Дачные хитрости 2.0 | Растения | Цветы
Притворившись деревенской девушкой, Дарья пришла знакомиться с родителями жениха… А услышав разговор у двери передумала Дарья остановилась у резной деревянной двери и вдруг поняла, что ладонь у неё вспотела. Дом был большой, тёплый, пахнущий пирогами, воском для паркета и чем-то ещё — тем самым уверенным достатком, который не выставляют напоказ, но который чувствуется в каждой детали. В прихожей стояли аккуратно начищенные ботинки, на стене висели семейные фотографии: маленький Артём на велосипеде, Артём с медалью, Артём в выпускном костюме, Артём рядом с отцом у какой-то лодки. А теперь за дверью говорили о ней. — Я не понимаю, зачем он её вообще сюда везёт, — произнесла женщина. Голос был мягкий, но в нём звенела сталь. — Деревенская девочка… Без образования, без семьи нормальной, без круга. Влюбился — бывает. Но жениться? Дарья застыла. Она приехала в стареньком пальто, которое специально купила на рынке. Волосы убрала в косу. Серьги сняла. Макияж смыла ещё в машине. Даже говорила с лёгким деревенским выговором, вспоминая детство у бабушки под Рязанью. Это была глупая затея. Её затея. Артём месяцами уверял, что родителям всё равно, кто она. Что они не такие. Что его мать — интеллигентная, добрая, просто немного тревожная. Отец — строгий, но справедливый. Дарья не поверила. Слишком часто в её жизни люди любили не её, а фамилию, квартиру в центре, должность отца, счета, возможности. После смерти родителей она рано научилась улыбаться тем, кто видел в ней не человека, а пропуск. И потому сказала Артёму: «Я хочу приехать простой. Посмотреть, как они отнесутся не к Дарье Воронцовой, владелице архитектурного бюро, а к Даше из деревни». Артём сопротивлялся, но потом сдался. Теперь Дарья жалела. За дверью раздался голос мужчины: — Лена, подожди. Мы её даже не видели. — А что смотреть? — ответила женщина. — Ты сам знаешь, как бывает. Сегодня любовь, завтра он тащит всё на себе. А она родит ребёнка и сядет дома. Или начнёт просить деньги на брата, на тётю, на крышу в деревне. Дарья медленно отступила на шаг. Хотелось уйти. Тихо, пока Артём разговаривает с кем-то по телефону на крыльце. Вызвать такси, снять это нелепое пальто, стереть сегодняшний день из памяти. Но тут прозвучало то, чего она совсем не ожидала. — А если она хорошая? — спросил отец Артёма. — Если она любит его не за деньги? Мать помолчала. — Хорошая любовь не отменяет разницы, — сказала она уже тише. — Я просто боюсь за сына. Ты забыл, как нас когда-то встретили твои родители? Дарья замерла. — Не забыл, — глухо ответил мужчина. — Твоя мать три года называла меня «эта продавщица». Не приглашала за стол, если приходили гости. Проверяла, не украла ли я серебряные ложки. А я ведь тоже пришла в чужой дом, как на экзамен. И провалила его сразу, потому что была не из их мира. — Вот именно поэтому мы не должны повторять. — Я знаю, — голос женщины дрогнул. — Знаю, Саша. Но страх иногда говорит раньше сердца. Дарья стояла у двери, и внутри что-то медленно менялось. Обида не исчезла, но стала сложнее. Не чёрной, а человеческой. Она услышала, как мать Артёма вздохнула: — Я постараюсь. Правда. Только бы она не оказалась той, кто будет смотреть на нашего сына как на шанс выбраться. В этот момент входная дверь хлопнула. Артём вернулся. — Даш? Ты где? Дарья быстро вытерла глаза, хотя плакать вроде бы не начинала, и вышла ему навстречу. — Здесь. Он взглянул на неё и сразу всё понял. — Ты слышала? Она кивнула. — Часть. Артём побледнел. — Мы уходим. — Нет, — тихо сказала Дарья. — Даша… — Нет. Если я сама устроила этот спектакль, я хотя бы досмотрю его честно. Он хотел возразить, но она уже открыла дверь в гостиную. За столом сидели двое. Елена Павловна поднялась первой — стройная, красивая женщина с усталым лицом и внимательными глазами. Александр Николаевич отложил очки и тоже встал. На секунду все замолчали. Дарья вошла, чувствуя, как нелепо смотрятся её грубые ботинки на светлом ковре. — Здравствуйте, — сказала она. — Я Даша. Елена Павловна улыбнулась. Улыбка вышла неровной.