись, со всей кротостью, обещанием в закрытом режиме информировать гостя в деталях о происходящем - и, понятно, контекстно также о том, почему удовлетворение его желания на повестке дня не стоит и не окажется.
Не сомневаюсь ни капли, что и это информирование было осуществлено с той предельной вежливостью и такой же выдержкой, которым у Верховного стоит поучиться великому множеству коллег со всех закоулков глобуса.
Это случилось даже раньше, чем я предполагал на старте веселья: полутора недель методичной ежедневной работы хватило, чтобы трафик в черноморские порты хутора обнулился. Визг резаного подсвинка, с которым хохлы захотели по этому вопросу чрезвычайное заседание Совбеза ООН, лучше, чем что иное, доказывает, что удушающий прием зафиксирован.
Теперь (с понятной поправкой на необходимость сосредоточиться и на дунайских портах) этот захват надо держать - и будем держать, разумеется. Неделями и месяцами, до самой развязки. Пока зенки не вылезут, а из шаровар не завоняет украинством на всю планету.
Выпрашивали это удушение долго и истово. Выпросили. И заднего хода не будет: в отсутствие возможности мало-мальски полноценно возместить морские товарные потоки сухопутьем накопительный эффект будет монотонно, а с какого-то момента и скачком, расти строго при условии непрерывности блокады.
...Рубио после утреннего приема у Лаврова чрезвычайно своевременно огласил хохлиную картину мира: условия Анкориджа их, оказывается, сейчас не устраивают еще сильнее, чем изначально, поэтому для остановки войны надо будет искать какие-то новые подходы и решения. Лавров, может, и не говорил этого вслух, но новый подход теперь лежит совсем на поверхности: на колени, сучье отродье. И лучше прямо сейчас, чем когда ближе к зиме вернемся к истреблению энергетики, и тогда на повестку выйдет уже другая поза, известная в просторечии как четыре кости.
Еще далеко не везде, но уже очень много где проблема с доступностью топлива на глазах уходит в прошлое. Очереди рассасываются, ажиотажный спрос испаряется, ограничения по объему разового отпуска в основном еще в силе, но с поправкой на два названных обстоятельства уже не так чувствительны.
Так еще не везде: по моим грубым прикидкам (Крым, Севастополь и вернувшиеся регионы с их отдельными логистическими сложностями здесь за скобками), проблемы остаются неоспоримыми и чувствительными на территориях, где живет около четверти населения. Где-то местные власти чешутся хуже, чем могли бы, где-то неприятную роль играет экономическая география, где-то эту роль играет и до сих пор не успокоившийся избыточный спрос.
Но в целом, если оглянуться на ретроспективу, допустим, с начала месяца, острота проблемы заметно снижается. Хуже, чем было тогда, в моем поле зрения не стало нигде (если неправ, пусть читатели поправят). Лучше - не обязательно идеально, но наблюдаемо лучше, чем было - почти везде. За счет всего множества принятых мер, из которых возрастание эффективности ПВО тыловых районов, и общей, и объектовой, пожалуй, будет на первом месте.
Это означает очевидную вещь, которую все же будет правильно проговорить открытым текстом: стратегическая, именно стратегическая, ставка сломать нас дефицитом топлива рухнула и уже не имеет шансов сыграть. Народное хозяйство не встало и не встанет. Настроения людей сдвинулись не в сторону прекращать огонь на любых условиях и тем более брать Зимний, а испепелить Крещатик, понадежнее и побесповоротнее. А некоторый инфляционный выхлоп, появившийся в последний месяц и уже затухающий, с точки зрения вечности внимания вообще не заслуживает: в академической истории войны упомянут если и будет, то одной беглой строкой.
А вот большое лихо на свою голову, как уже была оказия заметить, свинарник разбудил. И тотальная война теперь ведется и до победы будет вестись без малейшей оглядки на условия существования укронаселения. Горящие кто десятками, кто и сотнями заправки, локомотивы, нефтебазы, склады, подстанции и торговые суда на сопредельной территории соврать не дадут.
