Мой бывший муж постоянно насмехался над моим весом и твердил, что ни один мужчина больше не захочет быть со мной. Но когда пришло время праздновать день рождения нашего сына, я решила преподать ему урок, который он запомнит надолго.
Мы с Марком прожили вместе двадцать лет и воспитали четверых детей. Но когда нашей младшей дочери Софи было всего полгода, я случайно наткнулась на сообщение от его секретарши Лорен:
«Когда ты наконец скажешь ей, что выбрал меня?»
Марк признался, что изменял мне больше года — даже когда я была беременна.
«Ты больше не привлекательна. Ты совершенно запустила себя», — бросил он мне в лицо.
В ту же ночь он переехал к Лорен.
Развод стал для меня тяжелым испытанием, в то время как Марк напоказ демонстрировал свое счастье в новой жизни.
Спустя несколько месяцев наш старший сын Ноа захотел устроить большую вечеринку у бассейна в честь своего 15-летия и пригласить отца. Ради сына я согласилась.
За неделю до вечеринки Марк прислал мне сообщение:
«Я приду с Лорен. Теперь она часть моей семьи. Надеюсь, ты умеешь вести себя как взрослая».
И тут мне пришла в голову идея. Я решила нанять актера, чтобы раз и навсегда поставить бывшего мужа на место…
Ставь ❤️ и читай продолжение!
👉 Продолжение
Моя семья бросила меня в аэропорту после того, как я похоронила мужа в другой стране. Никто из них не захотел забрать меня, но на следующий вечер они увидели меня в местных новостях, и их мир рухнул.
С Сергеем мы прожили сорок лет. За эти годы было всякое, но одно я знала точно: мы всегда были друг за друга. Когда он тяжело заболел, мы хватались за всё, даже поехали на лечение за границу. Не помогло. Я похоронила мужа там, на его родине, и возвращалась домой человеком, у которого будто вынули всё изнутри.
Самолёт приземлился, я вышла в зал прилёта и сразу поняла, что чемодан потеряли. Но это было не самое страшное. Куда больнее оказалось другое: меня никто не встретил.
Хотя обещали все.
Я позвонила сыну.
— Мам, ну возьми такси, — раздражённо сказал он. — Мы заняты.
— Я трое суток почти не спала, — тихо ответила я.
Он тяжело вздохнул:
— Папы больше нет. Не надо ждать, что все теперь будут жить твоим горем.
И уже перед тем, как он сбросил вызов, я услышала на фоне голос внука:
— Скажи тёте Лене, что я хочу дедовский внедорожник!
У меня всё внутри оборвалось. Они уже делили вещи Сергея.
Но дочь оказалась не лучше.
— Ты же знала, в каком он состоянии, — холодно сказала она. — Могла заранее подумать, как доберёшься.
Потом были сестра, племянники, внуки. У каждого нашлась причина, почему у них нет часа, чтобы забрать меня из аэропорта после похорон собственного мужа.
Когда я наконец добралась домой, то сначала даже не поняла, что вижу. На мебели, на инструментах Сергея, на моих коробках с украшениями, на старом кресле в гостиной были наклеены стикеры. С подписями. Кто что заберёт.
Они даже не дождались, пока я вернусь.
Невестка, едва подняв глаза, бросила:
— Ну наконец-то. Мы уже думали, когда ты приедешь.
Я молча поднялась наверх. И в тот момент окончательно поняла: всё, что мы с Сергеем решили ещё до его смерти, было правильно.
На следующий вечер вся семья снова собралась у телевизора. Я сидела с ними за одним столом, спокойно ужинала и ждала.
А потом внучка вдруг вскрикнула:
— Ой… это же бабушка!
На экране было моё лицо.
В студии местного канала шёл сюжет, записанный ещё до моего отъезда. И уже через несколько секунд я увидела, как с лиц моих родных медленно сползают улыбки...
Я стояла в больничном коридоре возле пустой койки, на которой ещё утром лежала мама. Телефон выпал из руки и разбился о кафель.
— Папа… Как ты можешь?
— Мы с Галиной двадцать два года в разводе. Мёртвым уже всё равно. Денег не проси — сами хороните.
На счету у мамы было сорок три тысячи рублей, а похороны стоили больше двухсот. Я написала отцу, попросив сто пятьдесят тысяч в долг.
Он ответил:
«Возьми кредит. Я не спонсор чужих похорон».
На следующий день мы похоронили маму. Отец не приехал. Его новая жена только прислала сообщение:
«Коля очень переживает. Просто он не любит кладбища».
Вечером после поминок в замке повернулся ключ. В квартиру вошёл отец — в дорогой одежде и с кожаным портфелем.
— О, поминаете? — усмехнулся он. — Приятного аппетита.
— Ты что здесь забыл? — вскочила тётя Зина.
— Квартира наполовину моя. Я здесь прописан.
Он достал папку.
— Где документы на гараж?
— Тебе сейчас только гараж нужен? — спросила я.
— Я его строил. Теперь продам.
Отец нашёл в серванте мамину шкатулку с документами. Когда я попыталась забрать её, он оттолкнул меня, и я ударилась локтем.
Затем Николай достал из портфеля лист.
— Подпиши отказ от доли. Покупатель завтра даст аванс.
— А если не подпишу?
— Подам в суд на квартиру. Потребую комнату, а потом продам свою долю чужим людям. Посмотрим, как ты будешь жить.
Он протянул мне ручку.
— Подписывай. Я и так сегодня пошёл тебе навстречу.
Двадцать два года я надеялась, что отец когда-нибудь пожалеет о том, как с нами поступил. Но в день маминых похорон он пришёл не проститься, а забрать её имущество.
Я внимательно прочитала документ. Отец довольно улыбнулся.
— Ну? Подписывай.
Я подняла глаза.
— Хорошо. Только сначала я покажу, что тебе завещала мама...
Ставь ❤️ и читай продолжение!
Показать полностью
Через три дня после нашей свадьбы муж поднял руку, чтобы ударить меня, и крикнул: «Здесь ты научишься слушаться». Я не заплакала и не стала звать на помощь; я ушла от удара и защитилась так, как отец учил меня с детства. Через несколько минут мой муж оказался в приемном отделении больницы… но страшнее всего была угроза, которую его мать произнесла, когда они вернулись домой.
«Женщине в этом доме собственные деньги ни к чему. Все, что тебе подарили на свадьбу, отдашь моему отцу».
Андрей сказал это за завтраком совершенно спокойно, будто просил передать хлеб, а не требовал мои сбережения, мою независимость и каждую гривню, которую мама годами откладывала для меня.
Мы были женаты всего пять дней.
Пять.
Меня зовут Елена, мне двадцать девять. Я выросла в обычном Российском городе, а мой отец Николай много лет вел небольшой зал самообороны неподалеку от нашего дома.
