Аналитика каналаMaxМультифлора

-Галя, милая, я сейчас за кефирчиком сбегаю... Только не волнуйся... -Витя, кефир я пью на ночь, а по утрам ем яблоки, вот за ними и сходи... Утро следующего дня снова тоже началось со скандала... -Виктор, в чем дело? Я уже много раз просила тебя ставить твою уличную обувь на сушилку... Но почему-то твои ботинки постоянно стоят на пороге, я уже спотыкаться об них начала... Убери немедленно, и больше так не делай... Я не шучу... Если завтра они будут снова стоять на пороге, выкину за дверь... - жена пнула новые ботинки Виктора и выбежала из квартиры... Виктор поставил сапоги на сушилку и снова побрел на кухню... Прошел месяц после переезда молодых на новую квартиру, каждое утро Виктора теперь начиналось со скандала... Он уже и оправдываться-то перестал и с тоской вспоминал тот год, который они прожили у тещи... Там его никто не ругал и постоянно кормил вкусным завтраком, а также обедом и ужином. "Нужно срочно тещу навестить, может, она согласится нас назад принять. Я так больше не могу. Забегу к ней перед работой, " - решил для себя Витя. **** -Вера Дмитриевна, можно мы с Галей у Вас снова жить будем? - спросил Виктор у своей теперь уже горячо любимой тещи. -А в чем дело, Витенька? Вы же так хотели от меня побыстрее съехать... - в недоумении посмотрела на зятя Вера Дмитриевна. -Да Вы понимаете, я ведь раньше думал, что все скандалы в нашем доме только Вы затеваете, а Галочка бедная от Вас такие мучения терпит. Жалел ее сильно... -И что же изменилось? -Вера Дмитриевна, как только мы переехали, я перестал узнавать свою жену. Всегда добрая и приветливая Галочка превратилась в фурию, которая постоянно чем-то недовольна... и причина ее недовольства - Я. Я устал и хочу покоя... Примите нас назад, а? -Ну, зятек, этого я сделать не могу. Уж извини. Мне этот месяц раем показался... В доме тишина, покой, я всем довольна. Кстати, завтраки мне теперь готовить только себе приходится, как впрочем, обеды и ужины... А я, как выяснилось, могу обойтись кашей овсяной, супчиком и кефирчиком на ночь... Красота... у плиты целый день стоять не нужно, чтобы тебе угодить... Извини, но мой ответ "нет". -Тогда я вынужден буду поселиться на коврике перед Вашей квартирой, потому что я больше так не могу. И, кстати, завтраки я теперь готовлю сам, и себе и Галочке, но она их не ест, она на диете, а ни обедов, ни ужинов у нас больше нет. Я уже целый месяц не хожу домой на обед, приходится бегать в столовую. А на ужин у нас кефирчик. А я мяса хочу... Все, решено, буду жить у Вас под дверью, и коврик там, кстати, очень мягкий... Пусть Вам стыдно перед соседями будет... -Витя, а ты цветы когда Галине в последний раз покупал? -Вчера, Вера Дмитриевна, я же всегда по четвергам ей букет дарю, потому что мы с ней в четверг познакомились. Вы забыли? -Да, нет, но я думала, может быть, ты после переезда эту привычку утратил. А что если тебе ее в театр пригласить? -Вера Дмитриевна, Вы за кого меня принимаете? Я пригласил... три дня назад. Так она заявила, чтобы я в цирк шел, там мне самое место, клоуном на сцене выступать... Без нее, конечно! Так что будем считать, что цирковое представление с моим участием для Ваших соседей скоро начнется! -Витя ,я все поняла, ты не позорь меня, иди домой, я знаю, как твоему горю помочь... Иди, иди, все хорошо будет... **** Как только Виктор покинул квартиру Веры Дмитриевны, та набрала номер дочери... -Галина, я решила пожить у вас, готовьте комнату, - заявила Вера Дмитриевна дочери. -Мама, но как? У тебя же своя квартира есть...- начала возмущаться Галина. -А очень просто. Я собираюсь делать у себя ремонт, готовь комнату... Скоро буду! - без тени сомнения заявила Вера Дмитриевна. Вечером Вера Дмитриевна стояла на пороге квартиры дочери с дорожной сумкой в руках. И началось... -Почему тарелки неправильно стоят? Почему ложки с вилками вместе сушатся? Почему пыль не каждый день протирается? - и так каждый день. -Мама, чего ты от меня хочешь? Честно говоря, я уже больше не могу...

