Под звуки сирены
Беременность 38 недель. Судороги. Летние отпуска выкосили бригады, многие работали по одному, я была не исключением, металась по району, как угорелая. Едва успела отзвониться диспетчеру, как меня, к моему удивлению, отпустили на перекус. Не успела я подрулить к станции, как рация заголосила, и раздражающий голос диспетчера выплюнул в эфир: "Соседний район, беременная, плохо ей. Заскочите, посмотрите, а потом отключу на обед". Через пробки, через кварталы, взлетаю на пятый этаж. Встречает меня встревоженная женщина. Один взгляд – и я поняла, что влипла. Едва держась на ногах, с багрово-пунцовым от высоченного давления лицом, распухшими ногами… Держа кардиограф и чемодан, перехватываю их в одну руку, а свободной подхватываю беременную, чтобы не рухнула. Медленно, осторожно довожу ее до дивана. В квартире ни души – муж в командировке, родных нет. "Что случилось? Что беспокоит?" – тороплюсь я. "Давление под двести, белок в моче, отеки, сегодня была на приёме в ЖК… Но главное – малыш перестал шевелиться!" – и слезы брызнули из глаз. – "Я не важна! Спасите ребенка, прошу вас!" Понимаю – медлить нельзя. Состояние критическое и для матери, и для дитя. Начинаю осмотр, меряю давление и не верю глазам – 280 на 120. Ставлю катетер, даю под язык разрешенный беременным препарат для снижения давления. Вдруг крик, ей стало хуже, она вскакивает с дивана, и тут начинаются судороги. Эклампсия. Тяжелейшее состояние, когда на волоске жизнь матери и плода. Противосудорожные бесполезны, нужен перевод на ИВЛ. А я одна, опыта не хватает… Страх сковал меня. Держу ее крепко, чтобы не навредила себе и малышу, и лихорадочно ищу выход. Одно решение – вызвать реанимацию на себя. Дрожащей рукой хватаю телефон, ору в трубку: "Эклампсия! Судороги! Реанимация срочно!" Диспетчер коротко: "Приняла, отправляю". Секунды тянутся невыносимо медленно. Судороги не прекращаются, мозг страдает. Самые томительные минуты в моей жизни. И вдруг – разрывающие тишину звуки сирены, крякалки, мат в громкоговоритель. Они здесь! Влетает реаниматолог с интубационной трубкой и ларингоскопом, ассистент со шприцами, третий с носилками. Четкие, отточенные движения – и судороги купированы. Так же стремительно, как и появились, реанимация исчезла вместе с пациенткой. Осознание нахлынуло внезапно. Я опустилась на бордюр и заплакала от страха и бессилия. В итоге – кесарево сечение, ребенок жив, и мама спасена.