MaxШепотом. Рассказы.

ОТСТАНЬТЕ ОТ МАМ Только меня раздражают эти несчастные предпенсионного возраста “детишки”, которым чего-то недодали, не научили, не так любили, не тем кормили их мамы? Ох, какое благое времечко для них настало - всеобщая психологизация общества! И бродят эти убогие по психологам, тарологам, астрологам и пабликам, в своём детстве ковыряются, ищут секретный секрет, как им свою детскую травму залечить, чтобы счастье получить. Никак. Кроме понимания: ты взрослая, иди и делай. Чему не научили - учись. Чего не додали - дай. Недолюбили - сама люби. Кто тебе мешает? Старенькая мама? Так ей самой в десять раз меньше дали! Что ей там в послевоенной разрухе, с десятичасовой шестидневкой, без всяких бытовых условий, в холодном бараке могли дать? А она в этом кошмаре как-то выросла и нашла любовь, чтобы дать жизнь тебе - это ли не дар? Не аборт сделала, не бросила, а растила, воспитывала, как могла и понимала. Изо всех сил старалась, уж точно в обход своих интересов, желаний и “предназначений”. Она работала там, где твой садик ближе, она в тотальном дефиците и коммуналке старалась создать тебе уютный дом, она из марли шила тебе наряд Снежинки, из советской синей курицы умудрялась приготовить семь ужинов, она терпела твоего чокнутого отца, потому что идти некуда и “что люди подумают?” Понимаешь? Попробуй. Чтобы понять, надо свои обиды растворить в благодарности. Как колючий снег в тёплой чашке. Может и не получится любовь. Но принятие. Осознание: тебе дали Жизнь! Жизнь! Чего тебе ещё не хватает? Посмотри в зеркало: ты уже большая. Иди и дай себе это сама. Вперёд! (с) Ирина Дубс иллюстрация: А. Джерих

Моя семья вполне обычная. Так мне казалось лет до 13. А потом я познакомилась с родителями друзей - чем дальше, тем больше было моё удивление. У половины не было кого-то из родителей, у других били, пили, или наплевательски относились к детям. И тогда я осознала, что мой папа, как и мама, вопрочем - особенные. Мне 5. Соседские мальчишки специально забросили мою летающую тарелку в крапиву - высокую, выше меня. Пожаловалась папе, и он заставил засранцев идти в крапиву, и доставать мою тарелку. Когда они вышли, плача, он им спокойно сказал - "мужчина должен отвечать за свои поступки". А чтоб сгладить все детские обиды, дал нам денег на мороженое. Прав ли он был? Для меня да. Теперь я точно знала, что папа всегда поможет и защитит. Мне 10. Мы с младшим братом, и ещё троими детьми, весело ползём по 2х метровому забору, из тонких - см 2-3 в толщину - досок. Вдруг я слышу тихое - "Доча" и вижу внизу отца, который как-то непривычно хмурится. "Дети, всем пора домой, на обед, - говорит мой папа и осторожно протягивает руки - А давайте я вас по очереди сниму, как будто спасаю?". И по одному мы спрыгивали в папины вытянутые руки. Позже он признался, чтоб был очень напуган, поскольку под забором, прямо под нами лежало много битого стекла - молодняк развлекался, разбивая бутылки об доски. Мне 13. Захожу домой с синяком во всю скулу, драных штанах и куртке. Папа хмурится - "Дралась?". Я комкаю рукав и прячу глаза. "За дело била?". "За подружку, - бурчу, - они её в восьмером одну, а мы мстить пошли". Папа молчит. Потом уже участливо "Получила?". "Угу". "Ну сама-то хоть долбанула?" - он улыбается. "Угу" - улыбаюсь и я. Папа никогда не поощрял жестокость, но умение постоять за себя - считал очень важным. И я благодарна ему, за то, что он не судил меня, за мои попытки. Мне 15. Я впервые выпила водки, и меня унесло. Пришла домой пьяненькая, не могу пролезть между диваном и столом. "Мама тебя видела?" слышу с порога. Пьяненко хихикаю, и отрицательно качаю головой. "В душ и спать" - командует папа, и я слушаюсь. Утром смеётся и спрашивает, болит ли голова. Что-то бурчу в ответ, и мне под подушку кладут полтинник на "опохмел". Папа знает, что больше я так не буду, потому что мне стыдно. Домой под градусом я больше не приходила никогда. В мои 16 начнутся наши первые ссоры. Тяжелый период, по душам не поговорить, потому что мой папа в принципе не болтун. А я была слишком максималистична. От этого тяжело. Мне 21. Ночью, во дворе дома на меня нападает наркоман. Я отбиваюсь и инстинктивно зову папу криком. Отец выскочил с железным прутом, нарик сбежал. Я знаю, что потом папа очень переживал, но меня он бодрил и веселил, приговаривая, что я настоящий боец. Было много обид, было много и хорошего. Моего первенца он до слёз боялся брать на руки - большие натруженные руки, которыми боялся повредить что-то малышу. Моего мужа поругивает за то, что тот не балует меня, как принцессу) не со злом, а просто бухтит, потому что очень меня любит и я это знаю. Знаю, и поэтому стараюсь почаще говорить ему "спасибо, папа", "я люблю тебя, папа", "папочка, прости". Хорошо, что он у меня есть - мой самый обычный, но самый особенный папа... Автор: FRIKADELECHKA.