Сколько себя помню, я тренировалась вместе с ним и братом Тарасом. Папа никогда не хотел сделать из меня человека, который ищет драку.
«Сила нужна не для того, чтобы унижать других, — повторял он. — Она нужна, чтобы никто не заставил тебя жить на коленях».
Мама, Наталья, смотрела на семейную жизнь иначе.
В день свадьбы, поправляя мне фату, она вложила мне в ладонь маленький медальон, когда-то принадлежавший бабушке.
«Не говори им, что умеешь за себя постоять, — прошептала она. — Семья Андрея очень традиционная. Будь осторожнее, доченька. Иногда женщине приходится многое терпеть, чтобы сохранить брак».
Я кивнула.
Я думала, она говорит о компромиссах, о чужих привычках, о необходимости иногда промолчать в споре или не реагировать на тяжелый характер свекрови.
Мне и в голову не пришло, что под словом «терпеть» в доме Андрея понимали совсем другое.
Уже со второго утра Галина, моя свекровь, стучала в дверь спальни до шести.
Я должна была поставить кофе для ее мужа Петра, разогреть выпечку, приготовить яйца, подмести у входа и накрыть стол к тому моменту, когда мужчины спустятся.
Потом они садились.
А я подавала.
В первый раз я поставила себе тарелку и хотела сесть рядом.
Галина посмотрела на меня так, будто я сделала что-то неприличное.
«Сначала обслужи мужа. Потом поешь сама».
Я посмотрела на Андрея.
Он ничего не сказал.
Только усмехнулся.
За следующие дни стало ясно: почти любую прихоть мужчины в этом доме называли «традицией».
Когда мама звонила, я отвечала, что у нас все хорошо.
Мне было стыдно признаться, что внимательный, вежливый мужчина, с которым я встречалась до свадьбы, рядом со своими родителями становился другим человеком.
Но за тем завтраком они перешли еще одну черту.
Галина положила передо мной тетрадь.
«Запиши, сколько твоя семья подарила тебе на свадьбу».
«Зачем?»
Петр поднял глаза.
«Чтобы мы этим распоряжались».
Я медленно вдохнула.
«Эти деньги подарили мне. И мои накопления появились еще до свадьбы».
Андрей поставил чашку на стол.
«Не начинай, Лена».
«Я ничего не начинаю. Я просто хочу оставить свой счет себе».
Петр ударил ладонью по столу так, что звякнули приборы.
«Пока ты живешь под моей крышей, решаю здесь я».
В тот вечер Андрей ушел встречаться с друзьями.
Вернулся далеко за полночь. От него пахло пивом.
Я принесла стакан воды.
Он выбил его из моей руки, и вода разлилась по полу.
«Ты здесь несколько дней, а уже постоянно идешь против моей семьи».
«Ты пьян. Поговорим утром».
Его лицо напряглось.
«Никогда больше не указывай мне, что делать».
Он шагнул ко мне.
Еще шаг.
Я отступила ровно настолько, чтобы между нами оставалось расстояние.
«Андрей, остановись».
Он поднял руку.
И в этот момент я поняла: если сейчас снова сделаю вид, что должна просто потерпеть, завтра граница будет уже в другом месте...
Муж и свекровь расхохотались, едва я появилась в судебном зале.
— Сегодня она уйдёт отсюда с пустыми руками! — заявила свекровь.
Однако, увидев меня, судья неожиданно замер.
— Елена Михайловна Соколова? Неужели это вы?
За несколько месяцев до этого звон ложки о тарелку заставил Елену вздрогнуть. В последнее время её нервы были натянуты до предела.
Хлопнула входная дверь. Роман вернулся вместе с матерью. Муж прошёл мимо Елены, даже не поздоровавшись, а Лидия Аркадьевна насмешливо произнесла:
— Надо же, нас уже встречают. Прямо как в хорошем отеле.
Ужин перенесли в кабинет. Свекровь устроилась во главе стола, а Елене досталось место у двери.
Роман положил перед женой папку.
— Я подаю на развод. Тебе нужно только подписать документы.
Чем дольше Елена читала, тем яснее понимала его замысел. Квартиру переоформили на Лидию Аркадьевну, загородный дом — на Полину, молодую «деловую партнёршу» Романа. Активы компании распределили между несколькими организациями, а деньги вывели на иностранные счета.
На бумаге совместного имущества почти не осталось.
— Если не станешь создавать проблемы, оплачу тебе съёмное жильё на первое время, — снисходительно сказал Роман.
Свекровь рассмеялась:
— Наконец наша тихоня узнает, чего стоит. Столько лет жила на всём готовом и наверняка рассчитывала получить половину.
Елена закрыла папку. Внутри поднималась холодная ярость человека, которого слишком долго считали беспомощным.
— Мне нужно изучить бумаги.
Роман самодовольно улыбнулся:
— Читай сколько хочешь. Это ничего не изменит.
Ночью Елена поднялась на мансарду и достала из старого шкафа металлическую коробку. В ней лежало удостоверение:
«Капитан юстиции Соколова Елена Михайловна».
Рядом хранились награды и фотография, на которой молодая Елена стояла рядом с начинающим прокурором Сергеем Мельниковым. Когда-то они вместе раскрыли сложное дело. Теперь Сергей Николаевич возглавлял районный суд.
Следующие недели Роман жил так, словно уже победил. Он открыто встречался с Полиной, обсуждал с матерью продажу имущества и спрашивал, когда Елена подпишет соглашение.
Она отвечала, что продолжает изучать условия.
На самом деле Елена восстанавливала банковские операции, проверяла договоры и сравнивала даты. Вскоре она обнаружила поддельные подписи, сомнительные доверенности и переводы, совершённые незадолго до подачи заявления о разводе.
Постепенно открылась вся правда: Роман годами пользовался её знаниями, связями и деньгами, а теперь решил уничтожить любые свидетельства её участия в создании семейного состояния.
В день первого заседания Роман и Лидия Аркадьевна пришли заранее. Они сидели рядом, уверенные в победе.
Елена вошла в строгом графитовом костюме. Вместо привычной усталости на её лице была спокойная сосредоточенность.
Свекровь демонстративно захлопала:
— Посмотрите, как нарядилась! Наверное, хочет достойно выглядеть, когда останется ни с чем.
Роман усмехнулся:
— Через час от её требований ничего не останется.
Елена молча заняла своё место.
Секретарь попросил всех встать. В зал вошёл судья. Сергей Николаевич посмотрел на документы, затем перевёл взгляд на Елену и замер.
— Елена Михайловна Соколова? — с удивлением произнёс он. — Это действительно вы?
Муж хлопнул дверью со словами: «Поскучай без меня»! Вернулся — и понял, что перегнул…
Рома уходил красиво. Так уходят только коты, которых выгнали из кухни за кражу сосиски: с чувством собственного величия и высоко поднятым хвостом.
