MaxКурсы тактической медицины

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш» ⭐ Эксклюзивно для канала «Два Майора»; Часть 45 Мы вернулись в пункт временной дислокации уже глубокой ночью. Здание школы встретило нас запахом сырости, мела и гари — тем особенным запахом, который въедается в стены, когда рядом война. Я скинул разгрузку у входа, прислонил автомат к стене, но идти спать не хотелось. Не мог я закрыть глаза, потому что перед нами все стояла та картина: розовая туфелька на черной земле, маленькая ладошка, сжатая в кулачок, и воронка. Мы с Митяем переглянулись, и он молча кивнул в сторону класса, где обычно собирались ребята, когда не могли уснуть. Там уже горела горелка, и кто-то ставил закопченный алюминиевый чайник. Я взял свою металлическую кружку, поцарапанную, с облупившейся эмалью, сел на подоконник. Стекла в окне не было, только фанера, прибитая на скорую руку, и в щели дул холодный, сырой ветер. Но мы уже привыкли — здесь всегда дуло. Чай заварили крепкий, почти черный, такой, что ложка стояла. Сахар закончился еще позавчера, так что пили горький, обжигаясь, но не чувствуя вкуса. Галеты, старые, черствые, размачивали прямо в кружке, потому что зубы уже ныли от постоянного грызения этой тверди. Митяй достал фонарик, поставил его на подоконник, и тусклый желтый свет выхватил из темноты наши лица — усталые, обветренные, с красными глазами, которые не смыкались уже вторые сутки. И тогда Серый, тихий такой парень из соседнего отделения, вытащил из кармана потертый конверт. «Письма нам прислали, — сказал он глухо. — Из школы, с Дальнего Востока. Дети писали». Он развернул первый листок, помятый, в клеточку, вырванный из тетради. Детским почерком, с ошибками, карандашом, который уже стирался, было выведено: «Дорогой солдат! Мы верим в вас. Возвращайтесь живыми. Мы вас ждем». Я взял письмо в руки, провел пальцем по строчкам. Бумага была тонкой, шершавой, и казалось, что она хранит тепло детских ладоней. Там же был рисунок — танк, солнце, и корявая надпись фломастером: «Мы за мир». Другое письмо открыл Митяй, и я увидел, как его лицо дрогнуло. Девочка, ученица второго класса, написала: «Мой папа тоже воюет. Я очень по нему скучаю. Вы берегите себя, пожалуйста». Я вспомнил тех детей, которые жили в этом селе. Тех, кто в подвалах прятался от обстрелов, прижимаясь к матерям. Тех, кто не уехал, потому что некуда было ехать — дома разбиты, машины сгорели, денег нет. Такие же дети. С такими же рисунками. С такими же надеждами. Только эти, на Дальнем Востоке, спят в теплых кроватях, ходят в школу, не слышат взрывов и не знают, как пахнет свежая кровь. А эти, здесь, учатся отличать звук своей артиллерии от чужой и замирают, когда тишина становится слишком громкой. Я вспомнил, как вчера мы нашли в подвале разрушенного дома мальчишку лет десяти. Он сидел, обхватив колени, и смотрел на нас пустыми, невидящими глазами. Он не плакал, не просил есть, он просто смотрел. Контузия, сказал Митяй. Три дня один в подвале, рядом с убитой бабушкой. Мы отдали ему свои сухпаи, но он не взял. Тогда я положил шоколадку ему в карман. Он даже не пошевелился. Мы сидели и молчали. Кто-то закурил, но тут же потушил — в школе нельзя, но всем было плевать. Я пил чай из металлической кружки, обжигался, но не чувствовал. В голове крутилась одна мысль, тяжелая, как свинец: мы должны вернуться. Не ради политиков, не ради наград, не ради приказов. Ради них. Ради этих писем. Ради той девочки, которая махала мне рукой из окна. Ради мальчишки из подвала. Ради старухи, которая крестила нас вслед. Ради тех, кто остался жив и верит, что мы их защитим. Мы не имеем права умереть. Потому что если мы умрем, то кто тогда останется? Письма мы сложили обратно в конверт, и Серый спрятал его на груди, под бронежилет, рядом с сердцем. Ребята начали расходиться кто куда. Я нашел свой угол за старой доской, где было чуть тише и не так дуло. Расстелил спальник, забрался внутрь, не раздеваясь. Бронежилет положил под голову вместо подушки. Два майора