-Да ничего особенного, доченька, я только хочу, чтобы мой зять хорошо питался... Вот как научу тебя готовить борщ и жаркое, так, наверное и съеду! -Мама, но я прекрасно готовлю, ты же знаешь! -Знаю, но почему-то в твоем холодильнике я ничего, кроме йогуртов и кефиров не вижу! -Я на диете! -А Витя нет! Так что давай-ка приготовь ему чего-нибудь, а я посмотрю! Вкусный и питательный ужин ожидал Виктора уже этим вечером. На следующее утро, как только Виктор ушел на работу, Галина снова поинтересовалась у матери, когда та покинет их квартиру. -Вот когда ты орать на мужа перестанешь, да согласишься с ним в театр или на выставку пойти, ну, или хотя бы прогуляться перед сном, тогда, наверное, и съеду! Извела ты мужа-то совсем! Нельзя же так! Впрочем, если ты меня плохо услышала, то могу тебе сказать еще одну вещь... Как мне кажется, если ты не изменишь своего поведения, то скоро сама ко мне переедешь... так сказать, на свободу, с чистой совестью... Разведется он с тобой, хоть и любит сильно! -Мама, но я... А ведь ты права! Как же так получилось-то? Даже не знаю, что на меня нашло. Наверное, хотела мужу показать, что я теперь хозяйка в доме! Перестаралась, согласна! Но я все исправлю, я обещаю... А ты давай побыстрее заканчивай свой ремонт, пожалуйста! - ответила Вере Дмитриевне дочь. Уже вечером Вера Дмитриевна вернулась в свою квартиру. **** Через месяц счастливый Виктор стоял у дверей квартиры своей тещи с букетом цветов и тортиком... -Что случилось, зятек? - спросила его Вера Дмитриевна -Все хорошо, мама, все хорошо... Я вот спасибо Вам зашел сказать... Галочка так сильно изменилась после того, как вы у нас неделю пожили... Я просто счастлив... Путевку вот на двоих купил в Геленджик, завтра улетаем. А Вам я тоже подарок приобрел... Вот Ваша путевка в санаторий в Сочи, надеюсь, что угодил... -Спасибо, сынок, угодил, конечно... Теперь нужно только с работы отпроситься, надеюсь, что директор возражать не будет. А ты еще приходи, я тебе всегда рада... Автор: Алена А.

#читаемнаночь ТЕЩА, ПОМОГИ! Раннее утро. Виктор проснулся от того, что на кухне теща снова отчитывала жену его любимую Галочку. — Галя, ну сколько можно? Я же просила тарелки строго по размеру в сушилку убирать... слева - маленькие, за ними - побольше, и самые большие - справа. Чего непонятного-то? — кричала Вера Дмитриевна — Мама, я, между прочим, тоже тебя просила сковородки в стол убирать по-другому. Сначала - большую, потом - поменьше, и маленькую - на самый верх. Так ведь нет... Ты их ставишь, как получится. Так неудобно, между прочим. «О-хо-хо! Опять теща на своего любимого конька присела. Бедная Галочка, как же ей тяжело. Хорошо хоть мне не достается... Ну, ничего, скоро мы переедем, так, наконец, тишиной насладимся...» — подумал Виктор. Еще немного понежившись в постели, и, поняв, что криков больше не слышно, Виктор вышел из спальни... — Доброе утро, дорогие дамы. Что у нас сегодня на завтрак? — обратился он сразу к обеим женщинам. Галя ласково улыбнулась мужу, а теща предложила ему на завтрак блинов со сметанкой, как раз она их только что испекла... -Спасибо, Вера Дмитриевна, Вы просто чудо, а не теща. Сейчас зубы почищу и сразу к столу. **** Утро следующего дня.. -Галя, да что же это такое? Я же просила тебя вешать белье на балконе не так... Сначала нужно повесить футболки Виктора, а уж за ними, извини за подробности, твои трусы. Нехорошо это, когда посторонние люди на твое нижнее белье любуются... Иди перевесь сейчас же! - отчитывала дочь Вера Дмитриевна. -Мама, но я ведь тебя тоже просила наволочки вешать на верхнюю сушилку, а мне оставлять ту, что внизу стоит... Так нет же, ты всю нижнюю сушилку заняла, а мне пришлось вешать туда, где место свободное осталось... Так что иди и сама свое постельное белье перевешивай... - не осталась в долгу Галина. Виктор тяжело вздохнул и вышел из спальни... -Дорогие дамы, я сейчас все сам перевешу, не ругайтесь только, а что у нас сегодня на завтрак? - обратился он к жене и теще. - Витя, мне на работу пора, так что готовь себе завтрак сам, - на бегу прокричала Галочка. -Зятек, я тебе сейчас омлетик пожарю, не волнуйся, иди белье перевешивай, раз обещал, - ответила ему теща. Пока Витя белье перевешивал, завтрак был уже готов... Развешивая белье, Виктор думал о том, что ведь каждое утро в их семье начинается со скандала, а живут они вместе с тещей уже год... Ну, какой же у нее тяжелый характер... Однако, ремонт в их новой квартире скоро заканчивается и они, наконец, съедут от этой сварливой женщины. **** Прошел месяц... Виктор и Галина переехали в свою новую квартиру... Утром