Аналитика каналаMaxОткрытки

НАШИ КАНАЛЫ: Идеи для дачи Моя любимая дача Дачные заготовки Открытки на праздники Открытки для любимых Красивые открытки и поздравления

НАШИ КАНАЛЫ: Идеи для дачи Моя любимая дача Дачные заготовки Открытки на праздники Открытки для любимых Красивые открытки и поздравления

прислушался: из его квартиры не доносилось ни звука. Либо дочь с женой окончательно разругались и сидят по комнатам, набираясь сил для нового раунда, либо помирились. Хотя вряд ли... Дед Веня открыл дверь своей квартиры, щелкнул выключателем и кивнул Владимиру: — Проходи на кухню. Чайку налью, а хочешь, чего покрепче. Владимир прошел на чистенькую кухоньку. Порядок у деда Вени был удивительный. Чашки в сушилке, стояли ручками в одну сторону, полотенчико у раковины — белоснежное, ножи вставлены в подставку по ранжиру — от большого к маленькому... На окнах занавески в цветочек. — Не удивляйся, просто моя Лида любила порядок. Очень давно это было... Но я все равно поддерживаю. Привык. Владимиру показалось, что в глазах старика блеснула влага, а может, это был просто блик от лампочки... Дед Веня торопливо отвернулся, открыл холодильник, достал бутылку, подернутую инеем, и банку с огурчиками. Затем водрузил на плиту чайник. Пошуршал в шкафчиках, накрывая на стол, и, наконец, посмотрел на Владимира: — Угощайся. А я тебе сейчас, если позволишь, историю расскажу. Может, пригодится. Да и вообще давно я с людьми по душам не разговаривал. Мне тоже полезно будет язык размять. Дед Веня куда-то ушел. Владимир плеснул из морозной бутылки в хрустальную рюмочку, пронзил вилкой огурец. Вернулся старик на кухню с альбомом. Старомодным, плюшевым, с золотой тисненой розочкой на бордовой обложке. — Знаю, что меня блаженным считают. Может, и правы люди. Я-то сам рад, что всего лишь слегка тронулся, а не буйно помешался. Были на то причины... — Начал свой рассказ дед Веня. Владимир внимательно слушал, забыв об огурце, наколотом на вилку. Женился Веня по большой любви, поссорившись с родителями, которые прочили ему в невесты дочь папиного коллеги-профессора. Но Веня и слушать не желал. Кроме Лидочки он, казалось, и не видел никого вокруг. Когда они поженились, обиженный отец заявил: — Крутись теперь, как хочешь! И на протекцию мою не рассчитывай. Дуй вместо института на завод. Тебе ведь семью кормить надо. Веня и пошел. Много они трудностей с Лидой пережили. Обо всех и не расскажешь. Только вот беда пришла, когда они уже зажили хорошей обеспеченной жизнью: получили квартиру, обставили, как смогли, родили сына Мишу. Именно тогда Лида как-то изменилась. — Веня, я хочу такую же стенку, как у Петровых. Надо достать! И чешский хрусталь, а еще ковер, цветной телевизор и путевку в Болгарию! А еще подружка предлагает импортный комбинезончик для Мишеньки. Цена, конечно, кусается. Но я хочу, чтобы у ребенка были красивые вещи. — Лида, ну неужели мы от всего этого барахла станем счастливей? — возмущался Вениамин. — Ну кто говорит о счастье? Это престиж! — отвечала Лида. Они стали ссориться. И однажды Веня не выдержал. — Все! Надоел твой вещизм! Ухожу! — Ну и катись! — Из глаз Лиды брызнули злые слезы, но она демонстративно распахнула дверь: — Уходи! Только ключи от машины оставь! Мы с Мишенькой поедем к морю, я уже и жилье нашла. По знакомству! — Да ты же ужасно водишь! Никуда я вас одних не пущу! — воспротивился было Веня. — А я не спрашиваю твоего разрешения! Веня смотрел на жену и не узнавал свою Лиду. «Что же с нами приключилось? — думал он. — Куда ушла