Потому что нет такой перемоги, которая в самые короткие сроки не превратилась бы в равновеликую себе зраду.
С чувством самого глубокого удовлетворения следует отметить, что истребление трафика в укропорты приобретает новое качество: суда начинают бить не только в портах или непосредственной к ним близости, но и в открытом море, далеко за пределами территориальных вод. Минобороны еще вечером отчиталось о поражении трех шедших в Ильичевск корыт в 30-50 километрах к югу от Затоки. А сегодня еще румыны ныли про эвакуацию команды с корыта, подбитого в 47 километрах от их побережья, и чисто географически этот эпизод выглядит не вошедшим в доклад Минобороны, то есть дополнительным по отношению к нему. И так держать.
Каждое очередное подбитое судно, каждый не уберегший свою глупую голову или хотя бы жадную шкуру моряк с него - лишний весомый аргумент к тезису: если шкура дорога, ходить в укропорты не надо. По предельно осторожным оценкам, оборот этих портов за полторы недели плотной работы с ними обвалился на хорошие десятки процентов. По мере продолжения этой работы, сомневаться в котором нет ни малейших оснований, трафик с гарантией если не обнулится полностью, то сведется, как в Ормузе, к единичным случаям прохода самых отбитых, не влияющим на общую обстановку никак.
Последствия для хутора будут стратегическими. И в части экспорта, который на железные дороги полностью не переложить, и в части потока подаяний, переориентировать который на сухопутье - задача с теми же тремя звездочками.
К товарищам хуситам у меня ровно одно организационное замечание: урабатывать НПЗ, обеспечивающий восьмую часть саудовской нефтепереработки, лучше было бы не в субботу, а в понедельник. Не потому, понятно, что такую активность по субботам осуждает б-г Авраама и Иакова. А потому, что реакция работающих нефтяных торгов была бы в моменте ощутимо резче, чем та сглаженная, которая пойдет после того, как впечатления отлежатся за выходные.
Ну а если серьезно, новый узел в регионе на глазах затягивается прямо до каменной твердости, по принципу "рвется там, где тонко" добавляя синергии ормузскому веселью. Если верить саудовцам, этой ночью подшакаливающие на них на своих "Пэтриотах" греки сумели сбить две ракеты, летевшие на Янбу, точку выхода в Красное море стратегического нефтепровода миллионов на 7 баррелей в сутки. Если или, скорее, когда этот нефтепровод все равно встанет, веселье, и ценники вслед за ним, заиграет качественно новыми красками.
Саудовцам остается пожелать побольше непреклонного бараньего упрямства в стремлении хотя бы с этой попытки решить проблему военным путем, а все остальное довершится естественным ходом событий: руки у хуситов развязаны процентов на двести.
Получившая выход в последние дни истеричная ненависть укропитеков к Сырскому является превращенной формой совсем другого состояния. Тяжелейшей всеобщей фрустрации от того, куда война их уже привела и еще приведет. При всей интенсивности, с которой стадо кормят выдуманными перемогами в настоящем времени и невиданными - в будущем, от реальности все равно не сбежать: кладбища забиты, отлов свирепеет непрерывно, разнообразнейших примеров самого скотского отношения к отловленному мясу и в целом податному сословию без числа, а зима обещает быть небывало страшной. Все это мощнейше, хотя и вряд ли осознанно, проецируется, а отчасти и канализируется, в примитивные чувства неразвитого племени к одному конкретному рылу, а сейчас еще и в слезливое счастье, что его сковырнули.
Разочарование после этого счастья будет, как полагается, быстрым и горьким. И потому, что Драпатый является точно таким же мясником, и долго ждать, чтобы в этом убедиться, не придется. И потому, что переломить существующую обстановку было бы не дано никакому полководческому гению, которые на хуторе все равно отсутствуют как класс. И потому (это по сути предыдущий тезис под немного другим углом), что никаких иных способов продлевать агонию дальше, чем существующие методы комплектования войск и ведения войны в целом, за хохлов изобрести невозможно - а значит, все, чем стадо уже обожралось до рвоты, будет продолжаться и множиться.
