Вызов «порок сердца, декомпенсация, возраст 7 месяцев».
Вызывают в детский дом.
Но детский дом необычный — он для тяжелых детей, там есть врачи и медсестры, которые осуществляют постоянное наблюдение и уход.
Приехали, нас встретили сотрудники, проводили к ребенку. Врач рассказал историю этого малыша: мальчику 7 месяцев, в анамнезе — порок сердца. Со слов педиатра, в последние дни у ребенка снизилась активность, кожа стала бледной, была однократная рвота. Вызвали нас для госпитализации. Дальше — самое грустное. Спрашиваем про родителей — они оказались умственно отсталыми. Ребенка у них забрали, потому что ему необходимо постоянно принимать сердечные препараты, а они этого сделать не смогут.
Мы сняли ему кардиограмму, запросили стационар. Малыш такой красивый голубоглазый, ресницы длинные… Пока ехали, я держала его на руках, он мне улыбался. А под конец дороги уснул. Мне казалось, что он замер, чтобы эта забота и внимание не закончились.
Сахарная смерть
Очередной вызов поступил от полиции: в лесу под городом найдено тело молодого человека. Жив или мертв — неизвестно.
Наша реанимационная бригада прибыла на место через двадцать минут. Встретивший нас офицер, пока вел вглубь леса, мрачно обронил, что шансов выжить у парня не было. Он оказался прав, но даже его видавшая виды уверенность не подготовила нас к тому, что мы увидели.
Картина была чудовищной. У дерева стоял парень, привязанный к стволу. Его ноги утопали в огромном муравейнике, кишащем крупными рыжими муравьями. Но самое жуткое — все его тело было живым, шевелящимся ковром из этих насекомых. Зрелище было настолько кошмарным, что на мгновение все застыли в оцепенении.
Вскоре подъехала следственно-оперативная группа. Даже опытные криминалисты содрогнулись. Когда тело наконец отвязали от дерева, стало ясно, что кожи на нем практически не осталось — муравьи обглодали ее до костей. Неподалеку в траве валялись три пустые коробки из-под сахара-рафинада.
Нам, медикам, делать здесь было уже нечего. Констатировав смерть и заполнив необходимые документы, мы уехали на следующий вызов.
Спустя время я случайно встретил знакомого следователя и не удержался — спросил о том деле. Он рассказал, что убийц нашли быстро. На сахарных коробках остались их отпечатки. Это оказались двое приятелей убитого. Они узнали, что у него в машине лежит крупная сумма денег, и под предлогом рыбалки заманили его в лес. Там, напоив до беспамятства, они привязали его к дереву над муравейником, облили сладкой водой и оставили умирать мучительной смертью. Деньги, конечно, забрали и поделили.
Развод......
Семейная жизнь иногда заходит в такой тупик, что развод кажется единственным выходом. Самое страшное в этом — дети, которые становятся заложниками родительских войн. Нервы сдают у обоих: кто-то с головой уходит в работу, кто-то — в запой. А некоторые, и мужчины, и женщины, в отчаянии пытаются привлечь внимание попытками суицида. Об одной такой семейной драме я и хочу рассказать.
Вызов: «Женщина, 40 лет, плохо, задыхается». Вызывает муж. Наша бригада оказалась рядом, поэтому вызов передали нам. Поднимаемся на этаж и уже у нужной двери слышим крики — ссора в самом разгаре. Делать нечего, звоню в дверь. Шум мгновенно стихает.
Нам открывает мужчина с расцарапанным в кровь лицом. «Проходите, пожалуйста», — выдавливает он улыбку и указывает на комнату. Заходим. У окна стоит заплаканная женщина.
— К кому вызывали? — спрашиваю я.
— Ко мне, — оживляется она. — У меня, кажется, приступ астмы, дышать тяжело.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: никакой астмы нет. Классическая паническая атака на фоне скандала. Но чтобы успокоить пациентку, я начинаю стандартный осмотр: слушаю лёгкие, измеряю давление. Напарник в это время заполняет данные в планшете. Всё шло по обычному сценарию, пока в дверном проёме не появился муж.
В руке он держал огромный кухонный нож.
— Я не дам тебе развода! — с этими словами он одним резким движением полоснул себя по горлу.
Кровь хлынула фонтаном. Мужчина схватился за шею и начал оседать. Женщина, которую я осматривал, с криком бросилась к нему, но тут же рухнула в обморок, ударившись головой о прикроватную тумбочку.
«Да что ж за день такой!» — пронеслось у меня в голове. Напарник на секунду замер от шока, но тут же пришёл в себя и бросился к женщине. Я ринулся к мужчине. К счастью, артерии не были задеты — только наружная яремная вена и трахея. Быстро наложив давящую повязку, я остановил кровотечение.
А вот женщине повезло меньше. Удар о тумбочку пришёлся точно в висок, вызвав перелом кости. Она была в коме. Мы вызвали подмогу, подключили её к аппарату ИВЛ. Приехавшей бригаде мы передали несостоявшегося самоубийцу, а сами повезли женщину в нейрохирургию.
В больнице нас уже ждала операционная бригада. Мы передали пациентку врачам и уехали, пытаясь осознать весь хаос, произошедший за какие-то десять минут.
Чем всё закончилось? Женщину успешно прооперировали, она выжила. А позже они с мужем помирились. Говорят, сейчас у них всё хорошо. Вот такая история.
Батарейка
В начале карьеры был один вызов, который я запомнил на всю жизнь.