любовь? Может, не поздно еще ее догнать, вернуть? Помириться, да и поехать всем вместе на это самое Лидино море». Он вгляделся в красное, злое лицо жены, пытаясь отыскать в нем черты той милой, нежной Лидочки... И не смог. — Ключи оставлю на тумбочке в прихожей. Он ушел жить к приятелю. Хотел наказать жену. Только вот оказался наказан сам. Да еще как наказан... Дед Веня открыл альбом, показал на черно-белую фотографию, с которой улыбалась молодая симпатичная женщина, держащая за руку задумчивого мальчишку лет шести. — Это их последняя фотография... — прошептал дед Веня, и горькая капля пробежала по его щеке, сорвалась и разбилась о черно-белое небо на старом снимке. — Ты понимаешь, если бы я только сделал шаг навстречу. Ведь что мне стоило: придушить свою

Как я от вас устал! — Вова! Она опять требует денег! А у меня свои планы! — Папа! Ну ты же обещал! «Да что же им опять от меня надо? Отдохнуть не дадут после работы», — устало подумал Владимир Иванович и накрыл голову подушкой. Не помогло! В комнату влетела сначала красная, злая жена, а за ней обиженная дочь. — И не делай вид, что ты спишь! — Лена отобрала у мужа спасительную подушку. — Пап, ну скажи ей! — взвыла с другой стороны кровати Катька и требовательно потрясла отца за плечо. Владимир вскочил. — Как же вы мне надоели! Обе! Я устал от вас! Он выбежал в коридор, схватил куртку, сунул ноги в кроссовки и выскочил из квартиры. Владимир Иванович вышел в морозный вечер, поежился и побрел по хрустящему снегу к скамейке. Снежинки падали на непокрытую голову, остужали мысли. «Уйти, что ли, от этих двоих! Пусть грызутся в одиночестве!» — размышлял он, прекрасно понимая, что идти ему особо некуда. Мать живет у черта на куличках, друзей нет. Так, приятели, да коллеги. Только и остается успокоиться, переждать, пока жена с дочкой закончат очередной скандал, и топать домой. А еще надеяться, что они его не доконают в ближайшее время. — Чего, Володя, опять твои женщины шумят? Владимир Иванович повернулся. «Тебя мне только не хватало!» — подумал он. Слева, постелив на заснеженную скамейку пакет, присаживался дед Веня. У его ног крутилась черно-белая дворняга Шпулька. Не то чтобы Владимир враждовал с дедом Веней, просто, как и большинство жильцов, считал его «немного не в себе». Жил старик в квартире напротив, вел себя тихо. Да и не с кем ему было шуметь. Дед Веня был одинок, как перст. Одиночество, конечно, не признак ненормальности, смущало соседей другое. Кроме своей Шпульки, дед Веня ни с кем не общался. Зато с ней вел долгие, душещипательные беседы. Об этом судачили всезнающие старушки у парадной. Да и сам Владимир частенько слышал, как сосед, выводя собаку из квартиры, спрашивал: — Ну что, Шпуля, куда сегодня пойдем? Потом делал паузу, словно выслушивал ответ и соглашался. — Права ты. Сто раз права. На пустыре и правда народу меньше. Туда сегодня и двинем. Безобидное чудачество, в общем-то. С самим Владимиром Ивановичем дед Веня до сегодняшнего вечера не разговаривал. Кивал при встрече и все. И вот вдруг решил побеседовать, выбрав для этого самое неподходящее время. Владимир сначала неопределенно пожал плечами, посмотрел на старика исподлобья, а потом спохватился: «Может, ему мои тетки своим бесконечным ором спать мешают! Надо бы поинтересоваться». — А что, слишком много шума от нас? — Хватает... — дед Веня мягко улыбнулся. — Да я не жалуюсь. Иногда ваш шум даже кстати. А то от тишины бывает выть хочется. Я почему с тобой заговорил: гляжу, сидишь, мерзнешь, злишься. Подумал: может, человеку