📅 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»; 👋 Специально для канала Морпехи ДВ. Влияние противоосколочных костюмов на выживаемость в условиях активных боевых действий представляет собой сложную медико-тактическую проблему, где пересекаются требования баллистической защиты и необходимость быстрого оказания первой помощи. В современных вооружённых конфликтах, включая специальную военную операцию, противоосколочные костюмы (штурмовые бронекостюмы, модульные системы защиты) доказали свою эффективность в снижении тяжести минно-взрывных и осколочных ранений. Однако их применение в штурмовых подразделениях, действующих в условиях ближнего боя и высокой интенсивности огневого контакта, создаёт серьёзные препятствия для своевременного гемостаза и эвакуации, что в ряде сценариев может нивелировать защитный эффект и даже снизить общую выживаемость. Основная проблема кроется в конструктивных особенностях таких костюмов. Они изготавливаются из плотных, многослойных тканей (баллистические нейлоны, арамидные волокна), часто с армированными вставками в области крупных суставов и сосудистых пучков. В случае массивного артериального кровотечения из конечности ключевым действием является наложение жгута проксимальнее раны, что требует оголения бедра или плеча. Однако плотные рукава и штанины противоосколочных костюмов, не имеющие быстрых разъёмов или предусмотренных линий разрезания, заставляют спасателя тратить дополнительные минуты на их срезание ножницами или стаскивание. При ранении бедренной артерии критическая кровопотеря наступает за 2-3 минуты, и любая задержка с доступом к ране становится фатальной. Анализ эпизодов боевой травмы показывает, что у военнослужащих в тяжёлых противоосколочных костюмах время от момента ранения до наложения жгута в среднем в 2-3 раза выше, чем у бойцов в стандартном бронежилете и разгрузке. При этом попытки разрезать костюм универсальным ножом или медицинскими ножницами часто затруднены из-за высокой прочности материала и наличия арамидной нити. Второй значимый фактор — увеличенный вес и ограничение подвижности. В сочетании с бронежилетом, шлемом, оружием и боеприпасами общая нагрузка на бойца превышает 25-30 кг. В условиях штурмовых действий — быстрых перемещений, переползаний, бега, преодоления препятствий — такая масса приводит к быстрому нарастанию утомления, снижению скорости реакции и ухудшению координации. Более важным для выживаемости является то, что усталый боец теряет способность к полноценной самопомощи: снижается точность наложения жгута, возрастает время принятия решения, а при собственном ранении он быстрее впадает в гиподинамическую фазу шока. Эмпирические наблюдения с передовой свидетельствуют, что бойцы в тяжёлых защитных костюмах чаще получают ранения в моменты, когда они вынуждены делать лишние остановки для отдыха, а также чаще нуждаются в помощи сослуживцев при эвакуации. В то же время категорически нельзя делать вывод о полной нецелесообразности противоосколочных костюмов. Для сапёрных подразделений, операторов БПЛА, водителей и экипажей бронемашин, где риск подрыва на минах и фугасах высок, а необходимость в быстрых перемещениях и самопомощи ниже, такие костюмы остаются оправданными и спасают жизнь за счёт снижения осколочного поражения. Ключевое различие — характер ранящих агентов и тактическая обстановка. При минно-взрывной травме, где преобладают множественные осколочные ранения и баротравма, защита туловища и крупных сосудов приоритетнее фактора времени доступа к жгуту. При штурме укрепрайонов, где доминируют огнестрельные ранения конечности с массивным артериальным кровотечением, задержка гемостаза на 30-40 секунд может стать решающей. ⚡️⚡️⚡️⚡️

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»; ✅ Специально для канала «Управление Z 🇷🇺» В боевых условиях, особенно в летний период, когда военнослужащие носят лёгкие футболки и рубашки с коротким рукавом, широко распространена опасная практика наложения резинового жгута Эсмарха непосредственно на голую кожу. Этому способствует острейший дефицит времени при массивном артериальном кровотечении: боец или санитар, стремясь любой ценой остановить кровь, жертвует даже секундами на поиск тканевой прокладки. Опыт специальной военной операции однозначно свидетельствует, что такая экономия времени впоследствии приводит к тяжелым дополнительным поражениям, многократно увеличивающим сроки заживления и риск инфекционных осложнений. По данным полевых госпиталей, в тёплое время года значительная доля наложенных жгутов фиксируется без какого-либо барьера между резиной и кожей, что превращает временную меру гемостаза в источник отдельной