После разрушительных землетрясений, потрясших Венесуэлу, картина начала распространяться по всему миру. Среди гор бетона, пыли и тишины спасатели нашли сцену, которая тронула даже самых сильных.
Под обломками разрушившейся структуры осталась собака-полукровка. Он не лаял. Он не пытался убежать. Он лежал неподвижно, смотрел в глаза, и тело стало щитом.
Под ним лежал ребенок.
В то время как все вокруг него рухнуло, этот маленький мальчик все еще был жив, защищенный другом, который решил противостоять опасности, чем бросить того, кто нуждался в нем больше всего. Сотрудники спасательной команды сообщают, что cначала им удалось вытащить собаку, которая сопротивлялась, чтобы отдалиться от ребенка, пока она не убедилась, что его тоже спасут. Мгновение спустя малыша вытащили живого, между аплодисментами, слезами и волнением тех, кто был свидетелем этого момента.
Помимо трагедии, которая сегодня нависла над Венесуэлой, эта картина изображает то, что не может разрушить ни одно землетрясение: надежду.
Потому что, когда природа испытывает силу народа, появляются и жесты, которые могут напомнить нам о том, что сострадание, верность и любовь могут появиться там, где мы меньше всего этого ожидаем.
Эта фотография обошла весь мир, потому что в одной сцене она резюмирует боль нации и в то же время уверенность в том, что жизнь всегда находит повод сопротивляться. И тогда возникает вопрос, на который каждый ответит по своей вере и совести:
Было ли это чудом Божьим... или самым чистым инстинктом животного, готовым отдать все, чтобы защитить жизнь ребенка?
Независимо от ответа, эта картина напоминает нам о том, что даже среди обломков может родиться надежда.
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
остаётся с тобой, когда ты лежишь на холодном полу.
Иногда самая преданная душа не говорит на твоём языке, не носит твою фамилию, ходит на четырёх лапах и кричит до тех пор, пока кто-то не откроет дверь...
Георгий Жарков.
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
прощения! Мама, слышишь! Я тебя заберу! Мы домой поедем, к дедушке вот этому! У него знаешь, курицы есть. Буду тебя яичницей кормить! И молочком козьим, вот увидишь, сразу поправишься. Мамочка, не молчи! Я тебя люблю! Мы домой поедем, мама! - плакала Дашка, держа в руках невесомую руку Инессы Ивановны.
Им удалось забрать ее домой. Все-таки по документам Дашка - дочь. И дед Прохор внес свою лепту, вещая о том, что он фронтовик. Обещая позвонить другу-генералу, если маму Дашки с ними домой не отпустят. Поскольку Марк договорился, чтобы мать тут оставалась навсегда...
Инесса Ивановна встала на десятый день. Подошла к окну. Во дворе свинка Фекла чинно шествовала. Петух кукарекал. Пахло травой и молоком. А еще ватрушками. Их Дашка пекла. Вбежала в комнату, припадая на ногу, увидела мать. А та стояла и плакала. Неуклюже подошла Дашка. И все обнимала ее, просила прощения, что так долго не приезжала. Извинялась, что с ней жить придется, а не с Марком и Кристиной.
Инесса Ивановна молча прижимала ее к себе. Будто снова видела маленькую смешную девочку. Не родную ей по крови. Добрую и заботливую. Единственную, оказавшуюся рядом на склоне жизни, когда она стала не нужна своим красивым и успешным детям.
- Ничего, Дашенька. Все у нас теперь хорошо будет. Ничего, дочка, - шептала Инесса Ивановна.
- Девчонки! Ну, чего, чаевничать-то идем? - вошел в комнату дед Прохор.
И, засмеявшись, взявшись за руки, все трое пошли в комнату.
И в новую жизнь...
Татьяна Пахоменко
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
мой» — пронзительно закричала Нюрка и, опустившись на землю, обняла колени мужчины, прижавшись к ним всем телом. По ее лицу текли слезы, она все снова и снова повторяла имя сына. Сбежались соседи… Матвеевна в унисон Нюрке ревела в голос, а мужчина, вытирая скупые слезы все безуспешно пытался поднять мать с колен…
Прощальный стол был накрыт в самом большом доме села, чтобы все могли уместиться. Люди под тосты и закуску в очередной раз слушали длинную историю о том, как мужчина долго искал сведения о своей родной матери. Многие плакали и радовались за свою тихую соседку.
А потом было торжественное прощание, и каждый считал своим долгом обнять и расцеловать Немую Нюрку и пожать Василию руку. Женщина лишь молча смотрела на все это растерянными широко-распахнутыми голубыми глазами и…улыбалась. Куры и козочка Василием были переданы Матвеевне, за что женщина вынесла на дорогу большую банку липового меда… Наконец сборы были закончены, хлопнула дверца, и машина, опасно наклоняясь, увезла Нюрку навсегда из Тарасовки.
Соседи стояли и смотрели вслед долго-долго, пока не затих вдали звук мотора…
Как дальше сложилась судьба женщины? Наконец-то, в самом финале своей жизни она нашла простое человеческое счастье: большой дом, сын с доброй невесткой, трое внуков и пятеро правнуков.
И главное, что больше никто уже не называл ее Немой Нюркой. Нельзя ей было больше молчать, ведь маленькая пятилетняя Нюрочка так любит, когда прабабушка рассказывает ей на ночь сказки…
Анастасия Флейм
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
рассыпаешься, а наоборот — собираешься, как старая швейцарская машинка.
Когда все закончилось, и инспектор буркнул: «Сдали», — она сначала не поверила.
Потом поверила.
Потом засмеялась так громко, что Роман Сергеевич, стоявший у площадки, сразу все понял и поднял ей большой палец.
А через час, когда она уже держала в руках новенькое удостоверение и смотрела на свое фото с тем особым недоверием, с каким люди смотрят на доказательство собственной внезапной молодости, Роман Сергеевич подошел к ней с небольшим букетом желтых хризантем.
— Это вам, — сказал он. — Поздравляю.
