Аналитика каналаMaxЖЕНСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ | РАССКАЗЫ

У моей мамы есть подруга. Вот выносила она как-то мусор на мусорку. А там бомж. Ну она выкинула кулек и пошла домой. Всю неделю ходила на работу — бомж тосковал возле мусорных баков в картонном ящике из-под холодильника (зима, холодно). В субботу привезли ей новый кухонный стол, а старый девать некуда (мужа нет). «Вытащу стол в подъезд, закрою дверь, позову бомжа, попрошу пусть вынесет на мусорку» так и сделала. Поднялся бомж, схватил стол в охапку и вынес! Она ему сует 100 рублей. (типа на бутылку), а он поднимает глаза — «Спасибо, я не пью.-сам улыбается, а в глазах грусть.- Можно мне горячего чая с кусочком хлебушка. Вы не бойтесь, я там на подоконнике посижу подожду.» Сделала Подруга чай и бутерброд с маслом и колбасой., насыпала в тарелку горячего борща со сметаной. Вынесла, а сама за дверь шмыг и в глазок смотрит. Поел бомж, поворачивается в сторону двери и тихо так «Спасибо, Вам. Бог все видит!"и ушел. Так и ходила она на работу и подкармливала бомжа. А одним утром идет, а его нет, и вечером нет, и на следующий день нет! «Где же он? Может в другой двор подался?» Обыскала все дворы — нет. А на сердце тревога и все тут. Нашла она его в больнице (мир не без добрых людей). Побитый, голодный, грязный, а как ее увидел глаза аж засветились!!! Жизнь в них проснулась! — А я Вас и не ждал. Только надеялся и верил! Меня Сергей зовут. Простите, наверное неудобная ситуация. А Вас даже угостить не чем не могу, сводить никуда … — Дурак ты, Сергей! Угостить, сводить… Я жить без тебя не могу! С больницы забирала его Подруга. Шли они рядом. Сергей держал ее за руку слишком крепко — вдруг это все сон и она сейчас исчезнет? Прошло уже 19 лет. Они пожилые люди. У них есть дети. Свой бизнес. Две машины, 5ти комнатная квартира, дача с бассейном. А он все так же крепко держит ее за руку — а вдруг она исчезнет? Автор неизвестен

Мама и папа часто возили сына на лето к бабушке. Мальчик подрос и сказал родителям: — Я уже большой, что вы со мной как с маленьким? Я и сам могу к бабушке доехать! После недолгих споров родители согласились. Стоят они на перроне, провожают, дают последние советы, а сын всё твердит: — Да знаю я, знаю, 100 раз уже слышал! Тогда отец говорит: — Сынок, если вдруг тебе станет плохо или страшно, то вот тебе это, - и сунул что-то ребенку в карман. И вот мальчик сидит в вагоне, едет, разглядывает что-то в окне. А вокруг люди чужие толкаются, шумят, заходят, выходят. Проводник сделал ему замечание, кто-то недовольно на него посмотрел. И вдруг парню становится не по себе, и с каждой разом все неприятнее и тяжелее. В какой-то момент ему становится страшно. Он понурился, забился в угол, подкатились слёзы. И тут мальчик вспоминает, что у него что-то в кармане от отца. Дрожащей рукой нащупывает бумажку, разворачивает ее и читает: — Сынок, я в соседнем вагоне Вот так и в жизни, мы должны отпускать детей доверяя им, но мы должны быть всегда в соседнем вагоне, что бы детям страшно не было. Быть рядом — пока мы живы. Автор неизвестен

Таня лежала в бoльницe с ребёнком уже вторую неделю. Лежала в двухместной палате. Рядом с ней в палате недавно появилась ещё одна мамочка с грудным ребёнком, молчаливая и строгая особа, с которой они совсем не общались. Таню это не напрягало, потому что у неё дело шло уже к выписке, Её напрягало совсем другое. Недавно она осталась без работы - всё из-за постоянной болезни сына. Алименты от мужа приходили мизерные, долг за квартиру рос, да и на питание хватало кое-как. И теперь она лежала на больничной кровати и с ужасом думала, как ей жить дальше. - Нужно, наверное, Ленке позвонить, - подумала она. - Всё-таки она лучшая подруга. И муж неё большой начальник, может быть он поможет устроиться на приличную работу. Не успела она об этом подумать, как раздался телефонный звонок от этой Лены. Таня радостно схватила трубку, и негромко, чтобы не мешать соседке, воскликнула: - Лена, привет! Я как раз о тебе думаю. - А я о тебе! - засмеялась лучшая подруга - Как у тебя дела?