травмы. Механизм повреждения при прямом контакте жгута с кожей многообразен. В условиях жары кожные покровы покрыты потом и кожным салом, что повышает коэффициент трения. Резиновая лента при затягивании с усилием, необходимым для пережатия магистральной артерии (до 30-40 кгс), буквально врезается в эпидермис. Уже через 10-15 минут такого контакта возникают глубокие ссадины, а при малейшем смещении конечности (эвакуация по пересечённой местности, перекладывание раненого) происходит сдирание поверхностных слоёв кожи. Пострадавший, находящийся в состоянии шока и на фоне действия анальгетиков, может не ощущать этой дополнительной боли, но когда жгут снимают, под ним обнаруживается мокнущая рана — дефект на всю толщу дермы. Такие повреждения заживают в разы дольше обычных ссадин, часто инфицируются из-за постоянного контакта с грязной формой и бинтами, а после заживления оставляют грубые рубцы, которые впоследствии могут стать причиной болевого синдрома при нагрузках. Однако опасность не ограничивается только кожными дефектами. Прямой контакт резины с кожей значительно усиливает ишемические повреждения глубоких тканей. При наложении жгута через одежду или бинт давление распределяется более равномерно, и часть энергии сжатия поглощается мягким материалом. На голой коже вся сила приложения сосредотачивается на узкой полосе, вызывая более выраженное сдавление не только сосудов, но и нервов, а также мышечной ткани. Клинические наблюдения показывают, что при одинаковом времени наложения жгута на голую кожу и через прокладку необратимые ишемические изменения в мышцах (контрактура Фолькмана, рабдомиолиз) развиваются быстрее в 1,5-2 раза. Кроме того, после снятия жгута на месте его наложения часто образуются обширные гематомы из-за разрыва капилляров, дополнительно травмированных трением. Практическое решение проблемы лежит на поверхности и не требует специальных средств. Достаточно использовать любой подручный материал, который оказывается под рукой. Если нет времени разворачивать бинт, можно подвернуть край собственной майки, рубашки или футболки, используя её как прокладку. Подойдёт носовой платок, бандана, кусок ткани от внутреннего кармана разгрузки, даже стерильная салфетка из аптечки — главное, чтобы между резиной и кожей был хотя бы один слой сухой ткани. Опытные военнослужащие, зная эту проблему, заранее закладывают в карманы разгрузки или крепят к бронежилету готовые небольшие отрезки плотной марли или бязи — это занимает 5 секунд на этапе подготовки, но может спасти от многодневного лечения трофических язв. В полевых условиях, особенно в жаркое время года, необходимо помнить, что жгут накладывается не более чем на 2 часа, и если эвакуация затягивается, медицинский персонал будет вынужден ослаблять его или заменять на давящую повязку. Если первое наложение произведено на голую кожу, при повторном затягивании (например, после временной остановки кровотечения) повреждение мягких тканей гарантированно усугубляется. ЛАТЫШ

✅✅✅ По состоянию на 19.05.2026 💴 4 перевода на общую сумму: 809,83 ₽. ‼️‼️‼️‼️ Общая сумма: 331 092,29 ₽. Осталось собрать: 636 147,71 ₽. Всего переводов: 266 ✅ 🪙🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠 💸 2202208038511599 💳 2200240775961150 💳 2200030513680091 💳 5536910008686919 💳 +79636766677 ✅ ETH (Адрес криптокошелька): 0x54653DEadAA8D6d48a691499539B91d42C4140f4 (КЛИКАБЕЛЬНО) ✅ BTC (адрес криптокошелька): bc1qs0vh98gyd0yjhkcwllsjd8mh92t037qmtdj8hj (КЛИКАБЕЛЬНО) ✅ USDT (TRC 20) Tron (адрес криптокошелька): TXhT337L7an3JQBcyuXXdn8Vuj9Zr7mS7B (КЛИКАБЕЛЬНО) 🤑 TON (адрес криптокошелька): UQAt0jOARcazr18rQ8jR6mASS4o1b6IeVBMA5t-9UGnWnh7N (КЛИКАБЕЛЬНО) 🤑 Онлайн чаевые: https://pay.cloudtips.ru/p/9257613d 💊В комментариях к переводу прошу указывать: «Адресная помощь в сборе аптечек» https://t.me/tacticalmedicinecourses/643 #помощьфронту #сборсредств