— Господи, — сказала Надежда Петровна. — Меня последний раз с цветами, наверное, встречали на выпускном.
— Тем более пора повторить, — ответил он. — Вы молодец. И очень упрямая.
— Это вы еще не видели, как я картошку окучиваю.
— Верю.
Она взяла букет, прижала к груди, и на секунду ей вдруг стало так хорошо, так легко и так смешно, что захотелось прямо там закружиться с этими хризантемами.
Но она ограничилась тем, что сказала:
— Спасибо, Роман Сергеевич. Вы настоящий человек. Без фокусов.
— Да что вы. Это просто моя работа.
Машину они купили через три недели. Не новую — подержанную, аккуратную, серенькую, но очень приличную. Надежда Петровна обошла ее кругом, открыла дверь, понюхала салон, постучала пальцем по рулю и сказала:
— Ну что, дорогая. Теперь ты моя.
На дачу она повезла семью в первое же воскресенье.
Дочь сидела рядом, пристегнутая так, будто летела в космос. Внук сзади сиял. Зять Костя старался не комментировать каждое движение, но у него дергалось колено.
— Костя, — сказала Надежда Петровна, выезжая со двора. — Или ты молчишь, или выходишь.
— Молчу, — сразу ответил он.
— Молодец.
Дорога до дачи никогда еще не была для нее такой сладкой. Даже пробка на выезде из города не испортила настроения. Наоборот. Стоя в ряду машин, она с удовольствием смотрела на водителей вокруг и думала: ну вот, господа. И я теперь здесь. Не в троллейбусе с банками, а в потоке. Законно. Красиво. На своих правах.
Когда они приехали, Надежда Петровна заглушила мотор, сняла очки, обернулась к семье и с победным видом сказала:
— Ну что. Доставлены без потерь.
Внук зааплодировал.
Зять Костя вдруг наклонился и чмокнул ее в щеку.
— Надежда Петровна, вы легенда.
— А то!
Алевтина Игнатьева
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
много лет улыбнулась. Не губами, а глазами.
- Проходи, Семёновна, - говорит тихо. - Пирогами нас Леночка балует.
Лена обернулась, тоже улыбнулась мне, как родной.
- Садитесь за стол, тетя Валя. Чай пить будем.
И вот мы сидели за столом. И не было ни неловких пауз, ни старых обид в воздухе. Была атмосфера, наполненная теплом печки, запахом сдобы и тихим детским смехом. Игорь вошел, сел рядом с матерью. И так просто, буднично, положил свою большую ладонь на ее высохшую руку. А она не отняла. Только вздрогнула и замерла.
Они пробыли у нее неделю. За эту неделю дом ожил, наполнился звуками, запахами, суетой. Они и дров ей накололи на всю зиму, и погреб перебрали, и в доме все починили, что за эти годы пообветшало. А в день отъезда Тамара вышла их провожать. Стояла на крыльце, маленькая, сгорбленная. Верочка подбежала к ней, обняла за колени.
- Бабуля, ты к нам приедешь?
И тут Тамара не выдержала. Наклонилась, обняла внучку и заплакала. Не горько, не навзрыд, а тихо-тихо, как дождик осенний. И сквозь слезы все шептала:
- Простите меня… Простите, дуру старую…
Лена подошла, обняла их обеих. И сказала слова, которые дороже любого лекарства на свете:
- Мы еще приедем, мама. Обязательно приедем.
Если вам по душе мои истории, подписывайтесь на канал. Будем вместе вспоминать, плакать и радоваться.
Валентина Семёновна.
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
В январе 1943 года одна ленинградка, Зинаида Епифановна Карякина, слегла. Соседка по квартире зашла к ней в комнату, поглядела на нее и сказала:
— А ведь ты умираешь, Зинаида Епифановна.
— Умираю, - согласилась Карякина. - и знаешь, Аннушка, чего мне хочется, так хочется - предсмертное желание, наверное, последнее: сахарного песочку мне хочется. Даже смешно, так ужасно хочется.
Соседка постояла над Зинаидой Епифановной, подумала. Вышла и вернулась через пять минут с маленьким стаканчиком сахарного песку.
— На, Зинаида Епифановна, - сказала она. - Раз твое такое желание перед смертью - нельзя тебе отказать. Это когда нам по шестьсот граммов давали, так я сберегла. На, скушай.
Зинаида Епифановна только глазами поблагодарила соседку и медленно, с наслаждением стала есть. Съела, закрыла глаза, сказала: «Вот и полегче на душе», и уснула. Проснулась утром и… встала.
Верно, еле-еле, но ходила.
А на другой день вечером вдруг раздался в дверь стук.
— Кто там? - спросила Карякина.
— Свои, - сказал за дверью чужой голос. - Свои, откройте.
Она открыла. Перед ней стоял совсем незнакомый летчик с пакетом в руках.
— Возьмите, - сказал он и сунул пакет ей в руки.- Вот, возьмите, пожалуйста.
— Да что это? От кого? Вам кого надо, товарищ?
Лицо у летчика было страшное, и говорил он с трудом.
— Ну, что тут объяснять… Ну, приехал к родным, к семье, привез вот, а их уже нет никого… Они уже… они умерли! Я стучался тут в доме в разные квартиры - не отпирает никто, пусто там. Что ли, - наверное, тоже…как мои… Вот вы открыли. Возьмите. Мне не надо, я обратно на фронт.
В пакете была мука, хлеб, банка консервов. Огромное богатство свалилось в руки Зинаиды Епифановны. На неделю хватит одной, на целую неделю!.. Но подумала она: съесть это одной - нехорошо. Жалко, конечно, муки, но нехорошо есть одной, грех. Вот именно грех - по-новому, как-то впервые прозвучало для нее это почти забытое слово. И позвала она Анну Федоровну, и мальчика из другой комнаты, сироту, и еще одну старушку, ютившуюся в той же квартире, и устроили они целый пир - суп, лепешки и хлеб. Всем хватило, на один раз, правда, но порядочно на каждого. И так бодро себя все после этого ужина почувствовали.
