Аналитика каналаMaxЖЕНСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ | РАССКАЗЫ

Лидия Степановна сидела у окна и смотрела, как во дворе бегают чужие внуки. Ей было семьдесят два. Муж умер восемь лет назад. Дочь звонила раз в месяц. Сын — ещё реже. В квартире было тихо. Так тихо, что иногда она нарочно включала телевизор просто чтобы слышать человеческие голоса. Ноги болели почти постоянно. По ночам она просыпалась от того, что лодыжки будто наливались свинцом. Врачи разводили руками: «Возраст… Двигайтесь». А она уже почти смирилась. Иногда думала: «Ну и ладно. Никому я особо и не нужна». В тот день раздался звонок. — Мам… Это я. Слушай, у нас ЧП. Жена срочно к матери, а мне командировка. Можно я Петьку к тебе на три дня? Ему шесть. Он спокойный, почти не капризничает… Лидия Степановна хотела сказать «нет». Хотела честно признаться, что боится не справиться. Что ей самой тяжело встать с кровати. Но вместо этого тихо выдохнула: — Привози… Когда дверь за сыном закрылась, мальчик остался стоять посреди комнаты с маленьким рюкзачком. Он смотрел на бабушку серьёзными глазами и вдруг спросил: — Бабуль… тебе больно ходить? Она хотела соврать. Но не смогла. — Иногда… да. Петя молча подошёл, взял её за руку своими тёплыми маленькими пальцами и сказал: — Тогда я буду тебя поддерживать. Папа говорил, что если человека держать за руку — ему становится легче. В тот вечер они сидели на кухне. Петя пытался сделать ей чай и разлил воду. Потом принёс свой любимый плюшевый мишку и положил бабушке на колени. — Это чтобы тебе не было одиноко ночью. Он хорошо охраняет. Лидия Степановна гладила этого мишку и вдруг поняла, что у неё дрожат губы. Она уже много лет никого не обнимала по-настоящему. А тут маленький человек просто положил ей на колени свою самую дорогую игрушку. На второй день Петя уговорил её выйти во двор. — Бабуль, давай хоть до лавочки. Я тебя не брошу. Она шла через боль. Каждый шаг отдавался в коленях. Но мальчик крепко держал её за руку и рассказывал про школу, про то, как однажды защитил одноклассницу, и про то, что когда вырастет — купит бабушке самые мягкие тапки на свете. На лавочке он вдруг прижался к ней и тихо спросил: — А ты не умрёшь, как дедушка? Лидия Степановна замерла. Горло сдавило. — Нет… — выдохнула она, прижимая внука к себе. — Не умру. Ты же меня теперь держишь. На третий день она сама предложила пойти в магазин. Когда сын приехал забирать мальчика, Лидия Степановна уже стояла у подъезда. Без палочки. С пакетом творожков для Пети. Сын смотрел на неё широко открытыми глазами. — Мам… ты чего? Она только пожала плечами и улыбнулась. А когда Петя обнял её на прощание, то тихо прошептал в самое ухо: — Я приеду снова. Обещай, что будешь ждать. Она кивнула. И впервые за долгие годы почувствовала, как внутри что-то тёплое и живое снова начинает биться. Потом она часто повторяла соседкам: «Знаете… иногда человеку достаточно одной маленькой руки, которая возьмёт твою. И вдруг понимаешь — ты ещё кому-то очень нужен. И ноги сами идут. Даже через боль».