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш» ⚡️ Эксклюзивно для канала «Два Майора»; Часть 44 Машина отъехала, и я еще смотрел ей вслед, видел, как красные габаритные огни мелькают между деревьями, как детская ладошка в последний раз машет из окна. Потом она свернула за поворот, и я выдохнул. Хоть кого-то спасли сегодня. Хоть одна семья уехала от этого ада. Митяй стоял рядом, курил, смотрел в темнеющее небо. «Ну, покатились и мы с тобой», — сказал он без всякой насмешки, скорее с облегчением. Мы уже собрались идти дальше, когда услышали звук. Глухой, тяжелый удар, от которого земля качнулась под ногами. Я знал этот звук. Я слышал его сотни раз. Но сейчас он был другим. Слишком близким. Слишком знакомым. Митяй побежал первым. Я за ним, спотыкаясь, падая, поднимаясь. В легких кончился воздух, но ноги несли сами. Метров двести по разбитой грунтовке, мимо воронок, мимо обгоревших стволов. Я бежал и думал: нет, только не это. Только не они. Пожалуйста. Когда мы выскочили на поляну, я увидел воронку. Глубокую, черную, дымящуюся. И вокруг нее — то, что еще недавно было машиной. Рваный металл, горящие колеса, куски обшивки разбросаны по кустам. И тишина. Звенящая, страшная тишина, в которой не было ни криков, ни плача. Потому что кричать было некому. Я подошел ближе. Мои ноги ступали по чему-то мягкому, липкому. Я опустил взгляд. На земле, в луже крови, лежала детская туфелька. Маленькая, розовая, с бантиком. Чуть дальше — женская сумка, разорванная, из нее высыпались какие-то мелочи. И больше ничего. Ни тел, ни лиц, ни рук, которые могли бы обнять. Только мелкие, страшные фрагменты, которые уже никогда не соберешь в человека. Я упал на колени. Меня трясло, в ушах звенело, перед глазами плыли красные круги. Рядом Митяй стоял на четвереньках и молча бил кулаком в землю, раз за разом, пока костяшки не превратились в кровавое месиво. «Сука!» — заорал я. Голос сорвался, превратился в хриплый, животный крик. «Ебаный в рот!» Митяй поднялся, его лицо было белым, как мел, глаза горели безумным огнем. «Это не наша мина, — сказал он глухо. — Наша бы не рванула здесь. Хохлы. Накидали на отходе. Для мирных. Для таких, как они». Я посмотрел на то, что осталось от женщины, которая пару минут назад плакала у меня на плече и называла нас спасителями. На то, что осталось от девочки, которая махала мне ручкой. Маленькая ладошка теперь лежала отдельно, в пяти метрах от воронки, пальчики сжаты, будто она все еще кого-то звала. Я не мог на это смотреть. Я закрыл глаза, но картина осталась. Она врезалась в веки, в память, в самое сердце. И тогда во мне что-то оборвалось. Не жалость, не горе — они закончились, когда я увидел эту туфельку. Во мне родилась новая, страшная сила. Ярость. Чистая, черная, не знающая пощады. Мне захотелось не стрелять, не убивать издалека. Мне захотелось найти их. Каждого. Того, кто ставил эту мину. Того, кто знал, что по этой дороге могут поехать мирные. Того, кто не думал о детях, о матерях, о стариках. Я хотел рвать их голыми руками, зубами, ногтями. Хотел смотреть им в глаза, когда они будут умирать, и чтобы в их глазах был тот же ужас, что и у этой девочки в последнюю секунду. Митяй встал рядом, его дыхание было тяжелым, рваным. «Пойдем, — сказал он. — Пойдем найдем их. Всех». Я кивнул. Мы не стали ничего собирать. Не стали хоронить то, что нельзя похоронить. Оставили все как есть — пусть земля примет. Два майора Два майора в ВК

ФРОНТИР. ВЫПУСК 8: МИГРАЦИОННЫЙ КРИЗИС, МАСШТАБ ПРОБЛЕМЫ, ПУТИ РЕШЕНИЯ Война — это не только передовая. Не только дроны, окопы и штурмы. Есть ещё один фронт — внутри страны. За безопасность, за справедливость, за право определять, каким будет будущее России. Миграция. Социальное расслоение. Безнаказанность. Идеология. Темы, о которых говорят на кухнях и в курилках, но редко — открыто и прямо. В новом выпуске «Фронтира» Латыш и Тимофей Ермаков встретились с Михаилом Матвеевым — депутатом Государственной Думы, доктором исторических наук и человеком, известным своими жёсткими заявлениями по вопросам миграционной политики. Почему тема миграции стала одной из самых болезненных для российского общества? Существует ли миграционное лобби? Кто влияет на принятие решений и почему многие законы либо не работают, либо остаются формальностью? Отдельно поговорили о социальной справедливости и о том, почему всё больше людей разочаровываются в официальной риторике. Михаил Матвеев рассказал и личную историю — о конфликте с приезжими, последствия которого вышли далеко за рамки бытового инцидента. ❗️Какой должна быть миграционная политика России? Нужен ли стране более жёсткий контроль? И способно ли государство защитить интересы собственных граждан? ➡️ Смотрите полное видео здесь: https://rutube.ru/video/51c8ab2ad9554873863e8bb657b15a66/ #Фронтир