Аналитика каналаMaxМаксимум Рецептов

«Я заберу ее бизнес завтра, выбирай кольцо», — шепнул муж любовнице. Он не знал, какую ловушку уже готовит неподвижная жена Вязкий гул аппарата, поддерживающего в теле искру жизни, отмерял секунды. Инесса чувствовала, как жесткий шов простыни натирает кожу, но не могла даже пошевелить пальцем, чтобы убрать этот дискомфорт. Серьезный недуг сковал ее три недели назад. Врачи говорили, что это лечится, но нужны ежедневные процедуры и сложные импортные составы. До сегодняшнего дня Инесса верила, что идет на поправку. Тихий скрип туфель по линолеуму разорвал монотонность звуков. Муж. От Вадима, как обычно, пахло дорогим парфюмом и кожей. — Да, Юль, всё схвачено, — его голос звучал приглушенно, но в пустой палате акустика была идеальной. — Я заберу ее бизнес завтра, выбирай кольцо. Инесса попыталась сглотнуть ком в горле, но тело не слушалось. — Генеральная доверенность у меня, — продолжал Вадим, постукивая по подоконнику. — Она сама ее подписала еще месяц назад. Теперь человек, который занимается бумагами, просто переведет основные активы «Зеленой линии» на наш новый холдинг. Да, дорогая. Ждать недолго. В коридоре послышались шаги. Вадим поспешно сбросил вызов. В палату заглянул Борис Ефимович — главный врач. — Вадим Сергеевич, добрый вечер, — доктор говорил быстро. — Мы получили результаты анализов. Состояние Инессы Романовны… скажем так, не меняется. Если мы продолжим полноценное лечение, через пару месяцев она сможет хотя бы сидеть. Вадим шумно выдохнул, изображая крайнюю степень усталости. — Борис Ефимович, давайте начистоту, — тон мужа мгновенно стал деловым. — Зачем продлевать эти мучения? Она же совсем не реагирует на мир. Вы сами говорили, что без активной помощи организм сдастся. Так пусть всё идет своим чередом. Не нужно интенсивных мер. Оставьте самый минимум, для галочки в отчетах. В палате повисла тишина. Инесса слышала только тяжелое дыхание доктора. — Это… весьма спорное решение, — голос Бориса Ефимовича дрогнул. — Если я заменю нужные составы на обычную соленую воду, ее уход станет вопросом времени...

Поздний вечер в городском супермаркете. Ирина сидела за кассой и тихонько плакала от усталости, обиды и одиночества. Сказывалась бессонная ночь. Сосед Гришка, известный пьяница, опять за стеной дебоширил с собутыльниками. Даже участковый не может его вразумить. Ирина оглядела зал и вытерла слезы. К ней приближался приятный молодой мужчина в модном пальто. Уже с месяц этот высокий брюнет всегда подходил к ее кассе, оплачивая пиццу и сок. « Одинокий, наверное, – думала она.– Достанется же кому-то такой красавчик». Покупатель и сейчас подошел с пиццей, мило улыбнулся, протянул пять тысяч, но передумал: — Найду без сдачи, чтобы вас не напрягать. Расплатился и ушел. До закрытия супермаркета оставался час. Редкие посетители вяло укладывали в тележки покупки. Невольно зевнув, Ирина недобрым словом вспомнила соседа Гришку. А вот и он, легок на помине, заросший, с синяками. Любитель выпить пулей влетел в магазин и скоро стоял у кассы с двумя бутылками дорогой водки. Ухмыляясь, протянул новенькую пятитысячную купюру. «Банкет за стеной будет продолжаться до утра», – разозлилась Ирина. — Гришка, ограбил кого?! Хитрые глазки соседа забегали между двух синяков. — Почему сразу ограбил? Ирина привычно посмотрела купюру на свет, провела пальцами и вдруг … — Подожди, Гришка, чего-то не так… Проверить надо. Вставила деньги в детектор купюр и прошептала: – Ты где это взял?! Пятерка фальшивая! Гришка замер, как фото на паспорте, и крепче прижал к груди бутылки, словно одновременно прощался с пионерией и партией, вспоминая при этом забытую молитву. Вдруг резко поставил алкоголь на столик. — А эти проверь,– с надеждой протянул еще две пятитысячные. — И эти фальшивка. Я обязана сообщить в полицию!. — Ирка, клянусь, у магазина нашел, гад буду, кошель скинул, а деньги взял. Не сдавай…– канючил алкоголик. Кассир насладилась его страхом и только хотела признаться, что пошутила и деньги настоящие, как сосед схватил пятнадцать тысяч и резво поскакал к урне избавляться от улик. Гришка со злорадством порвал деньги на клочки и выскочил на улицу...