Он хлопнул входной дверью. В тишине коридора эхом повисла его прощальная фраза, брошенная через плечо с интонацией императора:
— Поскучай без меня! Пойми, кого ты потеряла!
Я стояла посреди прихожей с половником в руке, как статуя Свободы, у которой вместо факела — орудие кухонного пролетариата. Поскучать? О, Рома, ты даже не представляешь, как я планирую скучать. Я планирую скучать с бокалом красного сухого, в тишине, которую не нарушает звук из телевизора и твое требовательное «Ир, а где мои чистые носки?».
Причина нашей драмы была стара, как мир, и банальна. Роману захотелось свободы.
В его понимании «свобода» — это святое право мужчины проводить выходные с друзьями, обсуждая глобальную геополитику и особенности воблы, в то время как жена, это домашнее животное с функцией клининга, обязана обеспечивать уют, крахмалить простыни и лепить пельмени.
Всё началось в пятницу вечером. Рома, развалившись на диване в позе морской звезды, которую выбросило на берег жизненных невзгод, заявил:
— Ирка, на следующей недели у Пашки днюха. Мы на дачу с пацанами. С ночевкой. А ты приберись, окна помой, а то смотреть тошно. И это, мясо заранее купи и котлет наверти мне с собой для друзей.
Я медленно опустила книгу.
— Ром, — сказала я голосом, в котором звенела сталь, закаленная годами брака. — Мы собирались в строительный, выбирать плитку. Ты сам ныл полгода, что в ванной отваливается кафель. Ты забыл?
Рома закатил глаза так глубоко, что я испугалась, не увидит ли он собственный мозг.
— Ты меня душишь! — взвыл он, вскакивая. — Я мужик или кто? Я имею право на личное пространство! Я задыхаюсь в этом быту!
— Ты задыхаешься не от быта, а от собственной лени, — парировала я, спокойно закладывая страницу закладкой. — А плитку, видимо, буду класть я? Или она сама приклеится, силой твоей харизмы?
Рома набрал в грудь воздуха, чтобы выдать тираду, достойную Цицерона, но вместо этого выдал что-то про «бабью яму» и «неблагодарность».
— Всё! С меня хватит! — рявкнул он. — Я еду к маме! Там меня ценят! Там меня любят! А ты...
Ставь ❤️ и читай продолжение!
👉 Продолжение
Хирург после 20 лет тюрьмы принял роды у незнакомки прямо на трассе. Она родила тройню и умерла, успев прошептать адрес. Он приехал туда, открыл дверь и потерял дар речи.
Алексей Березин вышел на свободу после двадцати лет тюрьмы и шёл вдоль трассы к станции, не оглядываясь по сторонам. За эти годы он отвык ждать от жизни хоть что-то хорошее. Когда-то он был хирургом в столице, держал в руках чужие жизни и спасал людей на операционном столе. Теперь на нём была засаленная куртка, а вместо будущего — пустая дорога, лес по обе стороны и вечерний холод.
Именно там он и услышал стон.
В кювете стояла старая «Нива», съехавшая носом в грязь. Рядом, прямо на сырой земле, корчилась женщина. Лицо белое, дыхание рваное, пальцы вцепились в траву, а под тонким пальто ходил ходуном огромный живот.
— Помогите... — едва выговорила она.
Березин сразу понял, что происходит. Преждевременные роды. И сильное кровотечение.
Он опустился перед ней на колени и вдруг сам не узнал собственный голос — жёсткий, уверенный, врачебный, будто этих двадцати лет вообще не было.
— Я врач. Слушай меня. Дыши. Глубоко.
Инструментов не было. Только нож, аптечка из машины и его руки. Но руки помнили всё.
Первый ребёнок появился быстро — слабый, почти синий мальчик. Алексей едва успел привести его в чувство, как начались новые схватки. Потом второй. А потом и третий.
Тройня.
Он даже не удивился. Просто работал, не давая себе права остановиться.
Женщина таяла на глазах. Между приступами боли она успела сказать только имя — Лейла. Алексей видел: здесь он её уже не вытащит. Без операционной, без крови, без помощи это был проигранный бой.
Когда последний ребёнок закричал, Лейла схватила его за рукав.
— Слушай... — прохрипела она. — Мичуринский район... Кедровый тупик... дом с жёлтыми наличниками...
Он наклонился ниже.
— Что там?
Она судорожно вдохнула, уже почти не видя его.
— Под печью... Спаси их, доктор... Обещай...
И умерла.
Он остался один у трассы, в сыром холоде, с тремя младенцами на руках и мёртвой женщиной у своих колен.
Следующие сутки Алексей почти не помнил. Ловил попутки, грел детей под курткой, поил тем, что удавалось достать на заправках, и шёл дальше, будто кто-то толкал его в спину. Тройня каким-то чудом не погибла. Может, потому что он не дал им погибнуть.
Кедровый тупик оказался глухой окраиной, где старые дома будто доживали последние дни. Но нужный дом он увидел сразу. Жёлтые наличники были слишком яркими для этого места — словно кто-то специально хотел, чтобы Алексей не ошибся.
Он толкнул калитку, поднялся на крыльцо и вошёл в сени, прижимая к груди трёх затихших младенцев.
В доме пахло сухими травами и чем-то ещё — старым, тяжёлым, тревожным.
И тут из комнаты раздался спокойный голос:
— Проходи, Березин. Мы тебя давно ждём.
Алексей застыл.
Он точно никому не называл ни своего имени, ни того, откуда пришёл. Медленно шагнул к двери, толкнул её, увидел, кто сидит в кресле у окна, — и в этот момент у него внутри всё оборвалось...
Ставь ❤️ и читай продолжение!
Показать полностью
Мой тесть прожил у нас почти 20 лет. Ему было 88, и за всё это время он почти не участвовал в домашних расходах. Поэтому после его смерти я был по-настоящему ошеломлён, когда на пороге появился юрист с неожиданным известием…
Я женился в 30 лет, не имея практически ничего. У семьи моей жены тоже не было больших средств: только её отец — почти семидесятилетний, тихий и болезненный человек, живший на небольшую ветеранскую пенсию.
Сразу после свадьбы он переехал к нам и остался жить в нашем доме до конца своих дней. За двадцать лет он ни разу не дал денег на коммунальные услуги, продукты или лекарства. Он не сидел с внуками, не готовил и не помогал по дому. Некоторые знакомые даже шептались, что он «сидит на нашей шее».
Иногда меня это раздражало. Но каждый раз я останавливал себя:
«Он пожилой человек, к тому же отец моей жены. Если я начну возмущаться, кто тогда о нём позаботится?»
Поэтому я молчал. Хотя, если честно, внутри постепенно накапливалась обида. Бывало, я возвращался домой после тяжёлого рабочего дня, открывал почти пустой холодильник и видел, как он спокойно сидит на кухне и пьёт чай, словно всё это его совсем не касается.
Так продолжалось долгие годы.