Повод: ребёнок, 1.5 года, инородное тело в желудке.
Уточнение: проглотил круглую батарейку.
В ту смену я работал на реанимационной бригаде. Мы сорвались с места мгновенно. Проглоченная батарейка — это не просто инородный предмет. В агрессивной среде желудка она окисляется, выделяет щёлочь и буквально прожигает живые ткани. Промедление могло стоить ребёнку жизни.
Нас встретила взволнованная мать с малышом на руках. Ребёнок истошно кричал, извивался и не давал себя осмотреть. Дети не умеют симулировать, и его боль была настоящей. Наш реаниматолог с трудом провёл осмотр и, нахмурившись, констатировал: живот твёрдый, как доска, — явный признак перитонита.
«Срочно в больницу!» — скомандовал он.
И в этот самый момент у малыша началась рвота с кровью. Всё, времени больше не было. Мы тут же начали проводить интенсивную терапию что бы остановить рвоту и кровотечение прямо: ввели противорвотные, подключили ребёнка к аппарату ИВЛ( что бы ребёнок не мучался и не захлебнулся рвотой) и, подхватив его на руки, помчались к машине.
Уже в скорой, сквозь рыдания, мать рассказала правду. Оказалось, ребёнок проглотил батарейку двое суток назад. Она надеялась, что «само выйдет», но сегодня малыш начал безутешно плакать и показывать ручкой на живот. Только тогда она вспомнила про ту проклятую батарейку.
Два дня. В желудке у полуторагодовалого ребёнка. Это очень страшно.
Мы подлетели к детской хирургии, где нас уже ждала бригада. Малыша тут же переложили на каталку и увезли в операционную.
Спустя неделю мы привезли в ту же больницу другого ребёнка с аппендицитом. В коридоре я увидел знакомое лицо — ту самую женщину с сыном на руках. Он был бледный, но живой.
Я подошёл узнать, как у них дела. Она рассказала, что ребёнка прооперировали в тот же день. Батарейка успела прожечь огромную дыру в стенке желудка, начался перитонит. Хирургам пришлось удалить часть желудка.
«Но мы восстанавливаемся, — сказала она, прижимая к себе сына. И в её глазах стояли слёзы — на этот раз слёзы благодарности.
Я сама медик......
Знаете, что больше всего раздражает на работе? Когда ты еще порог переступить не успел, а на тебя уже обрушивается шквал крика:
— У меня высокое давление! Я специально ничего не принимала, ждала вас, чтобы вы сами все увидели!
Достаю тонометр. Да, давление повышено. Спрашиваю стандартное:
— Аллергия на лекарства есть?
Хочу просто дать таблетку, но тут начинается концерт:
— А что за таблетка? А почему именно эта? Может, вы мне сначала сердце проверите, вдруг у меня инфаркт? Мне вообще таблетки не помогают! Скорая всегда укол делает!
Спокойно, насколько это возможно, объясняю:
— Давление у вас не настолько высокое, чтобы требовались инъекции. Таблетка отлично справится.
В ответ получаю новый выпад:
— Вы вообще кто по специальности?
— Я фельдшер, — отвечаю ровным голосом, хотя внутри уже все закипает.
— Пф-ф, — фыркает пациентка. — Ну, все понятно. Я, между прочим, сама медик! Врач санитарный! А вы обязаны слушать врача! Делайте укол, или я на вас жалобу напишу за несоблюдение субординации!
Собрав остатки терпения, я предпринял последнюю попытку достучаться до здравого смысла:
— Ваше рабочее давление — 130/90, сейчас — 150/90. Если я сделаю вам инъекцию, давление упадет слишком резко, и вам станет только хуже. Давайте просто рассосем таблетку под языком, и все будет хорошо. Договорились?
Но нет. Женщина перешла на визг. Тут мое терпение лопнуло.
— Хорошо, — говорю. — Сделаю внутримышечно.
Она с чувством глубокого удовлетворения тут же стянула штаны. Я набрал в шприц 5 мл обычного физраствора и сделал укол.
Через пару минут она с блаженной улыбкой заявила:
— Ну вот! Сразу лучше становится, чувствую, давление падает!
Я снова измерил — и правда, 140/90. Чудодейственный физраствор!
А жалобу за «несоблюдение субординации» она на меня все-таки написала.
Ребёнок обварился кипятком.....
Когда в доме ангелочек, мать обязана быть бдительной, словно горлица, оберегающая птенца от коршуна. Одно мгновение, одна оплошность – и мир ребёнка рушится, погребая под обломками боли и страха.
В тот день я дежурил в линейной бригаде.Поступил вызов на планшет: "Мальчик, два года, ожог кипятком". Сердце ёкнуло от такого повада. Мы неслись на вызов, сирены выли, словно предчувствуя беду, мигалки резали пространство, отсчитывая секунды, каждая из которых могла стать роковой.
Отец встретил нас у порога, лицо искажено гримасой отчаяния. Он, словно безутешный призрак, провёл нас в комнату, где рыдания матери смешивались с истошными стонами ребёнка. Малыш, обессиленный болью, безвольно лежал на руках матери, закутанный в пелёнку, уже не находя сил сопротивляться прикосновениям.
Когда мать бережно опустила его на кровать, перед нами открылась страшная картина: грудь, живот, ножки, от крошечных пальчиков до бёдер, часть спины – всё покрыто волдырями, кожа слезала от малейшего прикосновения.
У ребёнка начинал развиваться ожоговый шок.