ВКУСНАЯ И СОЧНАЯ РЫБКА👇 ⠀ Ингредиенты: - Панировочные сухари - Пармезан - Зелень ⠀ Приготовление: Рыбы посолить или сбрызнуть солью перед панировкой. В духовку на 30 минут при 190-200градусов. ⠀ Автор elvira.foods #рыба

Тополь, гранат и кипарис Темный строгий силуэт кипариса служит украшением Южного берега Крыма. У многих народов кипарис — дерево грусти, печали, смерти, но одновременно и символ юности, благородства. О появлении кипариса в Крыму существует еще одна легенда, в которой говорится о девушке, отчаявшейся дождаться своего возлюбленного из дальнего плавания. Она стояла на скале, смотрела в морскую даль, а потом проросла в землю корнями, превратившись в красивое неизвестное ранее дерево. На морском побережье в четырнадцати верстах от Алушты жил рыбак с женою. Это были честные, трудолюбивые и очень добрые люди, готовые приютить путников, поделиться последним куском с бедными. Что и говорить, окрестные жители глубоко уважали рыбака и его жену. Добрая слава шла о них в Крыму. А рядом с доброй шла слава худая — о детях этих честных людей, о трех дочерях родных. Старшую дочь звали Тополиной. На вид она была безобразной, маленького роста, неуклюжая. А по характеру — злая-презлая. Чтобы досадить соседям, она подслушивала чужие тайны, а потом разглашала их по всему побережью. День и ночь проклинала своих родителей за свое уродство, за крошечный рост. Вторая дочь, Граната, помешалась на розовом цвете. Она упрекала отца и мать за то, что не красавица и что у нее не розовые щечки. Вот если бы она была как роза, все прохожие останавливались бы и смотрели на нее с восхищением. Младшая, Кипариса, была красива и обладала веселым нравом. Но под влиянием старших сестер тоже насмехалась над отцом и матерью. Мол, родили ее на свет божий не днем, а ночью, оттого она такая резвая и смешливая.

Демерджи — самая красивая гора в Крыму. Сколько часов имеет день, столько раз меняется ее цвет. А на ее склонах, словно часовые, застыли огромные каменные изваяния. Веками стоят они неподвижно на своих постах, охраняя покой Демерджи. Кто они? Когда появились там? Об этом рассказывает легенда. Однажды на крымскую землю хлынули орды кочевников. Как огненная лава, растекались они по степи, сжигая селения, убивая жителей. Все дальше и дальше продвигались кочевники в глубь полуострова, пока не достигли гор. Возле высокой горы, вершина которой была окутана дымом, они остановились. Местные жители называли эту гору Фунной — Дымящейся. — Лучший горн где найдешь? Тут будем ковать оружие, — сказал старший военачальник. Он подозвал к себе одного из своих приближенных. Был тот высок, широкогруд, имел длинную черную бороду, глаза большие, красивые, а взгляд — страшный. Сказал военачальник несколько слов чернобородому, тот кивнул головой и с отрядом спустился в селение. Отобрав самых сильных мужчин, он повел их на вершину Фунны. Там на самой вершине чернобородый устроил гигантскую кузницу. Целыми днями оттуда валил дым, плясало пламя, слышался звон железа и стук молотов. С той поры у завоевателей появилось много оружия. И потому, что чернобородый обладал какой-то тайной силой, сталь с горы Фунны была такая крепкая, что рубила любую другую. Пылавшее на горе пламя сушило землю. Иссякали родники, мелели речки, перестал родить виноград, чахли сады. Гибли от непосильного труда и голода люди...