Однажды утром всё закончилось. Жена понесла ему на кухню тарелку каши и обнаружила, что он уже не дышит.
Похороны прошли скромно. В семье жены никто не был богатым, поэтому все расходы и организацию мы с ней взяли на себя.
А через три дня в дверь позвонили.
На пороге стоял незнакомый мужчина в строгом костюме с большой папкой документов. Я так растерялся, что едва не уронил стакан воды из рук.
Он представился юристом, проверил наши имена и неожиданно сообщил…
...Если вы хотите узнать, что произошло дальше, напишите «ДА» и поставьте лайк, чтобы узнать больше.
Продолжение
Муж смеялся, что я «ничего не делаю»… пока не увидел записку из четырёх слов, которую я оставила перед тем, как меня увезли в больницу...
Меня зовут Марина, мне 36 лет. Мы с мужем Сергеем жили в Нижнем Новгороде, у нас был уютный дом, двое детей и жизнь, которая со стороны казалась идеальной.
Сергей работал программистом в крупной компании, хорошо зарабатывал и часто повторял всем знакомым: «Я полностью обеспечиваю семью». А я оставалась дома — готовила, убирала, занималась детьми, помогала им с уроками, возила по врачам и кружкам.
Но за закрытой дверью нашего дома я каждый день чувствовала, будто становлюсь всё меньше.
— Другие женщины успевают и работать, и детей воспитывать. А ты что делаешь целыми днями? — часто говорил Сергей.
Я старалась не отвечать. Ведь он не видел ночей, когда младший сын болел. Не видел, как я вставала в пять утра приготовить ему завтрак. Не видел, сколько раз я отказывала себе в новых вещах, чтобы у детей было всё необходимое.
В тот вторник мне стало плохо ещё с утра. Несколько дней кружилась голова, появилась слабость, но я привыкла терпеть.
Сергей собирался на важную встречу. Он нервничал, искал свою любимую белую рубашку.
— Марина! Где моя рубашка?!
— Я положила её стираться вместе с белыми вещами…
Через секунду его лицо изменилось.
— Ты серьёзно? Я же просил заранее! У тебя одна работа дома — и даже её ты нормально сделать не можешь?
Я посмотрела на него и впервые почувствовала не злость, а пустоту.
— Сергей… мне плохо…
Но он только раздражённо вздохнул.
— Опять тебе плохо? Удивительно. Когда нужно что-то делать — у тебя всегда что-нибудь случается.
Он хлопнул дверью и ушёл.
Через несколько часов боль стала такой сильной, что я не смогла даже подняться с пола на кухне. Дети испугались и начали плакать. Последнее, что я помню перед тем, как приехала скорая, — как моя рука дрожала над листком бумаги.
Я написала всего четыре слова…
Когда вечером Сергей вернулся домой, он ожидал увидеть горячий ужин и чистый дом.
Но впервые за много лет его встретила тишина.
Игрушки лежали на полу. На столе стояла немытая посуда. А рядом с моей сумкой лежала та самая записка…
Как сделать , чтобы малины было очень много
Совет первый по уходу за малиной - шпалера
Малину надо обязательно выращивать только на шпалере, это доказано опытом миллионов.
При посадке ровными рядами, при установке столбов и проволоки ваша малина каждый год способна давать в 6-8 раз больше ягод и при этом вы получаете максимально возможное качество ягод.
Все ваши усилия теряют смысл, если ваша зелёная фабрика (растение малины) не способна проявить свои природные преимущества и тянет своё существование наподобие дикой малины.
Совет второй по уходу за малиной - обновление
Малина не может вырождаться, биологически это невозможно. Но немало дачных участков, где малина – это запущенные заросли, а ослабленные болеющие растения малины называют вырождающимися.
Много примеров, когда «вырождающуюся» малину садоводы приводили в порядок и снова получали урожайные кусты с крупными ягодами.
Надо заново по шпагату наметить ряды, в ряду забить колышки по шпагату через 70 см, всё ненужное уничтожить, оставленные в нужных местах растения должны получить полный уход, а в пустые места (где по шпагату ничего нет) подсадить нужные саженцы.
Надо постоянно заново в каждом ряду подсаживать новые саженцы через 70 см, а все лишние растения малины ликвидировать. Надо усилить рост основных побегов в центре куста и за год-два хороший уход вернёт вашу посадку к урожаю и качеству ягод.
Совет третий по уходу за малиной - узкие ряды
Ряды малины должны быть узкими до 30 см шириной, а внутри ряда между кустами должно быть свободное место.
Причина неудач в том, что часто малину выращивают в виде широкой полосы, где посаженные вами растения растут вперемежку с массой растений из поросли, которые выросли сами по себе.
Биология малины такова, что всегда вокруг основного растения вырастает довольно много поросли. Куст малины – это посаженный нами разросшийся саженец и поросль вокруг него. Поросль – это тоже малина, никто её не сажает, но каждый год она вырастает сама. Для основного урожая поросль малины – это сорняк, и как с любым сорняком, с ней надо постоянно бороться. Именно поросль забирает на себя больше 50% всех питательных веществ, добываемых и вырабатываемых всем растением малины.
На практике поросль малины – это враг малины, который сам по себе ежегодно вырастает в течение всей жизни любой посадки малины. Когда на малине не оставляют поросли, то все основные побеги малинного куста хорошо освещаются солнцем снизу доверху, поэтому урожай на них также размещён по всей длине побега, а не только на верхушке побега. Ягоды хорошо освещены солнцем и обдуваются ветром, поэтому на них намного меньше грибных болезней и насекомых.
Все эти преимущества вы всегда видите на своих саженцах малины на втором году жизни , когда они ешё не могут быть загущёнными и дают много ягод по всему побегу снизу до верху. Надо приучить себя к тому, что у вас не может быть большого урожая, если вы не уничтожаеме постоянно поросль малины. Уничтожают поросль острой лопатой, подрезая их на глубине 3-5 см в земле.
Если обычно у малины сорта Киржач в загущённой посадке на каждой плодовой веточке формируется 6-8 ягод, то на посадке, где регулярно удаляют поросль, на каждом латерале формируется по 8-14 и даже по 18 ягод.
При отсутствии поросли корневая система работает на усиленное развитие побегов замещения куста, основы урожая и его качества. Ягоды получаются более крупными, более сладкими и лучше выполненными. На каждой плодовой веточке (латерале) ягод получается больше, да и латералов на побеге образуется тоже больше.
Если мы регулярно удаляем поросль, то на плантации сорта Киржач от первых и до последних сборов ягоды почти не мельчают, их вкус остаётся типичным сладким, и даже при дождливой погоде на ягодах почти нет загнивания и они дольше сохраняются в хорошем качестве.
