🚨🤦♂️ Я совсем не боюсь скорости, даже люблю её. Вот высоты боюсь, а скорость люблю. Но бывают моменты, когда я с удивленным восхищением смотрю на водителя, хотя и сам многое умею. Сегодня была весёлая история.
Мчим по горам на джипах. Серпантин и пяток 470-х Лексусов. У нас за рулём Мусса. Молчаливый огромный борец классик. Квадрики прут аж сквозь штаны. Под два метра рост и столько же в плечах. Голова и лицо вытесаны из цельного камня кубистом первой трети ХХ века. За три часа совместной поездки, слава Аллаху, что не в багажнике, слышал от него три слова. Точнее он трижды сказал «выходим». Всё.
Заходим на серпантин к перевалу. Он идёт в кильватере к такому же Лёхе. Сокращает дистанцию до полуметра и встаёт на осевую. Скорость 120. Шиканы по 180 градусов, не снижая скорости. Если я открою форточку, то могу спокойно отковырять значок Лексус с впереди идущего джипа. Подо мной начинает откладываться кирпичная кладка. Я удивлённо смотрю на Муссу своим фирменным взглядом.
Он, не отрываясь от дороги: «В эскорте работал».
Тут мой взгляд сопровождается падением челюсти на колено.
Он, через паузу: «Президентском».
Я, думая, что «про себя»: «Ну слава Богу».
Он: «Привычка»
Больше, до конца дня мы не разговаривали. Я думал про себя, мысленно краснея от стыда, что как-то быстро подумал о мужском эскорте, представив парня стриптизёром на сцене.
Мусса вспоминал службу в ФСО...
🚨💋Сочи. Встречаюсь с приятелем днём за обедом в ресторане на набережной. Пьём пиво. Он, практически плача, просит меня отучить его жену колоть губы гелем. Говорит, что, мол, ненавидит это всё, но жутко боится ей об этом сказать. Деспот она у него, как он говорит.
Ну а что я, я профессионал. Не сраный этот вот психолог. Жену его я знаю, но не сильно. Виделись, как говорится. Говорю ему: «Зови её и ничему не удивляйся». Звонит. Зовёт. Проходит полчаса. Мы на третьем пиве, поели барабульки и мидий. Болтаем. Заходит. Я сижу спиной ко входу и он кореш мой говорит: «О! А вот и она».
Я, используя свою самую сильную улыбку, поворачиваюсь и радостно её приветствую. На полуслове обрываюсь. Меняюсь в лице. Делаю к ней шаг и искренне спрашиваю, мол, «дорогая, что случилось? Кто так тебя!» Она не понимает и замирает. Я поворачиваюсь к мужу. С тихим возгласом: «Мразь, ты зачем бьёшь жену?», я начинаю его пиздить прямо в ресторане. Она визжит. Надавав ему безболезненных, но ярких лещей, с фразой: «знать тебя не хочу», я ухожу в отель.
Через полчаса звонит мне кореш: «Брат, люблю тебя! Ты лучший! Она полчаса рыдала у меня на груди. Поклялась больше губы не качать, чтобы меня нахрен не убили...»
Сочи. 30.08.24
🚨⚡ Внимание! Премьера вышла и опубликована. Я хотел сделать этот проект много лет и вот он тут. Фильм- разговор. Первый эпизод. Первая часть. Мы создаём образ будущего.
Смотрите. Наслаждайтесь. Критикуйте.
Поехали!
Фабрика Невозможных Смыслов.
Тверской суд наконец поставил юридическую точку там, где давно была поставлена историческая. Признаны экстремистскими и запрещены в России Степан Бандера, ОУН* и УПА* - структуры и персонажи, на чьих руках кровь мирных жителей, расстрелянных, сожжённых и замученных на нашей земле
«По иску Генеральной прокуратуры Российской Федерации Тверской районный суд Москвы установил факт, имеющий юридическое значение. Степан Бандера, Василий Бандера, Роман Шухевич, Андрей Мельник, Николай Арсенич, Тарас Боровец, Дмитрий Клячкивский, Николай Козак, Мирон Матвиейко, Ярослав Стецько, а также Организация украинских националистов (ОУН) и Украинская повстанческая армия (УПА) признаны пособниками нацистской Германии в военных преступлениях и преступлениях против человечности, совершенных в годы Великой Отечественной войны в отношении советского народа».
