Аналитика каналаMaxЖЕНСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ | РАССКАЗЫ

Oднaжды, в шутку, в чaс нoчнoй прoгулки, (хвaтилo у мeня тoгдa умa!) В кaкoм-тo из aрбaтских пeрeулкoв Я крикнул : «Мa-мa!» в сoнныe дoмa. И вздрoгнул пeрeулoк вспышкoй стeкoл. Я зaмeр: слeвa, спрaвa – кaждый дoм Вдруг фoртoчкaми-крыльями зaхлoпaл, Кaк вспугнутaя птицa нaд гнeздoм. И жeнскиe испугaнныe лицa – Кaк лики Бoгoрoдиц из икoн, Нa них сeйчaс бы тoлькo и мoлиться, - Вoзникли в рaмaх вспыхнувших oкoн. Ушли из дoмa мaльчики-мaльчишки, Ктo мнoгo лeт нaзaд, a ктo вчeрa, И в кaждoм дoмe, дoмикe, дoмишкe Грустнee стaли дни и вeчeрa… Дa, шуткa прoзвучaлa стрaннo, дикo. Я, скoвaнный стыдoм, шaгнуть нe мoг. И ктo-тo свeрху лaскoвo и тихo скaзaл мнe: «Ты ступaй дoмoй, сынoк». A нoчи крaй бeлeл в рaссвeтнoй сини. Я шёл дoмoй и думу нёс oдну: Сумeй мoй крик прoмчaться пo Рoссии – Всe мaтeри прильнули бы к oкну... Автор: Юрий Чичeв https://max.ru/psikhologia_zhenskaya

На утро третьего дня, когда мама уже замучилась метаться между больными дочками, пьяным дедом и бабушкой, державшейся за сердце, из открытой форточки вдруг донёсся отчаянный крик… Большой такой, зелёный попугай влетел однажды в открытую форточку квартиры на пятом этаже. В пятикомнатной квартире жило много народу: бабушка с дедушкой, их дочка с мужем и две внучки- двойняшки восьми лет. Попугай посидел на внутреннем краю рамы, рассмотрел обстановку правым глазом и слетел на большой продолговатый стол, накрытый красивой скатертью. Две рыжие девочки, наблюдавшие за ним, затаив дыхание, разразились восторженными возгласами. Было утро выходного дня, и всё взрослое население квартиры немедленно сбежалось на их крики. Народ стоял вокруг стола и с удивлением рассматривал странное зелёное существо, важно вышагивающее по скатерти. - Красавец! - сказала мама. - Откуда он прилетел? - вторил ей папа. - Папа! Мама! Давайте оставим его!!! - дружно подхватили дочки. Бабушка что-то ворчала на счёт мусора и беспорядка, а дедушка молчал...

Она уже поняла, что хозяин больше не вернется, и боль за родного человека пока еще не давала разыграться отчаянию. Она вновь и вновь проходила путь от подъезда до того места, где тело хозяина скрыли от нее. Навсегда... Серенькая кошка бродила под окнами дома, потерянно озираясь и не зная, куда ей податься. Квартира, где она прожила в тепле и неге десяток лет – заперта. Когда выносили хозяина, она вышла из квартиры вместе со всеми, некоторое время следовала за процессией, а когда тело хозяина погрузили в катафалк и увезли, долгое время еще сидела, глядя вслед... Она уже поняла, что хозяин больше не вернется, и боль за родного человека пока еще не давала разыграться отчаянию. Она вновь и вновь проходила путь от подъезда до того места, где тело хозяина скрыли от нее. Навсегда. Василий Макарович, стоя на балконе своей квартиры, предавался грустным размышлениям. Сегодня был тяжелый день. Таких в жизни бывает несколько, и остаются они зарубками на сердце, по которым можно проследить весь путь от рождения и… До последней зарубки.

