Аналитика каналаMaxОткрытки

После разрушительных землетрясений, потрясших Венесуэлу, картина начала распространяться по всему миру. Среди гор бетона, пыли и тишины спасатели нашли сцену, которая тронула даже самых сильных. Под обломками разрушившейся структуры осталась собака-полукровка. Он не лаял. Он не пытался убежать. Он лежал неподвижно, смотрел в глаза, и тело стало щитом. Под ним лежал ребенок. В то время как все вокруг него рухнуло, этот маленький мальчик все еще был жив, защищенный другом, который решил противостоять опасности, чем бросить того, кто нуждался в нем больше всего. Сотрудники спасательной команды сообщают, что cначала им удалось вытащить собаку, которая сопротивлялась, чтобы отдалиться от ребенка, пока она не убедилась, что его тоже спасут. Мгновение спустя малыша вытащили живого, между аплодисментами, слезами и волнением тех, кто был свидетелем этого момента. Помимо трагедии, которая сегодня нависла над Венесуэлой, эта картина изображает то, что не может разрушить ни одно землетрясение: надежду. Потому что, когда природа испытывает силу народа, появляются и жесты, которые могут напомнить нам о том, что сострадание, верность и любовь могут появиться там, где мы меньше всего этого ожидаем. Эта фотография обошла весь мир, потому что в одной сцене она резюмирует боль нации и в то же время уверенность в том, что жизнь всегда находит повод сопротивляться. И тогда возникает вопрос, на который каждый ответит по своей вере и совести: Было ли это чудом Божьим... или самым чистым инстинктом животного, готовым отдать все, чтобы защитить жизнь ребенка? Независимо от ответа, эта картина напоминает нам о том, что даже среди обломков может родиться надежда. НАШИ КАНАЛЫ: Идеи для дачи Моя любимая дача Дачные заготовки Открытки на праздники Открытки для любимых Красивые открытки и поздравления

В январе 1943 года одна ленинградка, Зинаида Епифановна Карякина, слегла. Соседка по квартире зашла к ней в комнату, поглядела на нее и сказала: — А ведь ты умираешь, Зинаида Епифановна. — Умираю, - согласилась Карякина. - и знаешь, Аннушка, чего мне хочется, так хочется - предсмертное желание, наверное, последнее: сахарного песочку мне хочется. Даже смешно, так ужасно хочется. Соседка постояла над Зинаидой Епифановной, подумала. Вышла и вернулась через пять минут с маленьким стаканчиком сахарного песку. — На, Зинаида Епифановна, - сказала она. - Раз твое такое желание перед смертью - нельзя тебе отказать. Это когда нам по шестьсот граммов давали, так я сберегла. На, скушай. Зинаида Епифановна только глазами поблагодарила соседку и медленно, с наслаждением стала есть. Съела, закрыла глаза, сказала: «Вот и полегче на душе», и уснула. Проснулась утром и… встала. Верно, еле-еле, но ходила. А на другой день вечером вдруг раздался в дверь стук. — Кто там? - спросила Карякина. — Свои, - сказал за дверью чужой голос. - Свои, откройте. Она открыла. Перед ней стоял совсем незнакомый летчик с пакетом в руках. — Возьмите, - сказал он и сунул пакет ей в руки.- Вот, возьмите, пожалуйста. — Да что это? От кого? Вам кого надо, товарищ? Лицо у летчика было страшное, и говорил он с трудом. — Ну, что тут объяснять… Ну, приехал к родным, к семье, привез вот, а их уже нет никого… Они уже… они умерли! Я стучался тут в доме в разные квартиры - не отпирает никто, пусто там. Что ли, - наверное, тоже…как мои… Вот вы открыли. Возьмите. Мне не надо, я обратно на фронт. В пакете была мука, хлеб, банка консервов. Огромное богатство свалилось в руки Зинаиды Епифановны. На неделю хватит одной, на целую неделю!.. Но подумала она: съесть это одной - нехорошо. Жалко, конечно, муки, но нехорошо есть одной, грех. Вот именно