Аналитика каналаMaxПерчинка🍷| Женский юмор

Анна Сергеевна — бывшая учительница начальных классов, а теперь пенсионерка из деревни Залесье — стояла на обочине трассы и крепко прижимала к груди плетёную корзину, в которой находилось нечто гораздо дороже всех её скромных вещей. В этой корзине спал младенец. Она обнаружила его всего час назад, когда шла к автобусной остановке через старый парк. Сначала услышала едва различимый, жалобный писк, доносившийся из зарослей возле заброшенного магазина. Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, Анна Сергеевна свернула с дорожки и раздвинула ветки. На земле, среди пожухлой травы, стояла корзина, устланная старым, но чистым пледом. А внутри — крошечный ребёнок, укутанный в тонкое ситцевое одеяло. Совсем новорождённый, с ещё не отпавшей пуповиной. Он был жив, но почти не двигался, словно уже перестал надеяться на спасение. Лицо было бледным, губы посинели от холода. Женщина ахнула и, не колеблясь ни секунды, подняла корзину. Оглянулась — вокруг никого. Только ветер гонял сухие листья. Тот, кто оставил малыша, исчез — неизвестно, когда именно. В корзине не было ни записки, ни малейшего намёка на объяснение. Только ребёнок — беззащитный, оставленный, словно ненужная вещь. Анна Сергеевна прижала его к себе, и внутри у неё всё перевернулось. Вспомнился сын, которого она потеряла в пятилетнем возрасте — прошло много лет, но боль не ушла. Вспомнился муж, с которым так и не удалось родить ещё детей. Вспомнилась её долгая жизнь — среди учеников, среди чужих детей, которым она отдавала тепло, не имея собственного семейного счастья. И теперь судьба будто давала ей второй шанс. Она поспешила к дороге. Понимала: нужно сообщить в полицию, в органы опеки, но прежде всего — согреть ребёнка, убедиться, что он жив. До дома было идти около получаса, но дыхание малыша становилось всё слабее. Она остановилась, проверила — грудь едва поднималась. Стало страшно: не дойдёт. Нужна помощь. И тогда она вышла на трассу, где иногда проезжали машины. Автобус, на который она рассчитывала, не приехал — сломался. Такое случалось нередко. Она уже полчаса стояла у дороги, но никто не останавливался. Отчаяние начало подступать, когда из-за поворота показалась фура — тяжёлый грузовик с прицепом. Машина притормозила, моргнула фарами и остановилась на обочине. Из кабины вышел мужчина лет сорока — высокий, крепкий, в тёплой рубашке и жилете. Он подошёл и замер, увидев корзину. — Здравствуйте… Что у вас там? — осторожно спросил он. — Ребёнок, — дрожащим голосом ответила Анна Сергеевна...

Вера стояла на лестничной клетке, прижимая к груди старую, потёртую сумку, в которую второпях успела сложить документы, пару смен белья и старенькую фотографию в рамке — их с Сергеем свадебный снимок. За спиной гулко, как выстрел, хлопнула железная дверь. Этот звук поставил жирную, безжалостную точку в двадцатилетней главе её жизни. Она не плакала. Слёзы, казалось, высохли ещё в юности, когда она, выпускница техникума с наивной верой в вечную любовь, выходила замуж за Сергея. Тогда он был другим. Или ей просто так хотелось помнить? Худой, нескладный парень с горящими глазами и грандиозными планами, которые никогда не сбывались. *«Вот увидишь, Верунчик, я ещё стану большим человеком! У меня столько идей!»* — говорил он, а она только улыбалась в ответ, гладила его по взъерошенным волосам и верила. Безоговорочно. Двадцать лет она была его тылом, его крепостью и его кошельком. Пока Сергей *«искал себя»*, Вера пахала на двух работах. Днём — бухгалтером в заштатной конторе, где платили копейки, а вечером — брала ведро и тряпку и шла мыть полы в огромном торговом центре. Пока её руки стирали чужую грязь и разлитый кем-то кофе, в голове она вела бесконечные подсчёты: сколько отложить на оплату кредита за его очередную *«гениальную»* рухнувшую идею, что купить из еды на неделю вперёд и где взять деньги на новые ботинки мужу, потому что его старые совсем прохудились. Сергей же был вечным студентом, несостоявшимся художником, гениальным изобретателем без патента. Проекты лопались как мыльные пузыри: то автомойка, которая так и не открылась, то попытка торговать китайскими фонариками, то курсы по личностному росту. Каждый провал оставлял после себя лишь долги и запах неоправданных надежд. Вера не роптала. Она привыкла. В её картине мира мужчина должен был творить и мечтать, а женщина — молча обеспечивать этот творческий полёт своим трудом и терпением. Переломный момент наступил внезапно, как удар молнии среди ясного неба. Сергей, который последние пять лет перебивался случайными подработками курьером и грузчиком, вдруг пришёл домой непривычно рано. В его глазах не было привычного тумана мечтаний — там горел холодный, расчётливый огонь. — У меня получилось! — выпалил он с порога, размахивая потрёпанной папкой с какими-то распечатками. — Я продал программу! Крупной московской фирме! Они дают деньги на развитие! Вера тогда не поверила своим ушам. Она смотрела на его помятое лицо с недельной щетиной и видела всё того же мечтателя. — Какую программу, Серёж? Ты же в этом ничего... Ты же даже компьютер включать не умел толком. — Не важно! — отмахнулся он. — Важно, что они заплатили! Много заплатили! Мы теперь богаты, Вера! И они действительно разбогатели. Сначала пришли небольшие деньги — аванс. Потом — суммы крупнее. Сергей зарегистрировал фирму *«Квантум»*, снял офис в центре города и нанял целый штат программистов — молодых ребят в очках, которые смотрели на него с обожанием. Он вдруг научился носить дорогие костюмы с иголочки, говорить низким басом и смотреть на людей свысока, словно выискивая в них недостатки. Вера же осталась прежней. В своём старом домашнем халате, с вечной усталостью в глазах и привычкой экономить на всём. Она пыталась помогать ему по старой памяти: варила борщи по воскресеньям, гладила его новые белоснежные рубашки, вела простой учёт домашних расходов в потрёпанном блокноте. Но её забота стала его раздражать. — Вера, я не просил тебя лезть в мои дела! — рявкнул он однажды вечером, когда она робко заметила, что он забыл пообедать и снова пьёт только кофе. — У меня есть секретарь, есть бухгалтер и целый юридический отдел! А ты... ты кто? Слово *«никто»* повисло в воздухе невысказанным приговором. Он всё чаще задерживался на *«деловых ужинах»*, приходил под утро, пахнущий дорогим парфюмом и чужими духами. Квартира, которую они когда-то считали своей крепостью, превратилась для Веры в золотую клетку. Она ходила по этим комнатам как тень, боясь лишний раз скрипнуть половицей или спросить о чём-то.

