Аналитика каналаMaxЖЕНСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ | РАССКАЗЫ

Сидя за столиком в компании мужчин, с которыми он прошел "огонь, воду и медные трубы", Геннадий улыбался. В какой момент эта улыбка стала натянутой, он и сам не мог точно определить. Как всегда бывает в мужской компании звучали шутки, иногда скабрезные. Одна из этих шуток сильно задела Гену. И, скорее всего, была произнесена именно с этой целью. Не первый год работая вместе с сидевшими тут людьми, Гена знал их, как облупленных, со всеми недостатками. Знал он и то, что человек, произнесший царапнувшую его шутку, ему завидует. Завидует потому, что сам метил на должность старшего следователя. Однако сегодня утром, когда Геннадий Ильич пришёл на работу в Следственный комитет, он узнал, что старшим следователем назначили его.

Толик шёл домой в паршивом настроении, и поначалу это было вроде обычное раздражение — то самое, которое легко объясняется чужой невнимательностью и собственной усталостью. Полина не отвечала на звонки уже несколько часов, сообщения оставались без ответа, и это выбивало из привычного ритма сильнее, чем он готов был себе признаться. Он привык к её присутствию даже тогда, когда её не было рядом. К коротким сообщениям, к этим незаметным отметкам жизни: «Я дома», «Поставила суп», «Пойду немного полежу». Всё это складывалось в понятную, предсказуемую картину дня, где не оставалось места неожиданностям. Именно поэтому сегодняшнее молчание казалось не просто странным, а почти неправильным, как будто из хорошо настроенного механизма вдруг выпала важная деталь. Он шёл быстрее, чем обычно, не замечая этого.

— Мама, этого не может быть! Я не верю, что ты это сделала! — А что тут верить? Разве у меня был выбор? — невозмутимо ответила мать и повесила трубку. Василиса разрыдалась. С ней случилась истерика. Она никак не могла остановиться. «Всё, конец, больше не буду общаться ни с ним, ни с ней. Как такое можно было сделать?! И так спокойно мне потом об этом говорить. Как?!» От этой мысли Василисе становилось горько. И главное, теперь уже ничего не поделаешь. Теперь нужно было думать, как быть дальше. …У Ромы и Василисы была разница в пять лет. Рома — младший. Жили они вместе с мамой Марией и папой Федором в квартире матери Марии, Ольги Петровны. Она еще при жизни позаботилась о наследстве: половину квартиры записали на Марию, половину на Василису. Ромы тогда ещё и в планах не было и потому доли ему не досталось. А потом не стало Ольги Петровны, через год родился Рома, а через четыре года не стало мужа Марии, Федора.

Бука смотрел на него правым глазом, поднимал большой белый хохолок, расправлял крылья и дико вскрикивал. Мужчина ронял из рук вилки и тарелки, а Бука начинал что-то ворчать… Он жил в мансарде. То есть, под самой крышей, а вернее - между последним этажом и крышей. Там была такая небольшая комнатка, которую переделали под жилую и сдали ему, мужчине средних лет, работавшему простым клерком в одной из фирм. На большее у него денег и не хватило бы. А что? Он был доволен. Всё есть и город сверху виден. Это была высотка. Вот только, по выходным было очень одиноко. Ведь на такие деньги не оденешься достойно и не поведёшь женщину в ресторан. А поэтому… Поэтому он согласился забрать у сослуживца птенца какаду, вместе с клеткой и кормом. Сослуживец очень просил его. Говорил, что дети издеваются над птицей и ему жаль малыша. Вот так Бука и оказался у него дома. Мужчина быстро соорудил ему за окном большой вольер. Там был выступ, на котором он соединил купленные за гроши сетки.

Я сегодня такая странная, Даже счастлива в одиночестве… Кофта мятая, носки рваные И никто не зовёт по отчеству. Я сегодня такая домашняя — Волосы заплела косичкою, Лицо заспано, не накрашено… Наблюдаю в окно за птичками. Планы на день — совсем не сложные: Тёплый плед, пара дисков с фильмами, Растворимый какао с мороженным, В ванной час с пузырями мыльными… А вчера я была успешною — Платье строгое, губы алые. Принимала решенья поспешные, Только внешне ничуть не усталая… Ну, а завтра решусь побыть глупою И оденусь как-то немыслимо, Озорной всех улыбкой запутаю, Собью с толка безумными мыслями… Ты люби меня только по-прежнему, Ты люби меня — ту, настоящую, Что не спрячешь под яркой одеждою — В груди сердце тихонько стучащее… Автор: Евгения Весенняя