Виктор сладко потянулся в постели, встал и направился в ванну... Почистив зубы и наскоро умывшись, он явился на кухню. Галочка допивала чай и на ходу надевала цепочки и колечки.. -Дорогая, а что у нас сегодня на завтрак? -Витенька, сделай себе бутерброды и позавтракай, а мне уже некогда... Пока-пока... Виктор уныло побрел к холодильнику, но бутерброды нарезать не успел... -Витя, ты совсем обнаглел что ли? Зубную пасту открытую оставил на раковине и завтракать пошел? А кто убирать-то за тобой будет? - раздался гневный голос супруги. -Галочка, солнышко, сейчас уберу... -Вот иди, и сейчас же убери, я с места не сдвинусь, пока ты не устранишь это безобразие! - кричала жена. Убрав пасту в навесной шкафчик, Виктор вернулся к приготовлению своего завтрака, а Галина спокойно направилась на работу... На следующий день Виктор решил порадовать жену завтраком сам... Встал пораньше, пошел на кухню и начал готовить тосты... Из спальни выскочила разгневанная Галина... -Витя, и чего тебе по утрам не спится-то? Так хочется подольше в постели понежиться, а тут ты своими шкафами, да тостерами гремишь! - кричала Галя. -Дорогая, я хотел тебе завтрак в постель подать... вот тосты делаю! -Да ты с ума сошел что ли? С мучного толстеют... Ты специально, да? Или не заметил, что я на диете сижу? Конечно, не заметил, тебе же до меня и дела нет!

«Как они похожи!» - говорили прохожие, провожая нас восторженными взглядами. Было чем любоваться. Я окрепла к этому времени, избавилась от бинтов, набрала вес и приобрела прежнюю форму, а ликование на лице моей хозяйки освещало улицу вместо солнца. Около подъезда в носу знакомо засвербило, проснулся инстинкт, заложенный природой. Скрывшись в зарослях сирени, я через мгновение вышла из них с долларом в зубах. Хозяйка отмахивалась от дара, но моя настойчивость убедила ее взять в руки бумажку, в подлинности которой можно было не сомневаться. Принтерную подделку я в состоянии отличить от подлинных денег. Ошарашенная моей находкой хозяйка, пропустила меня в квартиру, произнеся только одно слово: «Нельзя!». По запаху я сразу распознала неприятное соседство. Вздыбленная шкура огромного серого кота пронеслась мимо, ошпарив меня огнем зеленых глаз. Я не люблю кошачью породу, но причинить хозяйке зло, обидеть ее окружение – это моветон для собаки, которая обрела, наконец, семью. Кот, к счастью, оказался неконфликтным и, в последствии мы с ним поладили. Дама моего сердца жила не одна. К вечеру появились муж и двое сыновей. «Свои!» - предупредила хозяйка, и я, спокойно обнюхав членов семьи, подала каждому лапу. Мой джентельменский жест привел в восторг мужскую половину и я органично влилась в свою новую семью, ставшую для меня смыслом жизни. Наутро хозяйка отвела меня к ветеринару, который подтвердил чистоту породы и хорошее состояние. Пока врач заполнял необходимые документы, я почувствовала характерный зуд в ноздрях, безошибочно подошла к верхнему ящику стола, выдвинула его наружу и, прихватив несколько денежных купюр зубами, положила находку на колени хозяйке. Она с трудом убедила меня вернуть награбленное, а изумленный врач, опешив, отказался брать чаевые. «Как зовут нашу милую воровку?» - спросил ветеринар, перевернув последнюю страничку своего документа. На секунду замявшись, моя хозяйка с улыбкой произнесла: «Маня-облигация». «Негоже для такой породы» - попытался поправить мою даму врач, а та тихо ответила: «Для души взяли, а не для престижа». Эта фраза перевернула все мое нутро. Вот именно, друга заводят для души, а не для показного шика и форса. Глаза непривычно зачесались от подобия слез, которым полагается появляться в минуты особой нежности у нормальных особей. *** Одиннадцать лет я прожила в этом семействе. Много воды утекло с тех пор. А сейчас я больна. Нет сил бегать, как прежде. Наверное, это состояние называется старостью. По людским меркам мне сейчас около 80 лет. Возраст почтенный. Я подолгу лежу на своем месте, много сплю и постоянно возвращаюсь к воспоминаниям. Любимым временем года у меня всегда было лето. Мы с хозяйкой уходили гулять на далекое поле, где я без устали наматывала многие километры. Потом мы лежали в высокой, душистой траве и поедали собранную по дороге дикую малину. Покой и умиротворение проникали в каждый нерв тела, душа очищалась от накопленной за день досады. На одной из прогулок я нашла кожаную куртку, во внутренних карманах которой была внушительная сумма денег и документы. Нашли мы этого растяпу по прописке в паспорте, вернули пропажу. Владелец куртки подружился со мной и в знак благодарности долгое время снабжал сухим кормом. Медленно воспоминания перетекают в яблоневый сад при местной больнице. Дорога проходила мимо пункта скорой помощи. Весь персонал врачей хорошо знал нас с хозяйкой, как завсегдатаев этого маршрута. Я по обыкновению, поприветствовала отдыхающих на солнышке врачей, протянутой лапой. Подобные собачьи жесты, как правило, создают благоприятный климат в отношениях. Врачи заулыбались, уставшие лица посветлели, из глаз засияла доброта. Жизнь прекрасна! Но не совсем. Уловила я дух агрессивный из-за угла и страшную команду чужой собаке. А через секунду нам навстречу уже несся ротвейлер со звериным оскалом.