«Мама, мне так страшно! Помоги мне!» - Наталья остолбенела от ужаса. Перед женщиной лежал дневник дочери. Он случайно упал на пол, обнажив страшные записи. Наталья никогда не читала дневник, который дочка вела уже много лет, она даже ни разу не брала его в руки. И вот сегодня дочка положила его на край комода, чтобы мама услышала крик её души. Мать схватила дневник и начала судорожно листать. Что это? Дочка беременна? Этого просто не может быть! Умница, отличница, гордость школы, победитель Всероссийской олимпиады… Она ведь учится в десятом классе! Слезы застилали Наталье глаза. Женщина нервно листала страницы. Сергеев Андрей…Мальчишка учится в параллельном классе. А вот и та страшная запись: «Мама, мне так страшно!» То, что Наталья прочитала дальше, заставило её сердце похолодеть от ужаса. Мать посмотрела на дату записи. Неделю назад! Да где же Светлана? Она давно должна прийти! Мать выскочила на улицу и побежала по селу искать дочь: -Катя, ты Светку не видела? -Она на речку пошла. А что случилось, Наталья Алексеевна? - крикнула Катя, но женщина была уже далеко. Вот любимое место Светы…Её нигде нет!

К мужчине на улице подошла женщина и попросила «взять грех на душу» — утопить котёнка… — Здравствуйте! … Обернувшись на голос, я увидел, что ко мне обращается пожилая женщина. По лицу и манере говорить, было понятно, что она слегка не в себе. — Здравствуйте. Вы что-то хотели? – ответил я. — Возьмите грех на душу! С этими словами она протянула к моему лицу небольшую корзинку и откинула с нее платок. Внутри копошился пушистый, мяукающий комочек. — Да мне некуда – я развел руками – Не надо нам! – добавил я громче, вдруг она плохо слышит. — Конечно не надо. Его бы притопить, а я побаиваюсь – пробормотала она, накидывая платок обратно – Помоги мне, а? А я тебе наливочки бутылку дам или деньжат. Припасла кое-чего на черный день. Поможешь? Секунду подумав (хотя вряд ли я вообще думал в тот момент), я сунул руку в корзинку и выудив котенка, побрел домой…

- Поздно уже, готовься мамой стать. Или не рада? – Женщина смотрела на Наташу с сочувствием, жалко было девчонку, только к себе не возьмешь, у самой есть, кого кормить. - Я не знаю, теперь уже не рада, - призналась девушка. Лицо грустное, в одной руке сумочка, другой за живот держится. Тетя Зина протянула в пакете огородной зелени, которую с дачи привезла. Она прямо тут, на маленьком стихийном рынке, во дворе торгует. - Не надо мне. - Надо! Бери, когда дают! Уж чем могу, – Зинаида всунула в руки пакет. – Витамины тебе нужны. Давно Наташу заметила. Какой раз продаст, а когда и просто даст, хоть и сама нуждается. – Дитё родится – куда ты? На что жить будешь? Ни денег, ни прописки. - Не знаю, что-нибудь придумаю, - Наташа отвечает монотонно, как будто уже все равно. - Да ничего ты не придумаешь, кроме как домой вернуться. - Нееет, домой не поеду. - Ну, есть же там кто-то. - Отец есть, только ему все равно, а мамы давно нет. У него там подружка, вместе прикладываются, а потом песни на всю деревню. Он раньше таким не был, отец-то, а мамы не стало – изменился.

