Аналитика каналаMaxЖизнь в дневниках | Литература

Человек написал письмо владельцу небольшого отеля: — Я хотел бы взять с coбой собаку. Она хорошо воспитана, конечно, не доставит хлопот. Вы не возражаете? Пoлучил ответ: — Я содержу отель в течение многих лет и никогда ни одна собака не украла мои полотенца, постельные принадлежности или картину со стены. Я никогда не должен был вызывать полицию из-за того, что собака напилась и начала скандал в середине ночи. И никогда не случалось, что собака не оплатила счет. Поэтому с радостью приветствую собаку, и если она поручится за Вас — Вы также можете приехать. Жизнь в дневниках

История случилась в советское время. Обычный санаторий Академии наук, заполненный сотрудниками средней руки — процедуры, прогулки, сплетни, в общем, скука смертная. И тут прошёл слух — должен приехать академик! Событие. В означенный день любопытные действительно увидели, как подъехала машина, из которой вышел солидный седовласый мужчина. Симпатичный. За ним семенила невзрачная пожилая женщина — жена. Стали они в санатории отдыхать и лечиться. Супруга знаменитости постоянно суетилась вокруг мужа, заботилась. Тот принимал все заботы с усталой благосклонностью. А в столовой посадили их рядом с молодой симпатичной дамой. Дама несколько дней оценивала обстановку. Оценила — и пошла в атаку. Ведь академик — это же такой шанс, да и зачем ему рядом такая серенькая старушка? И постепенно (барышня была грамотна и коварна) начал завязываться роман. Уже и гуляют вместе, и на лавочках сидят, и... в общем, любовь не на шутку. И когда уже стало всё ясно, жена не выдержала и пошла выяснять отношения с захватчицей. Просто подошла к ней и спросила, очень вежливо: «Скажите, пожалуйста, зачем вам мой муж?» В ответ — куча трескучих фраз о любви, свободе, судьбе и пр. Пожилая женщина не унималась: «Но ведь знаете, он очень больной человек. За ним нужен постоянный уход, к тому же он должен соблюдать строгую диету, это всё не каждая женщина выдержит». Молодая развеселилась — неужели непонятно, что на зарплату академика можно организовать великолепный платный уход, вовсе не обязательно при этом превращаться в такое умученное заботами существо, как её собеседница. Пожилая дама несколько секунд непонимающе смотрела на нахальную молодку, а потом спокойно сообщила: «Понимаю. Но дело в том, что академик — это я». Жизнь в дневниках

За что любит девочку в садике мальчик? За куклу её и в косе красный бантик. За то, что бесстрашно ест манную кашу, За то, что имеет подругу Наташу. За что любят девочку в школьные годы? За то, что вникает в течения моды. За смех озорной и успехи в учёбе. За взгляд её глаз, что подарку подобен. За что любит юноша девушку в двадцать? За то, что её невозможно дождаться. За ноги красивые, яркую внешность, За жаркие ночи длиной в бесконечность За что любят женщину где-то за тридцать? За то, что в постели она как тигрица. За то, что с тобою и в горы, и в храмы. За то, что готовит тебе "как у мамы". За что любят даму, чей возраст секретен? За то, что ей нет больше дела до сплетен. За то, что спокойно тебе доверяет. За то, что давно всё без слов понимает. За что же дед любит седую старушку? За то, что ворчит ему ночью в подушку. За то, что, как в детстве, ест кашу, зевая, И главное... Просто за то, что живая. Дмитрий Колесников Жизнь в дневниках

После смерти Чехова, Ольга Леонардовна Книппер-Чехова вела дневник в форме писем к Антону Павловичу. Первая запись относится к августу 1904 г. Наконец-то я могу писать - тебе, дорогой мой, милый, и далекий, и такой близкий, Антон мой! Где ты теперь - я не знаю. Давно ждала я того дня, что мне можно будет писать тебе. Сегодня я приехала в Москву, побывала на твоей могилке... Как там хорошо, если бы ты знал! После засохшего юга все здесь кажется таким сочным, ароматным, пахнет землей, зеленью, деревья так мягко шумят. Как непонятно, что тебя нет среди живых людей! Мне тебе надо так много, много написать, рассказать тебе все, что я пережила за последнее время твоей болезни и после той минуты, когда перестало биться твое сердце, твое наболевшее, исстрадавшееся сердце. Мне сейчас странно, что я пишу тебе, но мне этого хочется, безумно хочется. И когда я пишу тебе, мне кажется, что ты жив и где-то ждешь моего письма. Дусик мой, милый мой, нежный мой, дай мне сказать тебе ласковые нежные слова, дай мне погладить твои мягкие шелковистые волосы, дай взглянуть в твои добрые, лучистые, ласковые глаза. Жизнь в дневниках