Доброе отношение ко мне не изменилось только со стороны малышки. Чопорные хозяева, воспринимавшие меня как качественный аксессуар интерьера, оказались горько обманутыми. Иметь подделку в элитном обиходе непрестижно, поэтому в один из вечеров, хозяйский шофер отвез меня в отдаленный лесной массив, привязал к дереву и уехал. Перекусить поводок и освободиться, для могучего добермана всего лишь легкая забава. Найти обратную дорогу домой не составит труда для любой собаки. Но как жить в прежнем доме, где унизили и оскорбили? Аристократические корни и фамильная гордость не допускали такого варианта поведения. Поэтому я отправилась в противоположную сторону, где, как мне казалось, было больше просветов между деревьями. Голод заставлял выживать, добывая еду самостоятельно. Охота на мышей и изобилие дикой малины исключали возможность подохнуть с голоду. Переохладиться в сухие летние ночи, даже при моем скромном волосяном покрове, было невозможно. К вечеру следующего дня я набрела на одиноко стоящую избушку. Она была обитаема. Горел свет, мужской голос тихо напевал. Усталость притупила осторожность. Непонятно откуда взявшаяся прочная сеть с мелкой ячеей упала сверху, зазвенев колокольчиками. Попытка освободиться только осложнила положение. Через секунду я оказалась упакованной в сеть, не имея возможности пошевелиться. Прибежавшие люди, вероятно, рассчитывали на иной улов. Разочарованные, они начали с остервенением пинать меня ногами. Не испытанная ранее ненависть сомкнула мои челюсти, прокусив сеть одновременно с ногой обидчика. Хруст костей и рев раненого разнеслись эхом в ночи. Разбуженные птицы встали на крыло, наполнив гамом лес. Вкус крови был противен и приятен одновременно. Дремавшее внутри меня звериное начало было разбужено. Я перестала ощущать боль. Мною руководила только ярость и желание убить мучителей. Раненый изверг выбыл из строя, но второй схватил горящее полено из костра и мстил за напарника, охаживая меня пылающим орудием. Сетка местами оплавилась, и я, не обращая внимания на боль, вырвалась через дыру сетчатого капкана. Бежала долго. Обессиленная, рухнула под раскидистую липу, ветви которой могли укрыть от посторонних глаз. Удручающее состояние некогда ухоженного тела, приводило в уныние. Спина пылала огнем, полувырванные когти сочились кровью. Больно было даже дышать. Но жизнь дорога и борьба за нее стоит любых страданий. В чуткой и болезненной дремоте я провела в своем логове, наверно, не один день. Когда силы чуть восстановились, побрела наугад, пока не увидела дорогу со стоящей на ней машиной. Сходни были приставлены к борту фуры. Вскарабкавшись по ним, я забилась в угол кузова, еще не зная, что наутро меня вышвырнут в странном дворе. Пробуждение было приятным. Упоительно пахло котлетами. Нежное поглаживание по голове прогнали остатки сна. Предо мной стояла миска с едой. Рядом на корточках сидела моя спасительница. Меня она явно не боялась и правильно делала. Ведь она была избрана мною из всех, за кем я наблюдала, лежа в лопухах. Такая же высокая, стройная, коротковолосая. От нее исходило внутреннее сияние светлого добра и чуткого сострадания. Аккуратно, старясь причинять как можно меньше боли, женщина поменяла повязки и укутала теплой курткой. Я лизнула ее руку и долго-долго всматривалась в ее глаза. Да, своим собачьим чутьем я не ошиблась в выборе – это моя хозяйка, которую абсолютно не волнуют мои экстерьерные нестандарты. Через некоторое время я была в состоянии встречать свою хозяйку у цеха в утренние часы и провожать вечером до проходной. Моя дама так привыкла к заданному мною расписанию, что растерялась однажды, не встретив меня на выходе. Удивленно озираясь по сторонам, расстроенная женщина пересекла пропускную зону и с удивленной радостью увидела меня, сидящей на улице. «Ты со мной?» - спросила женщина. Я утвердительно кивнула головой. И мы пошли вместе. Я, как подобает воспитанному доберману, гордо вышагивала с правой стороны, не обгоняя свою хозяйку даже на полкорпуса.