Брошенная стаду кость, повторю, окажется пустышкой очень быстро. Но кровь оно сейчас уже почуяло. И не суть важно, что очередной припадок майданной эйфории был, как и все предыдущие, тщательно срежиссирован - важнее, что организованная толпа снова начала обретать иллюзию субъектности. И кого, по какому поводу и как скоро она будет истерично ненавидеть в следующий раз, вопрос отдельный и далеко не праздный.
...А Драпатому в неофитской погоне за перемогами ради авторитета стоит пожелать поскорее влезть в как можно более масштабную, амбициозную и тупую оперативную авантюру, дожигая вверенный ресурс по максимуму. Впрочем, даже если не влезет, агонию это продлит ненадолго.
Самое прекрасное в начавшихся ракетных ударах хуситов по саудовским танкерам под соусом общей блокады саудовского красноморского побережья - их политическая обвязка, то есть перечень всего, что саудитам надо сделать, чтобы перестать страдать. Там и снятие многолетней морской и воздушной блокады хуситской части Йемена, и признание хуситской легитимности де юре, и исключение любой американской военной активности с саудовской территории против хуситов и Ирана, и много иного. Не менее нажористого и точно так же неисполнимого. Неисполнимого либо практически, либо без немыслимой потери лица. Ставящего и саудовцев, и опосредованно мировое хозяйство в целом на дополнительную неприятнейшую растяжку.
Иран на этом фоне продолжает непрерывное избиение американских целей в регионе и заодно, для надежности, завалил южную часть пролива минами, на которых уже заявлен первый подрыв. Казахстан на этом фоне, в который раз уже утерев с лица от хохлов в виде ударов по танкерам у терминалов КТК, полностью остановил экспорт своей (вернее, коллективного белого господина) нефти через Новороссийск, и переориентировать подавляющее большинство этих объемов у него нет технической возможности. А баррель на этом фоне снова долбится в стольник и имеет все шансы проскочить этот рубеж уже сегодня-завтра.
Узел вяжется просто на заглядение. С перспективами такими, что дух захватывает.
Официальная укродемография за полугодие: 73 тысячи рождений, 260 тысяч смертей. За весь 2019 год, последний перед войной и ковидлой, было соответственно 309 тысяч и 581 тысяча. При населении на подконтрольной территории грубо в полтора раза больше, чем сейчас. С коэффициентом смертности 13,9 промилле, по мировым меркам аномально высоким, для старого и уже тогда вовсю вымирающего населения неудивительным.
В войну (опущу несколько нудных выкладок, чтобы не перегрузить и без того долгий разговор) свинарник вошел с наличным населением миллионов 37. Из них семизначное число за четыре с половиной года вымерло естественным путем. Другое семизначное число было деукраинизировано путем освобождения. Третье семизначное число было деукраинизировано путем отправки до Бандеры. Четвертое, самое большое, семизначное число наиболее прожорливых, жадных и наглых удрали через западную границу, сели на шею принимающей стороне, свесили копытца и недовольно хрюкают, что хлев не тот, пойло не то и за вислым ухом не чешут.
Сумма всех этих категорий с хорошей точностью вычисляется по известному абсолютному количеству рождений через коэффициент рождаемости. По итогам мирного и в данном смысле доковидного 2020 года он составлял 7,8 промилле. Один из самых низких в мире показателей, в реалиях хутора соответствующий полному общественному согласию насчет всесторонней безнадеги еще тогдашнего бытия.
Война придавила этот коэффициент еще сильнее, не сплошняком, а географически выборочно: во фронтовых и прифронтовых регионах почти в ноль, в тыловых - почти никак (речь, повторю, не об абсолютных цифрах, а о количестве рождений в год на тысячу рыл наличного в этом году населения). В среднем по хутору - минус процентов 20, что соответствует 6-6,5 промилле. То есть наличному населению 22-23 миллиона.
