Аналитика каналаMaxМарина Ахмедова

Мужчина в шортах и шлепках на фото - врач анестезиолог Александр Александрович из Ростова. Он вчера отдыхал на пляже в Архипо-Осиповке, куда прилетел БПЛА. Не прошло и двух минут после взрыва, а Александр Александрович уже примчался оказывать помощь. Потом вместе со скорыми уехал в сельскую больницу, где продолжил заниматься своей работой - спасать раненых людей. Спасибо этому человеку в шлепках и шортах. В экстренных ситуациях врачи выглядят и вот так

В подмосковной Ивантеевке мальчик с мамой пришел на детскую площадку и в песочнице вляпался в большую собачью кучу. Многие бы выругались и повели ребенка домой мыться, но эта мама такими действиями не ограничилась. Она отсмотрела камеры видеонаблюдения и вычислила собаку, навалившую кучу. Видео показало – хозяйка целенаправленно идет с собакой на детскую площадку и останавливает ее в песочнице, чтобы она сделала там свои дела. Эту запись мама мальчика отнесла в полицию и попросила привлечь хозяйку к административной ответственности. Принципиальная женщина. Я читала разные комментарии на эту историю. Кто-то говорит, что из-за кучи в песочнице не стоит раздувать скандал, а кто-то – «Ну вы, москвичи, даете! У нас тут БПЛА прилетают, а вы делаете новость из собачьей кучи!». Но БПЛА летают везде, и в Подмосковье – тоже, они могут прилететь к каждому. А мы, как можем, продолжаем жить обычной жизнью. Вот если бы такие темы не вызывали споров, это бы означало, что у нас обыденная жизнь остановилось, и это было бы плохим симптомом. Но жизнь, какой бы она ни была, продолжается, и даже в Белгороде люди могут поссориться на бытовой почве. А вот что касается собак в песочнице, любой родитель знает, какая это болезненная тема. Лично мне неясно, зачем люди с собаками лезут в песочницу. Я как-то сделала замечание одной женщине с собакой, она ответила, что ходит где хочет, и каждый решает для себя – ходить ему с собакой на детскую площадку или нет. Я удивилась, ведь была уверенна, что это решает закон. Но вот мама из Ивантеевки показала, как надо действовать. Я ее, пожалуй, поддержу

Широко расходится новость об убийстве уральского ученого РАН Никиты Зезина. 13 июля он вместе с заместителем Шаниным осматривал опытные поля и посевы. Через несколько часов работы они увидели детей 8-10 лет, которые гоняли на квадрациклах по посевам, и, наконец, застряли в грязи. Ученые договорились с их родителями, что на своей машине отвезут детей в институт, откуда родители смогут их забрать. Но у института их поджидали мужчины на джипах. Видео дает понять, с чего мужчины начали разговор. Один набросился на 68-летнего Зезина, стал бить по голове, избивал ногами. 22 июля ученый умер в больнице. Формально от инфаркта, но ясно же, что не будь избиения, не было бы и инфаркта. Впрочем, его близкие сомневаются в том, что смерть наступила не от травмы головы. То есть эти мужчины считают, что их деткам можно все. Они купили им квадрациклы и не проконтролировали, где те будут кататься. Хлеб нашей стране уже не нужен. Ученые не нужны. Нам нужны наглые дети, губящие посевы, и их папаши на джипах, которые считают приемлемым избивать пожилого человека на глазах у детей. Так они демонстрируют детям свою крутость, но по факту – свою трусость. Нормальный мужчина не поднимет руку на пожилого человека. Они должны были сказать ученому спасибо, что он вывез из грязи их деток, попросить прощения за посевы и еще попросить не передавать дело об испорченных посевах в полицию. Но они решили вот так разобраться. Что ж, будем надеяться, что и с ними СК по всей строгости разберется. Ни один этот папаша и все они скопом не стоят одного ученого старой закалки, который не пренебрегал работой в полях.

