Аналитика каналаMaxЮЛИЯ МЕНЬШОВА

Было это в день рождения Твардовского — 21 июня 1970 года. Ему тогда исполнилось 60 лет. Праздновали на его даче. С утра начали съезжаться гости. Я привëз в подарок скамейку, которую сам срубил, — очень хорошую садовую скамейку. Приехал весь цвет русской прозы того времени. Все расположились на воздухе, в саду. Уже середина дня. Я разговариваю с кем-то и вдруг вижу — Рина Зелёная. Я знал, что она не знакома с Твардовским, поэтому подбежал и спрашиваю: «Рина, что происходит?» А она говорит: «Я приехала к тебе явочным порядком. Мне Шуня (мама моей жены) сказала, что вы у Твардовских, вот я и припëрлась». Конечно, её тут же узнали, посадили за стол. Она выпила водки. Всё вроде обошлось, и тут она подкрадывается ко мне, дёргает меня за рукав и говорит: «Гердт, я хочу выступить перед Александром Трифоновичем». «Рина, — отвечаю я, — это невозможно! Вы что, с ума сошли? Перед кем вы собираетесь выступать — здесь цвет русской литературы, а вы с вашими эстрадными штучками». «Нет, — твердит она, — я всё-таки хочу. Объяви меня». Я убегаю от неё, перехожу к другой компании, но она меня всюду преследует, продолжает дергать, щипать и всё повторяет: «Ну я хочу выступить, ну объявите меня». Наконец, устав от этих упрашиваний, я сказал: «Александр Трифонович, перед вами хочет выступить Рина Зеленая». Сразу стало тихо, и вдруг она как на меня накинется: «Вы что, идиот? Вы с ума сошли — как это возможно, здесь? В какое положение вы меня ставите, тут такие писатели, и вы хотите, чтобы я выступала со своими эстрадными штучками. Да как вы вообще пускаете его в дом, этого придурка, он же вам дачу спалит! Боже мой, ну как вы могли меня объявить! Ну да ладно, раз уж объявили, придётся выступать». Я совершенно обалдел от такого нахальства. А она преспокойно стала выступать. И знаете, я такого счастливого Твардовского в жизни не видел. Он заливался слезами, катался по дивану. А наутро пришел к нам и говорит: «Ну, Зиновий Ефимович, то, что вы мне скамейку подарили, — это, конечно, здорово, хорошая скамейка, но то, что вы специально для меня привезли из Москвы такую артистку, —вот это незабываемый подарок!». Зиновий Гердт

Фотограф Том Хасси создал трогательный проект «Отражения прошлого». На его снимках пожилые люди видят … себя в юности. Ведь в душе мы все остаемся навсегда молодыми. Отличного вечера ✨

Всем доброе утро! ☀️🐾

С возрастом желание нравиться людям становится менее актуальным. Больше хочется нравиться себе, но выясняется, что это намного труднее. Роберт Де Ниро #цитатаДня