Мы в РВИО по этой теме работали давно: сотрудники Департамента науки и образования, научного совета и наши авторы готовили специальные материалы по каждой фигуре, по каждой организации и по каждому эпизоду их преступлений.
Именно они были идеологами и исполнителями террора против мирного населения на оккупированных территориях. За ними - сожжённые деревни, расстрелянные семьи, пытки, доносы, карательные рейды, охота на всех, кто не вписывался в их этническую и политическую картину мира. Их «борьба» на деле означала массовые расправы над поляками, евреями, русскими и украинцами, сотрудничество с нацистской машиной и участие в зачистках, где людей уничтожали не за оружие в руках, а за сам факт их существования.
Сегодняшнее решение суда важно не только как правовой акт, но и как исторический маркер для всех народов и государств. Называть убийц «борцами за свободу» - это уже не спор о трактовках, а прямое издевательство над памятью жертв.
* Запрещенная в РФ террористическая организация.
Есть фильмы хорошие. Есть плохие. Есть очень плохие. Есть фильмы, снятые Сариком Андреасяном. И, наконец, существуют фильмы-деконструкторы. Такие, как «Одиссея» Кристофера Нолана.
Бог с ними, с Лупитой Нионго в роли Елены Прекрасной, древними греками в штанах, Агамемноном, одетым так, будто его только что выгнали из Готхем-сити, и мореплавателями бронзового века на викингском драккаре. Всё это можно было бы записать на издержки авторского видения режиссёра, которого нам почему-то предлагают считать «максимально внимательным к деталям».
Тут дьявол не в деталях, а ещё глубже. Нолан деконструировал этой трехчасовой поделкой вообще все смыслы, которые хранились в "Одиссее" тысячелетиями.
Представьте, что у вас дома на полке стоит кукла, которой в детстве играла ваша бабушка. Или лежат часы, которые носил прадед. Вы никогда уже не станете играть этой куклой и вряд ли наденете эти часы. Более того, большую часть жизни вы вообще их не замечаете. Но почему-то помните каждый локон на голове куклы, каждую царапину на часовом стекле. Потому что росли рядом с ними. Потому что эта вещь связывает вас не только с бабушкой или прадедом, но и с людьми, которых вы никогда не видели: с прапрабабушкой, которая больше ста лет назад купила эту куклу своей дочери.
А потом в вашу комнату входит Кристофер Нолан.
Он отрывает кукле руки и ноги, переставляет их местами, сдирает лицо куклы и фломастером рисует новое. Часы прадеда разбирает по винтикам, часть деталей выбрасывает, остальные склеивает суперклеем и торжественно ставит всё обратно на полку.
Не возмущайтесь! Это авторское прочтение. И вот здесь разговор о том, какого цвета кожа у Елены и какие штаны надеты на ахейцах, становится даже унизительным для масштаба проблемы.
Потому что «Одиссея» - не интеллектуальная собственность Кристофера Нолана. И даже не просто очень древняя книга, которую каждый волен экранизировать как ему нравится. Это один из тех текстов, на которых стоит мировая цивилизация: её представление о доме и возвращении, верности и предательстве, хитрости и силе, человеке и судьбе. Об Одиссее знают даже те, кто Гомера никогда не читал. Именно так и работает культурная память: великие сюжеты постепенно перестают принадлежать одной книге и входят в язык, образы, архетипы, в наше представление о самих себе.
И тут возникает очень неприятная ассоциация.
Последние недели много писали о скандале вокруг Anthropic, разработчике ИИ Claude. Для обучения моделей компания закупала редкие бумажные книги, после чего у них срезали переплёты, страницы промышленным способом сканировали, а физические экземпляры сжигали.
Но так ведь Anthropic хотя бы уничтожала материальный носитель, сохраняя текст! А Нолан оставляет старый текст в полной сохранности, но создаёт поверх него новую культурную память.
Поэтому вопрос к создателям "Одиссеи" довольно простой. Когда технологическая корпорация берёт созданное до неё культурное наследие, перемалывает его, превращает в удобный для себя продукт и возвращает человечеству уже в собственной обработке, мы начинаем беспокойно рассуждать о геноциде искусственного интеллекта над культурой.
А когда то же самое делает известный режиссёр за 250 миллионов долларов - почему мы восторженно называем это искусством, а не таким же культурным геноцидом?
🚨⚡️ “Простите, Вырвалось!” возвращается и начинает осенний сезон! Ровно в 12:12 озираем новости в правильном переводе аж за 9 (вроде) дней. Всё самое главное, что случилось, пока меня не было. Заходите, располагайтесь! Достойным Донам особое уважение и места в первом ряду.