Мы действовали быстро и чётко, стараясь унять нестерпимую боль, одновременно пытаясь узнать, что произошло.
И тогда, сквозь потоки слёз, мать начала свой страшный рассказ, навсегда врезавшийся в её память: "Я готовила суп на кухне, малыш спал. Бульон кипел, и я отвернулась лишь на секунду, чтобы достать картофель… И вдруг – грохот, раздирающий душу крик моего сыночка! Я обернулась и увидела… его, стоящего в кипятке, а рядом – перевернувшаяся кастрюля… Я схватила его на руки, пыталась вытереть остатки бульона, но ему становилось только хуже, он терял сознание… Я не знала, что делать, и вызвала "скорую"…"
Стабилизировав состояние ребёнка, наложив специальные повязки, мы помчались в ожоговую реанимацию, молясь про себя о спасении этого маленького ангела.
Позже, я позвонил матери, чтобы узнать о его судьбе. И чудо свершилось! Благодаря нашей оперативной помощи и усилиям врачей, удалось избежать тяжёлых последствий. Всё обошлось…
Но эта история навсегда останется в моей памяти, как напоминание о хрупкости жизни и о том, как важно беречь самое дорогое, что у нас есть.
Брачная ночь
Эта история — о трагической случайности, способной оборвать счастье в самый его светлый миг. Она о молодожёнах, чей первый совместный рассвет обернулся прощанием.
Вызов поступил под утро. Повод — «мужчина без сознания». Адрес — квартира, где всего несколько часов назад праздновали начало новой жизни.
На пороге нас встретила невеста. Её лицо было мокрым от слёз, а в глазах застыл ужас. «Помогите ему, пожалуйста, он не дышит!» — прошептала она, впуская нас внутрь.
Комната утопала в полумраке, нарушаемом лишь первыми лучами зари. Воздух был пропитан вчерашним праздником: на полу белело свадебное платье, в углу громоздились подарки, а на стене ещё висел баннер «С днём свадьбы!». Этот островок счастья превратился в место трагедии.
На кровати лежал молодой мужчина. Признаков жизни уже не было. Синюшный оттенок верхней части тела, вздувшиеся шейные вены и розовая пена у носа — картина была ясна ещё до того, как мы достали оборудование.
Доктор повернулся к девушке и тихо, стараясь смягчить неизбежное, произнёс:
— Мне очень жаль. Ваш муж мёртв. Расскажите, что произошло.
Сквозь рыдания, заикаясь и с трудом подбирая слова, она начала свой рассказ:
— Мы только сегодня поженились... Приехали домой после торжества, очень устали. Просто разделись и легли спать. Он вытянул руку, я положила на неё голову, и мы так и уснули...
Она сделала паузу, пытаясь перевести дыхание.
— Ночью я перелегла на подушку. Он вдруг резко закашлялся. Я подумала, что он просто поперхнулся во сне, и уснула дальше... А под утро повернулась, чтобы его обнять, но он не реагировал. Я стала его тормошить — никакой реакции. Включила ночник... и увидела, что он весь синий. Сразу же позвонила вам...
Последние слова потонули в отчаянном плаче. «Мы же только что расписались...» — донеслось сквозь слёзы.
Доктор выразил соболезнования и объяснил, что будет происходить дальше. Мы уходили с тяжёлым сердцем, раздавленные мыслью о том, как хрупка человеческая жизнь и как внезапно она может оборваться.
P.S. Медицинское заключение:
Причиной смерти стала тромбоэмболия лёгочной артерии (ТЭЛА). Вероятно, у мужчины была предрасположенность к тромбообразованию (например, густая кровь). Длительное сдавление сосудов руки под весом головы девушки привело к формированию тромба. Когда она сменила положение, кровоток восстановился, и оторвавшийся тромб с током крови попал в лёгочную артерию, вызвав её закупорку и мгновенную смерть.
Вызов на улицу. Повод: «Беременность 39 недель, боли в животе». Больше никакой информации в карте. Прыгаем с коллегой в машину и мчимся. Благо, ехать недолго.
Подъезжаем и видим девушку. Она стоит, согнувшись от боли и держась за фонарный столб. В другой руке — дымящаяся сигарета, которой она затягивается, как заправский курильщик. Мы с коллегой переглянулись и тут же выбежали из машины. Подхватили её под руки.
— Живот тянет сильно, каждую минуту, — выдыхает она. — У меня четвертые роды.
Аккуратно укладываем её на каталку в машине. Похоже, уже начались потуги. Не теряя ни секунды, готовимся принимать роды прямо здесь.
Внезапно изливаются воды. Запах такой, будто в тесной курилке собрался десяток мужиков. Цвет — мутный, почти коричневый. Для сравнения: в норме околоплодные воды прозрачны, как слеза, и пахнут едва уловимо.
Роды прошли стремительно. На свет появился мальчик. Но его состояние сразу вызвало тревогу. Как только я перерезал пуповину и отсосал слизь из ротоглотки, у малыша проявился сильный цианоз — посинел носогубный треугольник. Это явный признак дыхательной недостаточности, хотя обвития пуповиной не было.
Мы немедленно надели на него кислородную маску и начали раздыхивать. К счастью, это дало результат. Пока я занимался новорожденным, коллега принимал послед. Сразу после этого мы рванули в роддом.
По дороге мама, прижимая к груди крошечный сверток, как ни в чем не бывало спросила:
— А можно перекурить?
Мы сделали вид, что не расслышали. Через пару минут уже передавали маму с ребенком в руки врачей и ехали на станцию для обработки машины.