собеседник нужен. От нас со Шпулькой не убудет. Владимир Иванович хотел было уже вежливо отказаться от непрошенного участия, но тут дедова дворняга ткнулась носом в его колени, махнула хвостом-бубликом и, как показалось Владимиру, улыбнулась. Словно подбадривала: «Не бойся, выговорись! Мой старик слушать умеет». И Владимир неожиданно для себя заговорил: — Да ничего особенного. Куча семей так живет. Сперва любовь неземная, потом быт, дети... Любовь куда-то уходит. И вот уже живут люди по инерции, связанные только совместными обязательствами, долгами, заботой об отпрысках. Жена из нежной феи превращается в жадную тетку. Которой, сколько бы ты ни работал, всегда не хватает денег. А потом и дети подрастают, тоже начинают права качать. Одной любви им мало. Нужно обеспечивать, покупать, спонсировать! Не жизнь, а какая-то постоянная гонка за материальным! Дед Веня внимательно слушал Владимира, а когда тот замолчал, предложил: — Знаешь, сосед, давай-ка ко мне переберемся. Во-первых, дома теплее, а во-вторых, кое-что хочу тебе показать! Владимир Иванович удивился, но спорить не стал. Мороз уже забрался под куртку и больно покусывал пальцы на ногах. Они поднялись на пятый этаж. Владимир Иванович

Всегда верь в лучшее! Мы приготовили открытки для Вас в наших группах. MAX Открытки, поздравления, подарки! Открытки с Добрым утро! Поздравляю с Днём рождения! Более 300 открыток. Вступайте в наши группы, не забудьте поздравить близких и друзей! НАШИ КАНАЛЫ: Идеи для дачи Моя любимая дача Дачные заготовки Открытки на праздники Открытки для любимых Красивые открытки и поздравления

НАШИ КАНАЛЫ: Идеи для дачи Моя любимая дача Дачные заготовки Открытки на праздники Открытки для любимых Красивые открытки и поздравления

растерялась, быстро все… а потом согласилась. И вот лежит теперь в темноте, не спится ей, всё думает, верный ли шаг сделала, согласившись. Ведь она простая, а он… на него местные женщины смотрели, когда они в клуб пришли. Уж такой видный Николай Леонтьевич, и лицом пригож, и сам умный, а она что… чем же она хороша? Лида теперь часто к зеркалу подходит, смотри и думает, что в ней хорошего. Ничего особенного. Не зря, видно, Петр, ее односельчанин, сначала жениться на ней хотел, а потом отказался. Ну не так, чтобы отказался, но намекнул, что раздумал. Было это двенадцать лет назад, и с той поры никто к Лиде не посватался. Да она и сама не особо стремилась. Старшая сестра Тамара давно живет в городе, там техникум окончила, еще когда отец был жив, там замуж вышла, квартиру получили, так и живут. Юра, средний из детей, он вообще на Дальнем Востоке с семьей, тоже давно уехал. А Лида, получается, младшая. Осталась после школы с матерью, отец умер у них, так и прожила все эти годы. Восемь лет назад мать заболела, тяжело ей было ходить, так Лида во всем помогала, полностью погрузилась в заботы о матери. Анна Авдеевна три года сама передвигалась, сама себя обслуживала, только что тяжелую работу не делала, это все на Лиде было. А потом слегла, поднималась, но уже ничего не делала. И вот приехали Тамара с Юрием, понимая, что мать плоха теперь, уход нужен. «Мы далеко, часто ездить не сможем, - сказала Тамара, - так что присмотри за матерью, ты ведь рядом». Юрий тоже поддержал предложение Тамары, стал просить Лиду о том же. «А мы тебе деньгами поможем, может лекарство какое надо, - предложила Тома, - пиши, звони, высылать будем. - Да разве я ее брошу? Конечно, рядом я. – Пообещала Лида. Тамара с Юрием выдохнули, обрадовались, что договориться смогли. «А