Меньшим это население быть не может: тогда при данном числе рождений коэффициент рождаемости не падал бы по сравнению с мирным временем, что немыслимо. Но не может быть и большим: соответствующая, допустим, численности 27-30 миллионов рыл рождаемость в 4-5 промилле в мировой истории не фиксировалась нигде и никогда, и разумных доводов в пользу исключения для хутора быть не может.
Разобравшись с численностью наличного укронаселения, переходим к смертности. Переходим в понимании, что ее цифры - это количество оформленных свидетельств о смерти. То есть военные потери там учтены в весьма малой части.
И вот если к 260 тысячам зарегистрированных смертей добавить подводную часть айсберга, которую очень консервативно можно оценить в еще 200 тысяч за полгода, то полотнище выйдет законченным. 920 тысяч смертей в пересчете на год. Более чем шестикратное превышение смертности над рождаемостью. А главное - коэффициент смертности, который для найденного диапазона численности населения составит 38-40 промилле. То есть укропоголовье теряет за год каждого двадцать пятого.
Чем характерны эти 38-40 промилле? Бинго. Смертность, практически неотличимая от, допустим, Франции в самые горячие годы Первой мировой. Разница, правда, в том, что отношение к таким потерям, которое тогда было скорее философским, сегодня нельзя назвать иначе чем скотским. И еще в том, что тогдашняя Франция была демографически неизмеримо моложе сегодняшних хохлов и к росту населения после войны вернулась сразу - а вот из украинства на перспективу пары поколений кишки выпущены уже необратимо.
Это, разумеется, не значит, что не надо добивать. Но значит, что никто не справляется и не справится с деукраинизацией лучше и надежнее, чем сами хохлы.
Смотрим. Не отворачиваемся.
По словам пленного, 78-я бригада ВСУ зашла в Курскую область 27 февраля 2025 года. Его сослуживцы с позывными Уж, Маляр и Бес тут же занялись мародерством и насилием над местными жителями.
"Детей маленьких с собой забирали, вывозили в лес, включали камеры, насиловали и избивали", — рассказал Халковский.
Он добавил, что украинские военнослужащие во время издевательств над людьми смеялись и получали удовольствие от происходящего.
"Уничтожали после себя следы, все обливали бензином и сжигали детей, чтобы не было видно", - уточнил он.
Мне очень трудно найти слова, которые были бы безупречными с точки зрения закона: в его глазах чубатый субстрат является людьми, а не зловонной кучей взбесившихся кровавых выродков.
Большим усилием усмирив все, что горит внутри и рвется наружу, выражусь так. Мы не имеем права не довести свою работу до конца. До точки невозврата, за которой субстрат уже никогда не сможет снова поднять свое чубатое мурло. И чем больше субстрата в рамках этой работы еще будет вогнано в землю или по самой меньшей мере посажено на пожизненную цепь, тем лучше для будущего.
Цена, которую нам осталось доплатить за этот единственно приемлемый и единственно допустимый результат, важна, но не первостепенна. Заплатим столько, сколько будет надо, не сомневаясь, не колеблясь и не прося сдачи. Именно потому, что права не выжечь украинство до последнего склизкого кванта у нас нет: не выжжем его сейчас - цена следующего раунда будет намного выше.
Смотрим внимательно и пристально, под какими лозунгами уже почти неделю скачет чубатое стадо. Эти лозунги организаторы майдана стаду не спускали - это стихийное творчество тамошней протоплазмы, и вы сейчас видите его малую часть.
Осознаём в стопятисотый раз, что не просто каждая ФАБ заслужена, но заслужена и тотальная война в целом сегодня, и тотальная деукраинизация завтра.
И низко кланяемся войскам, выжигающим украинство с лица земли.