Кроме распространённых неудач нелишне помнить простые советы. Малина сама по себе такая культура, у которой над землёй большой веер листьев, а корни всего на 10-20 см в вер…
Мой бывший муж постоянно насмехался над моим весом и твердил, что ни один мужчина больше не захочет быть со мной. Но когда пришло время праздновать день рождения нашего сына, я решила преподать ему урок, который он запомнит надолго.
Мы с Марком прожили вместе двадцать лет и воспитали четверых детей. Но когда нашей младшей дочери Софи было всего полгода, я случайно наткнулась на сообщение от его секретарши Лорен:
«Когда ты наконец скажешь ей, что выбрал меня?»
Марк признался, что изменял мне больше года — даже когда я была беременна.
«Ты больше не привлекательна. Ты совершенно запустила себя», — бросил он мне в лицо.
В ту же ночь он переехал к Лорен.
Развод стал для меня тяжелым испытанием, в то время как Марк напоказ демонстрировал свое счастье в новой жизни.
Спустя несколько месяцев наш старший сын Ноа захотел устроить большую вечеринку у бассейна в честь своего 15-летия и пригласить отца. Ради сына я согласилась.
За неделю до вечеринки Марк прислал мне сообщение:
«Я приду с Лорен. Теперь она часть моей семьи. Надеюсь, ты умеешь вести себя как взрослая».
И тут мне пришла в голову идея. Я решила нанять актера, чтобы раз и навсегда поставить бывшего мужа на место…
Ставь ❤️ и читай продолжение!
👉 Продолжение
Моя семья бросила меня в аэропорту после того, как я похоронила мужа в другой стране. Никто из них не захотел забрать меня, но на следующий вечер они увидели меня в местных новостях, и их мир рухнул.
С Сергеем мы прожили сорок лет. За эти годы было всякое, но одно я знала точно: мы всегда были друг за друга. Когда он тяжело заболел, мы хватались за всё, даже поехали на лечение за границу. Не помогло. Я похоронила мужа там, на его родине, и возвращалась домой человеком, у которого будто вынули всё изнутри.
Самолёт приземлился, я вышла в зал прилёта и сразу поняла, что чемодан потеряли. Но это было не самое страшное. Куда больнее оказалось другое: меня никто не встретил.
Хотя обещали все.
Я позвонила сыну.
— Мам, ну возьми такси, — раздражённо сказал он. — Мы заняты.
— Я трое суток почти не спала, — тихо ответила я.
Он тяжело вздохнул:
— Папы больше нет. Не надо ждать, что все теперь будут жить твоим горем.
И уже перед тем, как он сбросил вызов, я услышала на фоне голос внука:
— Скажи тёте Лене, что я хочу дедовский внедорожник!
У меня всё внутри оборвалось. Они уже делили вещи Сергея.
Но дочь оказалась не лучше.
— Ты же знала, в каком он состоянии, — холодно сказала она. — Могла заранее подумать, как доберёшься.
Потом были сестра, племянники, внуки. У каждого нашлась причина, почему у них нет часа, чтобы забрать меня из аэропорта после похорон собственного мужа.
Когда я наконец добралась домой, то сначала даже не поняла, что вижу. На мебели, на инструментах Сергея, на моих коробках с украшениями, на старом кресле в гостиной были наклеены стикеры. С подписями. Кто что заберёт.
Они даже не дождались, пока я вернусь.
Невестка, едва подняв глаза, бросила:
— Ну наконец-то. Мы уже думали, когда ты приедешь.
Я молча поднялась наверх. И в тот момент окончательно поняла: всё, что мы с Сергеем решили ещё до его смерти, было правильно.
На следующий вечер вся семья снова собралась у телевизора. Я сидела с ними за одним столом, спокойно ужинала и ждала.
А потом внучка вдруг вскрикнула:
— Ой… это же бабушка!
На экране было моё лицо.
В студии местного канала шёл сюжет, записанный ещё до моего отъезда. И уже через несколько секунд я увидела, как с лиц моих родных медленно сползают улыбки...
Я стояла в больничном коридоре возле пустой койки, на которой ещё утром лежала мама. Телефон выпал из руки и разбился о кафель.
— Папа… Как ты можешь?
— Мы с Галиной двадцать два года в разводе. Мёртвым уже всё равно. Денег не проси — сами хороните.
На счету у мамы было сорок три тысячи рублей, а похороны стоили больше двухсот. Я написала отцу, попросив сто пятьдесят тысяч в долг.
Он ответил:
«Возьми кредит. Я не спонсор чужих похорон».
На следующий день мы похоронили маму. Отец не приехал. Его новая жена только прислала сообщение:
«Коля очень переживает. Просто он не любит кладбища».
Вечером после поминок в замке повернулся ключ. В квартиру вошёл отец — в дорогой одежде и с кожаным портфелем.
— О, поминаете? — усмехнулся он. — Приятного аппетита.
— Ты что здесь забыл? — вскочила тётя Зина.
— Квартира наполовину моя. Я здесь прописан.
Он достал папку.
— Где документы на гараж?
— Тебе сейчас только гараж нужен? — спросила я.
— Я его строил. Теперь продам.
Отец нашёл в серванте мамину шкатулку с документами. Когда я попыталась забрать её, он оттолкнул меня, и я ударилась локтем.
Затем Николай достал из портфеля лист.
— Подпиши отказ от доли. Покупатель завтра даст аванс.
— А если не подпишу?
— Подам в суд на квартиру. Потребую комнату, а потом продам свою долю чужим людям. Посмотрим, как ты будешь жить.
Он протянул мне ручку.
— Подписывай. Я и так сегодня пошёл тебе навстречу.
Двадцать два года я надеялась, что отец когда-нибудь пожалеет о том, как с нами поступил. Но в день маминых похорон он пришёл не проститься, а забрать её имущество.
Я внимательно прочитала документ. Отец довольно улыбнулся.
— Ну? Подписывай.
Я подняла глаза.
— Хорошо. Только сначала я покажу, что тебе завещала мама...
Ставь ❤️ и читай продолжение!
Показать полностью
Через три дня после нашей свадьбы муж поднял руку, чтобы ударить меня, и крикнул: «Здесь ты научишься слушаться». Я не заплакала и не стала звать на помощь; я ушла от удара и защитилась так, как отец учил меня с детства. Через несколько минут мой муж оказался в приемном отделении больницы… но страшнее всего была угроза, которую его мать произнесла, когда они вернулись домой.
«Женщине в этом доме собственные деньги ни к чему. Все, что тебе подарили на свадьбу, отдашь моему отцу».
Андрей сказал это за завтраком совершенно спокойно, будто просил передать хлеб, а не требовал мои сбережения, мою независимость и каждую гривню, которую мама годами откладывала для меня.
Мы были женаты всего пять дней.
Пять.
Меня зовут Елена, мне двадцать девять. Я выросла в обычном Российском городе, а мой отец Николай много лет вел небольшой зал самообороны неподалеку от нашего дома.