В маленьком городке, где все друг друга знали, жила-была женщина по имени Зинаида. Она была не из тех, кого называют красавицами: грубоватые черты лица, тяжёлый взгляд и привычка одеваться во всё тёмное. За глаза соседи и даже родственники звали её «Страшилой», но шёпотом, чтобы не обидеть. Однако за этим прозвищем всегда следовала многозначительная пауза и неизменная добавка: *«Зато с квартирой»*. Зинаида действительно владела двухкомнатной квартирой в центре, оставшейся от родителей. Жильё было ветхим, с высокими потолками и скрипучими полами, но его расположение делало недвижимость лакомым кусочком. Для многих родственников эта квартира была куда привлекательнее самой хозяйки. Особенно часто на эту тему шептались сватьи на семейных праздниках. Соберутся на кухне, пока мужья смотрят телевизор, и начинают: — Ты слышала, Катька-то, дочка её, опять замуж собирается? — Да ты что! И кто же этот... счастливчик? — Какой-то Валерка из соседнего района. Работает на заводе, непьющий вроде. — Ну-ну... — многозначительно кивала вторая сватья, Тамара, понижая голос до заговорщического шёпота. — *Страшила, зато с квартирой*. И обе понимающе усмехались, словно разгадали великую тайну. В их мире брак по расчёту был делом житейским, а внешность — дело десятое. Главное — чтобы крыша над головой была своя. Зинаида, конечно, догадывалась об этих разговорах. Она не была глупой и прекрасно чувствовала фальшь в слащавых улыбках «родни». Когда к ней приезжала сватья Тамара, та самая, что шептала громче всех, она всегда привозила с собой пирожки и начинала расспрашивать о здоровье с таким участием, что становилось тошно. — Зиночка, деточка, как ты тут одна справляешься? Ой, давление-то, давление... А квартира-то у тебя какая хорошая! Район-то какой тихий! И до магазина два шага. И внукам твоим (если бы они были) раздолье бы было. Зинаида молча кивала, подливая чай в большую кружку с отбитой ручкой. Она смотрела на раскрасневшееся от собственной важности лицо сватьи и думала: *«Вот так и живу. Страшила с квартирой. Не человек, а приложение к жилплощади. Ходячий актив»*. Но однажды всё изменилось. У Зинаиды появился сосед — новый участковый врач из поликлиники, Андрей Сергеевич. Он переехал в город недавно и снял комнату этажом ниже. В отличие от других, он никогда не смотрел на неё оценивающе. Он здоровался, интересовался её самочувствием по-настоящему и даже как-то помог донести тяжёлые сумки из магазина. — Зинаида Марковна, вы бы мне сказали, я бы сам сходил. Зачем же тяжести таскать? — мягко упрекнул он её, забирая пакеты.

Я мужчина, мне 42 года. Моя жена сильно раздражает, грудь обвисшая, не красится постоянно. Безумно хочется её бросить, но у неё богатые родители, так же у них большое влияние. У неё папа генерал в МВД. С одной стороны у меня всегда достаточно денег и связей, с другой страшная лошадь, с которой приходится хоть и редко, но спать. При этом я бесплоден, у меня даже выделений нет. Короче, недавно мне все это надоело и я решил свалить к одной из своих подруг, но нужно было все сделать так, чтобы мы расстались не по моей вине, мне в тюрягу не очень хочется. Папаша не раз шутил, что запросто устроит. Поэтому я подговорил троих друзей, чтобы на одной из вечеринок, куда я приду с ней, я подмешаю ей снотворное, и когда остальные уйдут, они переспят с моей женой, зачат семя в неё, каждый, чтобы не было ясно, кто отец. Тогда она залетит, а я через месяц ей предъявлю за залет. Типа изменяла. Наступил день икс, я подсыпал ей порошок в шампанское, позже её стало рубить и я уложил её в комнате. Когда остальные пары разошлись, и моя жена уснула, я сказал друзьям приступать. А сам вышел на улицу покурить, даже смотреть, как с ней совокуплялись не хотелось. На улице было темно, я закурил сигарету, потушил спичку и ощутил руку на плече, поворачиваюсь и сразу поражаюсь… показать еще

Ожидал чего угодно, но точно не это ….🤣

Вот как выглядит настоящий гороскоп 👍🤣

Какая прелесть 🥰