— А ведь я не умру, - сказала Зинаида Епифановна. - Зря твой песок съела, уж ты извини, Анна Федоровна.
— Ну и живи! Живи! - сказала соседка. - Чего ты... извиняешься! Может, это мой песок тебя на ноги-то и поставил. Полезный он: сладкий.
И выжили и Зинаида Епифановна, и Анна Федоровна, и мальчик. Всю зиму делились - и все выжили.
Ольга Берггольц
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
– сказала она и сама удивилась, насколько просто это прозвучало.
Он хотел что-то ответить, но щенок тихо пискнул. Татьяна опустила ладонь к коробке, и малыш тут же ткнулся в пальцы мокрым носом.
Дом Саши оказался в старом дворе, где облезлая лавка у подъезда держалась на честном слове, а окна светились жёлтым, домашним светом. От подъезда тянуло сырым бетоном, кошачьим кормом и супом, который кто-то только что поставил на плиту. На четвёртом этаже Татьяну встретила Сашина мать. Бледная, худая, в выцветшем халате, она держалась за косяк, будто боялась упасть не телом, а всей своей жизнью сразу.
– Вы и есть та женщина? – спросила она.
Татьяна растерялась.
– Какая именно?
– Которая не прошла мимо, – тихо ответила та.
От этих слов стало неловко сильнее, чем от любой просьбы.
Квартира была тесной. На кухне стояла чашка, рядом лежали лекарства и чек из аптеки, будто его берегли как доказательство того, что день вообще удалось дотянуть. В углу, на старом коврике, сидела собака, взрослая, уставшая, с внимательными глазами. Она не лаяла. Только смотрела так, словно всё понимала.
Саша неловко поставил коробку на пол.
– Это наш самый маленький, – сказал он.
Мать слабо улыбнулась.
– Мы их не продавать хотели. Просто выбора не было.
Татьяна сняла пальто и вдруг поняла, что стоит уже не как случайная покупательница. Она осталась. Это ощущалось почти физически.
– Какая вам нужна помощь? - спросила она.
Сначала никто не ответил. Потом Саша, не глядя на мать, тихо сказал:
– Если бы лекарства... и продукты. Мы не всё успеваем.
А мать добавила почти шёпотом:
– И если вы знаете, куда идти за поддержкой... Мне сказали, что можно оформить. Но я не дошла.
Татьяна села на край стула. Пальцы сами сжали сумку. И вдруг она с удивлением поняла: она снова нужна. Не вообще. Не кому-то абстрактному. А вот этим людям, прямо сейчас.
Она провела у них почти до вечера. Объясняла, какие бумаги нужны, записывала телефоны, звонила из прихожей, потому что там связь ловила лучше. Потом сходила в магазин и вернулась с пакетом картошки, крупой, молоком, чаем и самым простым кормом для щенка. Саша молчал, но уже без прежней настороженности. Мать часто прикладывала ладонь к груди и дышала ровнее, как человек, у которого впервые за долгое время перестало колотиться внутри от страха.
Перед уходом Татьяна заметила, что щенок снова ползёт к её ногам. Он уже не дрожал так сильно. Просто искал тепло.
– Как его зовут? – спросила она.
Саша посмотрел на мать.
– Мы ещё не решили.
– Пусть пока будет Туман, – сказала мать. – Он светлый, и похож на облачко.
Татьяна улыбнулась.
– Хорошее имя.
Домой она вернулась поздно. В квартире было тихо, как и всегда. Но это уже была не пустая тишина. На следующий день Татьяна позвонила Сашиной матери. Потом ещё раз. Через неделю привезла продукты и помогла с бумагами. Потом забрала щенка на время, пока у мальчика было слишком много забот.
Щенок быстро привык к её ладоням, к скрипу пола, к чайнику на кухне. Он ходил за ней по комнатам, ложился рядом у дивана и поднимал голову, когда она звала его по имени. А Татьяна вдруг поймала себя на странной мысли: она просыпается не в пустой квартире.
Саша уже не стоял у метро. Его мать встала на ноги, лекарства удалось оформить, а помощь, которая сначала казалась чем-то почти невозможным, стала частью их жизни. Татьяна по-прежнему приходила к ним, но теперь не с тяжёлым чувством долга, а как человек, которого ждут.
Однажды утром Туман, уже подросший, запрыгнул к ней на колени и лизнул ладонь. За окном светлело. На кухне тихо шумел чайник.
Татьяна погладила щенка по тёплой спине и вдруг ясно поняла: она больше не чувствует себя одинокой.
А все потому, что не стала той женщиной, которая однажды прошла мимо чужой беды. Она была той, которая остановилась.
Котофеня
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Серёженька? В смысле кота с кошкой?
- А в том смысле, что Мурзик твой совсем не Мурзик!
- А хто же, Серёженька?
- Кто, кто. Не знаю! Наверное, Мурзилка!
Вскоре, все разобрались, что случилось.
Оказалось, что Мурзик оказался кошкой и мало того, совсем молодой кошкой!
Причём кошкой которая, в данный момент, ждала котят!
Этим и было вызвано её беспокойство, лень и тревожность.
После такой новости, баба Даша совсем растерялась.
- Это, что же получается, Серёженька? У него... Тьфу ты, у неё! Котятки будут?
Сергей снова рассмеялся.
- Будут, бабуля, будут. Причём ни сегодня, завтра.
- Так а хде же Мурзик, то есть... кошечка?
- В клинике оставил. Чтобы прошло всё хорошо. Без сучка и задоринки! Но ты мне всё-таки скажи, бабуля. Как ты не заметила, что твой кот совсем не кот?
Баба Даша вздохнула.
- А я ему, Серёженька, туды не заглядывала. Тем более, что Митрий сказал, кот. Вот и верь дур@ку!
Теперь уже хохотала Лена.
- Да, бабушка, ветеринар у вас от Бога!
- И не говори, Леночка. И не говори...
