Аналитика каналаMaxan.nisi

Сегодня ровно год, как не стало моей подруги. Владе навсегда осталось 33. Знаете, она была удивительным человеком. Мягким облачком на небе в знойный, жаркий день. Сахарной ватой в летнем парке. Теплым дождиком в августе. Легким морским бризом на раскаленном берегу. Таким вот редким человеком с невероятной добротой, как светлый маяк в бурном океане. Она поистине была украшением этого мира. И, к моему огромному счастью, моего в том числе. Ее жизнь не была легкой, она рано потеряла маму, не знала отца, пережила кучу предательств, боли, разочарований. Но как-то ухитрилась не воспитать в себе злобу, сохранить добро и поделиться им с близкими. Однажды мой психолог мне сказал: Аня, надо поблагодарить Владу за то, что она была в твоей жизни и за все, что она тебе дала, за весь свет, тепло и заботу. За все, чему научила и что показала. Поблагодарить и искренне отпустить. Так вот, я смогла. И поблагодарить, и отпустить. И даже увидеть сон, где Влада с улыбкой уезжает на автобусе в высокие горы. Туда, где небо сливается с землей. Мне безмерно жаль, что она так рано покинула этот мир, но как же хорошо, что она в нем была, Владочка моя. Что могу сказать о чувствах, спустя год после утраты. Боль, конечно, никуда не уходит. Даже несмотря на смирение. Она всегда где-то фоново за грудиной прячется. Ты вспоминаешь о ней внезапно, когда читаешь книгу, чистишь картошку, складываешь вещи, едешь на маникюр, готовишь ужин. То есть живешь обычную жизнь, делаешь привычные дела, улыбаешься, работаешь, грустишь по другим поводам, но фоном она всегда где-то рядом с тобой. Она часть тебя. И ты учишься с ней сожительствовать. Так и справляемся. Обнимаю всех, кто способен понять. По доброте душевной или по воле судьбы. Я знаю, нас таких много🤍

Мне иногда говорят: тебе повезло, Русик так помогает с детьми. И я каждый раз думаю: кому? Кому конкретно он помогает? Мне, что ли? Как будто я однажды по собственной инициативе завела двух девочек, притащила их домой, а Русик посмотрел на все это дело и решил иногда подсобить. Куда надо отвезти, накормить, из школы забрать. Хороший человек попался, чужую беду близко к сердцу принял. Мог ведь пройти мимо, но нет. Особенно прекрасно, когда я куда-то ухожу. - А дети с кем? - С Русиком. - Ну какой молодец! Сидит с детьми! Он не сидит с детьми. Он дома. Со своими детьми. Они его узнают. Иногда даже по имени зовут. И он примерно знает, где они лежат ночью и чем питаются днем. Удивительный мужчина, конечно, редкий вид. И вообще папе в нашем мире, для общественного признания, требуется совсем немного. Главное, один раз появиться возле собственного ребенка, например, с расческой или подгузником. Дальше народ сам все додумает. Ужин приготовил. Вот это отец. В школу отвел, и потом, что особенно поразительно, забрал оттуда своего же ребенка. Ань, тебе очень повезло. Зашел в родительский чат и даже что-то там прочитал. Тут уже можно заводить алтарь в шкафу в его честь. А мама может с утра всех поднять, накормить, причесать, найти сменку, картон и ватные диски, распечатать доклад, о существовании которого стало известно за семь минут до выхода. Потом развезти всех куда надо, забрать обратно и по дороге купить новые чешки. И никто не спросит удивленно: все сама? Хотя один раз могли бы. Мы бы даже не стали скромничать. Мать же, а чего она еще должна была делать? Сам Русик, и ему подобные мужчины, справедливости ради, никаких наград не требуют, но народ завелся, его не остановить. Русик действительно хороший отец. Его не надо просить и чаще всего не надо направлять. Сам понимает, что надо сделать, и делает. Только слово «помогает» тут какое-то лишнее. Он своих детей растит. Я тоже, кстати, ему с детьми помогаю. Уже больше десяти лет. Повезло же мужику? Ответственная помощница попалась.😁