что касается родительского дома, то пусть он тебе достанется, раз ты за мамой ухаживаешь, продляешь ей жизнь, мы претендовать не станем». «Вот как мне, так и не надо, - сказал Юрий, - у нас все есть, что нам дом деревенский, он и стОит не так уж много». И еще Тамара пообещала лекарство достать, если чего-то в райцентре не будет, в общем помогать будут, чем смогут, но приезжать и рядом с матерью сидеть, не могут они. И вот последующие пять лет Лида была с матерью, полностью за ней ухаживала, за что Анна Авдеевна ей была очень благодарна. Но умом понимала, что Лида, как привязанная возле нее, едва на работу успеет сходить и сразу домой. А жить-то когда? Ведь одна Лида, нет у нее семьи, а годы идут. Так и умерла Анна Авдеевна почти что на руках дочери. Приехали Тамара с Юрием, помогли Лиде, управились по-людски, да и разъехались. И прошел год, как схоронила она мать. И тут встреча с Николаем Леонтьевичем… уже не ждала и не мечтала. После бессонной ночи нашла силы собраться на работу, а в обед с замиранием сердца отправилась на тот стан к геологам. Стол накрыла, все по чашкам разложила, а сама глаза боится поднять. Мужчины пообедали, спасибо сказали, разошлись, а Николай Леонтьевич с разговорами к Лиде, а она старается не смотреть на него, потому что уж больно хорош, так бы и кинулась ему на шею, обняла бы и прошептала: «Любый ты мой, дождалась я тебя!» Но не посмела так сделать. Не в ее характере. - Ты чем-то, Лида, опечалена, или мне показалось? – спросил и за руку ее взял. Она руку на себя тянет. – Вот скажите, Николай Леонтьевич, я, и в самом деле, вам нравлюсь? - Лида, может я это редко повторяю, так могу еще раз сказать… не просто нравишься, полюбил я тебя… - Полюбил? – сердце у нее затрепетало. – И то, что жениться решили… - А ты разве не хочешь за меня замуж? Ну семь лет разница, так это разве много… - Да не в этом дело, Коля, - с горечью сказала она, - я ведь совсем простая, деревенская я… - И что в этом не так? Мне ты нравишься такая, какая есть. Да я вон сам, гляди, уже лысина намечается… - Да что ты, нет, ты на артиста похож… Николай Леонтьевич рассмеялся негромко. – А если бы артистом был, не пошла бы… - Ну

Уборщица Ольга Ивановна была в хорошем настроении, она ждала сына. Жил он совсем рядом, в соседнем подъезде. Сын недавно купил однушку и перевёз мать к себе поближе. Женщина была уже в годах. Теперь они часто виделись, мать нарадоваться не могла. Одно только беспокоило Ольгу Ивановну: после развода с первой женой сын долгое время живёт один. Ладно ещё детей не успели нажить в первом недолгом браке, а то бы душа и за внучат болела… Иван работал в юридической компании, был ведущим специалистом, хорошо обеспечен. Но вот своей половинки пока так и не нашёл… Сегодня Ольга Ивановна испекла его любимое овсяное печенье. Иван у порога обнял мать и вдруг увидел в прихожей девушку, которая надевала плащ и прощалась с хозяйкой. Она быстро вышла, кивнув Ивану. Сын удивлённо посмотрел на мать. - Это откуда у тебя такие молодые подружки? Уж не соседка ли? - Сам же выписал мне уборщицу, квартиру прибирать. А теперь спрашиваешь, - улыбнулась мать. - Ааа, - вспомнил Иван, - агентство. Я и забыл. Пожилым, значит, молодых присылают, а мне – молодому – возрастных работников. Ну, и как она? - Что - как? Хорошо. Любо дорого смотреть. Хороша девчонка. В руках все горит. Есть же работящие. Эта – не рохля. Убирает чисто и быстро. Может, тебе её попросить тоже? - Ну, вот, сейчас сватать меня начнёшь. Знаю я тебя. Сколько раз уже пыталась