Вчера в Белгороде погиб глухонемой подросток Давид. Он работал в "Озоне". Во время украинского обстрела он ходил по складу и раскладывал товары по мобильным контейнерам. Склад - большой, сирена прозвучала, и сразу начались взрывы. Другие сотрудники не успели его позвать, а сам он не слышал. Продолжал работать, когда надо было бежать. У него глухонемой папа, слабослыщащая мама, кроме него в семье 8 братьев, сестер, которым он хотел помочь и поэтому устроился на работу на лето. Давиду было 16 лет. Завтра он бы пошел в 9 класс спецшколы для детей с особенностями здоровья. Сейчас жители Белгорода собирают помощь для его семьи.

Думаю, многие уже видели это видео, где на школьной линейке в школе Балашихи во всем большом зале во время звучания гимна все встают, и только одна женщина продолжает сидеть. Новость в том, что ее проверяет полиция и даже ФСБ. Об этом Регнуму сообщила директор школы, добавив, что со стороны школы «все, что нужно сделать, уже сделано». Женщина – в хиджабе, с закрытым черной маской лицом. Я, когда только начала смотреть видео, подумала, может быть, это древняя старушка в платке или женщина с больными ногами. Но ничего подобного, она вполне молодая и активно ходит. Даже если б она не знала, что во время гимна надо вставать, то могла бы последовать примеру других, а не остаться сидеть демонстративно на месте. Все делают, и ты делай, раз хочешь жить и учить своих детей в этом обществе. Но нет, она решила пойти против всех. Считаю, что эта женщина опасный элемент в нашем обществе. Если она из аула и просто не знала, что во время гимна встают, вопрос – зачем нам такая жительница, в чем ее ценность? Пусть уедет, подготовиться и вернется. Если же она не вставала принципиально, если ей религия не велит, то вопросов еще больше – почему не едет туда, где все соответствует ее религии? Например, в Афганистан. Нет же, она хочет, чтобы ее дети учились в Балашихе, но жить она будет, как в Афганистане. Не говоря уже о том, что такой правоверной не стоило бы и появляться в таком людном зале. А нам, как в Афганистане, в Балашихе не надо. И кто-то еще говорит, что радикальная одежда не является идеологическим посланием.

Отец вышел на прогулку с коляской во двор своего ЖК в Москве. Рабочие индусы в этот момент везли громыхавшую тележку. Увидев, что ребенок в коляске спит, они подняли тележку и понесли ее. Отец внимательность оценил и вообще обрадовался

Плющенко дал интервью, в котором рассказал, что в Азербайджане у его сына великолепные шансы. «Я хочу, чтобы ребенок начал выступать, - сказал он. – Здесь он никому не нужен был… Ему надо выходить на международную арену, кататься, выступать. Быть действительно на мировой арене. Потому что, конечно, у нас здесь идет деградация, честно скажу. Ездить в Киров, в Пермь – это, конечно, великолепно. В Екатеринбург, в Подмосковье – это здорово. Но это деградация наших спортсменов». Я это читаю, и у меня возникает чувство – мы должны сейчас всё отменить, чтобы семейству Плющенков стало комфортно. Надо отменить производство и развитие БПЛА, ПВО, капитулировать с войны, лишь бы сын Плющенко мог ездить на международные сборы. Я не просто считаю бездарными такими разговоры, я их считаю оскорбительными. То есть наш солдат может залезть в зеленый бобик и ездить по трассе, подняв дуло орудия, с задранной часами головой, чтобы сбивать БПЛА врага, подставлять себя, чтобы спасти гражданский автомобиль. А семейство Плющенко и таких же, как он, не может ездить выступать в Киров или в Пермь? На днях я узнала о бабушке, которая прыгнула с внуками в погреб, когда зашли ВСУ. Отец и мать детей погибли во дворе дома. В погребе бабушка с детьми провела полгода, она кормила их только вареньем, которое там было. Я видела истощенных детей, их покусали земляные черви. Бабушка ела ровно столько варенья, сколько нужно было, чтобы не умереть и не объесть маленьких внуков. Так, значит, можно, да, а этим любителям брендовых сумочек в Пермь поехать плохо? Чем дети из погреба хуже сына Плющенко? Да ничем. И это проблема Плющенко в том, что он не в силах увидеть этих детей. Иначе помалкивал бы. Наверное, глаза застили сумочки жены. Мы как будто не сражаемся за свое существование, мы все тут вредничаем, чтобы помешать Плющенко-младшему состояться. Я прекрасно понимаю, что скажет в ответ это семейство. Это ваша война, мы ее не начинали. А у нас так и получается – какая-то часть обособилась, ведет показной образ жизни, и делает вид, что это народ захотел воевать, а они далеки от этого. «Вот вы и видите свою войну» – вот что они дают понять, и такое отношение крайне разлагающе действует на общество. С таким паразитическим подходом мы до Победы не дойдем. Пусть все вместе соберутся и едут в Азербайджан, там вкусные дыни.