Сколько себя помню, я тренировалась вместе с ним и братом Тарасом. Папа никогда не хотел сделать из меня человека, который ищет драку.
«Сила нужна не для того, чтобы унижать других, — повторял он. — Она нужна, чтобы никто не заставил тебя жить на коленях».
Мама, Наталья, смотрела на семейную жизнь иначе.
В день свадьбы, поправляя мне фату, она вложила мне в ладонь маленький медальон, когда-то принадлежавший бабушке.
«Не говори им, что умеешь за себя постоять, — прошептала она. — Семья Андрея очень традиционная. Будь осторожнее, доченька. Иногда женщине приходится многое терпеть, чтобы сохранить брак».
Я кивнула.
Я думала, она говорит о компромиссах, о чужих привычках, о необходимости иногда промолчать в споре или не реагировать на тяжелый характер свекрови.
Мне и в голову не пришло, что под словом «терпеть» в доме Андрея понимали совсем другое.
Уже со второго утра Галина, моя свекровь, стучала в дверь спальни до шести.
Я должна была поставить кофе для ее мужа Петра, разогреть выпечку, приготовить яйца, подмести у входа и накрыть стол к тому моменту, когда мужчины спустятся.
Потом они садились.
А я подавала.
В первый раз я поставила себе тарелку и хотела сесть рядом.
Галина посмотрела на меня так, будто я сделала что-то неприличное.
«Сначала обслужи мужа. Потом поешь сама».
Я посмотрела на Андрея.
Он ничего не сказал.
Только усмехнулся.
За следующие дни стало ясно: почти любую прихоть мужчины в этом доме называли «традицией».
Когда мама звонила, я отвечала, что у нас все хорошо.
Мне было стыдно признаться, что внимательный, вежливый мужчина, с которым я встречалась до свадьбы, рядом со своими родителями становился другим человеком.
Но за тем завтраком они перешли еще одну черту.
Галина положила передо мной тетрадь.
«Запиши, сколько твоя семья подарила тебе на свадьбу».
«Зачем?»
Петр поднял глаза.
«Чтобы мы этим распоряжались».
Я медленно вдохнула.
«Эти деньги подарили мне. И мои накопления появились еще до свадьбы».
Андрей поставил чашку на стол.
«Не начинай, Лена».
«Я ничего не начинаю. Я просто хочу оставить свой счет себе».
Петр ударил ладонью по столу так, что звякнули приборы.
«Пока ты живешь под моей крышей, решаю здесь я».
В тот вечер Андрей ушел встречаться с друзьями.
Вернулся далеко за полночь. От него пахло пивом.
Я принесла стакан воды.
Он выбил его из моей руки, и вода разлилась по полу.
«Ты здесь несколько дней, а уже постоянно идешь против моей семьи».
«Ты пьян. Поговорим утром».
Его лицо напряглось.
«Никогда больше не указывай мне, что делать».
Он шагнул ко мне.
Еще шаг.
Я отступила ровно настолько, чтобы между нами оставалось расстояние.
«Андрей, остановись».
Он поднял руку.
И в этот момент я поняла: если сейчас снова сделаю вид, что должна просто потерпеть, завтра граница будет уже в другом месте...
Муж и свекровь расхохотались, едва я появилась в судебном зале.
— Сегодня она уйдёт отсюда с пустыми руками! — заявила свекровь.
Однако, увидев меня, судья неожиданно замер.
— Елена Михайловна Соколова? Неужели это вы?
За несколько месяцев до этого звон ложки о тарелку заставил Елену вздрогнуть. В последнее время её нервы были натянуты до предела.
Хлопнула входная дверь. Роман вернулся вместе с матерью. Муж прошёл мимо Елены, даже не поздоровавшись, а Лидия Аркадьевна насмешливо произнесла:
— Надо же, нас уже встречают. Прямо как в хорошем отеле.
Ужин перенесли в кабинет. Свекровь устроилась во главе стола, а Елене досталось место у двери.
Роман положил перед женой папку.
— Я подаю на развод. Тебе нужно только подписать документы.
Чем дольше Елена читала, тем яснее понимала его замысел. Квартиру переоформили на Лидию Аркадьевну, загородный дом — на Полину, молодую «деловую партнёршу» Романа. Активы компании распределили между несколькими организациями, а деньги вывели на иностранные счета.
На бумаге совместного имущества почти не осталось.
— Если не станешь создавать проблемы, оплачу тебе съёмное жильё на первое время, — снисходительно сказал Роман.
Свекровь рассмеялась:
— Наконец наша тихоня узнает, чего стоит. Столько лет жила на всём готовом и наверняка рассчитывала получить половину.
Елена закрыла папку. Внутри поднималась холодная ярость человека, которого слишком долго считали беспомощным.
— Мне нужно изучить бумаги.
Роман самодовольно улыбнулся:
— Читай сколько хочешь. Это ничего не изменит.
Ночью Елена поднялась на мансарду и достала из старого шкафа металлическую коробку. В ней лежало удостоверение:
«Капитан юстиции Соколова Елена Михайловна».
Рядом хранились награды и фотография, на которой молодая Елена стояла рядом с начинающим прокурором Сергеем Мельниковым. Когда-то они вместе раскрыли сложное дело. Теперь Сергей Николаевич возглавлял районный суд.
Следующие недели Роман жил так, словно уже победил. Он открыто встречался с Полиной, обсуждал с матерью продажу имущества и спрашивал, когда Елена подпишет соглашение.
Она отвечала, что продолжает изучать условия.
На самом деле Елена восстанавливала банковские операции, проверяла договоры и сравнивала даты. Вскоре она обнаружила поддельные подписи, сомнительные доверенности и переводы, совершённые незадолго до подачи заявления о разводе.
Постепенно открылась вся правда: Роман годами пользовался её знаниями, связями и деньгами, а теперь решил уничтожить любые свидетельства её участия в создании семейного состояния.
В день первого заседания Роман и Лидия Аркадьевна пришли заранее. Они сидели рядом, уверенные в победе.
Елена вошла в строгом графитовом костюме. Вместо привычной усталости на её лице была спокойная сосредоточенность.
Свекровь демонстративно захлопала:
— Посмотрите, как нарядилась! Наверное, хочет достойно выглядеть, когда останется ни с чем.
Роман усмехнулся:
— Через час от её требований ничего не останется.
Елена молча заняла своё место.
Секретарь попросил всех встать. В зал вошёл судья. Сергей Николаевич посмотрел на документы, затем перевёл взгляд на Елену и замер.
— Елена Михайловна Соколова? — с удивлением произнёс он. — Это действительно вы?
Муж хлопнул дверью со словами: «Поскучай без меня»! Вернулся — и понял, что перегнул…
Рома уходил красиво. Так уходят только коты, которых выгнали из кухни за кражу сосиски: с чувством собственного величия и высоко поднятым хвостом.