грех - по-новому, как-то впервые прозвучало для нее это почти забытое слово. И позвала она Анну Федоровну, и мальчика из другой комнаты, сироту, и еще одну старушку, ютившуюся в той же квартире, и устроили они целый пир - суп, лепешки и хлеб. Всем хватило, на один раз, правда, но порядочно на каждого. И так бодро себя все после этого ужина почувствовали. — А ведь я не умру, - сказала Зинаида Епифановна. - Зря твой песок съела, уж ты извини, Анна Федоровна. — Ну и живи! Живи! - сказала соседка. - Чего ты... извиняешься! Может, это мой песок тебя на ноги-то и поставил. Полезный он: сладкий. И выжили и Зинаида Епифановна, и Анна Федоровна, и мальчик. Всю зиму делились - и все выжили. Ольга Берггольц НАШИ КАНАЛЫ: Идеи для дачи Моя любимая дача Дачные заготовки Открытки на праздники Открытки для любимых Красивые открытки и поздравления

остаётся с тобой, когда ты лежишь на холодном полу. Иногда самая преданная душа не говорит на твоём языке, не носит твою фамилию, ходит на четырёх лапах и кричит до тех пор, пока кто-то не откроет дверь... Георгий Жарков. НАШИ КАНАЛЫ: Идеи для дачи Моя любимая дача Дачные заготовки Открытки на праздники Открытки для любимых Красивые открытки и поздравления

сынок? — Сергей, — прошептал он. — Сергей... Почти как Алексей. Мужчина молча смотрел на неё, только слегка подрагивал подбородок, выдавая волнение. — Ты уж прости, но я тебя буду звать Алёшкой. Ты не смотри на меня так. Думаешь, бабка совсем ума лишилась? Нет, милый, я всё понимаю. И что не сын ты мой знаю. У меня же записи есть, фотографии и свидетельство о смерти в комоде лежит. Но смотрю я на тебя, а вижу сына своего. Ты только не бросай меня, Алёшка, — заплакала она, — Умру я одна. Мужчина обнял её, сам не сдерживая слёз: — Не брошу, мама, не брошу. У меня ведь тоже никого нет. Один я в целом мире один, вот только с тобой и узнал что такое материнская любовь. — Бедный мой, мальчик. И тебя жизнь потрепала, ну ничего всё образуется. — Мам, а ты когда поняла, что я не твой сын? — Не знаю. Я ведь и дни путаю и людей. Как-то утром проснулась, смотрю ты спишь на диване в алёшкином трико. Я сперва испугалась, а потом думаю, чего мне терять? Жизнь считай, кончилась, ради кого мне жить? А так хоть заботиться есть о ком, и ты рядом, заботишься обо мне. Я уж и сама не понимаю где я тебя вижу, где Алёшку. Да мне и всё равно. Я вот думаю, что Коля и Алёшка там на небе, стали ангелами, сжалились надо мной и прислали тебя. Хоть свой век доживу счастливой, только ты не уходи, сынок. — Не уйду, мама, не уйду. Мне некуда идти, и ближе тебя нет никого. — Ох, сынок, сколько горя на земле... Почистил Сергей могилку Алексея, прикинул когда приехать покрасить обе ограды, да повёл мать на остановку. Спокойно на душе стало, открылся и не чувствует себя обманщиком теперь. А то, что она его чужим именем зовёт неважно, она ведь тоже не мать ему, а по сердцу ближе чем родная, от которой он добра не видел. На следующее утро дождалась Надежда Андреевна, когда уйдёт сын на работу и поднялась на третий этаж, к Зое. __________ — Зоя, ты умная, мне помощь твоя нужна. — Говори, Наденька. — Про сына своего я всё знаю, — она замолчала, глядя бесцветными глазами на соседку, а как убедилась, что Зоя поняла её, продолжила — Хочу я ему свою квартиру оставить. Помоги завещание составить. — Надюша, ты хорошо подумала? — Конечно. Ближе Алёшки нет у меня никого, и у него окромя меня никого. А помру я, куда он пойдёт? — И то верно. — Я завещание составлю, ты мне только помоги, а умру, сама отдашь. — Хорошо, я спрошу у зятя, он всё знает. — Спасибо, Зоюшка. Знаешь, я такой счастливой с тех пор, как Алёшка родился не была. Какой сынок у меня