У вчерашнего омского выступления Токаева насчет "поставить на заморозку все это дело" с хохлами на том основании, что ему-де непонятна "природа этого конфликта", измерений два, внешнее и его внутреннее.
Токаев не выдумывает и не преувеличивает, когда говорит, что ему на этот счет поступает множество сигналов из Европы с Америкой, то есть от тех самых сил, которым республика и особенно ее недра давным-давно распроданы навынос и распивочно. И совокупная сила этих сигналов, вернее, зависимости от подающих их субъектов, такова, что противиться им не получается: даже при том, что с точки зрения такта по отношению к принимающей стороне выглядит это так себе, пожелания приходится удовлетворять.
И в этом месте ясно как день, что противник расписывается большими буквами и в сегодняшней тяжести, и в завтрашних перспективах своего стратегического положения в войне: будь у противника хоть какие-то надежды на перемогу, передышки бы он не вымаливал. Тем более такими средствами, объективно заведомо (по крайней мере для нас) негодными. Что, в частности, очень многое говорит о цене вражеской риторики про перелом в войне - это продукт для строго внутреннего употребления, да и там уже успевший пустить запашок.
А внутреннее измерение токаевской риторики имеет немало граней, начиная от необходимости считаться с позицией немаленькой русофобской прослойки внутри республики, но главная из них, разумеется - критическая зависимость всей местной экономики и в целом внутренней стабильности от нефтяного экспорта через Новороссийск. В 2022 этим инструментом пользовались мы сами, чтобы в корне пресечь попытки поставок Казахстаном оружия хохлам. Сейчас, в отсутствие даже малейших рациональных к тому причин, этим инструментом активно пользуются сами хохлы, делая только хуже и себе и хозяевам. Полностью остановить казахстанский экспорт им, так или иначе, удалось - и Токаеву, похоже, кажется, что самым эффективным способом попробовать с этим сделать хоть что-то будет просить нас поступиться своими фундаментальнейшими национальными интересами ради его собственных.
Путин, слушая эту просьбу, проявил по отношению к гостю выдержку, которую трудно назвать иначе чем сверхчеловеческой. Ограничившись, со всей кротостью, обещанием в закрытом режиме информировать гостя в деталях о происходящем - и, понятно, контекстно также о том, почему удовлетворение его желания на повестке дня не стоит и не окажется.
Не сомневаюсь ни капли, что и это информирование было осуществлено с той предельной вежливостью и такой же выдержкой, которым у Верховного стоит поучиться великому множеству коллег со всех закоулков глобуса.
Это случилось даже раньше, чем я предполагал на старте веселья: полутора недель методичной ежедневной работы хватило, чтобы трафик в черноморские порты хутора обнулился. Визг резаного подсвинка, с которым хохлы захотели по этому вопросу чрезвычайное заседание Совбеза ООН, лучше, чем что иное, доказывает, что удушающий прием зафиксирован.
Теперь (с понятной поправкой на необходимость сосредоточиться и на дунайских портах) этот захват надо держать - и будем держать, разумеется. Неделями и месяцами, до самой развязки. Пока зенки не вылезут, а из шаровар не завоняет украинством на всю планету.
Выпрашивали это удушение долго и истово. Выпросили. И заднего хода не будет: в отсутствие возможности мало-мальски полноценно возместить морские товарные потоки сухопутьем накопительный эффект будет монотонно, а с какого-то момента и скачком, расти строго при условии непрерывности блокады.
...Рубио после утреннего приема у Лаврова чрезвычайно своевременно огласил хохлиную картину мира: условия Анкориджа их, оказывается, сейчас не устраивают еще сильнее, чем изначально, поэтому для остановки войны надо будет искать какие-то новые подходы и решения. Лавров, может, и не говорил этого вслух, но новый подход теперь лежит совсем на поверхности: на колени, сучье отродье. И лучше прямо сейчас, чем когда ближе к зиме вернемся к истреблению энергетики, и тогда на повестку выйдет уже другая поза, известная в просторечии как четыре кости.