Хочу сказать одно совсем особое словцо о славянах, которое мне давно хотелось сказать. Не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит (прим: Русско-Турецкие войны), а Европа согласится признать их освобожденными! И пусть не возражают мне, не оспаривают, не кричат на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистник славян! Я, напротив, очень люблю славян, но я и защищаться не буду, потому что знаю, что всё точно так именно сбудется, как я говорю, и не по низкому, неблагодарному, будто бы, характеру славян, совсем нет, — у них характер в этом смысле как у всех, — а именно потому, что такие вещи на свете иначе и происходить не могут. Распространяться не буду, но знаю, что нам отнюдь не надо требовать с славян благодарности, к этому нам надо приготовиться вперед. Начнут же они, по освобождении (прим: после Русско-Турецких войн), свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, но они именно в защиту от России это и сделают. Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спаслись при заключении мира вмешательством европейского концерта, а не вмешайся Европа, так Россия, отняв их у турок, проглотила бы их тотчас же, «имея в виду расширение границ и основание великой Всеславянской империи на порабощении славян жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени». Может быть, целое столетие, или еще более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России; они будут заискивать перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию, сплетничать на нее и интриговать против неё. О, я не говорю про отдельные лица: будут такие, которые поймут, что значила, значит и будет значить Россия для них всегда. Они поймут всё величие и всю святость дела России и великой идеи, знамя которой поставит она в человечестве. Но люди эти, особенно вначале, явятся в таком жалком меньшинстве, что будут подвергаться насмешкам, ненависти и даже политическому гонению. Особенно приятно будет для освобожденных славян высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия — страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации. России надо серьезно приготовиться к тому, что все эти освобожденные славяне с упоением ринутся в Европу, до потери личности своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными, и таким образом должны будут пережить целый и длинный период европеизма прежде, чем постигнуть хоть что-нибудь в своем славянском значении и в своем особом славянском призвании в среде человечества. Фёдор Достоевский 1877 г. Жизнь в дневниках

Политическое завещание Императора Александра III своему сыну Николаю II Тебе предстоит взять с плеч моих тяжелый груз государственной власти и нести его до могилы также, как нес его я и как несли наши предки. Я передаю тебе царство Богом мне врученное. Я принял его 13 лет тому назад от истекавшего кровью отца. В тот трагический день встал передо мною вопрос, какой дорогой идти, той ли на которую меня толкало так называемое передовое общество зараженное либеральными идеями, или той которую подсказывало мне мое собственное убеждение, мой высший священный долг Государя и моя совесть. Я избрал свой путь. Либералы окрестили его реакционным. Меня интересовало только благо моего народа и величие России. Я стремился дать внешний и внутренний мир, чтобы государство могло свободно и спокойно развиваться, крепнуть, богатеть и благоденствовать. Самодержавие создало историческую индивидуальность России. Рухнет самодержавие, не дай Бог, тогда с ним рухнет и Россия. Падение исконно русской власти откроет бесконечную эру смут и кровавых междоусобиц. Я завещаю любить тебе все, что служит ко благу, чести и достоинству России. Охраняй самодержавие памятуя при том, что ты несешь ответственность за судьбу твоих подданных перед престолом Всевышнего. Вера в Бога и святость твоего царского долга да будут для тебя основой твоей жизни. В политике внешней держись независимой позиции. Помни у России нет друзей. Нашей огромности боятся. Избегай войн. В политике внутренней прежде всего покровительствуй Церкви, она не раз спасала Россию в годину бед. Укрепляй семью, потому что она основа всякого государства. Жизнь в дневниках

Иван Андреевич Крылов умел элегантно ответить на хамство Как-то, прогуливаясь в саду, известный баснописец наткнулся на компанию молодых людей. Один из них решил подшутить над телосложением писателя: «Смотрите, какая туча идёт!». Крылов услышал, но не смутился. Посмотрел на небо и добавил саркастично: «И вправду дождик собирается. То-то лягушки расквакались». Жизнь в дневниках

Миша как-то за утренним кофе говорил моим мальчикам: «Дети, в жизни надо уметь рисковать… Вот, смотрите на маму вашу, она жила очень хорошо с вашим папой, но рискнула, пошла ко мне, бедняку, и вот поглядите, как сейчас нам хорошо…» И вдруг, Сергей, мой младший сын, помешивая ложечкой кофе, задумчиво сказал: «Подожди, мама ведь может рискнуть ещё раз». Миша выскочил из-за стола, красный, не зная, что ответить ему, мальчишке восьми лет. Елена Булгакова Жизнь в дневниках

Мы бьемся с жизнью, думаем: вот получим премию, купим квартиру, машину, завоюем должность — то-то будем довольны! А запомнится навеки другое — как молодой и красивый папа играет на рояле старинный вальс «Осенний сон», а ты — кружишься, кружишься под музыку, словно лист на ветру… Наталья Бехтерева Жизнь в дневниках

Юрий Никулин Из письма Маме 20 мая, 1970 г. 23-го исполнится 20 лет, как мы живем вместе с Танькой. Дата довольно внушительная. Эти двадцать лет мы прожили с ней хорошо, дружно. Я очень доволен нашей жизнью. Не знаю, как будем жить следующие 20 лет, но думаю, что так же. Наверно, так дружно жить меня научила ты. Передо мной всегда пример, как ты жила с папой. Жизнь в дневниках