Жила у нас в Заречье Анечка, дочка агронома. Тихая, ладная, глазки - васильки в росе. Работала на почте, письма да газеты разносила. И приглянулась она нашему Сашке-механику. Парень он золотой, да неброский. Руки вечно в мазуте, говорит мало, больше делает. Он на неё смотрел, как на икону, издали. То калитку ей поправит, что скрипела, то ведро с водой от колодца поможет донести. А сам краснеет, двух слов связать не может. Аня улыбалась ему, по-доброму, но без огня в глазах. Ну что с него взять? Тихий, скучный. А потом, аккурат после Покрова, вернулся из армии Петька, сын бригадира. Ох, что за парень был! Гармонь в руках горит, чуб непокорный, смех на всю улицу. Девки по нему сохли, как трава в засуху. Он когда по селу шел - не шел, а плыл, будто хозяин. И вот этот Петька положил на Аню глаз. Он не ухаживал, как Сашка, нет. Он брал нахрапом. Встретит её у почты - в охапку сгребет, закружит так, что земля из-под ног уходит. То ожерелье из рябины на шею наденет, то букет полевых цветов охапкой сунет прямо в окошко. Говорил громко, красиво, обещал звезду с неба. И у Анечки голова пошла кругом. Загорелись её васильковые глаза другим огнем, шальным.

- Здравствуй, Светочка, - старческий, но вполне еще звонкий голос, окликнул Светлану, когда та рылась в сумке, чтобы найти связку ключей. Черт, ну почему в женской сумке так сложно что-то найти, особенно когда это что-то жизненно необходимо? А сейчас молодой женщине было необходимо как можно быстрее промелькнуть мимо сидящей на лавочке соседки. Ключи нашлись, но Света сделала вид, что всё еще увлечена поисками и не слышит приветствия. В следующий момент она прошмыгнула в спасительный сумрак подъезда. - Ненавижу, - простонала она мысленно. Настроение испортилось. Ну вот чего эта старушенция вылезла не вовремя на лавочку? Будто караулила, чтобы ей, Светлане, угробить остаток вечера. В сумке запел телефон. Опять пришлось нырять внутрь, искать. Звонила лучшая подруга. - Свет, я тут неподалеку, встречалась с клиентом в вашем районе. Пятница! Есть предложение поесть твоей знаменитой сушеной рыбки. Ты как? Мне аванс дали, угощаю. Тебе светлое, как обычно? Ночевать останусь у тебя. - Лер, давай, жду. Буду рада. - Жди.

Но он не уходил. Так они и остались в этом месте. С одной стороны густой кустарник, а с другой - невысокий холм, с которого Нгоньяма и выслеживал добычу... Он был львом. Со всеми вытекающими из этого обстоятельства последствиями... Ему было три года. Самый расцвет юности. Прайда не было - молод ещё и не готов биться за львиц, но однажды случилось вот что... Она сломала лапу, а это приговор. И прайд оставил её. Случается такое - львица, которая не может охотиться, должна быть изгнана. Вот она и приготовилась умирать. А что делать? Откуда брать пищу и воду, если тебя все бросили? Нгоньяма наткнулся на неё, увидев странную фигуру, забившуюся вглубь кустарника. Фигура была истощена и при попытке двигаться стонала от боли. Это оказалась львица. Она рычала на Нгоньяму и пыталась отогнать его, но силы уже были на исходе. Залезть в кусты она смогла, а вот выбраться…

Муська и Бутька долго бежали за машиной, жалобно мяукая и лая, а потом медленно плелись обратно по пыльной дороге. Они улеглись возле ворот в дом, решив именно тут ждать своего маленького друга... Родители переезжали в город на постоянное место жительства... Дело в том, что сыну пора было идти в школу. А школа в этом районе была километров за десять, одна на несколько посёлков. Деньги были – они держали свою ферму и свинарник. Так что сбережения были, конечно. Да к тому же мать жены подарила им к такому случаю приличную сумму. Возникла проблема – кто теперь будет работать на ферме, но проблема эта была решаема. Тёща дала хорошую зарплату работникам, и через несколько дней вместо него и жены работали, не покладая рук, четыре крепких мужика. В общем, вопрос был решён, и они – жена, муж и мальчик шести лет, уезжали в город в свою новую четырёхкомнатную квартиру... Жена была в полном восторге и проела мужу голову по-поводу мебели и прочих вещей. Тот тяжело вздыхал и заранее со всем соглашался. Так было проще.