Через несколько дней Сергей съездил за кошкой, которую, на семейном совете, решено было назвать Муркой.
Мурку он привёз домой с четырьмя очаровательными котятами...
Через месяц родственники бабы Даши уезжали, но обещали, что совсем скоро приедут снова.
Проводив гостей, баба Даша подошла к корзине, где спала Мурка с котятами.
Малыши уже подросли, научились играть и вылазить из корзины.
Баба Даша погладила кошку и ворчливо сказала.
- Да, " Мурзик", устроил ты мне сурприз! Теперь-то и помир@ть нельзя. Как ты тут без меня? Ещё и Максик просил твово детёныша оставить. Даже выбрал какого. Ну как мне теперича помир@ть? Никак нельзя! Так что будем жить, Мурка. Наше время, видимо, ещё не пришло.
Вечером, она, как всегда, обратилась к почившему мужу.
- Ты уж прости, Егорушка, но, видимо, придётся нам с тобой попозже увидеться. Вишь оно как вышло! Кошка теперича у меня. И котятки. А ещё, Егорушка, мне Лена, по секрету, сказала, что будет у них ещё один маленький! Ну как тут помир@ть, Егорушка? Никак нельзя. Так что извини, родимый, но придётся тебе меня ещё обождать... Годов так 10, а то можа и больше. Ну никак не могу я оставить родных. Да и Мурка вот. Уж не серчай. Свидимся, даст Бог.
Потом баба Даша повернулась к стенке и прошептала.
- Не, нельзя мне помир@ть. Никак нельзя! Жить надо! Видать не время.... А и хорошо! Все по велению Божьему живём! Видать так и надо!
После этого баба Даша уснула, как никогда, крепким и спокойным сном.
На завтра у неё было задумано много дел, так что вставать надо было засветло.
Диана Ди
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
вдруг спросил Рома, останавливаясь и глядя на бегущую воду.
- Сначала страшно было, - призналась Ира, обхватывая себя за плечи. - А потом... потом я поняла, что мне это нужно было. Чтобы перестать бояться.
Рома шагнул к ней, снял со своих плеч легкую куртку и накинул ей на спину. От куртки пахло табаком и мужским теплом.
- Возвращайся домой, Ира, - голос у него стал серьезным, глубоким. - Нечего тебе там делать. Я ведь не просто так к тетке приехал. Я тебя на фотографии в альбоме у нее увидел. Спросил: «Кто такая?». Тетка говорит: «Соседка наша, золотая девка, да только уехала искать долю свою». Вот я и подумал... зачем искать, когда я сам приехать могу?
Ира стояла ни жива ни мертва. Смотрела в его чайные глаза и понимала: вот он, ее берег. Вот оно, ее счастье. Не выдуманное, не вымученное чужими упреками, а настоящее, пахнущее смолой и рекой.
Она вернулась в Заречье через неделю. Совсем. Забрала документы с фабрики, обняла на прощание девчат в общежитии и приехала домой на том же старом ПАЗике.
Осенью сыграли свадьбу. Тихую, душевную. Накрыли длинные столы прямо во дворе, натянули брезент на случай дождя. Соседи несли кто соленья, кто холодец, кто наливочку домашнюю. Ира сидела во главе стола в простом светлом платье, положив голову на крепкое плечо Ромы, и светилась изнутри так, что ни одна гирлянда не сравнится.
А ближе к ноябрю, когда первые заморозки посеребрили траву, Ира вспомнила про Серафиму.
- Надо бы съездить, поблагодарить, - сказала она мужу. - Меда ей отвезем, да варежки я связала теплые.
Запрягли они лошадку у соседа и поехали на дальний хутор. Подъезжают к знакомому крылечку, а на двери - замок висит. Тропинка сухими листьями засыпана, из трубы дым не идет.
Вышел из соседнего двора дед Николай, опираясь на клюку.
- Кого ищете, молодые? - прошамкал он.
- Да нам бы бабу Серафиму, - растерялась Ира, прижимая к груди банку с медом.
- А нету Серафимы, - вздохнул дед. - Забрала ее племянница в город, насовсем. Стара стала, зиму здесь не сдюжила бы одна. А избу эту велела продать. Жалко, дом-то крепкий, из зимнего леса рублен. Печь там - во! Греет как солнце. Да кому он тут нужен...
Ира повернулась к Роме. Они посмотрели друг другу в глаза. И столько в этом взгляде было понято без слов, что у меня до сих пор мурашки по коже бегут, когда я это вспоминаю.
- Дедушка, - голос у Ромы дрогнул, но тут же окреп. - А где нам эту племянницу сыскать? Мы дом этот берем.
Купили они избу Серафимы. Нина, конечно, поохала для приличия, но помогла молодым деньгами из своих швейных накоплений. Рома там своими руками всё обновил, крыльцо новое поставил, наличники резные выпилил.
Сейчас живут душа в душу. Ира снова на ферму вернулась, Рома на лесопилке бригадиром стал. А недавно, милые мои, Нина ко мне прибегала. Давление в норме, глаза блестят. Шепнула на ухо, что пинетки вязать начала.
Смотрю я на них всех и думаю: как же чудно жизнь устроена.
Вы, поди, скажете: «Да останься Ира дома, всё равно бы этого Ромку во дворе встретила, никуда б он с крыши не делся!». Встретить-то встретила бы, милые мои. Да только не заметили бы они друг друга скорее всего. Останься она - так и ходила бы мимо того сарая с опущенной головой, забитая мамкиными упреками, с глазами, полными слез.
Разве ж парень полюбил бы такую тоску? А тут она вернулась вольной, скинула с себя этот липкий страх, задышала полной грудью. Потому и смех у нее зазвенел так чисто, что Ромка сразу сердце потерял. Иногда, чтобы увидеть свое счастье, нужно просто перестать судорожно его искать.
Записки сельского фельдшера
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
После разрушительных землетрясений, потрясших Венесуэлу, картина начала распространяться по всему миру. Среди гор бетона, пыли и тишины спасатели нашли сцену, которая тронула даже самых сильных.