- В чём? Каких репетузах? - Отзынь, штаны такие. Верхняя часть тулова обтянута какой-то полосатой тенниской, белые туфли парусиновые, глаза горят. Ты, говорит, комсомолка, чего от работы отлыниваешь? А я и не комсомолка вовсе была, так и пошла за ними, как очарованная. Папенька ругались, маменька плакала, а я упрямая, глаза выпучила. Он, как к младшей сестре поначалу относился, Макарка-то. А уж, когда восемнадцать исполнилось, платье-то спереди натянулось, сзади оттопырилось, вот тогда он меня и заметил. Ухаживал ещё, года два, а потом и взамуж позвал. Берёг меня, любил. Прожили четыре года, рука в руку, глаза в глаза, а потом... Он, ить, Макарка, по национальности-то – кобель. - Да, нет такой национальности, баба, - смеётся Лерка. Улыбается стоящий в дверях и прислонившийся к косяку Васятка. - Ой, есть, робяты. А чего мы? Идёмте чай пить, дальше расскажу. Есть детка такая национальность самая она кобелиная, натуральная, - говорит бабушка Дуся, ловко разливая чай по чашкам. Долго слушали молодёжь бабушкины рассказы. Про Фроську - разлучницу, про Макарку -коварного изменщика. Как прихватила их в стогу сена, когда агрономствовал в колхозе Макарка, и жили они в казенном полудоме. Во второй половине жил председатель Митрофан Николаевич. Как хотела запороть вилами Фроську, да кинулась она в ноги, просила дитя нерождённое пожалеть. Как выла волчицей - ведь своего под сердцем носила. Да не сберегла. Вот этого и не смогла простить Макарке-предателю. - А он с Фросей жить не стал. Были и у меня мужчины, да всё не то. Я ведь его крепко любила, дети, а он меня. А тут встретились… он седой сморщенный… а я всё вижу того парня - красавца. Так и простила. Сколько той жизни осталось? Не судите нас строго, дети, вон Лера, кажется, Паша подъехал - папа твой. Пойду я, пусть до Макарушки отвезёт. Не сердись, я ведь никуда не денусь. А ты, Васятка, не обижай Леру, узнаю, прокляну... Так и зажили Лерочка с Васяткой. Она сразу свои условия поставила: никаких подружек, никаких гулянок. - Ты тоже никаких подружек, - усмехаясь сказал Васятка. - Договор - есть договор. - Да, как ты смеешь! Мои подружки, они... они… девушки! - А мои, что, лошади? - Дурак! - Блаженная. Как-то пришёл раньше времени, а она Аллочку провожает. Та чуть не упала, шипит потом возмущенно: - Совсем с ума сбрендила. С таким красавцем на одной площади живёт и ничего. Сама не пользуешься, мне отдай. - Бери, - говорит равнодушно Лера. - Мне то что? А самой чего-то не по себе. Жаль почти родственника алчной Алке отдавать. А Васятка ничего, прижился. Утром уходит, вечером приходит, иногда вместе чай пьют, разговоры, разговаривают. Булки да ватрушки волшебным образом с утра к кофе всегда есть на столе. Баба Дуся с дедом Макаром приезжают. Познакомилась Лера с ним. Старый уже, а глаза блестят. И так нежно на свою Дусю смотрит. - Женились бы вы дети… Васятка с Леркой аж в разные стороны прыснули. Старики только головами качают - вот глупые дети. Алка не отстаёт. Пристала и всё. Отдай, мол, Васятку. - Да ты, что, дура, что ли? Бери! - Ага, как брать-то, ежели не берётся? - Я тебе, что сделаю? - сердится Лерка, а у самой душа отчего-то поёт. Лере двадцать пять лет, отношения были, тяжёлые, сложные, с разрывом по живому. Еле успокоилась. Правда, на сердце корка образовалась, а тут что-то щемить стало. Особенно, как Алка на Васятку облизывается, так Лерке щемит... Тут как-то зашла в магазин, а там он, тот самый, из -за которого сердце коркой запеклось. - О, привет, Лер! Как жизнь? Я вижу всё одна… И такое зло Леру захлестнуло, что, аж, щёку прикусила. Стоит, дрожит вся, не пойми от чего. От злости или бессилия, боится разреветься. Ни от боли - от досады, что не может с накатившими эмоциями справиться. А этот стоит и смотрит насмешливо. Как всегда гладко выбрит, надушен, одет с иголочки. Стоит так небрежно её разглядывает.