Сергей с мамой сидели в подвале почти год, на улицу выбирались только в туалет. Они жили в Гришино. Сначала ели запасы, а когда они закончились, стали есть пшеницу, смешанную с кормом для скота. В конце прошлого года дроны уже начали залетать в подвалы. Один оторвал Сергею часть ноги. Он перемотал ногу проволокой и дополз до подвала, в котором была мать. Она затащила его к себе, и полгода выхаживала его, выходила на поверхность, чтобы раздобыть для него еду и воду. Сергей все это время лежал скорчившись, обезболивающих никаких не было. Наконец, в Гришино стали появляться российские солдаты, подкармливали их, и мать с сыном решили, что можно выходить. Бойцы повели их в Красноармейск, туда пять километров. Но шли они тяжело, у Сергея – нога, он не мог идти, полз два дня эти 5 км на руках и коленях, а матери – 72 года, она была измучена, больна, шла по тропинке медленно, опираясь на палочку. До города оставалось 200 метров. Их атаковал дрон. Мать закрыла Сергея собой. Она еще жила 5 или 7 минут. Травм на ней не было, она умерла от остановки сердца. Наши бойцы довели Сергея до укромного места и сразу же вернулись за телом его мамы Любы, забрали его. Мать похоронили, а Сергей теперь как-то будет жить. Тем более, что мать подарила ему вторую жизнь. Это всё – очень тяжелые истории, но их надо знать, и всегда помнить, что есть люди, которые живут вот так. И такие матери.

Мы нашли врача-анестезиолога Алекснадра Ш., который вчера оказывал помощь пострадавшим на пляже под Геленджиком. Он в не очень хорошем состоянии сейчас. Рассказал, что был в отпуске, и только по стечению обстоятельств оказался на том пляже в Архипо-Осиповке. Он увидел, как украинский БПЛА ударил в то место, где были семьи с детьми. Это было в 300-400 метрах от него, но до него осколки не долетели. Моментально он понял, что есть пострадавшие и нужна срочная помощь. О том, что может быть повторный удар БПЛА, он не думал. Вообще ни о чем не думал, не было ни страха, ни раздумий, было только желание успеть кого-то спасти. Кроме Александра, на пляже еще отдыхали медики – медсестра и военный врач в отпуске, и они тоже сразу ринулись в эпицентр удара. По их движениям, пока они накладывали жгуты и перевязывали раны Александр увидел, что и у них, как у него, единственное стремление – спасти как можно больше людей. Среди этих тяжело пострадавших людей были дети, и это было самое ужасное. Он бросился к одной маленькой девочке, но сразу понял, что она – всё. Он все равно проверил ее жизненные показатели, и, хотя они говорили не в пользу жизни, медики бросились реанимировать практически мертвого ребенка, наверное, потому что сами не могли поверить в то, что так может быть. Это было отчаяние, ее раны были несовместимы с жизнью. Скоро прибыли скорые, Александр и другие врачи поехали с ними. Они понимали: помощь раненым еще нужна, а врачи больницы могут быть просто не готовы и к такой ситуации, и к такому количеству раненых, физически не вытянут. Медики – больничные, пляжные с отпусков – продолжили спасать уже в больнице. Ну а сейчас Александр в шоке, ему больно за детей. Уж на что он врач-анестезиолог, а к такому не готов. К такому никто не готов.