вырос, да? Какой у меня Алёшка замечательный. — Хороший сынок, Надежда Андреевна, хороший... — ответила Зоя, не поймёшь Надю, где понимает она что к чему, где нет, но в одном права, — сейчас она счастлива. Через несколько лет, на 76-ом году жизни, тихо во сне ушла Надежда Андреевна в иной мир, ушла к своим близким и родным. Ушла счастливой, с улыбкой на тонких губах, как будто просто заснула. Через год Сергей женился и стал отцом чудесной доченьки Надежды. Надежды Сергеевны. Каждый год он ходит на кладбище и ухаживает за тремя могилами. И каждый раз благодарит незнакомого ему Алексея, за то, что подарил ему мать. На могиле Надежды Андреевны гравировка: Самой лучшей Маме от твоих сыновей. Айгуль Шарипова НАШИ КАНАЛЫ: Идеи для дачи Моя любимая дача Дачные заготовки Открытки на праздники Открытки для любимых Красивые открытки и поздравления

Серёженька? В смысле кота с кошкой? - А в том смысле, что Мурзик твой совсем не Мурзик! - А хто же, Серёженька? - Кто, кто. Не знаю! Наверное, Мурзилка! Вскоре, все разобрались, что случилось. Оказалось, что Мурзик оказался кошкой и мало того, совсем молодой кошкой! Причём кошкой которая, в данный момент, ждала котят! Этим и было вызвано её беспокойство, лень и тревожность. После такой новости, баба Даша совсем растерялась. - Это, что же получается, Серёженька? У него... Тьфу ты, у неё! Котятки будут? Сергей снова рассмеялся. - Будут, бабуля, будут. Причём ни сегодня, завтра. - Так а хде же Мурзик, то есть... кошечка? - В клинике оставил. Чтобы прошло всё хорошо. Без сучка и задоринки! Но ты мне всё-таки скажи, бабуля. Как ты не заметила, что твой кот совсем не кот? Баба Даша вздохнула. - А я ему, Серёженька, туды не заглядывала. Тем более, что Митрий сказал, кот. Вот и верь дур@ку! Теперь уже хохотала Лена. - Да, бабушка, ветеринар у вас от Бога! - И не говори, Леночка. И не говори... Через несколько дней Сергей съездил за кошкой, которую, на семейном совете, решено было назвать Муркой. Мурку он привёз домой с четырьмя очаровательными котятами... Через месяц родственники бабы Даши уезжали, но обещали, что совсем скоро приедут снова. Проводив гостей, баба Даша подошла к корзине, где спала Мурка с котятами. Малыши уже подросли, научились играть и вылазить из корзины. Баба Даша погладила кошку и ворчливо сказала. - Да, " Мурзик", устроил ты мне сурприз! Теперь-то и помир@ть нельзя. Как ты тут без меня? Ещё и Максик просил твово детёныша оставить. Даже выбрал какого. Ну как мне теперича помир@ть? Никак нельзя! Так что будем жить, Мурка. Наше время, видимо, ещё не пришло. Вечером, она, как всегда, обратилась к почившему мужу. - Ты уж прости, Егорушка, но, видимо, придётся нам с тобой попозже увидеться. Вишь оно как вышло! Кошка теперича у меня. И котятки. А ещё, Егорушка, мне Лена, по секрету, сказала, что будет у них ещё один маленький! Ну как тут помир@ть, Егорушка? Никак нельзя. Так что извини, родимый, но придётся тебе меня ещё обождать... Годов так 10, а то можа и больше. Ну никак не могу я оставить родных. Да и Мурка вот. Уж не серчай. Свидимся, даст Бог. Потом баба Даша повернулась к стенке и прошептала. - Не, нельзя мне помир@ть. Никак нельзя! Жить надо! Видать не время.... А и хорошо! Все по велению Божьему живём! Видать так и надо! После этого баба Даша уснула, как никогда, крепким и спокойным сном. На завтра у неё было задумано много дел, так что вставать надо было засветло. Диана Ди НАШИ КАНАЛЫ: Идеи для дачи Моя любимая дача Дачные заготовки Открытки на праздники Открытки для любимых Красивые открытки и поздравления