Он хлопнул входной дверью. В тишине коридора эхом повисла его прощальная фраза, брошенная через плечо с интонацией императора:
— Поскучай без меня! Пойми, кого ты потеряла!
Я стояла посреди прихожей с половником в руке, как статуя Свободы, у которой вместо факела — орудие кухонного пролетариата. Поскучать? О, Рома, ты даже не представляешь, как я планирую скучать. Я планирую скучать с бокалом красного сухого, в тишине, которую не нарушает звук из телевизора и твое требовательное «Ир, а где мои чистые носки?».
Причина нашей драмы была стара, как мир, и банальна. Роману захотелось свободы.
В его понимании «свобода» — это святое право мужчины проводить выходные с друзьями, обсуждая глобальную геополитику и особенности воблы, в то время как жена, это домашнее животное с функцией клининга, обязана обеспечивать уют, крахмалить простыни и лепить пельмени.
Всё началось в пятницу вечером. Рома, развалившись на диване в позе морской звезды, которую выбросило на берег жизненных невзгод, заявил:
— Ирка, на следующей недели у Пашки днюха. Мы на дачу с пацанами. С ночевкой. А ты приберись, окна помой, а то смотреть тошно. И это, мясо заранее купи и котлет наверти мне с собой для друзей.
Я медленно опустила книгу.
— Ром, — сказала я голосом, в котором звенела сталь, закаленная годами брака. — Мы собирались в строительный, выбирать плитку. Ты сам ныл полгода, что в ванной отваливается кафель. Ты забыл?
Рома закатил глаза так глубоко, что я испугалась, не увидит ли он собственный мозг.
— Ты меня душишь! — взвыл он, вскакивая. — Я мужик или кто? Я имею право на личное пространство! Я задыхаюсь в этом быту!
— Ты задыхаешься не от быта, а от собственной лени, — парировала я, спокойно закладывая страницу закладкой. — А плитку, видимо, буду класть я? Или она сама приклеится, силой твоей харизмы?
Рома набрал в грудь воздуха, чтобы выдать тираду, достойную Цицерона, но вместо этого выдал что-то про «бабью яму» и «неблагодарность».
— Всё! С меня хватит! — рявкнул он. — Я еду к маме! Там меня ценят! Там меня любят! А ты...
Ставь ❤️ и читай продолжение!
👉 Продолжение
Хирург после 20 лет тюрьмы принял роды у незнакомки прямо на трассе. Она родила тройню и умерла, успев прошептать адрес. Он приехал туда, открыл дверь и потерял дар речи.
Алексей Березин вышел на свободу после двадцати лет тюрьмы и шёл вдоль трассы к станции, не оглядываясь по сторонам. За эти годы он отвык ждать от жизни хоть что-то хорошее. Когда-то он был хирургом в столице, держал в руках чужие жизни и спасал людей на операционном столе. Теперь на нём была засаленная куртка, а вместо будущего — пустая дорога, лес по обе стороны и вечерний холод.
Именно там он и услышал стон.
В кювете стояла старая «Нива», съехавшая носом в грязь. Рядом, прямо на сырой земле, корчилась женщина. Лицо белое, дыхание рваное, пальцы вцепились в траву, а под тонким пальто ходил ходуном огромный живот.
— Помогите... — едва выговорила она.
Березин сразу понял, что происходит. Преждевременные роды. И сильное кровотечение.
Он опустился перед ней на колени и вдруг сам не узнал собственный голос — жёсткий, уверенный, врачебный, будто этих двадцати лет вообще не было.
— Я врач. Слушай меня. Дыши. Глубоко.
Инструментов не было. Только нож, аптечка из машины и его руки. Но руки помнили всё.
Первый ребёнок появился быстро — слабый, почти синий мальчик. Алексей едва успел привести его в чувство, как начались новые схватки. Потом второй. А потом и третий.
Тройня.
Он даже не удивился. Просто работал, не давая себе права остановиться.
Женщина таяла на глазах. Между приступами боли она успела сказать только имя — Лейла. Алексей видел: здесь он её уже не вытащит. Без операционной, без крови, без помощи это был проигранный бой.
Когда последний ребёнок закричал, Лейла схватила его за рукав.
— Слушай... — прохрипела она. — Мичуринский район... Кедровый тупик... дом с жёлтыми наличниками...
Он наклонился ниже.
— Что там?
Она судорожно вдохнула, уже почти не видя его.
— Под печью... Спаси их, доктор... Обещай...
И умерла.
Он остался один у трассы, в сыром холоде, с тремя младенцами на руках и мёртвой женщиной у своих колен.
Следующие сутки Алексей почти не помнил. Ловил попутки, грел детей под курткой, поил тем, что удавалось достать на заправках, и шёл дальше, будто кто-то толкал его в спину. Тройня каким-то чудом не погибла. Может, потому что он не дал им погибнуть.
Кедровый тупик оказался глухой окраиной, где старые дома будто доживали последние дни. Но нужный дом он увидел сразу. Жёлтые наличники были слишком яркими для этого места — словно кто-то специально хотел, чтобы Алексей не ошибся.
Он толкнул калитку, поднялся на крыльцо и вошёл в сени, прижимая к груди трёх затихших младенцев.
В доме пахло сухими травами и чем-то ещё — старым, тяжёлым, тревожным.
И тут из комнаты раздался спокойный голос:
— Проходи, Березин. Мы тебя давно ждём.
Алексей застыл.
Он точно никому не называл ни своего имени, ни того, откуда пришёл. Медленно шагнул к двери, толкнул её, увидел, кто сидит в кресле у окна, — и в этот момент у него внутри всё оборвалось...
Ставь ❤️ и читай продолжение!
Показать полностью
Мой тесть прожил у нас почти 20 лет. Ему было 88, и за всё это время он почти не участвовал в домашних расходах. Поэтому после его смерти я был по-настоящему ошеломлён, когда на пороге появился юрист с неожиданным известием…
Я женился в 30 лет, не имея практически ничего. У семьи моей жены тоже не было больших средств: только её отец — почти семидесятилетний, тихий и болезненный человек, живший на небольшую ветеранскую пенсию.
Сразу после свадьбы он переехал к нам и остался жить в нашем доме до конца своих дней. За двадцать лет он ни разу не дал денег на коммунальные услуги, продукты или лекарства. Он не сидел с внуками, не готовил и не помогал по дому. Некоторые знакомые даже шептались, что он «сидит на нашей шее».
Иногда меня это раздражало. Но каждый раз я останавливал себя:
«Он пожилой человек, к тому же отец моей жены. Если я начну возмущаться, кто тогда о нём позаботится?»
Поэтому я молчал. Хотя, если честно, внутри постепенно накапливалась обида. Бывало, я возвращался домой после тяжёлого рабочего дня, открывал почти пустой холодильник и видел, как он спокойно сидит на кухне и пьёт чай, словно всё это его совсем не касается.
Так продолжалось долгие годы.