Пару слов от себя
Когда беременная женщина курит — неважно, обычные сигареты или электронные, — у ребенка формируется никотиновая зависимость еще в утробе. Никотин мгновенно проникает через плаценту в его кровь. Я много раз говорил об этом с акушерами, и они подтверждают: после рождения у таких детей начинается настоящая «ломка». Синдром отмены. Они кричат, кашляют, страдают — совсем как взрослый курильщик, пытающийся бросить.
Пожалуйста, не курите во время беременности. Если вы не думаете о себе, подумайте о своем будущем ребенке.
«Кровь свиньи…»
О, сколько нелепых вызовов повидал я , но этот… Этот врезался в память на всю мою оставшуюся жизнь.
Вызов от юнца, лет двадцати, с жалобами на режущую боль в животе и чёрный жидкий стул. «Кишечное кровотечение, скорее всего», – подумал я, хватая карту. Мы прыгнули с коллегой в машину и помчались на вызов.
Поднимаемся на этаж. Стук. Тишина. И вот, дверь приоткрывается, являя взору бледное, почти призрачное лицо. Парень, лет двадцати, с кожей, выбеленной пудрой до синевы, робко приглашает войти. Его тонкий голосок – словно вздох из склепа. Указывает дрожащей рукой с длинными, хищными ногтями, выкрашенными в угольно-чёрный, куда нам следовать.
«Психушка, не иначе», – пронеслось в голове. Но то, что я увидел дальше… Это было за гранью. В комнате царил полумрак. На окнах – тяжёлые бархатные портьеры цвета воронова крыла, отороченные кроваво-красными рюшами. А в центре комнаты… Чёрный гроб.
Мы с напарником переглянулись в ужасе. А парень, как ни в чём не бывало, обернулся, оскалив зубы с двумя неестественно длинными клыками на верхней челюсти. Комнату освещали лишь трепетные язычки пламени свечей в канделябрах. Напарник шепнул мне: «Если что, огреем его чемоданом и дёру». Но в звенящей тишине комнаты, этот болезный юноша проронил дрожащим голосом: «Не бойтесь, я вас не трону. Я пью только кровь животных». И, не дожидаясь ответа, начал влезать в свой жуткий саркофаг.
Напарник, своим утробным басом, рявкнул: «Документы! Паспорт, полис – будьте любезны».
Парень на мгновение оживился и, шаря под подушкой в гробу, протянул требуемые бумаги.
Я начал собирать анамнез. «Что случилось? Что беспокоит?»
Лёжа в гробу, сложив руки на груди, полуприкрыв глаза, «вампир» начал свой рассказ. Пьёт, дескать, кровь животных. Но сегодня отведал свиной крови, которая показалась ему не совсем свежей. Не придал значения и выпил. Спустя полчаса – острая боль в животе и неукротимый, чёрный, как смоль, понос. Не успел он закончить рассказ, как его снова скрутило. С воплем сорвался он со своего смертного ложа, чуть не выпав из него, и, громко пукая, помчался в туалет.
Напарник не выдержал и разразился громовым хохотом: «Не успеет! Обосрётся!» И точно! Не добежал. Вернулся, со страдальческим видом, показывая на тёмную лужу на полу: «Посмотрите! Какой у меня кал! Чёрный! Мужики, помогите! Я больше не могу!»
А напарник, захлёбываясь от смеха, продолжал издеваться: «Первый раз вижу, чтобы вампиры так дристали! Вы же бессмертные! Никакой понос вас не берёт! А тут такая беда… Кровь тухлая попалась. Давай, подмывай задницу и – в инфекционку! А то реально кони двинешь. Выходи, ждём в машине».
Едва спустились в машину, мы взорвались хохотом. Вот такие чудеса случаются, когда работаешь на скорой…
«Поиграй со мной!»: как детская игрушка отправила бабушку в реанимацию.
Есть вызовы, которые стираются из памяти, а есть те, что напоминают сюжет фильма ужасов. Этот был из вторых.
Три часа ночи. Диспетчер передаёт: «Женщина, 60 лет, ушиб головы». Стандартная, казалось бы, ситуация. Но на пороге нас встретил мужчина с дрожащими руками, который провёл нас в комнату. Там, на диване, лежала его жена — бледная как полотно, с окровавленной повязкой на лбу.
Пока напарник измерял давление, я попытался восстановить картину произошедшего.
Рассказ женщины звучал сюрреалистично. К ним в гости приехала маленькая внучка. Ночью бабушка решила тихонько заглянуть к ней в комнату— убедиться, что та укрыта и спит спокойно. Она приоткрыла дверь, шагнула в темноту, и в звенящей тишине раздался детский, но какой-то неживой голос: «Ну поиграй со мной, мне скучно!»
Сердце, как она потом описала, будто сжалось в ледяной кулак. Появились резки,давящие боли в груди, я от всего этого закричала и потеряла сознание. Следующее, что она помнила, — это лицо мужа и мокрая окровавленная тряпочка на лбу.
Виновником ночного кошмара оказалась безобидная, на первый взгляд, интерактивная собачка. Игрушка, оставленная внучкой у кровати, была оснащена датчиком движения. Именно она и произнесла роковую фразу, когда в комнату вошла бабушка.
На ЭКГ: острый инфаркт миокарда, спровоцированный сильнейшим испугом. Ушибленная рана на лбу — следствие падения. Мы стабилизировали её состояние и на носилках понесли к машине скорой помощи. И госпитализировали в отделение кардио-реанимации.