много лет улыбнулась. Не губами, а глазами. - Проходи, Семёновна, - говорит тихо. - Пирогами нас Леночка балует. Лена обернулась, тоже улыбнулась мне, как родной. - Садитесь за стол, тетя Валя. Чай пить будем. И вот мы сидели за столом. И не было ни неловких пауз, ни старых обид в воздухе. Была атмосфера, наполненная теплом печки, запахом сдобы и тихим детским смехом. Игорь вошел, сел рядом с матерью. И так просто, буднично, положил свою большую ладонь на ее высохшую руку. А она не отняла. Только вздрогнула и замерла. Они пробыли у нее неделю. За эту неделю дом ожил, наполнился звуками, запахами, суетой. Они и дров ей накололи на всю зиму, и погреб перебрали, и в доме все починили, что за эти годы пообветшало. А в день отъезда Тамара вышла их провожать. Стояла на крыльце, маленькая, сгорбленная. Верочка подбежала к ней, обняла за колени. - Бабуля, ты к нам приедешь? И тут Тамара не выдержала. Наклонилась, обняла внучку и заплакала. Не горько, не навзрыд, а тихо-тихо, как дождик осенний. И сквозь слезы все шептала: - Простите меня… Простите, дуру старую… Лена подошла, обняла их обеих. И сказала слова, которые дороже любого лекарства на свете: - Мы еще приедем, мама. Обязательно приедем. Если вам по душе мои истории, подписывайтесь на канал. Будем вместе вспоминать, плакать и радоваться. Валентина Семёновна. НАШИ КАНАЛЫ: Идеи для дачи Моя любимая дача Дачные заготовки Открытки на праздники Открытки для любимых Красивые открытки и поздравления

суеты и звуков. Наше с Лёшкой общение совершенно не отпугивает любопытную рыбёшку, и вскоре парочка, сверкая чешуёй, уже плещется в банке. Ужин моему коту обеспечен… …Сегодня ко мне прилетал Ангел. Он уже взрослый, ему 42. Уважаемый врач, хирург. Несколько раз в год навещает могилки матери и бабушки, а потом, нагруженный гостинцами, заходит в мой дом. Все зовут его Алексей Николаевич, но я-то знаю, что это Ангел! Большой, широкоплечий и очень добрый Ангел. В любое время года он ставит на стол корзинку с клубникой, садится на любимое место у окна и счастливо улыбается. Пьёт чай с теплыми плюшками, выкуривает на крыльце сигарету, а прощаясь, обнимает меня двумя большими, тёплыми крыльями… Анна Богданова НАШИ КАНАЛЫ: Идеи для дачи Моя любимая дача Дачные заготовки Открытки на праздники Открытки для любимых Красивые открытки и поздравления

глядя?! - крикнула Марья, перепугавшись. - Сейчас, мам! Я мигом! - донеслось из темноты. Я вышла на крыльцо посмотреть. Вижу: бежит наш жених в палисадник свой. А там у Марьи под окном куст поздних осенних хризантем-«дубков» цветет. Знаете, такие густые, бордовые цветы. Их уж первым морозцем прихватило, еще редким снежком припорошило, а они всё равно стоят, не сдаются, терпким осенним холодком пахнут. Мишка подошел, аккуратно, чтобы не стрясти снежок, отломил самый красивый, самый пушистый цветок. Спрятал его за пазуху, под телогрейку, чтоб не заморозить окончательно, и быстрым шагом направился к калитке. Я, грешным делом, накинула свой тулупчик поверх халата, да и пошла следом, к забору. Софьин дом через три дома от Марьиного стоит. Подошла я, смотрю. В Софьиной избе только одно окошко светилось теплым, желтым светом. Мишка пробрался тихонько под окно. Заглянул. Сидит наша невеста перед зеркалом стареньким, что на стене висит. На плечах шаль пуховая белая, волосы длинные, русые распущены. Она их расчесывает, а сама поет что-то тихо-тихо, только губы шевелятся. Лицо спокойное, светлое. Мишка стоял под окном и дышать боялся. Смотрел на нее так, словно святыню какую увидел. А потом легонько костяшками пальцев по стеклу постучал. Тук-тук. Софья вздрогнула, обернулась. Увидела в темноте за окном лицо суженого - ахнула, всплеснула руками. Ведь нельзя же, примета плохая! Подбежала к окну, задвижку щеколды открыла, распахнула створку. В лицо ей морозный