Мы приглашаем на распродажу Самовывоз. Стоимость куста 250₽ От 20кустов по 200р

#читаемнаночь Маня-облигация На территорию завода въехала фура. Водитель поспешно вышел из кабины, забрался в фургон и вытолкал из него собаку. Сгорбившись, напуганное животное скрылось в зарослях лопуха. Машина развернулась и исчезла за воротами. Охранная собака Джек, нелепая помесь дворняги с овчаркой, почуяв незваного гостя, залилась истошным лаем. Лопухи и кустарник, в которых спряталась гостья, не шелохнулись. Только на следующий день подкидыш отважился выйти из кустов. Испуганно озираясь, собака робко подошла к раскрытым дверям цеха и села поодаль. Поза собаки была благородной, что и соответствовало статусной породе добермана. Правда, внешний вид вызывал сожаление и сострадание: спина в ожогах, некоторые когти на лапах вырваны, а выпирающие наружу ребра свидетельствовали о длительной диете бедолаги. Усевшись на солнышке, работяги поедали принесенный из дома обед. Каждый кусок, отправляемый в рот жующих, собака провожала голодным взглядом и судорожно сглатывала слюну. Попытка покормить пса закончилась полной неудачей. Доберман не сделал попытки даже подойти к подачке. Постилась собака дня три. Придя на работу, одна из работниц завода увидела собаку, лежащую под дверью цеха. Встать на лапы собаке мешала боль в загноившихся лапах. Ее тело сотрясал озноб. Женщина перетащила собаку в каморку и уложила на старую телогрейку. Осторожно промыла больные лапы, смазала мазью, забинтовала. Также бережно обработала раны на спине и боках, укрыла собаку чем-то теплым и ушла по своим делам. Постепенно израненное тело собаки начало согреваться, боль перестала прицельно бить по нервам, дремота сковала глаза. *** Я первый раз за последние несколько дней спокойно засыпаю. Я – английская доберманша чистых кровей. Имя мое состоит из семи, а может и более имен: Мария-Марта-Меремис и т.д. Появилась я на свет в элитном питомнике. Через два месяца меня выбрала обеспеченная семья: бородач-муж, ухоженная молодая дама и малышка пяти-шести лет. Я люблю детей, от них сладко пахнет молоком. За малышкой я хожу по пятам. Играю с ней, сплю у дверей ее комнаты, ем в столовой недалеко от ее стульчика. В минуты нежности аккуратно касаюсь языком ее пухлой щечки. Малышка хохочет, ликование и восторг наполняют мою душу. За малышку я готова отдать жизнь. В четыре месяца для меня наняли наставника, который обучал меня всяким трюкам. Было забавно постигать эту нехитрую науку. На месте моих хозяев я не стала бы тратить деньги за тренинг, потому что все эти навыки заложены в нашей породе на генном уровне. Мы, доберманы, все понимаем и умеем от рождения, только ленимся иногда демонстрировать свои природные задатки. Вот, например, меня никто не натаскивал находить деньги. Но я могу точно определить, в каком кармане хозяина они лежат, в какую сумку хозяйка положила кошелек, где находится сейф с наличными. А уж лечь или встать по команде, дать лапу или принести брошенную палку – это утомительная проза, этому учить не надо, этими навыками владеет даже новорожденный. Уже в шестимесячном возрасте мною гордились все домашние, с удовольствием показывая меня своим гостям. Когда я царственно входила в гостиную и церемонно кланялась присутствующим, все восторгались моей интеллигентной индивидуальностью и экстерьером. Именно индивидуальность меня серьезно подвела на первой же выставке. Толстый человек в очках долго обмерял меня, взвешивал на весах, определял размер ног и их высоту, а потом вынес вердикт – нестандартна, переросток, для участия в выставках не годна. То, что я выше всех сук на выставке, было понятно еще в раздевалке, где на меня наводили лоск. Но я восприняла данный факт, как дополнительный бонус своего удивительного экстерьера, и расценить это как порок, отказывались даже мои светлые мозги.