знакомых привести. Пошли чай пить, сегодня мне некогда. - Да уж сосватаешь тебя. Раз обжёгся, теперь и на холодную воду дуешь. Не все, сынок, такие легкомысленные, как твоя Светка, бывают. Есть и хорошие девушки. А чем, например, тебе эта девушка не понравилась? - Чем? Да вот тем, что не уважает она себя, раз в уборщицы пошла. Не хочет расти и развиваться, коли дальше тряпки ничего не видит. Молодая, симпатичная, а толку от такой работы… В чем смысл? Мать строго и удивлённо смотрела на сына. Иван осёкся. - Много ты понимаешь? Толк тебе нужен? Сначала узнай человека, а потом суди. Я-то вот с ней познакомилась и поговорила. Во-первых, она студентка. Кстати, тоже – юридического. Во-вторых, отца рано потеряла, и мать её одна вырастила. Кроме того, там в семье у них ещё младшая девочка подрастает. И чтобы Марине не тянуть лишние деньги с матери, она на повышенную стипендию учится, а вечерами ещё и подрабатывает, как может. И что в этом плохого? Иван насупился. Он почувствовал, что был неправ в своём скороспелом суждении. Его поразила красота девушки, которую он всё же успел заметить. Отсюда и вызвало досаду это несправедливое обстоятельство: такая красивая и вдруг – уборщица… Иван запомнил время, в которое он застал Марину у матери. Решил ещё раз взглянуть на старательную студентку. В эту пятницу он пришёл к матери чуть раньше. Ольга Ивановна пошла на кухню ставить чайник, а Иван стал исподволь посматривать из прихожей на молодую уборщицу. Девушка действительно убиралась быстро и ловко, отточенные и плавные движения были похожи на некий ритуал наведения чистоты и порядка. Ольга Ивановна не торопилась выходить из кухни, она ставила на стол три чашки и три розетки под варенье, собираясь пригласить на чаепитие и Марину. А Марина, заканчивая уборку, заторопилась уходить, и Ольге Ивановне стоило усилий привести её на кухню, где Иван разливал чай. Марина была действительно хороша: спортивного телосложения, гладкие темные волосы собраны в хвост, зелёные глаза. Завязался разговор. - А если Вы студентка юридического, почему не хотите подрабатывать по специальности? – спросил Иван, - у нас как раз такая же фирма. - Спасибо. Но мне по специальности пока рано. Буду чувствовать себя ущербной. Я пока занимаюсь, много сижу, читаю. Не хватает физической нагрузки, движения. Вот я вместе спортзала и решила найти самую простую работу: чтобы голова отдыхала, а физическая нагрузка была. Ну, и заработок, конечно, не последнее дело. Никогда не лишний, - просто ответила Марина. - Молодец, Мариночка, - сказала Ольга Ивановна. – Никакой работой гнушаться нельзя. - Молодец-то, молодец, но практику я

Тамарина тётка. - Тамара, выручай. – Звонила из другого города дочь этой тётки Татьяна. – Сиделку дорого нанимать, не потянуть нам, забрать мать некуда, знаешь же, в однушке ютимся, приехать тоже нет никакой возможности, работу потеряю. Ты уж выручи, пригляди за ней, а я отблагодарю. Не переживай, свои люди, сочтёмся. Тамара не отказала. Сама она рано без матери осталась, свою бы она и в однушку забрала. Но родственницу осуждать не стала, доходила за тёткой. Каждый день к ней бегала, продукты, лекарства принести, приготовить, совсем тётка беспомощна была, а последние недели не вставала уже вовсе. Тамара тогда отпуск раньше времени выпросила, ухаживала. Татьяна всё обещала, что вот-вот приедет. Приехала. На похороны. Тамара на особую благодарность и не рассчитывала, не из корысти помогала, но когда ей даже спасибо не сказали… обиделась. Ещё больше обиделась, когда через два месяца Татьяна юбилей гуляла пышно, в ресторане, с кучей друзей и родственников, это Тамара потом на фото в соц.