Сегодня день рождения у человека с выдающейся нервной системой. За годы жизни со мной он уйму раз слышал: «Русик, есть идея съемки»😁Другой уже давно начал бы нервно прятаться, а этот только спрашивает, какой парик надевать. За годы жизни со мной он успел побыть бабкососедкой, Анзором, гадалкой, прорабом, криминальным типом в кожанке, балериной, хозяйственной Снежаной, Анной из Холодного сердца, Руслано из Милано и еще примерно в пятистах образах. Вопросов у него не возникает, он просто надевает, что дали, и идет в кадр. И вообще нервная система у Русика всегда в спокойном режиме. Что в пачке балерины на съемках, что в обычной жизни, когда я в психозе уже придумала худший вариант развития событий и собираюсь выйти в окно. Русик выясняет, что произошло, и говорит: - Аня, я все решу. И всегда решает. С детьми он такой же. Если они надели на него уши и нарисовали усы, он не сбежит через две минуты, а будет сидеть во всем этом, пока дети сами не объявят, что роль окончена. А со мной ему приходится терпеливо разговаривать обо всем подряд. Я могу начать с дурацкого сериала, через пять минут перескочить на древних инков, а потом спросить про какую-нибудь научную теорию, которую увидела в интернете. И он, зараза, почти всегда знает, что мне ответить. Не понимаю, где он все это хранит, учитывая, что половина головы занята работой, а остальное мы с детьми давно растащили под свои идеи.😅 В общем, с днем рождения, Русик. Люблю тебя. Живи, пожалуйста, долго. Я лично хочу дожить лет до 95 и чтобы ты все это время был рядом. Тем более что идей у меня еще много. Сам понимаешь🥰

7 лет сегодня Ромашке💛 Родить ее было замечательной идеей. Прямо хвалю себя. Хорошо это я однажды придумала - взять и создать такую забавную девчонку. Получилась чудесная. Смешная, артистичная, местами нежная. С миленьким ромашковым лицом и характером, который может за секунду перейти от «я люблю цветочки, маму и каждую букашку на свете» к «да чтоб вы все провалились прям тут». Есть, конечно, небольшие погрешности. Буйный нрав, внезапные драматические монологи, обиды на ровном месте, желание всех поработить и способность смотреть так, что сразу хочется попросить прощения на всякий случай. Но я считаю это не браком, а интересной женской изюминкой. Результатом довольна😁

Можно сколько угодно рассуждать, что парады эти никому уже не сдались, что гордиться оказывается особо и нечем, что, стало быть, пора обо всем позабыть. Но даже если весь мир вдруг свихнется и поведется на эти скудоумные утверждения - я все равно буду помнить, и моя семья тоже! Не затем мой прадед всю войну от звонка до звонка прошел и до самого Берлина добрался, чтобы через каких‑нибудь пару десятков лет какой-то диванный умник заявил, будто его подвиг пора вычеркнуть! Хрен вам! И это я культурно выражаюсь, чтобы меня не забанили. Слава великому Советскому народу! Слава союзникам! И вечная память каждому герою, который отдал свою жизнь, чтобы жизнь была у других! Я помню! Я горжусь! С Днем Победы!

Коржик. Русик постоянно покупает себе молочный коржик. Один. Не пачку, не два, а один несчастный коржик в прозрачном пакетике. Потому что я эти коржики вообще не люблю. Мне они на вкус как, извините, подошва от ботинка. Приносит он этот коржик домой, кладет на кухне и все. Коржик начинает лежать. День лежит, второй лежит, третий лежит. Уже все дома знают, что на кухне есть коржик Русика, но никто его не трогает, потому что это его коржик. Я перекладываю его с места на место: от хлебницы к чайнику, от чайника к фруктам. Скоро начну с ним здороваться по утрам, как с родным, а ведь я его даже не люблю. А потом наступает этот момент. Я наливаю себе кофе, открываю шкаф в поисках чего-нибудь вкусного, а там макароны, соль, детские трубочки для сока и какая-то одинокая конфета, которую еще в декабре кто-то развернул, облизал и передумал. Открываю второй шкаф, а там чай, гречка и пустое место, где умная женщина прятала бы шоколадку. Но умная женщина, видимо, живет где-то в другой квартире. И тут я вижу его. Коржик. Лежит весь такой сухой, нелюбимый, никому не нужный уже четвертое столетие. Я говорю себе: Аня, окстись, ты его ненавидишь. Потом отламываю маленький кусочек, чтобы не пить кофе просто так, глядя на гречку. Потом еще кусочек. А потом понимаю, что оставлять обломок в пакете уже неприлично. Человек придет, еще сильнее расстроится. Доедаю чисто из вежливости, жена я ему или кто, в конце концов. На следующий день Русик заходит на кухню и спрашивает: - А где мой коржик? Я в этот момент сразу делаю такое лицо, чтобы было понятно, я к этому коржику с самого начала относилась плохо. - Какой коржик? - Мой. Я покупал. - Тот бесхозный несчастный коржик, который на кухне пустил корни? Ну, я его чуть-чуть съела. - Но это был мой любимый коржик! - говорит он сдержанно, но я то слышу эту боль в голосе. Потом Русик идет и покупает новый. Снова один. Снова кладет на кухне и оставляет его без присмотра. А потом опять кофе, пустой шкаф, и опять этот пакетик лежит прямо на виду, как будто сам нарывается. И снова через неделю: - А где мой коржик? Хотя он прекрасно знает где. Коржикоед стоит прямо перед ним, с кружкой кофе. И после всех этих пропаж, пустых пакетиков и меня, которая доедает крошки коржика у раковины, Русик все равно ни разу не подумал: А возьму-ка два. Один себе, второй этой женщине, которая их не любит. Нет. Один купил, один принес, один положил. Вот сейчас опять лежит. Пока держится. #аннискинырассказы