Вызов «порок сердца, декомпенсация, возраст 7 месяцев».
Вызывают в детский дом.
Но детский дом необычный — он для тяжелых детей, там есть врачи и медсестры, которые осуществляют постоянное наблюдение и уход.
Приехали, нас встретили сотрудники, проводили к ребенку. Врач рассказал историю этого малыша: мальчику 7 месяцев, в анамнезе — порок сердца. Со слов педиатра, в последние дни у ребенка снизилась активность, кожа стала бледной, была однократная рвота. Вызвали нас для госпитализации. Дальше — самое грустное. Спрашиваем про родителей — они оказались умственно отсталыми. Ребенка у них забрали, потому что ему необходимо постоянно принимать сердечные препараты, а они этого сделать не смогут.
Мы сняли ему кардиограмму, запросили стационар. Малыш такой красивый голубоглазый, ресницы длинные… Пока ехали, я держала его на руках, он мне улыбался. А под конец дороги уснул. Мне казалось, что он замер, чтобы эта забота и внимание не закончились.
Сахарная смерть
Очередной вызов поступил от полиции: в лесу под городом найдено тело молодого человека. Жив или мертв — неизвестно.
Наша реанимационная бригада прибыла на место через двадцать минут. Встретивший нас офицер, пока вел вглубь леса, мрачно обронил, что шансов выжить у парня не было. Он оказался прав, но даже его видавшая виды уверенность не подготовила нас к тому, что мы увидели.
Картина была чудовищной. У дерева стоял парень, привязанный к стволу. Его ноги утопали в огромном муравейнике, кишащем крупными рыжими муравьями. Но самое жуткое — все его тело было живым, шевелящимся ковром из этих насекомых. Зрелище было настолько кошмарным, что на мгновение все застыли в оцепенении.
Вскоре подъехала следственно-оперативная группа. Даже опытные криминалисты содрогнулись. Когда тело наконец отвязали от дерева, стало ясно, что кожи на нем практически не осталось — муравьи обглодали ее до костей. Неподалеку в траве валялись три пустые коробки из-под сахара-рафинада.
Нам, медикам, делать здесь было уже нечего. Констатировав смерть и заполнив необходимые документы, мы уехали на следующий вызов.
Спустя время я случайно встретил знакомого следователя и не удержался — спросил о том деле. Он рассказал, что убийц нашли быстро. На сахарных коробках остались их отпечатки. Это оказались двое приятелей убитого. Они узнали, что у него в машине лежит крупная сумма денег, и под предлогом рыбалки заманили его в лес. Там, напоив до беспамятства, они привязали его к дереву над муравейником, облили сладкой водой и оставили умирать мучительной смертью. Деньги, конечно, забрали и поделили.
Развод......
Семейная жизнь иногда заходит в такой тупик, что развод кажется единственным выходом. Самое страшное в этом — дети, которые становятся заложниками родительских войн. Нервы сдают у обоих: кто-то с головой уходит в работу, кто-то — в запой. А некоторые, и мужчины, и женщины, в отчаянии пытаются привлечь внимание попытками суицида. Об одной такой семейной драме я и хочу рассказать.
Вызов: «Женщина, 40 лет, плохо, задыхается». Вызывает муж. Наша бригада оказалась рядом, поэтому вызов передали нам. Поднимаемся на этаж и уже у нужной двери слышим крики — ссора в самом разгаре. Делать нечего, звоню в дверь. Шум мгновенно стихает.
Нам открывает мужчина с расцарапанным в кровь лицом. «Проходите, пожалуйста», — выдавливает он улыбку и указывает на комнату. Заходим. У окна стоит заплаканная женщина.
— К кому вызывали? — спрашиваю я.
— Ко мне, — оживляется она. — У меня, кажется, приступ астмы, дышать тяжело.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: никакой астмы нет. Классическая паническая атака на фоне скандала. Но чтобы успокоить пациентку, я начинаю стандартный осмотр: слушаю лёгкие, измеряю давление. Напарник в это время заполняет данные в планшете. Всё шло по обычному сценарию, пока в дверном проёме не появился муж.
В руке он держал огромный кухонный нож.
— Я не дам тебе развода! — с этими словами он одним резким движением полоснул себя по горлу.
Кровь хлынула фонтаном. Мужчина схватился за шею и начал оседать. Женщина, которую я осматривал, с криком бросилась к нему, но тут же рухнула в обморок, ударившись головой о прикроватную тумбочку.
«Да что ж за день такой!» — пронеслось у меня в голове. Напарник на секунду замер от шока, но тут же пришёл в себя и бросился к женщине. Я ринулся к мужчине. К счастью, артерии не были задеты — только наружная яремная вена и трахея. Быстро наложив давящую повязку, я остановил кровотечение.
А вот женщине повезло меньше. Удар о тумбочку пришёлся точно в висок, вызвав перелом кости. Она была в коме. Мы вызвали подмогу, подключили её к аппарату ИВЛ. Приехавшей бригаде мы передали несостоявшегося самоубийцу, а сами повезли женщину в нейрохирургию.
В больнице нас уже ждала операционная бригада. Мы передали пациентку врачам и уехали, пытаясь осознать весь хаос, произошедший за какие-то десять минут.
Чем всё закончилось? Женщину успешно прооперировали, она выжила. А позже они с мужем помирились. Говорят, сейчас у них всё хорошо. Вот такая история.
Батарейка
В начале карьеры был один вызов, который я запомнил на всю жизнь.
