Аналитика каналаMaxСплетни тут

Третья часть рассказа

Я РОДИЛА НА ПОЛУ платной палаты... ...и завыла белугой, увидев что родила Готовились к рождению первенца мы очень тщательно. Моя свекровь работала в новом перинатальном центре санитаркой, мы решили рожать в нем. Оплатили платную палату. По отзывам выбрали самого лучшего врача. В род дом я легла заранее, хотя показаний к этому не было. Беременность протекала хорошо. Наступил день родов. Это был обед. Врач осмотрела меня и сказала, что еще только начало, мне можно отдыхать пока схватки не усилились. Я выполнила рекомендации, даже смогла поспать некоторое время. Время было 18.00 врач зашла еще раз и сказала продолжать отдыхать. Отдых уже не получался, потому что схватки были сильнее. К 22.00 я просто бросалась на стены. Никого не было. Наконец-то на мои крики прибежала медсестра. Мельком осмотрела меня и сказала, чтобы я не орала, у них еще трое родов, а врачей по пустякам отвлекать нельзя. Мои муки продолжались. Я уже практически ничего не соображала. Ходила, лежала, стонала, кричала. Никто не приходил. Я стонала и громко звала врачей, хоть кого-то, но никто так и не появился... Видимо в какой-то момент я потеряла сознание. Я очнулась на полу... И поняла, что ребенок выходит. Кричала и билась в схватках, но никого так и не было...

Он спокойно прогуливался по парку со своей матерью… И вдруг замер. На скамейке спала его бывшая жена, а рядом с ней лежали двое младенцев. Солнечный день клонился к вечеру, и в парке было по-осеннему тихо. Воздух, пропитанный запахом прелой листвы и влажной земли, смешивался с едва уловимым ароматом кофе из ближайшей кофейни. Алексей неспешно прогуливался по центральной аллее, бережно поддерживая под руку свою пожилую мать. Они говорили о пустяках: о новом рецепте пирога, который она хотела испечь, о давлении, которое у неё снова подскочило, и о том, как быстро летит время. Это был их маленький, устоявшийся ритуал — раз в неделю вырываться из рутины, чтобы побыть вместе. Для Алексея это был ещё и способ загладить вину за то, что он уделяет ей мало внимания из-за своей работы. Внезапно Алексей остановился так резко, что мать, погружённая в рассказ о соседке, удивлённо замолчала и посмотрела на него. Его взгляд был прикован к дальней скамейке, стоявшей в густой тени старого, раскидистого клёна. Туда редко заглядывало солнце, и место выглядело неуютным и заброшенным. Там, свернувшись калачиком и укрывшись старым, выцветшим пледом в клетку, спала женщина. Рядом с ней стояла большая, потрёпанная хозяйственная сумка, из которой торчали какие-то тряпки и пустые пластиковые бутылки. Но самое страшное было не это. На краю скамейки, в импровизированной колыбели из двух смятых картонных коробок, лежали двое младенцев. Они были укутаны в какие-то старые кофты и были совсем крошечными — судя по всему, им было не больше нескольких месяцев. Они мирно сопели в унисон, их крошечные грудки мерно поднимались и опускались. — Мам... — голос Алексея дрогнул, он почти прошептал это слово. — Посмотри туда. Мать проследила за его взглядом и ахнула, прижав ладонь ко рту. В её глазах отразился ужас. — Господи... Это же... Это же Катя? Это была она. Его бывшая жена, Екатерина. Алексей не видел её почти три года. Три года с того самого дня, когда она собрала два чемодана и ушла, оставив на кухонном столе лишь короткую записку: «Прости, я так больше не могу. Не ищи меня». Он помнил это чувство — смесь обиды, гнева и унижения. Он пытался её искать первое время: обзванивал общих знакомых, даже нанимал частного детектива, но всё было тщетно. Она просто растворилась в огромном городе, словно её никогда и не было. Он злился на неё за это молчание, за этот трусливый побег. А теперь она здесь. Бездомная. С двумя детьми. Алексей колебался лишь секунду. Воспоминания о боли и предательстве отступили перед лицом этой картины — спящей женщины и двух беззащитных младенцев на холодной скамейке в парке. Он медленно отпустил руку матери. — Иди к той лавочке, — тихо сказал он ей. — Посиди там. Мать кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и на ватных ногах отошла на несколько метров назад. Алексей сделал несколько шагов вперёд. Под ногами хрустнула ветка. Екатерина спала беспокойно, её лицо было бледным, осунувшимся, под глазами залегли тёмные круги. — Катя, — тихо позвал он. Катя ответила не сразу. Ее рука почти бессознательно накрыла одного из малышей, словно защищая его от самого вопроса. Она подняла глаза, и Алексея обдало могильным холодом.