Под обломками разрушившейся структуры осталась собака-полукровка. Он не лаял. Он не пытался убежать. Он лежал неподвижно, смотрел в глаза, и тело стало щитом.
Под ним лежал ребенок.
В то время как все вокруг него рухнуло, этот маленький мальчик все еще был жив, защищенный другом, который решил противостоять опасности, чем бросить того, кто нуждался в нем больше всего. Сотрудники спасательной команды сообщают, что cначала им удалось вытащить собаку, которая сопротивлялась, чтобы отдалиться от ребенка, пока она не убедилась, что его тоже спасут. Мгновение спустя малыша вытащили живого, между аплодисментами, слезами и волнением тех, кто был свидетелем этого момента.
Помимо трагедии, которая сегодня нависла над Венесуэлой, эта картина изображает то, что не может разрушить ни одно землетрясение: надежду.
Потому что, когда природа испытывает силу народа, появляются и жесты, которые могут напомнить нам о том, что сострадание, верность и любовь могут появиться там, где мы меньше всего этого ожидаем.
Эта фотография обошла весь мир, потому что в одной сцене она резюмирует боль нации и в то же время уверенность в том, что жизнь всегда находит повод сопротивляться. И тогда возникает вопрос, на который каждый ответит по своей вере и совести:
Было ли это чудом Божьим... или самым чистым инстинктом животного, готовым отдать все, чтобы защитить жизнь ребенка?
Независимо от ответа, эта картина напоминает нам о том, что даже среди обломков может родиться надежда.
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
остаётся с тобой, когда ты лежишь на холодном полу.
Иногда самая преданная душа не говорит на твоём языке, не носит твою фамилию, ходит на четырёх лапах и кричит до тех пор, пока кто-то не откроет дверь...
Георгий Жарков.
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
прощения! Мама, слышишь! Я тебя заберу! Мы домой поедем, к дедушке вот этому! У него знаешь, курицы есть. Буду тебя яичницей кормить! И молочком козьим, вот увидишь, сразу поправишься. Мамочка, не молчи! Я тебя люблю! Мы домой поедем, мама! - плакала Дашка, держа в руках невесомую руку Инессы Ивановны.
Им удалось забрать ее домой. Все-таки по документам Дашка - дочь. И дед Прохор внес свою лепту, вещая о том, что он фронтовик. Обещая позвонить другу-генералу, если маму Дашки с ними домой не отпустят. Поскольку Марк договорился, чтобы мать тут оставалась навсегда...
Инесса Ивановна встала на десятый день. Подошла к окну. Во дворе свинка Фекла чинно шествовала. Петух кукарекал. Пахло травой и молоком. А еще ватрушками. Их Дашка пекла. Вбежала в комнату, припадая на ногу, увидела мать. А та стояла и плакала. Неуклюже подошла Дашка. И все обнимала ее, просила прощения, что так долго не приезжала. Извинялась, что с ней жить придется, а не с Марком и Кристиной.
Инесса Ивановна молча прижимала ее к себе. Будто снова видела маленькую смешную девочку. Не родную ей по крови. Добрую и заботливую. Единственную, оказавшуюся рядом на склоне жизни, когда она стала не нужна своим красивым и успешным детям.
- Ничего, Дашенька. Все у нас теперь хорошо будет. Ничего, дочка, - шептала Инесса Ивановна.
- Девчонки! Ну, чего, чаевничать-то идем? - вошел в комнату дед Прохор.
И, засмеявшись, взявшись за руки, все трое пошли в комнату.
И в новую жизнь...
Татьяна Пахоменко
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
мой» — пронзительно закричала Нюрка и, опустившись на землю, обняла колени мужчины, прижавшись к ним всем телом. По ее лицу текли слезы, она все снова и снова повторяла имя сына. Сбежались соседи… Матвеевна в унисон Нюрке ревела в голос, а мужчина, вытирая скупые слезы все безуспешно пытался поднять мать с колен…
Прощальный стол был накрыт в самом большом доме села, чтобы все могли уместиться. Люди под тосты и закуску в очередной раз слушали длинную историю о том, как мужчина долго искал сведения о своей родной матери. Многие плакали и радовались за свою тихую соседку.
А потом было торжественное прощание, и каждый считал своим долгом обнять и расцеловать Немую Нюрку и пожать Василию руку. Женщина лишь молча смотрела на все это растерянными широко-распахнутыми голубыми глазами и…улыбалась. Куры и козочка Василием были переданы Матвеевне, за что женщина вынесла на дорогу большую банку липового меда… Наконец сборы были закончены, хлопнула дверца, и машина, опасно наклоняясь, увезла Нюрку навсегда из Тарасовки.
Соседи стояли и смотрели вслед долго-долго, пока не затих вдали звук мотора…
Как дальше сложилась судьба женщины? Наконец-то, в самом финале своей жизни она нашла простое человеческое счастье: большой дом, сын с доброй невесткой, трое внуков и пятеро правнуков.
И главное, что больше никто уже не называл ее Немой Нюркой. Нельзя ей было больше молчать, ведь маленькая пятилетняя Нюрочка так любит, когда прабабушка рассказывает ей на ночь сказки…
Анастасия Флейм
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
рассыпаешься, а наоборот — собираешься, как старая швейцарская машинка.
Когда все закончилось, и инспектор буркнул: «Сдали», — она сначала не поверила.
Потом поверила.
Потом засмеялась так громко, что Роман Сергеевич, стоявший у площадки, сразу все понял и поднял ей большой палец.
А через час, когда она уже держала в руках новенькое удостоверение и смотрела на свое фото с тем особым недоверием, с каким люди смотрят на доказательство собственной внезапной молодости, Роман Сергеевич подошел к ней с небольшим букетом желтых хризантем.
— Это вам, — сказал он. — Поздравляю.
— Господи, — сказала Надежда Петровна. — Меня последний раз с цветами, наверное, встречали на выпускном.