Тайна Агафьи Деревня Старые Ключи давно жила по своим правилам: утром — скотина, днём — огород, вечером — тишина, в которой слышно, как скрипит время. И только на самой окраине, там, где лес подступает к покосившемуся забору, стоял дом, к которому никто не ходил без нужды. В нём жила Агафья. Говорили, что она не злая, но чужая. Не такая, как все. Глаза у неё были тёмные, будто в них отражалась не деревня, а что-то далёкое и древнее. Дети шептались, что Агафья разговаривает с ветром, а старухи кивали: мол, может, и так. Она лечила травами, шептала над водой, собирала коренья в глухую полночь. Кто-то к ней шёл тайком, когда хворь не брала ни порошки из райцентра, ни молитвы. А кто-то обходил стороной, крестясь на углу. В тот год лето выдалось странное. Сначала пересох колодец на краю деревни — тот самый, где вода всегда была ледяной даже в жару. Потом начали пропадать куры: не просто пропадать, а исчезать так, что даже перья не оставались. А следом захворал маленький Ванятка, сын кузнеца. Он метался в жару, бормотал что-то несвязное, и ни один отвар не помогал. Кузнецы, мужики покрепче, собрались на сход. Говорили громко, стучали кулаками по столу, вспоминали старые слухи. И чем громче они говорили, тем сильнее в их головах крепла мысль: во всём виновата Агафья. Мол, она накликала беду, потому что живёт не по-людски, потому что знает то, чего знать не положено. — Надо сходить к ней, — решил староста, хмуро глядя в окно, за которым уже сгущались сумерки. — По-хорошему. Пусть скажет, как снять эту напасть. Агафья встретила их на пороге. Не испугалась, не отступила. Только посмотрела на каждого по очереди, будто видела не лица, а мысли. — Вы пришли не за советом, — сказала она спокойно. — Вы пришли с вилами в душе. Мужики переглянулись. Староста кашлянул и выпалил: — У кузнеца сын горит в жару. Колодец сухой. Куры пропали. Люди шепчутся… Скажи, что делать. Или… Он не договорил, но в этом «или» прозвучало всё: и страх, и злость, и готовность сделать то, о чём потом будет стыдно вспоминать. Агафья вздохнула, будто устала от этой вечной человеческой слепоты. — Идите за мной, — сказала она и пошла к лесу, не оглядываясь. Они шли по узкой тропинке, которая, казалось, сама появлялась перед её ногами и исчезала за спинами мужиков. Воздух становился гуще, пах сырой землёй и чем-то горьким, незнакомым. Агафья остановилась у старого дуба, такого огромного, что его ствол не обхватили бы и пятеро...

Находка собаки обескуражила рыбака — Ну что, Белка, — бормотал Василий, когда они отчаливали от берега, — посмотрим, что нам сегодня море-батюшка подарит? Белка в ответ только хвостом вильнет и уставится вдаль, будто сама высматривает, где рыба косяками ходит. Каждое утро, ещё до того, как солнце появляется из-за горизонта, Василий и его верная собака Белка отправлялись в море. Их старенькая лодка — «Жемчужина» — скрипела и ворчала, но верно несла их к рыбацким сетям. Но в тот день как-то сразу всё пошло наперекосяк. Началось с того, что небо затянуло тучам. — Эх, Белка, кажись, шторм собирается, — почесал затылок Василий, глядя на небо. — Может, ну его, вернёмся? Но рыбак есть рыбак. Решил рискнуть — авось пронесёт. Не пронесло. Когда они были уже далеко от берега, море словно взбесилось. «Жемчужина» металась по волнам, словно щепка. — Держись, Белка! — кричал Василий, пытаясь удержать штурвал. Белка, мокрая насквозь, жалась к ногам хозяина, скуля от страха. Как они добрались до берега — одному Богу известно. Лодка чудом не перевернулась, хотя и набрала воды прилично. Когда «Жемчужина» с глухим стуком ткнулась в песок, Василий без сил повалился на дно. — Живы, Белка… Живы… Собака лизнула его в щёку, словно говоря: «Конечно, живы. А как иначе?» Но не успели они перевести дух, как где-то рядом послышался тонкий писк Василий приподнял голову. Что за чертовщина? Писк не прекращался. Белка навострила уши и, забыв про усталость, выскочила из лодки. — Куда ты? — крикнул Василий, но собака уже неслась во всю прыть по берегу. Охая и кряхтя, старый рыбак выбрался из «Жемчужины» и поплёлся за собакой. И тут он увидел… На берегу, прямо у кромки воды, лежала перевёрнутая лодка. Старая, вся в щелях и трещинах. И из-под неё доносилось жалобное мяуканье. Белка уже была там. Она скребла лапами песок, пытаясь пробраться под лодку. — Тпру, стой! — Василий оттащил собаку. — Ещё придавит тебя, глупая! Он присел на корточки и заглянул под лодку. В полумраке блеснули два огонька — испуганные кошачьи глаза...