Пришел я как-то домой без настроения – начальство обещанную премию зажало. А в коридоре живность моя меня уже поджидает. Бакс (это пес мой) и Серый (кот хоть и беспородный, но дико умный). Глянул я на них, вспомнил, что денег, на которые я рассчитывал, нет, и говорю в шутку: — Ну что, пацаны. Времена голодные наступают! Значит тебя, Бакс, придется продать. Или вообще съесть. Жрешь ты много, а толку с тебя никакого. А тебя, Серый, оставим. Ты, ежели что, будешь на охоту ходить и мышей таскать. И сам сытый будешь, и со мной поделишься. Бакс, пока я толкал свою речь, и ухом не повел. А Серый слушал внимательно. И на следующее утро, ровно в семь, притащил на кухню мышь! Ходит он гулять через окно (у меня первый этаж) – и его взгляд явно говорил: — Смотри, хозяин, я оправдываю оказанное мне доверие! Но история на этом не закончилась. Следующим утром, когда я вышел на кухню, на полу лежала вторая мышь! Но лежала не где-нибудь – а в миске Бакса! А Серый смотрел на меня немигающим взглядом своих желтых глаз, и написано в них было: — Хозяин, не продавай моего друга!!! Я ВАС ВСЕХ ПРОКОРМЛЮ! Ох, люблю их, проказников ! Автор неизвестен

Ранним апрельским утром по окраине рабочего поселка шел солдат. Шел тяжело, со злостью упирая в подмерзшую за ночь землю, костыли. Правая нога, обутая в кирзовый сапог давила тоненькие льдинки, покрывшие весенние лужицы. Левой ноги не было. Сухая кожа лица туго обтягивала скулы, глаза прищурены, словно идет солдат не навстречу утреннему солнышку, а в атаку и целится взглядом в притаившегося впереди врага. Из крайнего дома вышла пожилая женщина, открыла ставни окон, выходящих на улицу. Из-под руки взглянула на солдата, проходившего мимо ее дома – может знакомый? Но солдат не был ей знаком и тем не менее, она поздоровалась негромким приветливым голосом: – Здрав будь, служивый! Далеко ли путь держишь? – Здравствуй, мать, – отозвался солдат, остановившись и обвиснув на костылях. Видно было, что идет он издалека, пожалуй, с железнодорожного вокзала, и дорога дается ему с трудом. – Напиться у тебя можно?

То, что дверь в комнату открыта, Костя не сразу понял. Он сидел в наушниках и полностью был погружён в игру. Повернув голову, Костя с удивлением обнаружил что не один в комнате. -Ты чего? – спросил он не то, чтобы грубо, скорее удивлённо, никогда раньше младший брат не нарушал личных границ Кости и не приходил к нему в комнату. -Мне страшно, Костик. Костя дёрнул плечом, парень терпеть не может когда его называют Костиком. -Давай шуруй отсюда. -Я боюсь, – малыш стоял с глазами полными слёз. -Кого ты боишься, иди к маме. -Мама спит... -Что выдумываешь, день на дворе, с чего бы это мама спала? Иди говорю...

Бабка Дарья помирать собралась. Всю жизнь держалась, а тут слегла. Девятый десяток разменяла, сердце пошаливало, ноги не держали. Лежала в своей старой хате, где полы скрипели на все лады, а в углах пахло сушёной мятой и пылью. Соседка Зина забегала утром и вечером. Кашу сварит, воды подаст, простыню поправит. Но Дарье не это нужно было. Нужно было позвать. Повиниться перед Лёнькой. Лёнька был внуком. Единственным. Дочь Дарьи, Вера, родила его поздно, в тридцать пять, когда уже и не ждала. Врачи говорили не сможешь, сердце слабое. А она смогла. Родила — и сама расцвела, будто вторую молодость обрела. Дарья тогда радовалась: думала, теперь-то у дочки жизнь наладится. Но судьба распорядилась иначе — рак съел Веру за полгода. Лёньке тогда четырнадцать стукнуло. Отец его ещё раньше сгинул, уехал на север за длинным рублём и пропал. То ли спился, то ли в тайге замёрз, никто не знал. Так и остался пацан с бабкой, посреди жизни, которая не спрашивала, готов он к ней или нет.