Еще далеко не везде, но уже очень много где проблема с доступностью топлива на глазах уходит в прошлое. Очереди рассасываются, ажиотажный спрос испаряется, ограничения по объему разового отпуска в основном еще в силе, но с поправкой на два названных обстоятельства уже не так чувствительны.
Так еще не везде: по моим грубым прикидкам (Крым, Севастополь и вернувшиеся регионы с их отдельными логистическими сложностями здесь за скобками), проблемы остаются неоспоримыми и чувствительными на территориях, где живет около четверти населения. Где-то местные власти чешутся хуже, чем могли бы, где-то неприятную роль играет экономическая география, где-то эту роль играет и до сих пор не успокоившийся избыточный спрос.
Но в целом, если оглянуться на ретроспективу, допустим, с начала месяца, острота проблемы заметно снижается. Хуже, чем было тогда, в моем поле зрения не стало нигде (если неправ, пусть читатели поправят). Лучше - не обязательно идеально, но наблюдаемо лучше, чем было - почти везде. За счет всего множества принятых мер, из которых возрастание эффективности ПВО тыловых районов, и общей, и объектовой, пожалуй, будет на первом месте.
Это означает очевидную вещь, которую все же будет правильно проговорить открытым текстом: стратегическая, именно стратегическая, ставка сломать нас дефицитом топлива рухнула и уже не имеет шансов сыграть. Народное хозяйство не встало и не встанет. Настроения людей сдвинулись не в сторону прекращать огонь на любых условиях и тем более брать Зимний, а испепелить Крещатик, понадежнее и побесповоротнее. А некоторый инфляционный выхлоп, появившийся в последний месяц и уже затухающий, с точки зрения вечности внимания вообще не заслуживает: в академической истории войны упомянут если и будет, то одной беглой строкой.
А вот большое лихо на свою голову, как уже была оказия заметить, свинарник разбудил. И тотальная война теперь ведется и до победы будет вестись без малейшей оглядки на условия существования укронаселения. Горящие кто десятками, кто и сотнями заправки, локомотивы, нефтебазы, склады, подстанции и торговые суда на сопредельной территории соврать не дадут.
Потому что нет такой перемоги, которая в самые короткие сроки не превратилась бы в равновеликую себе зраду.
С чувством самого глубокого удовлетворения следует отметить, что истребление трафика в укропорты приобретает новое качество: суда начинают бить не только в портах или непосредственной к ним близости, но и в открытом море, далеко за пределами территориальных вод. Минобороны еще вечером отчиталось о поражении трех шедших в Ильичевск корыт в 30-50 километрах к югу от Затоки. А сегодня еще румыны ныли про эвакуацию команды с корыта, подбитого в 47 километрах от их побережья, и чисто географически этот эпизод выглядит не вошедшим в доклад Минобороны, то есть дополнительным по отношению к нему. И так держать.
Каждое очередное подбитое судно, каждый не уберегший свою глупую голову или хотя бы жадную шкуру моряк с него - лишний весомый аргумент к тезису: если шкура дорога, ходить в укропорты не надо. По предельно осторожным оценкам, оборот этих портов за полторы недели плотной работы с ними обвалился на хорошие десятки процентов. По мере продолжения этой работы, сомневаться в котором нет ни малейших оснований, трафик с гарантией если не обнулится полностью, то сведется, как в Ормузе, к единичным случаям прохода самых отбитых, не влияющим на общую обстановку никак.
Последствия для хутора будут стратегическими. И в части экспорта, который на железные дороги полностью не переложить, и в части потока подаяний, переориентировать который на сухопутье - задача с теми же тремя звездочками.
К товарищам хуситам у меня ровно одно организационное замечание: урабатывать НПЗ, обеспечивающий восьмую часть саудовской нефтепереработки, лучше было бы не в субботу, а в понедельник. Не потому, понятно, что такую активность по субботам осуждает б-г Авраама и Иакова. А потому, что реакция работающих нефтяных торгов была бы в моменте ощутимо резче, чем та сглаженная, которая пойдет после того, как впечатления отлежатся за выходные.