пар ударил. - Миша! Ты с ума сошел? - шепчет она, а сама от радости светится. - Зачем пришел-то? Нельзя нам до завтра видеться! А Мишка ничего не ответил. Он молча достал из-за пазухи цветок - тот самый осенний «дубок» с пушинками первого снега. Протянул ей прямо в открытое окно. Софья цветок взяла бережно, обеими руками. Посмотрела на бордовые лепестки, потом на Мишку. И всё поняла без слов. - Держи, Софьюшка, - голос у Мишки хриплый, от нежности дрожит. - Видишь, мороз её бьет, а она всё цветет, не ломается. Так и любовь наша выстоит. Никому тебя не отдам. Софья прижала цветок к груди. Глаза у нее на мокром месте, но улыбается. - Занавесочки-то задерни, невеста, - добавил Мишка глухо, не отрывая от нее взгляда. - А то видать всё с улицы. Нечего на мою жену чужим людям заглядываться. Он сам протянул руку и притворил створку окна. Постоял еще минутку, глядя, как Софья послушно задернула старенькие ситцевые занавески, отрезая их маленький мир от холодной ночи. А потом повернулся и зашагал домой. Шаг твердый, уверенный. Шаг хозяина своей судьбы. Я вернулась в Марьин дом быстрее него. Захожу в кухню - там бабоньки уже пельмени лепить заканчивают. Марья сидит у печи, лицо еще бледное, но дышит ровно. Я села рядом, обняла её за плечи. - Ну что, подруга? - говорю тихонько. - Выдохнула? Марья кивнула молча, прижалась головой к моему плечу. Свадьба на следующий день пела и плясала так, что в соседней деревне слышно было. Софья сидела во главе стола румяная, счастливая. А в центре стола, в граненом кувшине, стоял тот самый бордовый осенний цветок. И для всех гостей это было просто украшение. И только мы втроем - я, Марья да Мишка - знали, какая цена у этого цветка. Вот и думай потом, что в человеке сильнее - кровь дурная или сердце верное? А вы как считаете, дорогие мои? Можно ли верить, что человек способен не повторить ошибок своих родителей? Ваша Валентина Семёновна НАШИ КАНАЛЫ: Идеи для дачи Моя любимая дача Дачные заготовки Открытки на праздники Открытки для любимых Красивые открытки и поздравления

прощения! Мама, слышишь! Я тебя заберу! Мы домой поедем, к дедушке вот этому! У него знаешь, курицы есть. Буду тебя яичницей кормить! И молочком козьим, вот увидишь, сразу поправишься. Мамочка, не молчи! Я тебя люблю! Мы домой поедем, мама! - плакала Дашка, держа в руках невесомую руку Инессы Ивановны. Им удалось забрать ее домой. Все-таки по документам Дашка - дочь. И дед Прохор внес свою лепту, вещая о том, что он фронтовик. Обещая позвонить другу-генералу, если маму Дашки с ними домой не отпустят. Поскольку Марк договорился, чтобы мать тут оставалась навсегда... Инесса Ивановна встала на десятый день. Подошла к окну. Во дворе свинка Фекла чинно шествовала. Петух кукарекал. Пахло травой и молоком. А еще ватрушками. Их Дашка пекла. Вбежала в комнату, припадая на ногу, увидела мать. А та стояла и плакала. Неуклюже подошла Дашка. И все обнимала ее, просила прощения, что так долго не приезжала. Извинялась, что с ней жить придется, а не с Марком и Кристиной. Инесса Ивановна молча прижимала ее к себе. Будто снова видела маленькую смешную девочку. Не родную ей по крови. Добрую и заботливую. Единственную, оказавшуюся рядом на склоне жизни, когда она стала не нужна своим красивым и успешным детям. - Ничего, Дашенька. Все у нас теперь хорошо будет. Ничего, дочка, - шептала Инесса Ивановна. - Девчонки! Ну, чего, чаевничать-то идем? - вошел в комнату дед Прохор. И, засмеявшись, взявшись за руки, все трое пошли в комнату. И в новую жизнь... Татьяна Пахоменко НАШИ КАНАЛЫ: Идеи для дачи Моя любимая дача Дачные заготовки Открытки на праздники Открытки для любимых Красивые открытки и поздравления