— Тем более пора повторить, — ответил он. — Вы молодец. И очень упрямая.
— Это вы еще не видели, как я картошку окучиваю.
— Верю.
Она взяла букет, прижала к груди, и на секунду ей вдруг стало так хорошо, так легко и так смешно, что захотелось прямо там закружиться с этими хризантемами.
Но она ограничилась тем, что сказала:
— Спасибо, Роман Сергеевич. Вы настоящий человек. Без фокусов.
— Да что вы. Это просто моя работа.
Машину они купили через три недели. Не новую — подержанную, аккуратную, серенькую, но очень приличную. Надежда Петровна обошла ее кругом, открыла дверь, понюхала салон, постучала пальцем по рулю и сказала:
— Ну что, дорогая. Теперь ты моя.
На дачу она повезла семью в первое же воскресенье.
Дочь сидела рядом, пристегнутая так, будто летела в космос. Внук сзади сиял. Зять Костя старался не комментировать каждое движение, но у него дергалось колено.
— Костя, — сказала Надежда Петровна, выезжая со двора. — Или ты молчишь, или выходишь.
— Молчу, — сразу ответил он.
— Молодец.
Дорога до дачи никогда еще не была для нее такой сладкой. Даже пробка на выезде из города не испортила настроения. Наоборот. Стоя в ряду машин, она с удовольствием смотрела на водителей вокруг и думала: ну вот, господа. И я теперь здесь. Не в троллейбусе с банками, а в потоке. Законно. Красиво. На своих правах.
Когда они приехали, Надежда Петровна заглушила мотор, сняла очки, обернулась к семье и с победным видом сказала:
— Ну что. Доставлены без потерь.
Внук зааплодировал.
Зять Костя вдруг наклонился и чмокнул ее в щеку.
— Надежда Петровна, вы легенда.
— А то!
Алевтина Игнатьева
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
много лет улыбнулась. Не губами, а глазами.
- Проходи, Семёновна, - говорит тихо. - Пирогами нас Леночка балует.
Лена обернулась, тоже улыбнулась мне, как родной.
- Садитесь за стол, тетя Валя. Чай пить будем.
И вот мы сидели за столом. И не было ни неловких пауз, ни старых обид в воздухе. Была атмосфера, наполненная теплом печки, запахом сдобы и тихим детским смехом. Игорь вошел, сел рядом с матерью. И так просто, буднично, положил свою большую ладонь на ее высохшую руку. А она не отняла. Только вздрогнула и замерла.
Они пробыли у нее неделю. За эту неделю дом ожил, наполнился звуками, запахами, суетой. Они и дров ей накололи на всю зиму, и погреб перебрали, и в доме все починили, что за эти годы пообветшало. А в день отъезда Тамара вышла их провожать. Стояла на крыльце, маленькая, сгорбленная. Верочка подбежала к ней, обняла за колени.
- Бабуля, ты к нам приедешь?
И тут Тамара не выдержала. Наклонилась, обняла внучку и заплакала. Не горько, не навзрыд, а тихо-тихо, как дождик осенний. И сквозь слезы все шептала:
- Простите меня… Простите, дуру старую…
Лена подошла, обняла их обеих. И сказала слова, которые дороже любого лекарства на свете:
- Мы еще приедем, мама. Обязательно приедем.
Если вам по душе мои истории, подписывайтесь на канал. Будем вместе вспоминать, плакать и радоваться.
Валентина Семёновна.
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
В январе 1943 года одна ленинградка, Зинаида Епифановна Карякина, слегла. Соседка по квартире зашла к ней в комнату, поглядела на нее и сказала:
— А ведь ты умираешь, Зинаида Епифановна.
— Умираю, - согласилась Карякина. - и знаешь, Аннушка, чего мне хочется, так хочется - предсмертное желание, наверное, последнее: сахарного песочку мне хочется. Даже смешно, так ужасно хочется.
Соседка постояла над Зинаидой Епифановной, подумала. Вышла и вернулась через пять минут с маленьким стаканчиком сахарного песку.
— На, Зинаида Епифановна, - сказала она. - Раз твое такое желание перед смертью - нельзя тебе отказать. Это когда нам по шестьсот граммов давали, так я сберегла. На, скушай.
Зинаида Епифановна только глазами поблагодарила соседку и медленно, с наслаждением стала есть. Съела, закрыла глаза, сказала: «Вот и полегче на душе», и уснула. Проснулась утром и… встала.
Верно, еле-еле, но ходила.
А на другой день вечером вдруг раздался в дверь стук.
— Кто там? - спросила Карякина.
— Свои, - сказал за дверью чужой голос. - Свои, откройте.
Она открыла. Перед ней стоял совсем незнакомый летчик с пакетом в руках.
— Возьмите, - сказал он и сунул пакет ей в руки.- Вот, возьмите, пожалуйста.
— Да что это? От кого? Вам кого надо, товарищ?
Лицо у летчика было страшное, и говорил он с трудом.
— Ну, что тут объяснять… Ну, приехал к родным, к семье, привез вот, а их уже нет никого… Они уже… они умерли! Я стучался тут в доме в разные квартиры - не отпирает никто, пусто там. Что ли, - наверное, тоже…как мои… Вот вы открыли. Возьмите. Мне не надо, я обратно на фронт.
В пакете была мука, хлеб, банка консервов. Огромное богатство свалилось в руки Зинаиды Епифановны. На неделю хватит одной, на целую неделю!.. Но подумала она: съесть это одной - нехорошо. Жалко, конечно, муки, но нехорошо есть одной, грех. Вот именно грех - по-новому, как-то впервые прозвучало для нее это почти забытое слово. И позвала она Анну Федоровну, и мальчика из другой комнаты, сироту, и еще одну старушку, ютившуюся в той же квартире, и устроили они целый пир - суп, лепешки и хлеб. Всем хватило, на один раз, правда, но порядочно на каждого. И так бодро себя все после этого ужина почувствовали.