Мне сегодня 36. То есть по паспорту тридцать шесть. По факту, знаете, как придется. Увижу красивую коробку или какую-нибудь блестящую ерунду - все, мне семь. Могу купить эту дребедень и потом полдня ходить довольная, будто мне квартиру подарили. Еще я люблю, когда меня хвалят. Не вот это ваше короткое «молодец, Анечка», а подробно, с примерами и желательно при людях. Я же лев. Конечно. Иногда включу музыку, начну страдать херней и часа два сплетничать с подругами - тут мне пятнадцать. Человек нас знать не знает, а мы уже выяснили, что мужик у нее мутный, ведет себя подозрительно и вообще совершенно ей не подходит. А бывает, мне двадцать пять. Тогда хочется красивое платье, просекко и куда-нибудь свалить до утра. С маленькой сумочкой, в которой лежат телефон, помада и деньги. Я еще помню, что такие сумки существуют, да. Просто сейчас у меня там детская кофта, пластыри, влажные салфетки и половинка печенья трехлетней давности. Тридцать шесть тоже случаются. Я работаю, выращиваю детей, звоню куда надо, заполняю какие-то непонятные бумаги, а ежели чего не умею - нахожу того, кто умеет (Русика хе хе хе). Невкусный торт, кстати, больше не ем. Раньше лопала из вежливости за обе щеки. И, самое главное, могу уже громко гавкнуть: Откройте вторую кассу! Но стоит кому-нибудь оставить свет во всех комнатах, открыть окно и понести хороший пакет к мусорке, как мне сразу восемьдесят девять. Чего свет везде горит? Кто окно открыл, дует жутко! Банку не выкидывайте. Суп уберите в холодильник. И вообще хватит шастать туда-сюда, дверь не казенная. В общем, тридцать шесть мне подходит. Розовые шарики себе покупаю, просекко наливаю. А ежели куда-то идти не хочу - возьму и не пойду. И объяснять ничего никому не стану. Пожелать себе хочу здоровую кукуху. Она мне очень пригодится. Денег, хороших людей рядом и прожить лет до ста. И чтобы мне почаще было семь, пятнадцать и двадцать пять. Только бабка восьмидесяти девяти лет пусть пореже заглядывает. А то у меня от нее сразу поясница отваливается😁

Что хочу сказать. Пусть у каждого ребенка будет право на счастливое детство. Не только чистое, нарядное, удобное, с бантиком, открыткой и приличным выражением лица. А самое настоящее. Где можно быть липким от мороженого. Громким на весь двор. Упрямым возле витрины. С песком в обуви, камнем в кармане, палкой с улицы, которую нельзя выбросить, потому что это не палка, а вообще-то меч. С правом на плохое настроение, с правом сказать «нет», если не хочется, чтобы тебя обнимали. С правом не есть то, что он не любит, даже если бабушка уже три раза произнесла «Да ты попробуй, оно вкусное» Пусть все дети будут любимы не только тогда, когда они получают пятерки, стараются понравиться взрослым, спят ангельским сном и наконец-то не задают вопросов. А еще когда они в семь утра стоят над твоей душой и говорят: Мам, я проснулась, ты почему еще лежишь? Потому что дети не обязаны быть удобными, чтобы быть любимыми. С Днем защиты детей!☀️