Ну а если серьезно, новый узел в регионе на глазах затягивается прямо до каменной твердости, по принципу "рвется там, где тонко" добавляя синергии ормузскому веселью. Если верить саудовцам, этой ночью подшакаливающие на них на своих "Пэтриотах" греки сумели сбить две ракеты, летевшие на Янбу, точку выхода в Красное море стратегического нефтепровода миллионов на 7 баррелей в сутки. Если или, скорее, когда этот нефтепровод все равно встанет, веселье, и ценники вслед за ним, заиграет качественно новыми красками.
Саудовцам остается пожелать побольше непреклонного бараньего упрямства в стремлении хотя бы с этой попытки решить проблему военным путем, а все остальное довершится естественным ходом событий: руки у хуситов развязаны процентов на двести.
Получившая выход в последние дни истеричная ненависть укропитеков к Сырскому является превращенной формой совсем другого состояния. Тяжелейшей всеобщей фрустрации от того, куда война их уже привела и еще приведет. При всей интенсивности, с которой стадо кормят выдуманными перемогами в настоящем времени и невиданными - в будущем, от реальности все равно не сбежать: кладбища забиты, отлов свирепеет непрерывно, разнообразнейших примеров самого скотского отношения к отловленному мясу и в целом податному сословию без числа, а зима обещает быть небывало страшной. Все это мощнейше, хотя и вряд ли осознанно, проецируется, а отчасти и канализируется, в примитивные чувства неразвитого племени к одному конкретному рылу, а сейчас еще и в слезливое счастье, что его сковырнули.
Разочарование после этого счастья будет, как полагается, быстрым и горьким. И потому, что Драпатый является точно таким же мясником, и долго ждать, чтобы в этом убедиться, не придется. И потому, что переломить существующую обстановку было бы не дано никакому полководческому гению, которые на хуторе все равно отсутствуют как класс. И потому (это по сути предыдущий тезис под немного другим углом), что никаких иных способов продлевать агонию дальше, чем существующие методы комплектования войск и ведения войны в целом, за хохлов изобрести невозможно - а значит, все, чем стадо уже обожралось до рвоты, будет продолжаться и множиться.
Брошенная стаду кость, повторю, окажется пустышкой очень быстро. Но кровь оно сейчас уже почуяло. И не суть важно, что очередной припадок майданной эйфории был, как и все предыдущие, тщательно срежиссирован - важнее, что организованная толпа снова начала обретать иллюзию субъектности. И кого, по какому поводу и как скоро она будет истерично ненавидеть в следующий раз, вопрос отдельный и далеко не праздный.
...А Драпатому в неофитской погоне за перемогами ради авторитета стоит пожелать поскорее влезть в как можно более масштабную, амбициозную и тупую оперативную авантюру, дожигая вверенный ресурс по максимуму. Впрочем, даже если не влезет, агонию это продлит ненадолго.
Самое прекрасное в начавшихся ракетных ударах хуситов по саудовским танкерам под соусом общей блокады саудовского красноморского побережья - их политическая обвязка, то есть перечень всего, что саудитам надо сделать, чтобы перестать страдать. Там и снятие многолетней морской и воздушной блокады хуситской части Йемена, и признание хуситской легитимности де юре, и исключение любой американской военной активности с саудовской территории против хуситов и Ирана, и много иного. Не менее нажористого и точно так же неисполнимого. Неисполнимого либо практически, либо без немыслимой потери лица. Ставящего и саудовцев, и опосредованно мировое хозяйство в целом на дополнительную неприятнейшую растяжку.