Погнали!
🍷📺💙 Внимание! Сегодня, ровно в 19:01, пока я буду пить вино и готовить молодого или не очень барашка, чтоб сильно не нервничать, а я реально нервничаю, в ВКПБ, абсолютно для всех, выйдет премьера моего нового фильма-разговора (после книги-разговора захотелось развить жанр) под названием "Фабрика Невозможных Сценариев". Героем этого фильма будет Будущее. И на этот раз образ его мы будем формировать с профессором МГИМО и моим другом Андреем Безруковым.
Ставьте будильники и напоминалки. Это очень красивый фильм разговор, а собеседник мой — один из умнейших людей нашей страны. Сформировать будущее Возможно. Первая часть первого эпизода сегодня в 19:01 в ВКПБ.
ФНС и ГНС
Мариуполь.
Восстановленный РВИО памятник Куинджи и постоянная выставка его работ в центре города.
Мы.
Николай Овсиенко, Трофим Татаренков, Иван Арбалет
Есть фильмы хорошие. Есть плохие. Есть очень плохие. Есть фильмы, снятые Сариком Андреасяном. И, наконец, существуют фильмы-деконструкторы. Такие, как «Одиссея» Кристофера Нолана.
Бог с ними, с Лупитой Нионго в роли Елены Прекрасной, древними греками в штанах, Агамемноном, одетым так, будто его только что выгнали из Готхем-сити, и мореплавателями бронзового века на викингском драккаре. Всё это можно было бы записать на издержки авторского видения режиссёра, которого нам почему-то предлагают считать «максимально внимательным к деталям».
Тут дьявол не в деталях, а ещё глубже. Нолан деконструировал этой трехчасовой поделкой вообще все смыслы, которые хранились в "Одиссее" тысячелетиями.
Представьте, что у вас дома на полке стоит кукла, которой в детстве играла ваша бабушка. Или лежат часы, которые носил прадед. Вы никогда уже не станете играть этой куклой и вряд ли наденете эти часы. Более того, большую часть жизни вы вообще их не замечаете. Но почему-то помните каждый локон на голове куклы, каждую царапину на часовом стекле. Потому что росли рядом с ними. Потому что эта вещь связывает вас не только с бабушкой или прадедом, но и с людьми, которых вы никогда не видели: с прапрабабушкой, которая больше ста лет назад купила эту куклу своей дочери.
А потом в вашу комнату входит Кристофер Нолан.
Он отрывает кукле руки и ноги, переставляет их местами, сдирает лицо куклы и фломастером рисует новое. Часы прадеда разбирает по винтикам, часть деталей выбрасывает, остальные склеивает суперклеем и торжественно ставит всё обратно на полку.
Не возмущайтесь! Это авторское прочтение. И вот здесь разговор о том, какого цвета кожа у Елены и какие штаны надеты на ахейцах, становится даже унизительным для масштаба проблемы.
Потому что «Одиссея» - не интеллектуальная собственность Кристофера Нолана. И даже не просто очень древняя книга, которую каждый волен экранизировать как ему нравится. Это один из тех текстов, на которых стоит мировая цивилизация: её представление о доме и возвращении, верности и предательстве, хитрости и силе, человеке и судьбе. Об Одиссее знают даже те, кто Гомера никогда не читал. Именно так и работает культурная память: великие сюжеты постепенно перестают принадлежать одной книге и входят в язык, образы, архетипы, в наше представление о самих себе.
И тут возникает очень неприятная ассоциация.
Последние недели много писали о скандале вокруг Anthropic, разработчике ИИ Claude. Для обучения моделей компания закупала редкие бумажные книги, после чего у них срезали переплёты, страницы промышленным способом сканировали, а физические экземпляры сжигали.
Но так ведь Anthropic хотя бы уничтожала материальный носитель, сохраняя текст! А Нолан оставляет старый текст в полной сохранности, но создаёт поверх него новую культурную память.
Поэтому вопрос к создателям "Одиссеи" довольно простой. Когда технологическая корпорация берёт созданное до неё культурное наследие, перемалывает его, превращает в удобный для себя продукт и возвращает человечеству уже в собственной обработке, мы начинаем беспокойно рассуждать о геноциде искусственного интеллекта над культурой.
А когда то же самое делает известный режиссёр за 250 миллионов долларов - почему мы восторженно называем это искусством, а не таким же культурным геноцидом?