Ника вчера спросила: - Мам, а тебя в детстве тоже утром поздравляли с днем рождения? Ну там шары в комнате, подарки, все такое? Я говорю: - Конечно, дочь моя. Мне давали деньги на сок и фруктовый рулет, мама пекла торт, делала пару салатов, и разрешалось позвать две-три подружки со двора. Поели, часик поиграли и выметайтесь на улицу. Ника посмотрела на меня с такой жалостью, будто я только что призналась, что в детстве жила в коробке из-под холодильника, а на день рождения мне разрешали выбрать себе, допустим, красивый камень. А ведь это был нормальный день рождения. Хороший даже. По меркам нашего детства вообще роскошество. Просто Ника-то привыкла, что день рождения начинается с шаров, подарков, красивого декора и мамы с папой, которые восхищаются именинником всем сердцем, и бегают вокруг него на задних лапках. Праздник у нас проходил дома. Мама нарезала фрукты, овощи, крошила оливье. Оливье вообще в нашем детстве отвечал за все важные события в жизни человека. День рождения? Оливье. Новый год? Оливье. Едут важные гости? Оливье. Просто так его никто не ел, конечно, не баре какие. Салат крошили только по большому поводу. В обычный день никто не стал бы переводить вареную колбасу, яйца и майонез, ага щас, бежим и падаем, мы деньги печатаем что ли?! Еще мама пекла торт. Не заказывала у кондитера, не выбирала начинку в переписке, не обсуждала с человеком на другом конце города, можно ли сделать семь ярусов, фею и чтобы оттуда выскакивал розовый единорог. Пекла сама, на кухне, до четырех утра. Очень вкусно. Атрибутов не было никаких. Ни фотозоны, ни гирлянды, ни шаров под потолком, ни надписи с именем, ни цифры ростом с именинника. Можно было надеть праздничное платье прошлогоднее, если влезешь. Если не влезешь, твои проблемы. Значит, лето у бабушки прошло отлично. Подарки тоже были прекрасные. Фломастеры, открытки, иногда что-то особенно ценное: сундучок милки вей или брелок, в котором плавали блестки. И ты потом неделю ходила счастливая, рассматривала подарок каждую секунду и никому не давала его лапать. Гости были разные. Дети из двора и друзья родителей, которых ты даже не помнишь. Взрослые сидели за столом, ели салаты, обсуждали свое взрослое скучное, а дети где-то рядом ковыряли торт, пили сок и ждали, когда уже можно уйти в комнату и нормально играть, а не слушать нудные поздравления, типа здоровья. Хоспаде, кому оно нужно, когда тебе семь лет и у тебя еще совсем новые суставы. И все равно мы ждали этот день весь год. И были счастливы. Радовались и соку, и рулету, и оливье. А мне вообще больше всего запомнился тот день, когда мама испекла торт корзиной. Отдельно сделала ручку, намотала на нее ленту, и все. Я смотрела на него как на кондитерский шедевр. А еще она разрешила смешать в одной кастрюле колу, спрайт, фанту, и наливать все это в стаканы половником, прям как в фильмах американских. Я чуть не описалась от счастья. Вот и весь аниматор. Кастрюля, половник и газировка трех цветов. Так что не надо меня жалеть, Ника. Классные были днюхи у твоей матери. Еще какие.

Знаете, что я поняла спустя десять лет материнства? Норма вообще почти все. Норма уставать. Даже от детей. Любить их очень сильно и при этом иногда хотеть, чтобы пару часов все вопросы в этом доме шли не к тебе. К папе, к коту, да хоть к шкафу. К кому угодно, только отойдите от меня и закройте дверь с той стороны. Можно не хотеть с ними играть. Вообще. Можно в седьмой раз за день не испытывать восторг от рисунка, на котором изображены травка, солнце и какая-то коричневая хрень с ногами, которая, как выяснилось, мама в платье. Можно готовить суп. Можно не готовить суп. Можно выдать детям макароны, огурец и сосиску, потому что сегодня ты женщина, которая с трудом дотянула до вечера. Огурец был? Был. Это овощ? Овощ. Какие ко мне вопросы. Каникулы тоже можно любить. Первые три дня. На четвертый уже вполне допустимо мысленно писать заявление в школу, мол так и так: «Уважаемые люди, я все поняла про ценность образования и труд учителей. Заберите их обратно, Христом Богом молю». Можно вечером мечтать, чтобы все наконец легли, а ночью заходить к ним в комнату с одеялом в руках и зависать над кроватью: этой ногу укрыла, у этой руку переложила, вот эту макушку понюхала, тут вроде моя маленькая девочка, хотя днем по квартире носилось исчадие ада. Можно злиться. Можно срываться. Можно потом извиняться. Можно закрыться в ванной на три минуты для передышки и сразу услышать под дверью: «-Мам, ты тут?» Да тут, тут. Куда я денусь. За десять лет я видела очень разных мам. Мам, которые носят с собой контейнеры с нарезанными фруктами. Мам, которые покупают чипсы по дороге и вообще не дергаются. Мам, которые получают удовольствие от детских праздников. Мам, которые на словах тоже получают, а глазами ищут запасной выход и бокал просекко. Есть мамы, которые обожают младенцев. Есть мамы, которые ожили только когда ребенок начал сам держать ложку, спать дольше сорока минут и иногда отходить от мамы без крика на весь район. Есть мамы, которые работают семь дней в неделю. Есть мамы, которые сидят дома и устают так, будто весь день таскали на себе не ребенка, а мешки с картошкой и двухметровый холодильник. И все они нормальные. Ненормально только осуждать других матерей, стоя в красивом белоснежном пальто, и рассказывать, кто тут неправильно кормит, мало развивает, поздно укладывает, много орет, редко играет и вообще зря размножался. Пальто белое, конечно, красивое, но если на нем нет ни каши, ни пластилина, ни следа от маленького ботинка, я бы на вашем месте не сильно ему доверяла. Вблизи у всех свое пятно найдется.