Знаете, я обожаю своё поколение. Mы застали пластинки и бобины, перекручивали на карандаше кассеты и сидели под стационарным телефоном в ожидании звонка; ещё помним дискеты и диафильмы, но наравне с сегодняшними тинейджерами свободно осваиваем все новинки техники. Мы ещё любим Bысоцкого и Mагомаева, но и не впадаем в эпилепсию от современных ритмов. Более того, у нас и здесь нашлись «любимчики». Мы точно знаем, что в этом мире больше никогда не будет таких как Майкл Джексон, Queen и Led Zeppelin, и никому до сих пор так и не удалось заменить нам утраченных Белоусова, Tалькова и Цоя. Это мы в детстве часами выглаживали колючую советскую школьную форму и красный галстук, а сегодня также трепетно заботимся о замшевой обуви. Hам никогда не понять, как на улице может быть скучно, ведь каждый из нас может сходу насчитать сотни забав «без ничего», десяток игр с мячом, штук семь развлечений с обычной палкой и консервной банкой, не говоря уж о наличии мелков и прочего «богатства». Это мы разговариваем цитатами из книг, мультфильмов и кино, а в глубине души сочувственно смотрим на тех, кто спрашивает: «А откуда это?».. Это для нас работала целая индустрия детских киностудий, и лучшие актёры изощрялись в умении петь, танцевать и изображать наших любимых героев – лишь бы мы росли нормальными людьми! Mы ещё умеем дружить и не прощаем предательства. Мы ещё помним, что любить человека – отнюдь не синоним слова «спать» с ним. Мы пережили развал страны, 90-е, парочку мировых кризисов и несколько воин (особенно внутренних). До нас, наконец, дошло, что наши родители делали для нас всё, что могли. Даже если не делали ничего. Mы теперь уже точно осознали, что «круто» – это не клубы каждые выходные, не градусы в стакане, а здоровый цвет лица, крепкий сон и дорогие люди рядом. Мы вручную рисовали «поля» в тетрадях, дрались исключительно «до первой крови» и уже многих похоронили. Мы – самое закаленное и, не в обиду другим, самое прогрессивное поколение. Hам повезло родиться ещё до того, как у детей отобрали свободу и право выбора. Мы привыкли никого не слушать, ни на кого не надеяться и ни от кого ничего не ждать. Мы, дети 60-80-х, всё привыкли делать сами – потому что лучше нас никто не сделает... © Галина Ляшевская.

Я часто заказываю доставку продуктов домой и очень часто мне привозил её один и тот же курьер - симпатичный парень, но, видимо, родился с дефектом, что-то типа заячьей губы, и у него шрам и не очень ровный прикус. Парень был всегда каким-то зашуганным, не смотрел в глаза. Я несколько раз говорила с ним вежливо, оставляла чаевые, как-то раз угостила домашним пирогом. Он ездил в наушниках, оттуда слышала классную музыку, несколько раз похвалила музыкальный вкус его, порекомендовала ещё группы похожие. Делала комплименты его обуви, глазам. Я не собиралась подкатывать, да и выглядело это не как подкаты, а скорее, как доброжелательное отношение. К тому же ему лет 20, а мне 36. И тут я заметила, что его нет давно, может, месяцев 9, если не больше. Подумала, что, наверное, уволился. А на днях раздается звонок в дверь, я открываю, а там этот парень. Я была очень удивлена. Он был не в курьерской форме, а стильно одет, аккуратно подстрижен, вкусно пах, взгляд другой. И вдруг протягивает мне бумажку, а там...читать продолжение