сети увидела, а её Тамару не пригласила. Тут уж она сильно огорчилась и даже написала Татьяне, как, мол, так, я за твоей матерью ухаживала, а ты. На что получила ответ: «Ухаживала. И что? Памятник тебе теперь из золота отлить?» С тех пор и с родственниками Тамара не общалась. Жила одна уже почти десять лет, замкнуто и всё вспоминала все эти плохие моменты, и, действительно, стала злой, токсичной. Работу свою Тамара не любила и покупателей не любила. Ходят вон довольные, счастливые, а она, чем она хуже, почему ей так не повезло? Вот и смотрела на всех волком, грубила, отгрызалась. А мужчина этот, который водку покупал, симпатичный был и какой-то печальный. Понравился он Тамаре, и казалось ей, что-то случилось у него, оттого он и пьёт. Но Тамара мысли эти от себя гнала и специально старалась думать о нём плохо, а когда он приходил, всем видом демонстрировала своё презрение. - Почему это вы 119 рублей пробиваете, на ценнике 89. – Это Владимир в очередной раз пришёл в магазин в Тамарину смену. По большому счёту ему было всё равно 119 или 89, просто хотелось поругаться. Почему-то так часто бывает, когда плохо у человека на душе, хочется, чтоб и другим плохо было. Вот и решил он испортить настроение продавщице. - Это цена по карте. Глаза разуйте. Есть у вас карта? – Огрызнулась Тамара. Она ведь знала, что у этого постоянного покупателя есть карта, могла бы и спокойно объяснить, но по привычке начала хамить. - Что ж вы такие ценники печатаете, что ничего не разобрать? – Владимир повысил голос. Карту он сегодня забыл. Слово за слово, прямо словесный поединок устроили. Даже администратор прибежала, заслышав, какой сыр бор творится. Еле успокоила. - Понаберут по объявлению! – Бросил надменно на прощание Владимир. - Сам дурак. – Буркнула себе под нос Тамара. Каждый из них остался доволен собой. И такие стычки между ними происходили с завидной регулярностью. Но какой бы грубой и озлобленной Тамара ни казалась снаружи, где-то внутри она всё же была чувствительной женщиной. Тот день у Тамары не задался с утра. Во-первых, это был день, когда десять лет назад она хоронила Ваську, вспомнила, всплакнула. А потом кран потёк, пока она на работу собиралась. А на работе ревизия была, недостачу опять обнаружили, сказали, из зарплаты вычтут. Зарплата итак маленькая, да ещё кран менять, слесаря вызывать. В общем, навалилось всё разом, и к концу смены Тамара совсем раскисла. Она, вообще-то, не пила и к алкоголю была равнодушна, а тут взяла, да и взяла с полки бутылку вина. Вечер был тёплым, не смотря на осень, и темнело уже рано. Тамара и сама не поняла, как так вышло, только села она на лавочку в соседнем дворе, огляделась, никого, открыла вино и хлебнула прямо из горлышка. Уже с нескольких глотков она захмелела, опять вспомнила Ваську, и кран, был бы муж, починил бы сам, но мужа не было, зато были воспоминания о его предательстве. Слёзы сами собой потекли. Владимир в это время вышел курить на балкон своего