Это случилось в конце 1970-х, когда ещё давали бесплатное жильё. Меня, молодого специалиста, вчерашнего студента, направили по распределению в этот провинциальный городок. Завод был заинтересован в специалистах моего профиля, поэтому мне светила от этого самого завода однокомнатная, как я предполагал, квартира. Я собирался осесть здесь надолго, поэтому наши с руководством планы совпадали. Итак, я встал на льготную очередь, и вскоре получил заветный ордер. Каково же было моё разочарование и возмущение, когда я узнал, что полагающееся мне жильё – это не полноценная самостоятельная квартира, а всего лишь комната в двухкомнатной коммуналке, с одним соседом. Я кинулся бороться за свои права, но мне очень вежливо разъяснили, что одиноким молодым специалистам положены не квартиры, а комнаты. Самостоятельное жильё дают только семьям. Деваться мне было некуда – всё лучше, чем койка в комнате на четверых в рабочей общаге, и я пошёл обозревать своё новое обиталище, прикидывая по пути, как получше организовать при этом свою личную жизнь.

Он свалился прямо в траву лицом вниз. И вскрикнувшая медсестра уже хотела броситься к нему, но тут рыжий котёнок подскочил к мальчику и, запрыгнув на его спину, радостно мяукнул и отбежал... Он родился, как и все, в роддоме у обычной молодой девушки. Вот только папа их бросил, как только узнал о беременности жены. Ничего нового, необычного или трагического. Миллионы таких. И всё же... Всё же, мать начала пить и гулять. И он оставался зачастую дома один, голодный, в мокрых пелёнках. Женский алкоголизм, я вам скажу, дамы и господа, это вещь более страшная, чем мужское пьянство. Соседи вызвали полицию в сотый раз после очередной драки его матери с новым сожителем. И двухлетнего ребёнка забрали в детский дом. В отделение для самых маленьких, где и выяснили, что мальчик не говорит и не ходит...

Поезд подходил к Ленинграду ранним утром. Агата сидела в вагоне, прижавшись лбом к холодному стеклу и с нетерпением ждала, когда состав остановится и она выйдет на перроне, прибыв в город, о котором мечтала. Агата взяла в руки сумку и прижала её к себе, как самое ценное сокровище. В ней и было всё, что имелось у девятнадцатилетней девушки-сироты - три платья, лакированные туфельки, что ей подарила подруга, бывшая однокурсница в училище, и маленькая иконка, которую сунула ей на прощание старшая нянечка Дарья Степановна, единственный человек в детском доме в поселке, недалеко от Петрозаводска, кто умел жалеть по-настоящему. - Ты, Агатка, в Ленинграде не теряйся, - произнесла пожилая женщина. - Помни, что люди везде одинаковые. И хорошее в них есть, и плохое. Только ты своё не растрать. Агата не понимала тогда, что значит "своё не растрать". Что у нее было своего, кроме вот этой сумки? Ничего и никого у нее не было. Отец, рабочий на заводе, умер от чахотки, когда Агате было пять лет, а через полгода мать умерла при родах вместе с младенцем. Тогда Агату определили в детский дом, где она училась жить без мамы и папы.

Жила у нас в Заречье Катерина. Дом у нее крепкий, еще дедовский, а вот женского тепла Бог не отмерил. Муж ее, царствие ему небесное, утонул, когда сынишке их, Витеньке, и пяти годков не исполнилось. Осталась Катя одна-одинешенька. Никакой родни, только руки натруженные да сердце материнское, которое ради кровиночки своей на любые муки готово. Витенька рос мальцом смышленым, но уж больно к деревенскому труду не приученным. Катерина его жалела, от тяжелой работы берегла. Сама, бывало, на ферме спину надрывает, а придет домой - улыбается: «Учись, сынок, читай книжки, чтоб человеком стать, чтоб не в навозе всю жизнь ковыряться». И тянула она его, ох как тянула! Сама десять лет в одном зимнем пальто ходила, воротник так вытерся, что смотреть больно, а Витеньке то курточку новую на рынке в райцентре справит, то ботинки ладные.