Иран на этом фоне продолжает непрерывное избиение американских целей в регионе и заодно, для надежности, завалил южную часть пролива минами, на которых уже заявлен первый подрыв. Казахстан на этом фоне, в который раз уже утерев с лица от хохлов в виде ударов по танкерам у терминалов КТК, полностью остановил экспорт своей (вернее, коллективного белого господина) нефти через Новороссийск, и переориентировать подавляющее большинство этих объемов у него нет технической возможности. А баррель на этом фоне снова долбится в стольник и имеет все шансы проскочить этот рубеж уже сегодня-завтра.
Узел вяжется просто на заглядение. С перспективами такими, что дух захватывает.
Официальная укродемография за полугодие: 73 тысячи рождений, 260 тысяч смертей. За весь 2019 год, последний перед войной и ковидлой, было соответственно 309 тысяч и 581 тысяча. При населении на подконтрольной территории грубо в полтора раза больше, чем сейчас. С коэффициентом смертности 13,9 промилле, по мировым меркам аномально высоким, для старого и уже тогда вовсю вымирающего населения неудивительным.
В войну (опущу несколько нудных выкладок, чтобы не перегрузить и без того долгий разговор) свинарник вошел с наличным населением миллионов 37. Из них семизначное число за четыре с половиной года вымерло естественным путем. Другое семизначное число было деукраинизировано путем освобождения. Третье семизначное число было деукраинизировано путем отправки до Бандеры. Четвертое, самое большое, семизначное число наиболее прожорливых, жадных и наглых удрали через западную границу, сели на шею принимающей стороне, свесили копытца и недовольно хрюкают, что хлев не тот, пойло не то и за вислым ухом не чешут.
Сумма всех этих категорий с хорошей точностью вычисляется по известному абсолютному количеству рождений через коэффициент рождаемости. По итогам мирного и в данном смысле доковидного 2020 года он составлял 7,8 промилле. Один из самых низких в мире показателей, в реалиях хутора соответствующий полному общественному согласию насчет всесторонней безнадеги еще тогдашнего бытия.
Война придавила этот коэффициент еще сильнее, не сплошняком, а географически выборочно: во фронтовых и прифронтовых регионах почти в ноль, в тыловых - почти никак (речь, повторю, не об абсолютных цифрах, а о количестве рождений в год на тысячу рыл наличного в этом году населения). В среднем по хутору - минус процентов 20, что соответствует 6-6,5 промилле. То есть наличному населению 22-23 миллиона.
Меньшим это население быть не может: тогда при данном числе рождений коэффициент рождаемости не падал бы по сравнению с мирным временем, что немыслимо. Но не может быть и большим: соответствующая, допустим, численности 27-30 миллионов рыл рождаемость в 4-5 промилле в мировой истории не фиксировалась нигде и никогда, и разумных доводов в пользу исключения для хутора быть не может.
Разобравшись с численностью наличного укронаселения, переходим к смертности. Переходим в понимании, что ее цифры - это количество оформленных свидетельств о смерти. То есть военные потери там учтены в весьма малой части.
И вот если к 260 тысячам зарегистрированных смертей добавить подводную часть айсберга, которую очень консервативно можно оценить в еще 200 тысяч за полгода, то полотнище выйдет законченным. 920 тысяч смертей в пересчете на год. Более чем шестикратное превышение смертности над рождаемостью. А главное - коэффициент смертности, который для найденного диапазона численности населения составит 38-40 промилле. То есть укропоголовье теряет за год каждого двадцать пятого.
Чем характерны эти 38-40 промилле? Бинго. Смертность, практически неотличимая от, допустим, Франции в самые горячие годы Первой мировой. Разница, правда, в том, что отношение к таким потерям, которое тогда было скорее философским, сегодня нельзя назвать иначе чем скотским. И еще в том, что тогдашняя Франция была демографически неизмеримо моложе сегодняшних хохлов и к росту населения после войны вернулась сразу - а вот из украинства на перспективу пары поколений кишки выпущены уже необратимо.
Это, разумеется, не значит, что не надо добивать. Но значит, что никто не справляется и не справится с деукраинизацией лучше и надежнее, чем сами хохлы.