Повод: ребёнок, 1.5 года, инородное тело в желудке.
Уточнение: проглотил круглую батарейку.
В ту смену я работал на реанимационной бригаде. Мы сорвались с места мгновенно. Проглоченная батарейка — это не просто инородный предмет. В агрессивной среде желудка она окисляется, выделяет щёлочь и буквально прожигает живые ткани. Промедление могло стоить ребёнку жизни.
Нас встретила взволнованная мать с малышом на руках. Ребёнок истошно кричал, извивался и не давал себя осмотреть. Дети не умеют симулировать, и его боль была настоящей. Наш реаниматолог с трудом провёл осмотр и, нахмурившись, констатировал: живот твёрдый, как доска, — явный признак перитонита.
«Срочно в больницу!» — скомандовал он.
И в этот самый момент у малыша началась рвота с кровью. Всё, времени больше не было. Мы тут же начали проводить интенсивную терапию что бы остановить рвоту и кровотечение прямо: ввели противорвотные, подключили ребёнка к аппарату ИВЛ( что бы ребёнок не мучался и не захлебнулся рвотой) и, подхватив его на руки, помчались к машине.
Уже в скорой, сквозь рыдания, мать рассказала правду. Оказалось, ребёнок проглотил батарейку двое суток назад. Она надеялась, что «само выйдет», но сегодня малыш начал безутешно плакать и показывать ручкой на живот. Только тогда она вспомнила про ту проклятую батарейку.
Два дня. В желудке у полуторагодовалого ребёнка. Это очень страшно.
Мы подлетели к детской хирургии, где нас уже ждала бригада. Малыша тут же переложили на каталку и увезли в операционную.
Спустя неделю мы привезли в ту же больницу другого ребёнка с аппендицитом. В коридоре я увидел знакомое лицо — ту самую женщину с сыном на руках. Он был бледный, но живой.
Я подошёл узнать, как у них дела. Она рассказала, что ребёнка прооперировали в тот же день. Батарейка успела прожечь огромную дыру в стенке желудка, начался перитонит. Хирургам пришлось удалить часть желудка.
«Но мы восстанавливаемся, — сказала она, прижимая к себе сына. И в её глазах стояли слёзы — на этот раз слёзы благодарности.
Я сама медик......
Знаете, что больше всего раздражает на работе? Когда ты еще порог переступить не успел, а на тебя уже обрушивается шквал крика:
— У меня высокое давление! Я специально ничего не принимала, ждала вас, чтобы вы сами все увидели!
Достаю тонометр. Да, давление повышено. Спрашиваю стандартное:
— Аллергия на лекарства есть?
Хочу просто дать таблетку, но тут начинается концерт:
— А что за таблетка? А почему именно эта? Может, вы мне сначала сердце проверите, вдруг у меня инфаркт? Мне вообще таблетки не помогают! Скорая всегда укол делает!
Спокойно, насколько это возможно, объясняю:
— Давление у вас не настолько высокое, чтобы требовались инъекции. Таблетка отлично справится.
В ответ получаю новый выпад:
— Вы вообще кто по специальности?
— Я фельдшер, — отвечаю ровным голосом, хотя внутри уже все закипает.
— Пф-ф, — фыркает пациентка. — Ну, все понятно. Я, между прочим, сама медик! Врач санитарный! А вы обязаны слушать врача! Делайте укол, или я на вас жалобу напишу за несоблюдение субординации!
Собрав остатки терпения, я предпринял последнюю попытку достучаться до здравого смысла:
— Ваше рабочее давление — 130/90, сейчас — 150/90. Если я сделаю вам инъекцию, давление упадет слишком резко, и вам станет только хуже. Давайте просто рассосем таблетку под языком, и все будет хорошо. Договорились?
Но нет. Женщина перешла на визг. Тут мое терпение лопнуло.
— Хорошо, — говорю. — Сделаю внутримышечно.
Она с чувством глубокого удовлетворения тут же стянула штаны. Я набрал в шприц 5 мл обычного физраствора и сделал укол.
Через пару минут она с блаженной улыбкой заявила:
— Ну вот! Сразу лучше становится, чувствую, давление падает!
Я снова измерил — и правда, 140/90. Чудодейственный физраствор!
А жалобу за «несоблюдение субординации» она на меня все-таки написала.
Ребёнок обварился кипятком.....
Когда в доме ангелочек, мать обязана быть бдительной, словно горлица, оберегающая птенца от коршуна. Одно мгновение, одна оплошность – и мир ребёнка рушится, погребая под обломками боли и страха.
В тот день я дежурил в линейной бригаде.Поступил вызов на планшет: "Мальчик, два года, ожог кипятком". Сердце ёкнуло от такого повада. Мы неслись на вызов, сирены выли, словно предчувствуя беду, мигалки резали пространство, отсчитывая секунды, каждая из которых могла стать роковой.
Отец встретил нас у порога, лицо искажено гримасой отчаяния. Он, словно безутешный призрак, провёл нас в комнату, где рыдания матери смешивались с истошными стонами ребёнка. Малыш, обессиленный болью, безвольно лежал на руках матери, закутанный в пелёнку, уже не находя сил сопротивляться прикосновениям.
Когда мать бережно опустила его на кровать, перед нами открылась страшная картина: грудь, живот, ножки, от крошечных пальчиков до бёдер, часть спины – всё покрыто волдырями, кожа слезала от малейшего прикосновения.
У ребёнка начинал развиваться ожоговый шок.