Воду таскали двумя маленькими вёдрами. Потом вода грелась на солнце. После чего намыливали и шоркали по доске свои футболки, трусишки, полоскали, выкручивали, держась с двух сторон и вращая в противоположные стороны, вешали на верёвку, встав на небольшой табурет, и цепляли сверху старые деревянные прищепки. Намокнув с головы до ног, сохли потом, загорая на крылечке или на зелёной муравке возле дома. Научились различать травки, которые хозяйка дома собирала в лесу и вешала сушить под потолок в сенях. Она показывала им траву и велела искать такую же, поясняя от какой хвори она годится. Иногда играла с ними в угадайку. Раскладывала на стол разные растения и спрашивала, какое от какой болячки. Когда он приехали, то думали, что раз им ничего не запрещают, значит, будет здорово делать всё, что они хотят, но, как оказалось, когда нет правил, которые нельзя нарушать, то это не интересно. Напротив, хотелось делать всё правильно. А хитрая бабка подливала масла в огонь. Например, по началу, ничего не говорила, про то, что надо убирать со стола, мыть посуду. Свою вымоет, уберёт и всё. А когда та, что осталась, засыхала, и в неё начинали слетаться мухи, прикрикивала: - Ленка, ты мух решила покормить? Скоро кушать будем, а еду-то класть вам не во что, других тарелок у меня нет. Девочка с трудом отмывала миски, которые приходилось отмачивать, тем боле, что горячей воды не было, нужно было её греть в чайнике, средства для мытья посуды и губки тоже, лишь старая тряпочка. Постепенно девочка поняла, что посуду лучше вымыть сразу, что и делала, иногда заставляя Вовку и пользуясь методами старухи, мол, мы есть будем, а тебе не из чего. Подмечал Володька, что бабушка украдкой какой-то мазью глаза мажет, а потом тихонько ото всех уходит к старым ульям и подолгу сидит там на старом табурете, который берёт с собой. - Баб Дашь, а зачем ты мажешь глаза? – спросил он однажды. - Чтобы видеть. Раньше и без мази видела, а теперь постарела, вот и мажу. Вроде бы всё логично, только показалось мальчику, что тут что-то не так. Пока хозяйка была возле ульев, парнишка добрался до баночки, спрятанной ею, и, открыв, понюхал. Пахло цветами. Сама же мазь переливалась, как блёстки у мамы в тенях, только сильнее, казалось, от неё летели мелкие искорки. Вовка мокнул в баночку палец. На пальце ничего не блестит. - Странно. Мазну-ка я себе тоже глаз, раз бабка мажет, то не ядовитая она, - подумал мальчишка. Тут и старуха вернулась. Пока она в сенях разувалась, Вовка быстро закрыл баночку и поставил на место. - Ты что тут делаешь? – спросила хозяйка, как вошла. – Беги-ка, помоги сестре воды принести, а то скоро обед варить. А там, глядишь, и родители ваши приедут. Вы же сегодня уезжаете. Вовка опрометью бросился на улицу. Притащил воду. А потом решил осторожно добраться до ульев. Любопытно же, почему старуха им туда не разрешает ходить, а сама там по часу сидит, загорает. То, что он увидел, потрясло. Возле ульев крутились очень красивые стрекозы. Крылья их переливались, почти искрились на солнышке. Сестры, как назло не оказалось поблизости, она ушла в сени. Мальчик, схватив с городьбы литровую банку, подкрался и, изловчившись, поймал одну стрекозу. Закрыв горлышко банки листом от лопуха, стал рассматривать добычу и чуть не упал, когда увидел. В банке сидела самая настоящая фея. - Ленка, Ленка, смотри, я фею поймал! – закричал Вовка, переходя на фальцет, и побежал к сестре прямо по крапиве, не чувствуя, как кусает его за ноги это жгучее растение. Ураганом ворвавшись на крыльцо он подставил банку прямо под нос вышедшей навстречу сестре. - Где фея? Пустая банка. Ты на солнце перегрелся, что ли? - Да вон, смотри. Видишь? Вовка тыкал пальцем в прозрачную стенку стеклянной банки, а испуганные Ленкины глаза делались всё больше и больше. Из дома вышла бабка. Взяв мальчишку за руку, забрала банку, скинув с неё лист лопуха, и потащила его к ведру с водой. Умыв, вытерла лицо полотенцем.