— А ведь я не умру, - сказала Зинаида Епифановна. - Зря твой песок съела, уж ты извини, Анна Федоровна.
— Ну и живи! Живи! - сказала соседка. - Чего ты... извиняешься! Может, это мой песок тебя на ноги-то и поставил. Полезный он: сладкий.
И выжили и Зинаида Епифановна, и Анна Федоровна, и мальчик. Всю зиму делились - и все выжили.
Ольга Берггольц
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
– сказала она и сама удивилась, насколько просто это прозвучало.
Он хотел что-то ответить, но щенок тихо пискнул. Татьяна опустила ладонь к коробке, и малыш тут же ткнулся в пальцы мокрым носом.
Дом Саши оказался в старом дворе, где облезлая лавка у подъезда держалась на честном слове, а окна светились жёлтым, домашним светом. От подъезда тянуло сырым бетоном, кошачьим кормом и супом, который кто-то только что поставил на плиту. На четвёртом этаже Татьяну встретила Сашина мать. Бледная, худая, в выцветшем халате, она держалась за косяк, будто боялась упасть не телом, а всей своей жизнью сразу.
– Вы и есть та женщина? – спросила она.
Татьяна растерялась.
– Какая именно?
– Которая не прошла мимо, – тихо ответила та.
От этих слов стало неловко сильнее, чем от любой просьбы.
Квартира была тесной. На кухне стояла чашка, рядом лежали лекарства и чек из аптеки, будто его берегли как доказательство того, что день вообще удалось дотянуть. В углу, на старом коврике, сидела собака, взрослая, уставшая, с внимательными глазами. Она не лаяла. Только смотрела так, словно всё понимала.
Саша неловко поставил коробку на пол.
– Это наш самый маленький, – сказал он.
Мать слабо улыбнулась.
– Мы их не продавать хотели. Просто выбора не было.
Татьяна сняла пальто и вдруг поняла, что стоит уже не как случайная покупательница. Она осталась. Это ощущалось почти физически.
– Какая вам нужна помощь? - спросила она.
Сначала никто не ответил. Потом Саша, не глядя на мать, тихо сказал:
– Если бы лекарства... и продукты. Мы не всё успеваем.
А мать добавила почти шёпотом:
– И если вы знаете, куда идти за поддержкой... Мне сказали, что можно оформить. Но я не дошла.
Татьяна села на край стула. Пальцы сами сжали сумку. И вдруг она с удивлением поняла: она снова нужна. Не вообще. Не кому-то абстрактному. А вот этим людям, прямо сейчас.
Она провела у них почти до вечера. Объясняла, какие бумаги нужны, записывала телефоны, звонила из прихожей, потому что там связь ловила лучше. Потом сходила в магазин и вернулась с пакетом картошки, крупой, молоком, чаем и самым простым кормом для щенка. Саша молчал, но уже без прежней настороженности. Мать часто прикладывала ладонь к груди и дышала ровнее, как человек, у которого впервые за долгое время перестало колотиться внутри от страха.
Перед уходом Татьяна заметила, что щенок снова ползёт к её ногам. Он уже не дрожал так сильно. Просто искал тепло.
– Как его зовут? – спросила она.
Саша посмотрел на мать.
– Мы ещё не решили.
– Пусть пока будет Туман, – сказала мать. – Он светлый, и похож на облачко.
Татьяна улыбнулась.
– Хорошее имя.
Домой она вернулась поздно. В квартире было тихо, как и всегда. Но это уже была не пустая тишина. На следующий день Татьяна позвонила Сашиной матери. Потом ещё раз. Через неделю привезла продукты и помогла с бумагами. Потом забрала щенка на время, пока у мальчика было слишком много забот.
Щенок быстро привык к её ладоням, к скрипу пола, к чайнику на кухне. Он ходил за ней по комнатам, ложился рядом у дивана и поднимал голову, когда она звала его по имени. А Татьяна вдруг поймала себя на странной мысли: она просыпается не в пустой квартире.
Саша уже не стоял у метро. Его мать встала на ноги, лекарства удалось оформить, а помощь, которая сначала казалась чем-то почти невозможным, стала частью их жизни. Татьяна по-прежнему приходила к ним, но теперь не с тяжёлым чувством долга, а как человек, которого ждут.
Однажды утром Туман, уже подросший, запрыгнул к ней на колени и лизнул ладонь. За окном светлело. На кухне тихо шумел чайник.
Татьяна погладила щенка по тёплой спине и вдруг ясно поняла: она больше не чувствует себя одинокой.
А все потому, что не стала той женщиной, которая однажды прошла мимо чужой беды. Она была той, которая остановилась.
Котофеня
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Серёженька? В смысле кота с кошкой?
- А в том смысле, что Мурзик твой совсем не Мурзик!
- А хто же, Серёженька?
- Кто, кто. Не знаю! Наверное, Мурзилка!
Вскоре, все разобрались, что случилось.
Оказалось, что Мурзик оказался кошкой и мало того, совсем молодой кошкой!
Причём кошкой которая, в данный момент, ждала котят!
Этим и было вызвано её беспокойство, лень и тревожность.
После такой новости, баба Даша совсем растерялась.
- Это, что же получается, Серёженька? У него... Тьфу ты, у неё! Котятки будут?
Сергей снова рассмеялся.
- Будут, бабуля, будут. Причём ни сегодня, завтра.
- Так а хде же Мурзик, то есть... кошечка?
- В клинике оставил. Чтобы прошло всё хорошо. Без сучка и задоринки! Но ты мне всё-таки скажи, бабуля. Как ты не заметила, что твой кот совсем не кот?
Баба Даша вздохнула.
- А я ему, Серёженька, туды не заглядывала. Тем более, что Митрий сказал, кот. Вот и верь дур@ку!
Теперь уже хохотала Лена.
- Да, бабушка, ветеринар у вас от Бога!
- И не говори, Леночка. И не говори...
Через несколько дней Сергей съездил за кошкой, которую, на семейном совете, решено было назвать Муркой.