- Неужели это правда? Неужели я так ему понравилась, что готов жениться на мне? Если так, то за что мне такое счастье? Ведь это счастье выйти замуж за такого человека… необыкновенного человека… Николай Леонтьевич и собой хорош, и умный, и обходительный… уважают его. Лида Колесова лежала в темноте и мучилась сомнениями. Уже давно наступила ночь, угомонились даже собаки во дворах, тишина стоит… еще немного, и петухи оповестят о наступлении утра. А Лиде не спится. Вспоминает встречу с Николаем Меркушевым, всё-всё вспоминает, все слова сказанные, даже как смотрел на нее при первой встрече, как улыбался ей. А она-то думала, может он всем улыбается. Оказалось, нет, это он на Лиду так смотрел. На исходе семидесятых, неподалеку от их села, обосновались гидрогеологи, знающие люди сказали, будто воду ищут, изучают подземные воды. Немного их, там же и строение для ночлега поставили. Директор совхоза распорядился, чтобы обеды им прямо туда возили, и для этого дела выделил одного человека – Лиду Колесову, она в совхозной столовой работала. А Лиде что, ей поручили, она и выполняет. Приезжает на стареньком грузовичке, водитель кастрюли помогает выгрузить, сам ждет, пока она людей накормит. Главный у них как раз Николай Леонтьевич Меркушев, сорок два ему, но выглядит старше, может потому, что строгим и ответственным показался сразу. А потом присмотрелась, а глаза-то у него добрые, лицо приятное и общается вежливо. Благодарит каждый день, как приезжает Лидия. Сначала просто разговоры, а потом и подарки стал дарить: то конфет коробку, каких в селе давно не видели, то печенье… а недавно цветы подарил. Правда, полевые. Но такой букетик аккуратный, такие незабудки милые, очень похожи на цвет глаз Николая Леонтьевича. Лидия вспыхнула, как будто увидел кто, что же люди подумают. Бригада его без единого слова и взгляда букет восприняла, а водитель грузовика только и сказал потом: «Ну прямо интеллигент, с цветочками». - Это плохо? – спросила Лида, виновато прикрыв букетик ладонью. - Отчего же плохо? Наверное хорошо, если от чистого сердца. Лида чуть не закричала на всю кабину: - От чистого! От чистого! И потом каждый день цветы стал дарить. Нарвет в поле и после обеда обязательно букетик вручает, Лида уже привыкла. А потом на разговор отвел ее, спросил, когда к ним в клуб кинофильмы привозят, это значит, чтобы вместе сходить. Лида испугалась, но не от того, что вместе, а потому, что Николаю Леонтьевичу еще до села дойти надо, это же далековато будет. Высказала свое сомнение ему. - Так ты поэтому? – Он обрадовался, что она беспокоится о нем. – Не переживай, Лида, у меня ноги пока еще крепкие… или думаешь, старик я для тебя? - Нет, что вы, какой же старик… да и мне уж тридцать пять… - В свои тридцать пять ты для меня как девчонка… да ты и есть девчонка… Ну значит в субботу в клуб идем. Вон у нашего Сергея мотоцикл здесь, так он меня на нем и довезет, а обратно я пешком дойду, пять километров - это мелочи. Вот так они и сходили в кино, и все теперь знаю, что Лида Колесова встречается с гидрогеологом Меркушевым. Она бы не пошла, будь он женат. Но Николай года два как один, вот и мотается по командировкам в поисках воды, дома ведь никто не ждет. Разведен он, сын вырос уже, а сам разуверился в добрых семейных отношениях, потому как жили они плохо. И вдруг повариха появилась у них, увидел, услышал, посмотрел на Лиду и поверил в любовь. Не было в этой женщине какой-то особенной красоты, невероятной привлекательности, которая могла с ног сбить мужчину. Нет, она была тихой, даже невзрачной на первый взгляд, и совершенно ничем себя не приукрашивала. А вот почему-то понравилась, представил ее рядом и дыхание у него как будто кто-то перехватил. И чтобы время не тянуть, сразу признался и замуж позвал. - Я ведь, Лида, готов свою квартиру на дом в райцентре обменять. Хочешь, ко мне переезжай, а хочешь, я к тебе… и работу свою готов оставить, мне и в вашем райцентре найдется вакансия. Лида сначала