#читаемнаночь - А здесь у нас Лерочка живёт. Ой, а ты дома, детка? - Дома, баб Дуся. А что происходит? - Так я, детка, вот комнатку свою, Васятке… - Какому Васятке, баб Дуся? - Да ты не переживай, я не продавать, - бабка подмигнула Лере, выглядывающей из своей комнаты. – Я, милая, взамуж вышла, а комнату вот, Васятке сдам, а с тобой Лерочка, как договаривались с твоими родителями, только вот тебе, да-да. - Куда, куда ты вышла, баба Дуся? - Дык… взамуж, Лерка, вон за евойного деда, за Васяткиного. - Так, стоять, я сейчас полицию вызову, я … - Не надо никакую полицию, Лер. Он ить мужик мой. - Да кто, баба Дуся? Васятка? - Да, ну, скажешь тожеть, Васятка. Ежели бы Макар тогда с Фроськой, Васяткиной бабкой, не загулял ба, был бы Васятка, моим внуком. Мужик он мой законный, Макар. Вот простила на старости лет. Васятку, значица, сюда переселим. А что? Чё ему со стариком-то жить? Ты девушка хорошая, в своём уме, значица, да и почти родственники вы. Лерочкин папка, значица, - повернулась баба Дуся к скучающему Васятке. - Он мне внучатым племянником приходится, а Лерочка вот, внучка. Красивый черноволосый парень с синими глазами стоял с отсутствующим видом, будто совсем его это не касалось. Будут проблемы с этим красавцев, поняла Лера. Квартира была трёхкомнатная. В одной большой комнате с лоджией, жила Лера. Комната принадлежала её отцу. В другой комнате жила бабка Дуся - зимой. Летом она проживала на даче, несмотря на почтенный возраст. Гостиная у них была общая, там стоял старинный сервант, книжный шкаф, зеркало висело на стене в витиеватой серебряной раме, два кресла. Всё дышало стариной и какой-то нездешностью. Квартира эта была бабы Дусиного отца и Лериного деда – наследная. Папа так и поделил с Дусей по комнате. И одна общая. А потом всё Лере должно отойти, уже и завещание есть, только Лере не надо, ей с бабушкой хорошо и спокойно… было. В комнатах у бабы Дуси с Лерой все по-современному, и здесь был клочок уюта и тишины. Как же им хорошо жилось эти семь лет с бабой Дусей. И вот, надо же, замужество… Васятка. - Баа, я папе всё равно позвоню. - Дык звони. Пусть приедет, перевезёт меня к Макарушке-то. Век с любимым дожить хочу. Раз по молодости сглупили... Он ить с Фроськой-то жить не стал, токмо дите сделали, а я не простила… Так и промучились, он бобылём и я бобылкой всю жизнь. А по паспорту-то да, одна фамилия у нас, Лера, вот так. - Баб Дуся, так ты же всегда говорила, что издох, вроде, твой Макарка-то? Васятка чуть не подавился, с интересом уставился на Леру, а затем на бабку Дусю. - Говорила, и что? А сейчас вот ожил, да он для меня всегда был, живее всех живых. - Богохульствуешь, баб Дусь. Живее всех живых Ленин же. - Отзынь, Лерка, а то, как тресну! Допоперечнищаешься у меня, поперечница. Я ей слово, она мне два, хоть в лоб, хоть по лбу. Иди, говорю, покажи Васятке, где у нас кухня, где чё... - Здесь у нас кухня, а там, где чё, - сказала Лера и ушла в комнату. - Лерка, Лерка, злыдня, не дури. Приглядись лучше к Васятке. - А, ну теперь понятно… Сама бери и приглядывайся, если тебе надо. - Открой, Лерка! - Чего тебе?- приоткрыла немного дверь. - Пусти. Не дури. Я и правда, Макарку одного всю жизнь любила. - Да знаю я, ты всегда свечку за него ставила и Богородице молилась о его здравии. Я думала, что ты просто слова путаешь. - Нее. Любила его, чёрта полосатого, всю свою жизнь. Матушка моя, прабабка твоя, из простых была, я ведь у папеньки-то не родная. - Как так? - Да вот так, Лер. Он на матушке женился, когда мне восьмой год шёл. Папенька - они красавцем были, усы, как у фельдфебеля. Маменька бельё стирала у него тоже. Я махонька была, он меня пастилками кормил. Вот как-то познакомились, слюбились с прабабкой-то твоей. Видишь, давно бабка твоя на свете живёт. Потом дед твой, мой брат единоутробный родился, мне уже почти четырнадцать было - невеста. Встретила Макарку. У-у-у, девка, таких сейчас не делают. Измельчали. Статный. Чуб, вот, как у Васеньки вьётся. В синих репетузах.