Камни мать и дочь В обрывах второй горной гряды Крыма часто встречаются причудливые скалы, напоминающие своими формами окаменевших людей или животных. Эти скалы возникли в результате выветривания мягких пород — меловых и третичных известняков. Народная фантазия создала вокруг таких столбов выветривания занимательные легенды. Скалы, упоминаемые в легенде, находятся в долине реки Качи недалеко от Бахчисарая. Над долиной Качи возвышаются причудливые камни. Посмотришь — не человек высекал, как же получились такие? И вот что рассказывают о них. Жила в деревне девушка, звали ее Зюлейка. Хорошая девушка. Всем она вышла: и красотой, и сердцем, и умом ясным. О хорошем незачем долго рассказывать, хорошее само о себе говорит. О глазах можно сказать — красивые глаза. А какие красивые? А вот какие: если на базаре на какого-нибудь мужчину посмотрит, драка начинается. Каждый говорит: на меня посмотрела. Так дерутся — ни купить, ни продать ничего нельзя. Зюлейка поэтому и на базар не часто ходила: боялась. А что сказать о ее губах… Кто видел вишню, когда она зреет, не тогда, когда уже темная, а когда зреет, тот и видел губы Зюлейки. А что сказать о ее щеках… Идет она по дороге, а куст шиповника, что цветет, весь от зависти померкнет, чахнуть начинает. А что сказать о ее ресницах… Если на ресницы пшеницу насыпать, а Зюлейка глаза поднимет, на голову зерна взлетят. А косы у Зюлейки черные, мягкие, длинные. А вся Зюлейка высокая, тонкая, но крепкая. Жила Зюлейка вдвоем с матерью, бедною вдовою. Вместе с матерью холсты ткала. Холсты длинные-предлинные: вдоль пойдешь — устанешь; и тонкие-тонкие: лицо вытрешь — будто лучом света коснешься. Много надо холста ткать, чтобы жить. Много надо белить полотна в речке. А воды где взять? Воды в Каче мало, день бежит — два дня не показывается. Зюлейка была хитрая. Песню запоет — вода остановится, слушает, как девушка поет. А внизу все ругаются — воды нет...

Чесночный хлеб 🧄 Ингредиенты: • 100 г петрушки • 6-7 зубчиков чеснока • щепотка соли • 50 мл молока • 100 г сливочного масла • 100 г тертого сыра • Любой хлеб

О русалке и фонтане у Мисхора Набережную Мисхора украшает скульптура девушки, склонившейся к источнику-фонтану, из-за камней за ней следит Али-баба. А в море, на скале, среди волн — русалка с младенцем на руках. Это единый скульптурный ансамбль под названием «Похищение Арзы», выполненный в 1905 году по проекту известного эстонского скульптора, академика Петербургской Академии художеств А. Г. Адамсона, которого вдохновила старая легенда. В легенде отражены действительные случаи похищения молодых женщин турецкими пиратами для продажи их в стамбульские гаремы. Вочень давние времена, когда Южный берег Крыма был под властью турецкого султана, жил в деревне Мисхор скромный труженик Абий-ака. Жил он в хижине вблизи моря и неутомимо работал на своем маленьком винограднике. Слыл старик Абий-ака честным работящим человеком и пользовался почётом и уважением у всех односельчан. Бережно ухаживал Абий-ака за своими дынями на баштане, за лозами на винограднике, за персиками и яблонями в саду, оберегая их от весенних морозов и туманов, от прожорливых гусениц и болезней. Но всего заботливее, всего нежнее выращивал он свою единственную дочку, черноглазую Арзы. Славился Абий-ака своей мудростью, но ещё больше славился он красавицей-дочкой. Строен и гибок был стан Арзы, как лоза винограда, сорок тонких косичек сбегали по плечам её до самых колен, как сорок струек воды в горной речке, блестящие огромные глаза были черны, как звёздное небо над цветущей яблоней, яркие губки рдели, как две спелые вишни, а нежные щёки румянились, как бархатные персики. Все любовались прелестной Арзы. Но внимательнее всех присматривался к ней хитрый старик Али-Баба. Он потерял покой с тех пор, как впервые увидел её у фонтана на берегу моря, набиравшей воду в медный кувшин. Али-Баба был хозяином фелюги с пёстрыми парусами, которая приходила часто из-за моря с турецкого берега в Мисхор с товарами. Не любили купца: ловко он умел обмануть при купле и продаже. И ещё шла о старом турке тёмная молва, будто высматривает он девушек в деревнях Южного берега, похищает их и увозит на своей фелюге в Стамбул для продажи в гаремы турецких пашей и беев. Всегда не по себе было красавице Арзы, когда она чувствовала пристальный взгляд Али-бабы. Время шло, и хорошела с каждым днем девушка. Весело хлопотала она вокруг отцовской хижины, помогая матери в работе, звенел её серебристый смех на винограднике, с песней спускалась она к своему любимому фонтану. И долго просиживала там, глядя, как набегает на берег волна за волной и шевелит разноцветные камешки. Много мисхорских женихов присылало сватов к Абий-аке, но посмеивался старик, и пряталась Арзы. Не могла она забыть весёлого парня из дальней деревни, которого встретила однажды у прибрежного фонтана. О нём-то и думала она подолгу, глядя на волны и на чаек, носившихся над морем...