🚨🤦♂️ Я совсем не боюсь скорости, даже люблю её. Вот высоты боюсь, а скорость люблю. Но бывают моменты, когда я с удивленным восхищением смотрю на водителя, хотя и сам многое умею. Сегодня была весёлая история.
Мчим по горам на джипах. Серпантин и пяток 470-х Лексусов. У нас за рулём Мусса. Молчаливый огромный борец классик. Квадрики прут аж сквозь штаны. Под два метра рост и столько же в плечах. Голова и лицо вытесаны из цельного камня кубистом первой трети ХХ века. За три часа совместной поездки, слава Аллаху, что не в багажнике, слышал от него три слова. Точнее он трижды сказал «выходим». Всё.
Заходим на серпантин к перевалу. Он идёт в кильватере к такому же Лёхе. Сокращает дистанцию до полуметра и встаёт на осевую. Скорость 120. Шиканы по 180 градусов, не снижая скорости. Если я открою форточку, то могу спокойно отковырять значок Лексус с впереди идущего джипа. Подо мной начинает откладываться кирпичная кладка. Я удивлённо смотрю на Муссу своим фирменным взглядом.
Он, не отрываясь от дороги: «В эскорте работал».
Тут мой взгляд сопровождается падением челюсти на колено.
Он, через паузу: «Президентском».
Я, думая, что «про себя»: «Ну слава Богу».
Он: «Привычка»
Больше, до конца дня мы не разговаривали. Я думал про себя, мысленно краснея от стыда, что как-то быстро подумал о мужском эскорте, представив парня стриптизёром на сцене.
Мусса вспоминал службу в ФСО...
🚨💋Сочи. Встречаюсь с приятелем днём за обедом в ресторане на набережной. Пьём пиво. Он, практически плача, просит меня отучить его жену колоть губы гелем. Говорит, что, мол, ненавидит это всё, но жутко боится ей об этом сказать. Деспот она у него, как он говорит.
Ну а что я, я профессионал. Не сраный этот вот психолог. Жену его я знаю, но не сильно. Виделись, как говорится. Говорю ему: «Зови её и ничему не удивляйся». Звонит. Зовёт. Проходит полчаса. Мы на третьем пиве, поели барабульки и мидий. Болтаем. Заходит. Я сижу спиной ко входу и он кореш мой говорит: «О! А вот и она».
Я, используя свою самую сильную улыбку, поворачиваюсь и радостно её приветствую. На полуслове обрываюсь. Меняюсь в лице. Делаю к ней шаг и искренне спрашиваю, мол, «дорогая, что случилось? Кто так тебя!» Она не понимает и замирает. Я поворачиваюсь к мужу. С тихим возгласом: «Мразь, ты зачем бьёшь жену?», я начинаю его пиздить прямо в ресторане. Она визжит. Надавав ему безболезненных, но ярких лещей, с фразой: «знать тебя не хочу», я ухожу в отель.
Через полчаса звонит мне кореш: «Брат, люблю тебя! Ты лучший! Она полчаса рыдала у меня на груди. Поклялась больше губы не качать, чтобы меня нахрен не убили...»
Сочи. 30.08.24
🚨⚡ Внимание! Премьера вышла и опубликована. Я хотел сделать этот проект много лет и вот он тут. Фильм- разговор. Первый эпизод. Первая часть. Мы создаём образ будущего.
Смотрите. Наслаждайтесь. Критикуйте.
Поехали!
Фабрика Невозможных Смыслов.
Тверской суд наконец поставил юридическую точку там, где давно была поставлена историческая. Признаны экстремистскими и запрещены в России Степан Бандера, ОУН* и УПА* - структуры и персонажи, на чьих руках кровь мирных жителей, расстрелянных, сожжённых и замученных на нашей земле
«По иску Генеральной прокуратуры Российской Федерации Тверской районный суд Москвы установил факт, имеющий юридическое значение. Степан Бандера, Василий Бандера, Роман Шухевич, Андрей Мельник, Николай Арсенич, Тарас Боровец, Дмитрий Клячкивский, Николай Козак, Мирон Матвиейко, Ярослав Стецько, а также Организация украинских националистов (ОУН) и Украинская повстанческая армия (УПА) признаны пособниками нацистской Германии в военных преступлениях и преступлениях против человечности, совершенных в годы Великой Отечественной войны в отношении советского народа».