Однажды утром всё закончилось. Жена понесла ему на кухню тарелку каши и обнаружила, что он уже не дышит.
Похороны прошли скромно. В семье жены никто не был богатым, поэтому все расходы и организацию мы с ней взяли на себя.
А через три дня в дверь позвонили.
На пороге стоял незнакомый мужчина в строгом костюме с большой папкой документов. Я так растерялся, что едва не уронил стакан воды из рук.
Он представился юристом, проверил наши имена и неожиданно сообщил…
...Если вы хотите узнать, что произошло дальше, напишите «ДА» и поставьте лайк, чтобы узнать больше.
Продолжение
Муж смеялся, что я «ничего не делаю»… пока не увидел записку из четырёх слов, которую я оставила перед тем, как меня увезли в больницу...
Меня зовут Марина, мне 36 лет. Мы с мужем Сергеем жили в Нижнем Новгороде, у нас был уютный дом, двое детей и жизнь, которая со стороны казалась идеальной.
Сергей работал программистом в крупной компании, хорошо зарабатывал и часто повторял всем знакомым: «Я полностью обеспечиваю семью». А я оставалась дома — готовила, убирала, занималась детьми, помогала им с уроками, возила по врачам и кружкам.
Но за закрытой дверью нашего дома я каждый день чувствовала, будто становлюсь всё меньше.
— Другие женщины успевают и работать, и детей воспитывать. А ты что делаешь целыми днями? — часто говорил Сергей.
Я старалась не отвечать. Ведь он не видел ночей, когда младший сын болел. Не видел, как я вставала в пять утра приготовить ему завтрак. Не видел, сколько раз я отказывала себе в новых вещах, чтобы у детей было всё необходимое.
В тот вторник мне стало плохо ещё с утра. Несколько дней кружилась голова, появилась слабость, но я привыкла терпеть.
Сергей собирался на важную встречу. Он нервничал, искал свою любимую белую рубашку.
— Марина! Где моя рубашка?!
— Я положила её стираться вместе с белыми вещами…
Через секунду его лицо изменилось.
— Ты серьёзно? Я же просил заранее! У тебя одна работа дома — и даже её ты нормально сделать не можешь?
Я посмотрела на него и впервые почувствовала не злость, а пустоту.
— Сергей… мне плохо…
Но он только раздражённо вздохнул.
— Опять тебе плохо? Удивительно. Когда нужно что-то делать — у тебя всегда что-нибудь случается.
Он хлопнул дверью и ушёл.
Через несколько часов боль стала такой сильной, что я не смогла даже подняться с пола на кухне. Дети испугались и начали плакать. Последнее, что я помню перед тем, как приехала скорая, — как моя рука дрожала над листком бумаги.
Я написала всего четыре слова…
Когда вечером Сергей вернулся домой, он ожидал увидеть горячий ужин и чистый дом.
Но впервые за много лет его встретила тишина.
Игрушки лежали на полу. На столе стояла немытая посуда. А рядом с моей сумкой лежала та самая записка…
Как сделать , чтобы малины было очень много
Совет первый по уходу за малиной - шпалера
Малину надо обязательно выращивать только на шпалере, это доказано опытом миллионов.
При посадке ровными рядами, при установке столбов и проволоки ваша малина каждый год способна давать в 6-8 раз больше ягод и при этом вы получаете максимально возможное качество ягод.
Все ваши усилия теряют смысл, если ваша зелёная фабрика (растение малины) не способна проявить свои природные преимущества и тянет своё существование наподобие дикой малины.
Совет второй по уходу за малиной - обновление
Малина не может вырождаться, биологически это невозможно. Но немало дачных участков, где малина – это запущенные заросли, а ослабленные болеющие растения малины называют вырождающимися.
Много примеров, когда «вырождающуюся» малину садоводы приводили в порядок и снова получали урожайные кусты с крупными ягодами.
Надо заново по шпагату наметить ряды, в ряду забить колышки по шпагату через 70 см, всё ненужное уничтожить, оставленные в нужных местах растения должны получить полный уход, а в пустые места (где по шпагату ничего нет) подсадить нужные саженцы.
Надо постоянно заново в каждом ряду подсаживать новые саженцы через 70 см, а все лишние растения малины ликвидировать. Надо усилить рост основных побегов в центре куста и за год-два хороший уход вернёт вашу посадку к урожаю и качеству ягод.
Совет третий по уходу за малиной - узкие ряды
Ряды малины должны быть узкими до 30 см шириной, а внутри ряда между кустами должно быть свободное место.
Причина неудач в том, что часто малину выращивают в виде широкой полосы, где посаженные вами растения растут вперемежку с массой растений из поросли, которые выросли сами по себе.
Биология малины такова, что всегда вокруг основного растения вырастает довольно много поросли. Куст малины – это посаженный нами разросшийся саженец и поросль вокруг него. Поросль – это тоже малина, никто её не сажает, но каждый год она вырастает сама. Для основного урожая поросль малины – это сорняк, и как с любым сорняком, с ней надо постоянно бороться. Именно поросль забирает на себя больше 50% всех питательных веществ, добываемых и вырабатываемых всем растением малины.
На практике поросль малины – это враг малины, который сам по себе ежегодно вырастает в течение всей жизни любой посадки малины. Когда на малине не оставляют поросли, то все основные побеги малинного куста хорошо освещаются солнцем снизу доверху, поэтому урожай на них также размещён по всей длине побега, а не только на верхушке побега. Ягоды хорошо освещены солнцем и обдуваются ветром, поэтому на них намного меньше грибных болезней и насекомых.
Все эти преимущества вы всегда видите на своих саженцах малины на втором году жизни , когда они ешё не могут быть загущёнными и дают много ягод по всему побегу снизу до верху. Надо приучить себя к тому, что у вас не может быть большого урожая, если вы не уничтожаеме постоянно поросль малины. Уничтожают поросль острой лопатой, подрезая их на глубине 3-5 см в земле.
Если обычно у малины сорта Киржач в загущённой посадке на каждой плодовой веточке формируется 6-8 ягод, то на посадке, где регулярно удаляют поросль, на каждом латерале формируется по 8-14 и даже по 18 ягод.
При отсутствии поросли корневая система работает на усиленное развитие побегов замещения куста, основы урожая и его качества. Ягоды получаются более крупными, более сладкими и лучше выполненными. На каждой плодовой веточке (латерале) ягод получается больше, да и латералов на побеге образуется тоже больше.
Если мы регулярно удаляем поросль, то на плантации сорта Киржач от первых и до последних сборов ягоды почти не мельчают, их вкус остаётся типичным сладким, и даже при дождливой погоде на ягодах почти нет загнивания и они дольше сохраняются в хорошем качестве.
Кроме распространённых неудач нелишне помнить простые советы. Малина сама по себе такая культура, у которой над землёй большой веер листьев, а корни всего на 10-20 см в вер…