вдруг спросил Рома, останавливаясь и глядя на бегущую воду. - Сначала страшно было, - призналась Ира, обхватывая себя за плечи. - А потом... потом я поняла, что мне это нужно было. Чтобы перестать бояться. Рома шагнул к ней, снял со своих плеч легкую куртку и накинул ей на спину. От куртки пахло табаком и мужским теплом. - Возвращайся домой, Ира, - голос у него стал серьезным, глубоким. - Нечего тебе там делать. Я ведь не просто так к тетке приехал. Я тебя на фотографии в альбоме у нее увидел. Спросил: «Кто такая?». Тетка говорит: «Соседка наша, золотая девка, да только уехала искать долю свою». Вот я и подумал... зачем искать, когда я сам приехать могу? Ира стояла ни жива ни мертва. Смотрела в его чайные глаза и понимала: вот он, ее берег. Вот оно, ее счастье. Не выдуманное, не вымученное чужими упреками, а настоящее, пахнущее смолой и рекой. Она вернулась в Заречье через неделю. Совсем. Забрала документы с фабрики, обняла на прощание девчат в общежитии и приехала домой на том же старом ПАЗике. Осенью сыграли свадьбу. Тихую, душевную. Накрыли длинные столы прямо во дворе, натянули брезент на случай дождя. Соседи несли кто соленья, кто холодец, кто наливочку домашнюю. Ира сидела во главе стола в простом светлом платье, положив голову на крепкое плечо Ромы, и светилась изнутри так, что ни одна гирлянда не сравнится. А ближе к ноябрю, когда первые заморозки посеребрили траву, Ира вспомнила про Серафиму. - Надо бы съездить, поблагодарить, - сказала она мужу. - Меда ей отвезем, да варежки я связала теплые. Запрягли они лошадку у соседа и поехали на дальний хутор. Подъезжают к знакомому крылечку, а на двери - замок висит. Тропинка сухими листьями засыпана, из трубы дым не идет. Вышел из соседнего двора дед Николай, опираясь на клюку. - Кого ищете, молодые? - прошамкал он. - Да нам бы бабу Серафиму, - растерялась Ира, прижимая к груди банку с медом. - А нету Серафимы, - вздохнул дед. - Забрала ее племянница в город, насовсем. Стара стала, зиму здесь не сдюжила бы одна. А избу эту велела продать. Жалко, дом-то крепкий, из зимнего леса рублен. Печь там - во! Греет как солнце. Да кому он тут нужен... Ира повернулась к Роме. Они посмотрели друг другу в глаза. И столько в этом взгляде было понято без слов, что у меня до сих пор мурашки по коже бегут, когда я это вспоминаю. - Дедушка, - голос у Ромы дрогнул, но тут же окреп. - А где нам эту племянницу сыскать? Мы дом этот берем. Купили они избу Серафимы. Нина, конечно, поохала для приличия, но помогла молодым деньгами из своих швейных накоплений. Рома там своими руками всё обновил, крыльцо новое поставил, наличники резные выпилил. Сейчас живут душа в душу. Ира снова на ферму вернулась, Рома на лесопилке бригадиром стал. А недавно, милые мои, Нина ко мне прибегала. Давление в норме, глаза блестят. Шепнула на ухо, что пинетки вязать начала. Смотрю я на них всех и думаю: как же чудно жизнь устроена. Вы, поди, скажете: «Да останься Ира дома, всё равно бы этого Ромку во дворе встретила, никуда б он с крыши не делся!». Встретить-то встретила бы, милые мои. Да только не заметили бы они друг друга скорее всего. Останься она - так и ходила бы мимо того сарая с опущенной головой, забитая мамкиными упреками, с глазами, полными слез. Разве ж парень полюбил бы такую тоску? А тут она вернулась вольной, скинула с себя этот липкий страх, задышала полной грудью. Потому и смех у нее зазвенел так чисто, что Ромка сразу сердце потерял. Иногда, чтобы увидеть свое счастье, нужно просто перестать судорожно его искать. Записки сельского фельдшера НАШИ КАНАЛЫ: Идеи для дачи Моя любимая дача Дачные заготовки Открытки на праздники Открытки для любимых Красивые открытки и поздравления