Мы в РВИО по этой теме работали давно: сотрудники Департамента науки и образования, научного совета и наши авторы готовили специальные материалы по каждой фигуре, по каждой организации и по каждому эпизоду их преступлений.
Именно они были идеологами и исполнителями террора против мирного населения на оккупированных территориях. За ними - сожжённые деревни, расстрелянные семьи, пытки, доносы, карательные рейды, охота на всех, кто не вписывался в их этническую и политическую картину мира. Их «борьба» на деле означала массовые расправы над поляками, евреями, русскими и украинцами, сотрудничество с нацистской машиной и участие в зачистках, где людей уничтожали не за оружие в руках, а за сам факт их существования.
Сегодняшнее решение суда важно не только как правовой акт, но и как исторический маркер для всех народов и государств. Называть убийц «борцами за свободу» - это уже не спор о трактовках, а прямое издевательство над памятью жертв.
* Запрещенная в РФ террористическая организация.
Есть фильмы хорошие. Есть плохие. Есть очень плохие. Есть фильмы, снятые Сариком Андреасяном. И, наконец, существуют фильмы-деконструкторы. Такие, как «Одиссея» Кристофера Нолана.
Бог с ними, с Лупитой Нионго в роли Елены Прекрасной, древними греками в штанах, Агамемноном, одетым так, будто его только что выгнали из Готхем-сити, и мореплавателями бронзового века на викингском драккаре. Всё это можно было бы записать на издержки авторского видения режиссёра, которого нам почему-то предлагают считать «максимально внимательным к деталям».
Тут дьявол не в деталях, а ещё глубже. Нолан деконструировал этой трехчасовой поделкой вообще все смыслы, которые хранились в "Одиссее" тысячелетиями.
Представьте, что у вас дома на полке стоит кукла, которой в детстве играла ваша бабушка. Или лежат часы, которые носил прадед. Вы никогда уже не станете играть этой куклой и вряд ли наденете эти часы. Более того, большую часть жизни вы вообще их не замечаете. Но почему-то помните каждый локон на голове куклы, каждую царапину на часовом стекле. Потому что росли рядом с ними. Потому что эта вещь связывает вас не только с бабушкой или прадедом, но и с людьми, которых вы никогда не видели: с прапрабабушкой, которая больше ста лет назад купила эту куклу своей дочери.
А потом в вашу комнату входит Кристофер Нолан.
Он отрывает кукле руки и ноги, переставляет их местами, сдирает лицо куклы и фломастером рисует новое. Часы прадеда разбирает по винтикам, часть деталей выбрасывает, остальные склеивает суперклеем и торжественно ставит всё обратно на полку.
Не возмущайтесь! Это авторское прочтение. И вот здесь разговор о том, какого цвета кожа у Елены и какие штаны надеты на ахейцах, становится даже унизительным для масштаба проблемы.
Потому что «Одиссея» - не интеллектуальная собственность Кристофера Нолана. И даже не просто очень древняя книга, которую каждый волен экранизировать как ему нравится. Это один из тех текстов, на которых стоит мировая цивилизация: её представление о доме и возвращении, верности и предательстве, хитрости и силе, человеке и судьбе. Об Одиссее знают даже те, кто Гомера никогда не читал. Именно так и работает культурная память: великие сюжеты постепенно перестают принадлежать одной книге и входят в язык, образы, архетипы, в наше представление о самих себе.
И тут возникает очень неприятная ассоциация.
Последние недели много писали о скандале вокруг Anthropic, разработчике ИИ Claude. Для обучения моделей компания закупала редкие бумажные книги, после чего у них срезали переплёты, страницы промышленным способом сканировали, а физические экземпляры сжигали.
Но так ведь Anthropic хотя бы уничтожала материальный носитель, сохраняя текст! А Нолан оставляет старый текст в полной сохранности, но создаёт поверх него новую культурную память.
Поэтому вопрос к создателям "Одиссеи" довольно простой. Когда технологическая корпорация берёт созданное до неё культурное наследие, перемалывает его, превращает в удобный для себя продукт и возвращает человечеству уже в собственной обработке, мы начинаем беспокойно рассуждать о геноциде искусственного интеллекта над культурой.
А когда то же самое делает известный режиссёр за 250 миллионов долларов - почему мы восторженно называем это искусством, а не таким же культурным геноцидом?
🚨⚡️ “Простите, Вырвалось!” возвращается и начинает осенний сезон! Ровно в 12:12 озираем новости в правильном переводе аж за 9 (вроде) дней. Всё самое главное, что случилось, пока меня не было. Заходите, располагайтесь! Достойным Донам особое уважение и места в первом ряду.