Мы действовали быстро и чётко, стараясь унять нестерпимую боль, одновременно пытаясь узнать, что произошло.
И тогда, сквозь потоки слёз, мать начала свой страшный рассказ, навсегда врезавшийся в её память: "Я готовила суп на кухне, малыш спал. Бульон кипел, и я отвернулась лишь на секунду, чтобы достать картофель… И вдруг – грохот, раздирающий душу крик моего сыночка! Я обернулась и увидела… его, стоящего в кипятке, а рядом – перевернувшаяся кастрюля… Я схватила его на руки, пыталась вытереть остатки бульона, но ему становилось только хуже, он терял сознание… Я не знала, что делать, и вызвала "скорую"…"
Стабилизировав состояние ребёнка, наложив специальные повязки, мы помчались в ожоговую реанимацию, молясь про себя о спасении этого маленького ангела.
Позже, я позвонил матери, чтобы узнать о его судьбе. И чудо свершилось! Благодаря нашей оперативной помощи и усилиям врачей, удалось избежать тяжёлых последствий. Всё обошлось…
Но эта история навсегда останется в моей памяти, как напоминание о хрупкости жизни и о том, как важно беречь самое дорогое, что у нас есть.
Брачная ночь
Эта история — о трагической случайности, способной оборвать счастье в самый его светлый миг. Она о молодожёнах, чей первый совместный рассвет обернулся прощанием.
Вызов поступил под утро. Повод — «мужчина без сознания». Адрес — квартира, где всего несколько часов назад праздновали начало новой жизни.
На пороге нас встретила невеста. Её лицо было мокрым от слёз, а в глазах застыл ужас. «Помогите ему, пожалуйста, он не дышит!» — прошептала она, впуская нас внутрь.
Комната утопала в полумраке, нарушаемом лишь первыми лучами зари. Воздух был пропитан вчерашним праздником: на полу белело свадебное платье, в углу громоздились подарки, а на стене ещё висел баннер «С днём свадьбы!». Этот островок счастья превратился в место трагедии.
На кровати лежал молодой мужчина. Признаков жизни уже не было. Синюшный оттенок верхней части тела, вздувшиеся шейные вены и розовая пена у носа — картина была ясна ещё до того, как мы достали оборудование.
Доктор повернулся к девушке и тихо, стараясь смягчить неизбежное, произнёс:
— Мне очень жаль. Ваш муж мёртв. Расскажите, что произошло.
Сквозь рыдания, заикаясь и с трудом подбирая слова, она начала свой рассказ:
— Мы только сегодня поженились... Приехали домой после торжества, очень устали. Просто разделись и легли спать. Он вытянул руку, я положила на неё голову, и мы так и уснули...
Она сделала паузу, пытаясь перевести дыхание.
— Ночью я перелегла на подушку. Он вдруг резко закашлялся. Я подумала, что он просто поперхнулся во сне, и уснула дальше... А под утро повернулась, чтобы его обнять, но он не реагировал. Я стала его тормошить — никакой реакции. Включила ночник... и увидела, что он весь синий. Сразу же позвонила вам...
Последние слова потонули в отчаянном плаче. «Мы же только что расписались...» — донеслось сквозь слёзы.
Доктор выразил соболезнования и объяснил, что будет происходить дальше. Мы уходили с тяжёлым сердцем, раздавленные мыслью о том, как хрупка человеческая жизнь и как внезапно она может оборваться.
P.S. Медицинское заключение:
Причиной смерти стала тромбоэмболия лёгочной артерии (ТЭЛА). Вероятно, у мужчины была предрасположенность к тромбообразованию (например, густая кровь). Длительное сдавление сосудов руки под весом головы девушки привело к формированию тромба. Когда она сменила положение, кровоток восстановился, и оторвавшийся тромб с током крови попал в лёгочную артерию, вызвав её закупорку и мгновенную смерть.
Вызов на улицу. Повод: «Беременность 39 недель, боли в животе». Больше никакой информации в карте. Прыгаем с коллегой в машину и мчимся. Благо, ехать недолго.
Подъезжаем и видим девушку. Она стоит, согнувшись от боли и держась за фонарный столб. В другой руке — дымящаяся сигарета, которой она затягивается, как заправский курильщик. Мы с коллегой переглянулись и тут же выбежали из машины. Подхватили её под руки.
— Живот тянет сильно, каждую минуту, — выдыхает она. — У меня четвертые роды.
Аккуратно укладываем её на каталку в машине. Похоже, уже начались потуги. Не теряя ни секунды, готовимся принимать роды прямо здесь.
Внезапно изливаются воды. Запах такой, будто в тесной курилке собрался десяток мужиков. Цвет — мутный, почти коричневый. Для сравнения: в норме околоплодные воды прозрачны, как слеза, и пахнут едва уловимо.
Роды прошли стремительно. На свет появился мальчик. Но его состояние сразу вызвало тревогу. Как только я перерезал пуповину и отсосал слизь из ротоглотки, у малыша проявился сильный цианоз — посинел носогубный треугольник. Это явный признак дыхательной недостаточности, хотя обвития пуповиной не было.
Мы немедленно надели на него кислородную маску и начали раздыхивать. К счастью, это дало результат. Пока я занимался новорожденным, коллега принимал послед. Сразу после этого мы рванули в роддом.
По дороге мама, прижимая к груди крошечный сверток, как ни в чем не бывало спросила:
— А можно перекурить?
Мы сделали вид, что не расслышали. Через пару минут уже передавали маму с ребенком в руки врачей и ехали на станцию для обработки машины.