- Яша, сегодня мы пойдём с тобой в торговый центр, - мягко сказала во время завтрака Софочка. - Так что, тебе лучше съесть не один бутерброд, а два. - И что мы в нём забыли, в этом центре? – немедленно спросил муж недовольным тоном. - Твои ботинки. - Какие ещё ботинки? - Новые. - Но мне не нужны новые ботинки. - А что тебе нужно? Модные кроссовки? - Мне ничего не нужно, – гордо сказал Яша. - У меня всё есть, и для любого сезона. - Тогда мы купим тебе тряпочку. – На лице у жены появилась сердитая маска, которая обычно повергала Яшу в трепет. Вот и сейчас он насторожился, и неуверенно спросил: - Какую ещё тряпочку? - В которую ты будешь молчать. Что у тебя за привычка, постоянно спорить со своей женой? Если она сказала, что мужу нужна новая обувь, значит, она ему нужна. Ей же со стороны виднее! Она же ходит с тобой рядом, и краснеет, вместо тебя. А тебе – как всегда – хоть бы что. Или ты не согласен, что мне видней?

Вера давно заприметила молодого котика, который с любопытством поглядывал на неё сквозь густо разросшиеся кусты. Поглядывал с интересом, но близко не подходил. И так он запал Вере в душу, что она думала только о нём – худеньком, глазастом, испуганным, любопытным и таком прекрасном юном коте! Каждый вечер после работы она спешила туда, на их место... Раскладывала корм, наливала в одноразовую тарелку воду и ждала... Ждала, когда сердце этого котёнка оттает и он позволит забрать себя в её дом. И результат не сразу, но появился – котенок уже позволял женщине приблизиться к себе почти на метр. Вера даже смогла сделать несколько вполне приличных фотографий, чтобы иметь возможность любоваться на своего будущего кота в любое время. Но потом... Потом случилось страшное!!!

-Вы хотите, чтобы я избавилась от Вашего внука?- отчаянно желая скрыть слезы, спросила девушка. -Лишний рот в доме ни к чему! Оксана, мы и так еле сводим концы с концами. Игнату надо встать на ноги, показать себя на работе с хорошей стороны. А ты со своей беременностью! Да сынок еще так молод, чтобы иметь детей! - свекровь смотрела на невестку с раздражением. Как только Елизавета Петровна отправилась на рынок за продуктами, Оксана быстро собрала сумку и побежала на автостанцию. Она уже давно понимала, что пора спасаться бегством, но окончательной каплей стал сегодняшний разговор.

Там сидела взъерошенная Алиска и прикрывала собой здоровую крысу. Алиска шипела. Я присел на корточки. Маленькие черные бусинки крысиных глаз уперлись в меня с любопытством… Алиску мы подобрали на улице. Она сидела возле погибших котят и не отводила от них взгляда. Кто-то подбросил им отравленную еду. Единственной, кто не поел, и была Алиса. Она всё оставила своим деткам… Вот такую, не реагирующую ни на что, мы и принесли её домой. Не могу даже сказать, сколько всего жена и я перепробовали, чтобы расшевелить её и заставить есть, пить и передвигаться. Ела она по чуть- чуть, пила тоже только из рук, и дело явно шло к нехорошему концу, пока… Пока мне не пришло в голову брать её на улицу. А вдруг расшевелится и отойдёт, предположил я. Но Алиска упрямо шла к тому месту, где мы похоронили её деток. И всё же, это было лучше, чем ничего. Тем более, что вскоре она вдруг, ни с того ни с сего, повеселела. Стала есть, пить, бегать по квартире и даже залезать на руки, ластиться.

Есть в нашей жизни люди- навсегда, И пусть они давно не в этом мире, Но, почему-то, влажные глаза, Когда о них, вдруг, вслух заговорили. Мы помним каждого без фотографий, Глаза, улыбки, смех и голоса. Слова, что стали частью биографии, последними сомкнули их уста. Ритмично сердце годы отбивает, Тоской по ним и по ушедшим дням, И разум все, конечно, понимает, Но отпустить не позволяет нам, то прошлое, что жизнь нам разделяет, на "до" и "после", оставляя шрам. И время не залечивает рану, Непрочные накладывая швы, И вновь их образы во сне упрямо, Нас тянут в прошлое, где вместе мы. Да, есть такие в нашей жизни люди, Вернее - были, надо говорить, Воспоминания упорно память будит, И сердце их не может позабыть. Автор: Виталий Абрамов