Я никогда не думала, что буду стоять на коленях перед человеком, который разрушил мою жизнь. И умолять его сказать правду. Но обо всём по порядку. Меня зовут Маша. Два года назад я потеряла маму. Её сбила машина. Водитель скрылся. Потом выяснилось — это был Вяземский, местный богатей. Ему ничего не было. Деньги решают всё. Я думала, что хуже уже не будет. Я ошибалась. Через месяц после похорон я вышла замуж. Костя был пациентом больницы, где я работала. Добрый, заботливый, внимательный. Я думала — вот оно, счастье. Господь дал мне шанс после всего ада. Но у Кости была мать. Камышиха. Так её звали за глаза — за жёсткий характер и змеиный взгляд. Она ненавидела меня с первой минуты. — Безродная, — шипела она. — Нищая. Притащилась в наш дом со своим горем. Я терпела. Ради Кости. А потом началось странное. Камышиха слишком часто говорила про мою мать. Спрашивала, что она рассказывала перед смертью. Не говорила ли чего про Вяземского. Я не придавала значения. Зря. Вчера всё перевернулось. Мне позвонил адвокат Вяземского. Сказал, что Вяземский хочет встретиться. Что у него есть информация. Что это вопрос жизни и смерти. Я приехала в его особняк ночью. Сама не знаю, зачем. Наверное, хотела посмотреть в глаза тому, кто убил маму. Вяземский был пьян. Он упал передо мной на колени и зарыдал: — Прости. Это не я. Меня подставили. Твоя мать... она пришла ко мне в тот день. Сказала, что знает тайну. Что если я не заплачу, она расскажет всё тебе. Я отказался. А через час её сбили. Это не случайность, Маша. Её убили. — Кто? — выдохнула я. Он поднял на меня глаза, полные ужаса: — Тот, кто боялся, что она расскажет правду. О том, кто ты на самом деле. И кто твой отец. Я замерла. Мой отец — алкаш, который давно сгнил в своей деревне. Что за бред? — Твой настоящий отец, — прошептал Вяземский. — Он жив. Он рядом с тобой. И он... Дверь распахнулась. На пороге стояла Камышиха. В руке — пистолет. Направлен на Вяземского. — Заткнись, старый дурак, — процедила она. — Ты обещал молчать до гроба. — А ты обещала, что никто не пострадает! — закричал Вяземский. — Что она просто уедет! Я переводила взгляд с одного на другого и ничего не понимала. — Маша, — Камышиха вдруг улыбнулась своей страшной улыбкой. — Ты никогда не задумывалась, почему я так тебя ненавижу? Почему не давала житья? — Потому что вы злобная старая карга, — выдохнула я. Она рассмеялась. — Нет, милая. Потому что я узнала тебя. С первого взгляда. Ты вылитая мать. А я поклялась, что ни одна тварь из вашего рода не переступит порог моего дома. — Что вы несёте? — Твой отец, — она шагнула ближе. — Тот, кого ты считаешь пьяницей и ничтожеством, — не твой отец. Твой настоящий отец — человек, которого я любила двадцать пять лет назад. Который бросил меня ради твоей матери. Который все эти годы тайно смотрел на тебя со стороны. Который... Она не договорила. Из коридора раздался голос. Мужской. Хриплый. Страшно знакомый. — Маша, не слушай её. Я обернулась. На пороге стоял...

Вторая часть рассказа

рассказ

Ну всё, сезон на носу — и Алёна Водонаева уже взялась за самокатчиков! А вы как считаете, товарищи? Есть что сказать?