Пару слов от себя
Когда беременная женщина курит — неважно, обычные сигареты или электронные, — у ребенка формируется никотиновая зависимость еще в утробе. Никотин мгновенно проникает через плаценту в его кровь. Я много раз говорил об этом с акушерами, и они подтверждают: после рождения у таких детей начинается настоящая «ломка». Синдром отмены. Они кричат, кашляют, страдают — совсем как взрослый курильщик, пытающийся бросить.
Пожалуйста, не курите во время беременности. Если вы не думаете о себе, подумайте о своем будущем ребенке.
«Кровь свиньи…»
О, сколько нелепых вызовов повидал я , но этот… Этот врезался в память на всю мою оставшуюся жизнь.
Вызов от юнца, лет двадцати, с жалобами на режущую боль в животе и чёрный жидкий стул. «Кишечное кровотечение, скорее всего», – подумал я, хватая карту. Мы прыгнули с коллегой в машину и помчались на вызов.
Поднимаемся на этаж. Стук. Тишина. И вот, дверь приоткрывается, являя взору бледное, почти призрачное лицо. Парень, лет двадцати, с кожей, выбеленной пудрой до синевы, робко приглашает войти. Его тонкий голосок – словно вздох из склепа. Указывает дрожащей рукой с длинными, хищными ногтями, выкрашенными в угольно-чёрный, куда нам следовать.
«Психушка, не иначе», – пронеслось в голове. Но то, что я увидел дальше… Это было за гранью. В комнате царил полумрак. На окнах – тяжёлые бархатные портьеры цвета воронова крыла, отороченные кроваво-красными рюшами. А в центре комнаты… Чёрный гроб.
Мы с напарником переглянулись в ужасе. А парень, как ни в чём не бывало, обернулся, оскалив зубы с двумя неестественно длинными клыками на верхней челюсти. Комнату освещали лишь трепетные язычки пламени свечей в канделябрах. Напарник шепнул мне: «Если что, огреем его чемоданом и дёру». Но в звенящей тишине комнаты, этот болезный юноша проронил дрожащим голосом: «Не бойтесь, я вас не трону. Я пью только кровь животных». И, не дожидаясь ответа, начал влезать в свой жуткий саркофаг.
Напарник, своим утробным басом, рявкнул: «Документы! Паспорт, полис – будьте любезны».
Парень на мгновение оживился и, шаря под подушкой в гробу, протянул требуемые бумаги.
Я начал собирать анамнез. «Что случилось? Что беспокоит?»
Лёжа в гробу, сложив руки на груди, полуприкрыв глаза, «вампир» начал свой рассказ. Пьёт, дескать, кровь животных. Но сегодня отведал свиной крови, которая показалась ему не совсем свежей. Не придал значения и выпил. Спустя полчаса – острая боль в животе и неукротимый, чёрный, как смоль, понос. Не успел он закончить рассказ, как его снова скрутило. С воплем сорвался он со своего смертного ложа, чуть не выпав из него, и, громко пукая, помчался в туалет.
Напарник не выдержал и разразился громовым хохотом: «Не успеет! Обосрётся!» И точно! Не добежал. Вернулся, со страдальческим видом, показывая на тёмную лужу на полу: «Посмотрите! Какой у меня кал! Чёрный! Мужики, помогите! Я больше не могу!»
А напарник, захлёбываясь от смеха, продолжал издеваться: «Первый раз вижу, чтобы вампиры так дристали! Вы же бессмертные! Никакой понос вас не берёт! А тут такая беда… Кровь тухлая попалась. Давай, подмывай задницу и – в инфекционку! А то реально кони двинешь. Выходи, ждём в машине».
Едва спустились в машину, мы взорвались хохотом. Вот такие чудеса случаются, когда работаешь на скорой…
«Поиграй со мной!»: как детская игрушка отправила бабушку в реанимацию.
Есть вызовы, которые стираются из памяти, а есть те, что напоминают сюжет фильма ужасов. Этот был из вторых.
Три часа ночи. Диспетчер передаёт: «Женщина, 60 лет, ушиб головы». Стандартная, казалось бы, ситуация. Но на пороге нас встретил мужчина с дрожащими руками, который провёл нас в комнату. Там, на диване, лежала его жена — бледная как полотно, с окровавленной повязкой на лбу.
Пока напарник измерял давление, я попытался восстановить картину произошедшего.
Рассказ женщины звучал сюрреалистично. К ним в гости приехала маленькая внучка. Ночью бабушка решила тихонько заглянуть к ней в комнату— убедиться, что та укрыта и спит спокойно. Она приоткрыла дверь, шагнула в темноту, и в звенящей тишине раздался детский, но какой-то неживой голос: «Ну поиграй со мной, мне скучно!»
Сердце, как она потом описала, будто сжалось в ледяной кулак. Появились резки,давящие боли в груди, я от всего этого закричала и потеряла сознание. Следующее, что она помнила, — это лицо мужа и мокрая окровавленная тряпочка на лбу.
Виновником ночного кошмара оказалась безобидная, на первый взгляд, интерактивная собачка. Игрушка, оставленная внучкой у кровати, была оснащена датчиком движения. Именно она и произнесла роковую фразу, когда в комнату вошла бабушка.
На ЭКГ: острый инфаркт миокарда, спровоцированный сильнейшим испугом. Ушибленная рана на лбу — следствие падения. Мы стабилизировали её состояние и на носилках понесли к машине скорой помощи. И госпитализировали в отделение кардио-реанимации.