Кот шел по улице и тихо плакал. Облезлый, одноухий, с больной лапой. Повисший хвост, несчастные глаза, А в них жемчуженкой дрожит слеза. Его никто вокруг не замечал, А если и заметил, то ворчал. А мог еще и палкой замахнуться. Кот убегал, когда мог увернуться. Он с грустью думал "я такой урод. Ну, кто такого жить к себе возьмет?" Так шел он, шел по краешку дороги. И вдруг перед собой увидел ноги. Огромные такие две ноги, Обутые в большие сапоги. В смертельном страхе кот закрыл глаза, А человек нагнулся и сказал: "Красавец-то какой! А ухо! Взгляд! Пойдешь со мной? Я буду очень рад! Принцессу и дворец не обещаю, А молочком с сосиской угощаю!" Нагнулся, протянул коту ладошку, Он первый раз держал в ладошках кошку! Взглянул на небо, думал дождь закапал, А это кот в руках от счастья плакал..... Автор неизвестен

Она поднимает одного из мальчишек, даже не уверена – кого именно. Лицо то же, глаза те же. «Серёжа или Дима? – шепчет. – Ну ладно, разберёмся потом». У них одинаковые уши, одинаковый плач, даже родимое пятнышко будто спорит само с собой, на каком оно ребёнке. Иногда она шутит, что различает их по запаху – один пахнет молоком, другой – немного пылью, как старый плюшевый мишка. Галя просыпается не от будильника – от крика. Один ребёнок орёт, второй подхватывает, как только первый немного затихает, будто у них уговор – спать по очереди, чтобы мама не расслаблялась. Воздух в комнате густой, пахнет молоком, влажными пелёнками, и чуть – чем-то кислым, не отстиравшимся, что не вымывается, если стирать ночью в полусне. Олег уже ушёл. На кухне остывает кружка с недопитым чаем, рядом – пачка детской смеси и отвертка, как будто он в спешке чинил что-то между глотками. Галя смотрит на всё это и думает, что, наверное, вот так и выглядит взрослая жизнь – когда всё вокруг чуть не успело, чуть не убрано, чуть не допито.

В это утро, выйдя на освещённую ещё звёздами поляну перед домом, он наткнулся на что-то странное прямо посреди этой самой поляны. Странный, продолговатый предмет был закутан в брезент... Пришел он к своему семидесятилетию, вырастив троих детей. Один. Жена умерла тридцать лет назад, а он... Он так и не женился повторно. Не сумел, не нашел, не получилось, не повезло… Тут ещё много причин можно написать, но имеет ли это смысл? Не до того ему было. Два мальчика были скандалистами и драчунами. Он переводил их из школы в школу, пока не попал на одного отличного преподавателя физики, который выяснил, что у его ребят явный талант.

– Мальчики, подъем! Ходячие – готовимся к процедурам! – высокие нотки в голосе медицинской сестры Лидочки не раздражали, напротив – бодрили пациентов восьмой палаты. – Да чтоб тебя! – притворно возмутился пожилой казах Бугембай, приподняв голову. – Лидочка, когда научишься к мужчинам с уважением относиться? Пока не научишься – замуж никто не возьмет! Постучалась хотя бы. – А мне и так хорошо! – смеялась Лидочка. – На фиг нужен этот замуж? Где они, мужики-то настоящие, разве только ты, Бай, но ведь у тебя жена есть? – Жена – не проблема! – оживился тот. - Второй женой возьму, у нас - можно, если ты с первой договоришься... – Лежи уж, жених! – хохотала Лидочка, – скажу вот доктору, чтобы назначил тебе трехлитровый клистир, сразу другие заботы появятся! Не прекращая шутливую перепалку с Бугембаем, она раздала градусники, сверилась со списком, выдала пилюли и покатила столик на колесиках к следующей палате.

Внутри было чистенько, убрано и возможно именно поэтому бедность сквозила отовсюду. Было видно, что старики на свои копейки стараются дать ребёнку всё, на что они способны... Мальчик стоял возле машины. Aston Martin DBS. Сами понимаете, как восьмилетний ребёнок смотрел на это сверкающее чудо техники. А рядом с машиной был водитель в форме, фуражке, сложивший руки за спиной. Важный такой, не подступишься... А малышу очень хотелось посидеть внутри, потрогать руками, а может... Может, даже сделать снимок на телефон. К водителю подошла женщина в строгом платье. Мальчик посмотрел на неё и решил – эта победнее будет, одежда-то на ней не очень... Откуда ребёнку было знать, сколько стоит этот костюм от кутюр?