Федя, глядя в высокое летнее бесцветное небо, лежал и думал: – Эх, твою ж мать... Федя помирал, причем неожиданно для себя. Неважно по каким причинам это произошло, но лёжа в разнотравье на заброшенной лесной дороге, он думал именно так. В полуденный зной, когда ветерок качает траву, шумный лес обещает успокоение, а белые бабочки беззаботно шмыгают туда-сюда, Федя прощался с жизнью. Остатки его угасающего сознания зафиксировали приближение какого-то автомобиля, и в голове промелькнуло: "Не уж-то отмаялся?" Федя был ёжиком, или ежихой, в этих тонкостях совершенно не разбирался Пал Егорыч, который наткнулся на полудохлого ежа. "А животинку-то жалко – подумалось ему – возьму домой внукам, может, и выходят". Проблески Фединого сознания фиксировали тряску, дорогу и запахи, запахи, запахи... отвратные чужие запахи. В крошечной головенке зверька пульсировала одна мысль: "Господи, неужели я не заслужил тихо cдoхнуть на дороге?" А дальше провал в памяти. Потом тошнотворный запах чего-то ядовитого: "Всё – думалось Феде – для опытов за рубль сдали". И тишина... Когда Федя очнулся, он увидел возле себя миску с молоком, хлеб и ещё какую-то еду. Маленькая девочка пыталась его погладить. Собрав силы, Федя фыркнул, скрутился в клубок, но подумал, что лучше сначала пожрать перед смертушкой лютой... И потянулись дни заточения. Через дней пять Федю, вполне сносно передвигающегося по коробке, унесли на улицу и посадили под балкон, за сетку. Со временем Федя освоился, и даже таскал еду у Тоши, огромной кавказской овчарки. Что сказать? Плен был комфортный. Кормили, поили, режим дня свободный. Здоровье в норму пришло, и пузо выросло. Беда пришла откуда не ждали. Семейство Пал Егорыча, посадило Федю в коробку, и куда-то повезло. Все почему-то были радостные. Из коробки Федю выпустили на том самом месте, откуда его подобрали несколько месяцев назад. Ошалевший от родных запахов Федя рванул в лес, а Пал Егорыч с внуками почему-то плакали. Уезжать они не спешили и устроили пикник. Часа через два, загружая остатки еды в машину, Пал Егорыч обнаружил в коробке спящего ежа, который лежа в коробке размышлял: "Нашли идиoтa, по лесу гулять... домой... только домой..." Так Федор стал политическим эмигрантом. Сергей Сергеевич Серегин P. S. Заглядывайте в наш уютный блог в Максе. Здесь только душевные тексты, которые: - дают отличный заряд бодрости - стоят на страже хорошего настроения - вдохновляют и напоминают, что вы – сильнее, чем кажетесь

Суп можно пересолить. Ключи могут потеряться в самый неподходящий момент. Поезд — уехать без тебя, оставив стоять на перроне под проливным дождём. Твой тщательно продуманный план на год может рухнуть за один день. А люди, на которых ты искренне рассчитывал, могут просто передумать. И мир от этого не расколется надвое. Самая большая ошибка — думать, будто каждая неудача вычитает что-то из твоей значимости. Будто плохая оценка, отказ, сорванный дедлайн или глупая ссора отменяют твой ум, твою красоту и твой огромный пройденный путь. Ты — это не сумма твоих идеальных достижений. И уж точно не список твоих промахов. Ты имеешь полное право устать. Имеешь право передумать. Имеешь право лечь в сторону своей цели и просто лежать, если идти дальше нет никаких сил. Ошибаться, путать повороты, начинать заново в тридцать, сорок или шестьдесят лет — абсолютно законно. Жизнь не ставит тебе оценки в дневник. Она просто случается. И в любой её точке, даже самой тёмной и запутанной, с тобой всё в порядке. Ты не сломался. Ты просто живёшь. Разреши себе это. 🤎

ИЗМЕНИЛА ПО ПЬЯНЕ С мужем живём уже 15 лет. Как-то раз мы с подружками решили устроить встречу и собрались в клубе. Естественно все напились, мне сильно захотелось мужчину, прям здесь и сейчас. С мужем у нас не сильно часто. После того вечера прошёл месяц. Смотрю на тест и реву — две полоски! Ребенок от того козла пьяного. Я подумала и решилась на аборт. Открывается дверь и входит муж, увидел меня в слезах. Я сильно испугалась, ведь он у меня ревнивый. Моё сердце начало биться очень быстро, я закрыла глаза. Он подошёл ко мне и увидел результат теста. То, что он сказал, меня просто шокировало... показать еще...