Погнали!
🍷📺💙 Внимание! Сегодня, ровно в 19:01, пока я буду пить вино и готовить молодого или не очень барашка, чтоб сильно не нервничать, а я реально нервничаю, в ВКПБ, абсолютно для всех, выйдет премьера моего нового фильма-разговора (после книги-разговора захотелось развить жанр) под названием "Фабрика Невозможных Сценариев". Героем этого фильма будет Будущее. И на этот раз образ его мы будем формировать с профессором МГИМО и моим другом Андреем Безруковым.
Ставьте будильники и напоминалки. Это очень красивый фильм разговор, а собеседник мой — один из умнейших людей нашей страны. Сформировать будущее Возможно. Первая часть первого эпизода сегодня в 19:01 в ВКПБ.
ФНС и ГНС
Мариуполь.
Восстановленный РВИО памятник Куинджи и постоянная выставка его работ в центре города.
Мы.
Николай Овсиенко, Трофим Татаренков, Иван Арбалет
Есть фильмы хорошие. Есть плохие. Есть очень плохие. Есть фильмы, снятые Сариком Андреасяном. И, наконец, существуют фильмы-деконструкторы. Такие, как «Одиссея» Кристофера Нолана.
Бог с ними, с Лупитой Нионго в роли Елены Прекрасной, древними греками в штанах, Агамемноном, одетым так, будто его только что выгнали из Готхем-сити, и мореплавателями бронзового века на викингском драккаре. Всё это можно было бы записать на издержки авторского видения режиссёра, которого нам почему-то предлагают считать «максимально внимательным к деталям».
Тут дьявол не в деталях, а ещё глубже. Нолан деконструировал этой трехчасовой поделкой вообще все смыслы, которые хранились в "Одиссее" тысячелетиями.
Представьте, что у вас дома на полке стоит кукла, которой в детстве играла ваша бабушка. Или лежат часы, которые носил прадед. Вы никогда уже не станете играть этой куклой и вряд ли наденете эти часы. Более того, большую часть жизни вы вообще их не замечаете. Но почему-то помните каждый локон на голове куклы, каждую царапину на часовом стекле. Потому что росли рядом с ними. Потому что эта вещь связывает вас не только с бабушкой или прадедом, но и с людьми, которых вы никогда не видели: с прапрабабушкой, которая больше ста лет назад купила эту куклу своей дочери.
А потом в вашу комнату входит Кристофер Нолан.
Он отрывает кукле руки и ноги, переставляет их местами, сдирает лицо куклы и фломастером рисует новое. Часы прадеда разбирает по винтикам, часть деталей выбрасывает, остальные склеивает суперклеем и торжественно ставит всё обратно на полку.
Не возмущайтесь! Это авторское прочтение. И вот здесь разговор о том, какого цвета кожа у Елены и какие штаны надеты на ахейцах, становится даже унизительным для масштаба проблемы.
Потому что «Одиссея» - не интеллектуальная собственность Кристофера Нолана. И даже не просто очень древняя книга, которую каждый волен экранизировать как ему нравится. Это один из тех текстов, на которых стоит мировая цивилизация: её представление о доме и возвращении, верности и предательстве, хитрости и силе, человеке и судьбе. Об Одиссее знают даже те, кто Гомера никогда не читал. Именно так и работает культурная память: великие сюжеты постепенно перестают принадлежать одной книге и входят в язык, образы, архетипы, в наше представление о самих себе.
И тут возникает очень неприятная ассоциация.
Последние недели много писали о скандале вокруг Anthropic, разработчике ИИ Claude. Для обучения моделей компания закупала редкие бумажные книги, после чего у них срезали переплёты, страницы промышленным способом сканировали, а физические экземпляры сжигали.
Но так ведь Anthropic хотя бы уничтожала материальный носитель, сохраняя текст! А Нолан оставляет старый текст в полной сохранности, но создаёт поверх него новую культурную память.
Поэтому вопрос к создателям "Одиссеи" довольно простой. Когда технологическая корпорация берёт созданное до неё культурное наследие, перемалывает его, превращает в удобный для себя продукт и возвращает человечеству уже в собственной обработке, мы начинаем беспокойно рассуждать о геноциде искусственного интеллекта над культурой.
А когда то же самое делает известный режиссёр за 250 миллионов долларов - почему мы восторженно называем это искусством, а не таким же культурным геноцидом?