Когда-то, много лет назад, я уезжал в очень далёкую страну. И оставил свою любимую кошку родственникам. А они… Они отвезли её в деревню, где она не особо кому была нужна… Он сидел на скамейке в парке. Вокруг проходили люди. И солнце светило так ласково, а птички - они пели красивые песни. Он был стар. И каждый день приходил в этот парк. Он остался один. Жена давно ушла туда, где пообещала ждать его. А дети... Что дети? Они выросли, и у них были свои дети. Его внуки. Которые тоже уже взрослели, увлеченные своей жизнью. Вот так он и проводил свои дни - в этом парке, в полном одиночестве… Но он не был одинок, нет. Он всё время разговаривал с ней, со своей женой, и рассказывал ей о поющих птицах и запахе весенней травы и листвы. Кто-то подошел и сел рядом с ним. Мужчина повернул голову. Это был пожилой, высокий человек в пиджаке, сидевшем на нём мешковато. Так, будто под ним был горб. Пожилой мужчина поздоровался, и старик ответил. И тогда мужчина в пиджаке спросил: — Ты не узнаёшь меня?

– Саша, зачем ты им сказал, что работаешь на тракторе? Ты хоть понимаешь, что ты меня опозорил? Мог бы и промолчать! Вот что теперь обо мне люди думать будут? – А что такого-то, Инна? Чем я тебя опозорил? Ты вот детей учишь, а я на тракторе работаю. Нормальная профессия. Нечего мне стыдиться. – Нормальная? Ты считаешь, что ездить по городу на тракторе – это нормально? Ты считаешь, что вонять этим противным бензином – нормально? Нормально, Саша, получить хорошую, престижную профессию. Нормально быть уважаемым специалистом, а не простым рабочим. Нормально ходить на работу в красивой, приличной одежде, а не в робе, как ты. Нормально иметь чистые руки без въевшейся грязи. Нормально... Инна не успела договорить, потому что Саша резко остановился, и прервав ее на полуслове, сказал: – Соляркой, Инна. – Что? – Инна остановилась, и удивленно посмотрела на мужа. – Соляркой я воняю, Инна. Трактор на солярке ездит, не на бензине. Казалось, что Инна только и ждала, когда он скажет ей хоть слово поперек. Она, уважаемый человек, учитель, не сдерживаясь, не выбирая выражения, закричала на всю улицу.

-Много еще не хватает? - мать ласково потрепала сына по волосам и присела на край дивана. Петька внимательно пересчитывал деньги, делая пометки в тетради. -Неа, чуток осталось. Завтра к дяде Семену на ферму схожу. Обещал найти какую-нибудь подработку. С тех пор, как Петька увидел в районном магазине горный велосипед, он потерял покой и сон. Именно о таком он мечтал всю свою маленькую жизнь. Такой хардтейл он видел у соседского мальчишки в той, другой жизни, когда они были счастливы и жили в большом красивом городе. А потом отец погиб на шахте. В тот день Андрею почему-то не хотелось идти на работу, мучили предчувствия, но он старался никого не тревожить. Перед самой сменой он подошел к Петьке, обхватил его голову, поцеловал в лоб и произнес хриплым голосом: -Ты, сынок, мамку береги. Она у нас самая лучшая. -Пап, ты чего?- сын крепко прижался к отцу и прошептал прямо в ухо.- Я тебя очень люблю. А потом Петька перекрестил отца тайком в спину, как это делала мама, провожая мужа на смену…