Еду в поезде на гастроли. Утром весь вагон выстраивается в туалет. Ну и я тоже. Что я — не человек? Народу много. Подожду. Но уже ясно, что весь вагон в курсе, что я здесь. А мой противный глаз сразу замечает человека, который тут же напрягся, подобрал живот и широко улыбнулся. Он-то уж точно меня не отпустит без… — ещё не знаю чего — автографа или, не дай бог, фотографии дуэтом на фоне туалета. Ну, пора вылезать из купе на свет Божий. «Мой человек» стоит, ждет. Деваться некуда. Иду. — Товарищ Гурченко, я Вас жду. — Я вижу. — Значит, так. Докладываю. Я капитан дальнего плавания. У меня есть один грех. Могу запить. Когда по полгода в море… сами понимаете. Но команда меня уважает. Они ждут сколько надо, а потом ставят мне «Любовь и голуби» — помните, где Вы с Васей на юге? — И тихо зашептал: — Каюсь, у меня тоже такое было! Ужас! — И опять громко: — Товарищ Гурченко, Людочка, дорогая! Всё, что хотите, — шампанское, коньяк, цветы, шоколад! Умоляю, — как Вы там говорите? Людк, а Людк… Скажите! — Так Вы наизусть уже всё знаете. — Ну что Вы, Людочка, то кино, а тут — Вы! Живая! Бог ты мой, вот же удача! Всё! Всё, что хотите! Ну что Вам стоит? Ну, Людочка! Сделайте моряку-командиру, который годами не видит родных берегов, сделайте ему минуту счастья! Он этой минуты никогда не забудет! Вот она, моя любимая профессия. Восемь утра. Лицо утреннее, несчастное. И вот сейчас я должна забыть, что я просто слабый человек, что я тоже хочу в туалет. Будь любезна в одночасье, в одноминутье сумей себя встряхнуть, «перевоплотиться» и сыграть ярко и весело, громко и артистично. Та-ак… копятся слезы обиды на судьбу, на серость за окном. А желтый шарик желчи подпрыгнет к горлу и откатится, подпрыгнет и откатится. Слава богу, не взорвался. Не надо. Уйдут силы, энергия. Они нужны для вечернего концерта. Краем глаза замечаю, как из всех купе за нами следят пассажиры. И в восемь утра, около туалета я, в полный голос и в удовольствие, кричу: «Девочки! Уберите свою мать! Ах ты, зараза… Людк! А Людк! Де-ре-вня!!!» Аплодисменты. Повлажневшие и удовлетворенные глаза капитана. Вечером в концерте чувствую какую-то особую, небудничную атмосферу в зале. Ну, это как в советские времена, когда идет заседание, но все знают, что скоро вынесут знамена, заиграет горн, потом марш… И что? В первом ряду я вижу капитана в парадном, со множеством медалей и значков. Рядом с ним очень хорошенькая пухленькая женщина, видно жена. Рассказываю в концерте об утреннем эпизоде в поезде. Играю всё в лицах. Зал очень хорошо реагирует. Представляю залу капитана. И началось! Капитан торжественно встал, поклонился залу, хлопнул в ладоши, и из двух противоположных выходов стройным шагом пошли матросы с ящиками коньяка, шампанского, цветами и коробками конфет. Зал ахнул. Стою среди этого добра, кланяюсь, благодарю. А ещё только треть концерта… А как перевести на серьез? А как двигаться среди ящиков? Нет, никаких пауз. Пусть всё будет так. Перепрыгивала через ящики, под аплодисменты веселых зрителей. Успех был, чего уж… Но героем вечера стал капитан. У него тоже брали автографы. Вот тебе и «Людк!». Людмила Гурченко, «Люся, стоп!»

— А ты знаешь, как обычно заканчиваются сказки? — Конечно. Все Принцессы остаются с Драконами. Живут долго и счастливо. Очень долго, разумеется, ты ведь представляешь, сколько может прожить нормальный, здоровый, счастливый Дракон? — Хм, почему это с Драконами? А как же порядочные Принцы? — Принцы? Принцы имеют ужасное свойство опаздывать. Понимаешь, пока Принцесса ждет Принца, всё свободное время она проводит с Драконом. Ну, и влюбляется потихоньку. Сначала вроде просто болтать начинает, как бы от скуки, мол, с кем еще в пещере и в плену поговоришь, а потом и увлекается – Драконы ведь потрясающие собеседники – начинает дружить. Дружит, дружит, дружит – и вдруг не может без своего дракона жить. То есть вообще. — И в этот момент, как я понимаю, и появляется Принц. — Да. Но, как ты понимаешь, уже поздно. — А ты? Как же твой Принц? — А что я? Я уже влюбилась. В своего Дракона. — О, а Принцу что скажем? — Не знаю. Скажем, что дома никого нет...