#кофесториэспрессо ☕️

«Иногда я читаю у коучей эту прекрасную мантру: перестаньте быть удобными. Перестаньте подстраиваться. Перестаньте что-то делать для других. Каждый раз, когда вы пытаетесь быть удобными, вы предаёте себя. И мне всегда хочется спросить: ребят, вы точно жили среди людей? Потому что если внимательно посмотреть на то, как мы устроены, становится понятно, что проблема у большинства не в «я слишком удобный человек», а в том, что нас вообще-то с трудом выдерживают. Не потому что мы плохие, а потому что мы, как вид, дико неудобные: шумные, тревожные, обидчивые, упрямые, склонные к пересмысливанию, к драме, к молчанию в минуты, когда надо говорить, и к речи в минуты, когда лучше молчать. И те минимальные усилия, которые мы прикладываем — сказать слово мягче, услышать другого, подумать о том, как человек рядом переживает наш характер, — это не предательство. Это нормальная плата за то, что нас, вообще-то, выдерживают. И вот это странное, обретающее популярность утверждение — «люби меня такой, какая я есть, я не обязана меняться» — звучит красиво только если изолировать человека от реальности. Но в контакте ничто не работает без взаимных усилий. Там всегда есть подстройка, попытка не задеть, попытка понять… И это не предательство, это вообще-то взрослость. А если совсем честно — иногда «быть собой» означает признать, что ты тоже не подарок. И что людям с тобой бывает непросто. И что минимальные движения в сторону другого — не измена внутреннему стержню, а нормальный человеческий жест: я тебя вижу, ты существуешь, и мне важно, как тебе со мной. Может, проблема не в том, что мы «слишком удобные». Может, проблема в том, что мы слишком часто забываем посмотреть на картинку целиком: на двух людей, которые пытаются жить рядом, взаимно терпят друг друга, учатся выдерживать напряжение контакта — и тем самым делают отношения возможными. Вот это, пожалуй, и есть то самое не «предательство», а работа. Честная, взрослая, иногда утомительная, иногда прекрасная. И от неё люди становятся ближе, а не меньше». Майя Богданова

))))))))))))

Когда отражение в воде выглядит, как …искусство… Хорошего вечера всем ✨

Мы осыпаем детей подарками, но самый ценный для них подарок – радость общения, дружбу – мы дарим нехотя и растрачиваем себя на тех, кому мы совершенно безразличны. Однако в конце концов мы получаем по заслугам. Приходит время, когда нам больше всего на свете нужно общество детей, их внимание, и нам достаются те жалкие крохи, которые прежде приходились на их долю. Марк Твен

«Какая же засуха меня взяла среди ночи! Нечасто такое бывает, что просыпаешься просто от жажды. Притом, не от какой-нибудь бурной попойки или дурацкой безводной диеты, а просто так. Сил нет лежать, никакой сон не идёт. Духота, к тому же. Я встаю и, не разлепляя глаз, нашариваю тапки. Держась за стены, шлепаю на кухню. Я наливаю стакан воды и, прежде чем залпом его осушить, зачем-то подхожу к окну. Да так и застываю. Перевожу сонный взгляд на часы — "3:14". Снова смотрю в окно. В квартире напротив меня через узкий двор-колодец живет пожилая пара — это я знаю. Вот они, передо мной. Им тоже, видимо, не спится в этот час. Проголодались, что ли?.. У них открыт холодильник — свет из приоткрытой дверцы окутывает кухню, вырисовывая желтоватый полумрак. И в этом тихом полумраке, в свете открытого холодильника старички... танцуют вальс. Вдвоём танцуют глубокой ночью, укутанные в махровые халаты, под слышную только им мелодию. Точно как они, открыв холодильник, забыли о голоде и во внезапном порыве отдались нежному и плавному — раз-два-три — ритму вальса, так и я теперь напрочь забываю о стакане в моей руке, завороженно глядя в соседнее окно. Пожилые супруги кружатся по тесной кухоньке, крепко прижавшись друг к другу — на поворотах можно даже разглядеть на их лицах улыбки. Это что же выходит — такое бывает? Любовь, оказывается, умеет не умирать? Я всегда признавал лишь привычку – крепко выдержанную нафталиновую нежность, больше похожую на хроническую дружбу. Но этот вальс? Эти улыбки? Эти восхищённые глаза? ...Но эти ночные мгновения длились недолго. Неслышная музыка стихла совсем. Старички замерли и разомкнули объятия. Дедуля поцеловал супругу в лоб и не глядя захлопнул холодильник. В темном проеме окна было уже не разглядеть их фигур. Блаженное откровение промелькнуло и исчезло, подобно падающей звезде. Но оно навсегда останется со мной. Неповторимая, сокровенная тайна жизни — знание о том, что в этом мире любовь ещё жива. Отчего-то я еще несколько минут стою, не шелохнувшись, и вглядываюсь в темноту соседнего окна, словно ожидая, что ещё раз увижу самый красивый из виденных мною танцев. Но такое бывает только один раз. Они не вернулись». Александр Сордо