Мурку он привёз домой с четырьмя очаровательными котятами...
Через месяц родственники бабы Даши уезжали, но обещали, что совсем скоро приедут снова.
Проводив гостей, баба Даша подошла к корзине, где спала Мурка с котятами.
Малыши уже подросли, научились играть и вылазить из корзины.
Баба Даша погладила кошку и ворчливо сказала.
- Да, " Мурзик", устроил ты мне сурприз! Теперь-то и помир@ть нельзя. Как ты тут без меня? Ещё и Максик просил твово детёныша оставить. Даже выбрал какого. Ну как мне теперича помир@ть? Никак нельзя! Так что будем жить, Мурка. Наше время, видимо, ещё не пришло.
Вечером, она, как всегда, обратилась к почившему мужу.
- Ты уж прости, Егорушка, но, видимо, придётся нам с тобой попозже увидеться. Вишь оно как вышло! Кошка теперича у меня. И котятки. А ещё, Егорушка, мне Лена, по секрету, сказала, что будет у них ещё один маленький! Ну как тут помир@ть, Егорушка? Никак нельзя. Так что извини, родимый, но придётся тебе меня ещё обождать... Годов так 10, а то можа и больше. Ну никак не могу я оставить родных. Да и Мурка вот. Уж не серчай. Свидимся, даст Бог.
Потом баба Даша повернулась к стенке и прошептала.
- Не, нельзя мне помир@ть. Никак нельзя! Жить надо! Видать не время.... А и хорошо! Все по велению Божьему живём! Видать так и надо!
После этого баба Даша уснула, как никогда, крепким и спокойным сном.
На завтра у неё было задумано много дел, так что вставать надо было засветло.
Диана Ди
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления
вдруг спросил Рома, останавливаясь и глядя на бегущую воду.
- Сначала страшно было, - призналась Ира, обхватывая себя за плечи. - А потом... потом я поняла, что мне это нужно было. Чтобы перестать бояться.
Рома шагнул к ней, снял со своих плеч легкую куртку и накинул ей на спину. От куртки пахло табаком и мужским теплом.
- Возвращайся домой, Ира, - голос у него стал серьезным, глубоким. - Нечего тебе там делать. Я ведь не просто так к тетке приехал. Я тебя на фотографии в альбоме у нее увидел. Спросил: «Кто такая?». Тетка говорит: «Соседка наша, золотая девка, да только уехала искать долю свою». Вот я и подумал... зачем искать, когда я сам приехать могу?
Ира стояла ни жива ни мертва. Смотрела в его чайные глаза и понимала: вот он, ее берег. Вот оно, ее счастье. Не выдуманное, не вымученное чужими упреками, а настоящее, пахнущее смолой и рекой.
Она вернулась в Заречье через неделю. Совсем. Забрала документы с фабрики, обняла на прощание девчат в общежитии и приехала домой на том же старом ПАЗике.
Осенью сыграли свадьбу. Тихую, душевную. Накрыли длинные столы прямо во дворе, натянули брезент на случай дождя. Соседи несли кто соленья, кто холодец, кто наливочку домашнюю. Ира сидела во главе стола в простом светлом платье, положив голову на крепкое плечо Ромы, и светилась изнутри так, что ни одна гирлянда не сравнится.
А ближе к ноябрю, когда первые заморозки посеребрили траву, Ира вспомнила про Серафиму.
- Надо бы съездить, поблагодарить, - сказала она мужу. - Меда ей отвезем, да варежки я связала теплые.
Запрягли они лошадку у соседа и поехали на дальний хутор. Подъезжают к знакомому крылечку, а на двери - замок висит. Тропинка сухими листьями засыпана, из трубы дым не идет.
Вышел из соседнего двора дед Николай, опираясь на клюку.
- Кого ищете, молодые? - прошамкал он.
- Да нам бы бабу Серафиму, - растерялась Ира, прижимая к груди банку с медом.
- А нету Серафимы, - вздохнул дед. - Забрала ее племянница в город, насовсем. Стара стала, зиму здесь не сдюжила бы одна. А избу эту велела продать. Жалко, дом-то крепкий, из зимнего леса рублен. Печь там - во! Греет как солнце. Да кому он тут нужен...
Ира повернулась к Роме. Они посмотрели друг другу в глаза. И столько в этом взгляде было понято без слов, что у меня до сих пор мурашки по коже бегут, когда я это вспоминаю.
- Дедушка, - голос у Ромы дрогнул, но тут же окреп. - А где нам эту племянницу сыскать? Мы дом этот берем.
Купили они избу Серафимы. Нина, конечно, поохала для приличия, но помогла молодым деньгами из своих швейных накоплений. Рома там своими руками всё обновил, крыльцо новое поставил, наличники резные выпилил.
Сейчас живут душа в душу. Ира снова на ферму вернулась, Рома на лесопилке бригадиром стал. А недавно, милые мои, Нина ко мне прибегала. Давление в норме, глаза блестят. Шепнула на ухо, что пинетки вязать начала.
Смотрю я на них всех и думаю: как же чудно жизнь устроена.
Вы, поди, скажете: «Да останься Ира дома, всё равно бы этого Ромку во дворе встретила, никуда б он с крыши не делся!». Встретить-то встретила бы, милые мои. Да только не заметили бы они друг друга скорее всего. Останься она - так и ходила бы мимо того сарая с опущенной головой, забитая мамкиными упреками, с глазами, полными слез.
Разве ж парень полюбил бы такую тоску? А тут она вернулась вольной, скинула с себя этот липкий страх, задышала полной грудью. Потому и смех у нее зазвенел так чисто, что Ромка сразу сердце потерял. Иногда, чтобы увидеть свое счастье, нужно просто перестать судорожно его искать.
Записки сельского фельдшера
НАШИ КАНАЛЫ:
Идеи для дачи
Моя любимая дача
Дачные заготовки
Открытки на праздники
Открытки для любимых
Красивые открытки и поздравления