Катя выбралась из дырки в стене. Они с ребятами давно нашли этот лаз и время от времени прятались в нём. За этой дыркой было помещение, достаточно большое, чтобы там могли прятаться сразу несколько ребят и к тому же тёплая. По стене коморки проходили две большие трубы затянутые во что-то мягкое, и они всегда были горячими. Время от времени дети, когда в детском доме происходило очередное ЧП, как говорила директриса, совершали побеги. Бегать старались небольшими компаниями, чтобы не начиналась большая шумиха, а иногда и по одному. Катя всегда старалась убегать одна, так было меньше шансов, что поймают. А сбегала почти всегда после того, как Инна Игоревна распускала руки. Вообще почему она так невзлюбила Катю, никому не было понятно. Катя — очень милая девочка, которая не выглядела на свои года. Ей давали не больше шести, хотя малышке вот-вот должно было исполниться 8. Катя осмотрелась. Дело к вечеру. Значит, если её ищут, то скорее всего уже закончили на сегодня. Значит можно прогуляться. Карман приятно оттягивали два пирожка, которые она очень удачно спёрла из магазина. Это она съест перед сном, чтобы уснуть поскорее. Она направилась к парку. Всякий раз после стычки с Инной Игоревной, когда Катя оказывалась на свободе, она шла в тот парк, тянуло её туда, как магнитом. Ей часто снилось, что она совсем маленькая и они с мамой гуляют там. Конечно, на самом деле Катя не помнила такого, потому что в приют попала, когда ей только-только исполнилось три. — Девочка, это не ты потеряла? Катя вздрогнула, обернулась. Неподалёку стоял мужчина и показывал на лежащий на земле телефон. Совсем простенький, но чистенький. Значит, рабочий. Она сориентировалась моментально. — Ой, как-то я не заметила. Меня мамка убила бы. Мужчина улыбнулся. — Нужно повнимательнее быть. Он развернулся и ушёл по своим делам. Катя подняла телефон. Он засветился, и девочка улыбнулась. «Надо же, работает. Его можно обменять на что-нибудь нужное.» Она сунула телефон в карман и зашагала по парку. Потом она с ним разберётся, сейчас хотелось просто прогуляться. Катя шла и улыбнулась. Так хорошо на улице было. Пахло настоящим летом, хотя ещё только-только разворачивалась весна. Минут через 15 она почувствовала, что если сейчас же не съест пирожок, то просто упадёт. Голод просто зверский наступил. Катя осмотрелась, приметила лавочку, на которой сидела только маленькая старушка, и направилась туда. Едва она откусила кусочек пирожка, как услышала всхлипывание. В удивление повернулась и увидела, что бабушка плачет. Катя совершенно растерялась. Её сверстники плакали редко, но если такое случалось, то как-то легко воспринималось, а тут взрослый человек. Да что тут человек, бабушка. — А вы почему плачете? Бабуля что-то промычала и снова заплакала. Катя с каким-то ужасом поняла, что она не может говорить. Девочка, конечно, слышала и читала про людей, которых называют немыми, но в жизни столкнулась первый раз. Она какое-то время смотрела на пожилую, сгорбленную женщину, а потом не нашла ничего лучшего, как… Достала из кармана пирожок и протянула бабушке. Та сразу перестала плакать, схватила угощение, хотела откусить, но остановилась, повернулась к девочке. Только тогда, когда увидела, что Катя тоже жуёт, быстро принялась за свой. Катя наблюдала за бабушкой. Странная. Одежда вроде бы неплохая, а вся какая-то грязная, даже порванная. И ела бабушка так, будто два дня не ела точно. — А вы потерялись? Бабуля повернулась к ней и радостно закивала. — А-а-а, теперь понятно. Адрес-то свой помните? Бабуля точно так же радостно покачала головой отрицательно. Катя задумалась: «И что теперь? Если она поможет бабуле дойти до полиции, то её сегодня же вернут в детский дом. Все полицейские города знают её уже в лицо, нужно что-то придумать…» Котя снова повернулась к женщине. — Вы знаете, что это? — девочка показала ей телефон. Бабушка замычала и радостно кивнула, потом полезла в карман и достала свой телефон. Катя чуть не взигнула. Сейчас она просто позвонит, но телеф

Поразительно, но Вера из «Ворониных» — та самая жена Лени — до сих пор регулярно видится со своей киносвекровью! Годы не охладили их связь: они стали по‑настоящему близкими людьми, почти семьёй. И главное — они всегда готовы помочь друг другу, что бы ни случилось. Такие искренние, живые отношения на съёмочной площадке — настоящий подарок судьбы.

Мечта поклонницы сбылась на концерте Филиппа Киркорова в Казани: звезда спел с девушкой свой популярный трек «А я и не знал».