Аналитика каналаMaxЧердак сознания

Аня. 19 лет. Иногда меня спрашивают, кто самый трудный пациент в нашем отделении. Я обычно улыбаюсь и вспоминаю таких как Аня и саму Аню. Не потому что она сложная, а потому что рядом с ней я впервые сам научился по‑другому смотреть на людей и «причинять добро». Аня невысокая, темные волосы в хвост, всегда в одном и том же свитере с выцветшими котами. У нее расстройство аутистического спектра. Ей тяжело даются шум, резкие изменения и чужие эмоции. Она не любит смотреть в глаза, не отвечает на «как дела?» и может резко уйти, если в коридоре становится слишком громко. Когда ее к нам привезли, честно скажу, я растерялся. Тогда у меня было мало опыта и я привык, что пациент либо говорит много, либо кричит, либо ругается. Аня почти молчала. Сидела на кровати, качалась взад‑вперед и теребила шнурок от капюшона. Любая попытка подойти слишком быстро заканчивалась тем, что она зажималась, отворачивалась, могла прикрыть уши руками. В первый день я сделал обычную ошибку. Я говорил много и быстро: «Аня, нам нужно померить давление, температуру, вот таблетки, не волнуйтесь». Она только сильнее втянула голову в плечи. Тогда я вспомнил правило: чем человеку сложнее общаться, тем проще и медленнее должен говорить тот, кто рядом. На следующий день я попробовал по‑другому. Подошел сбоку, не слишком близко: «Аня, здравствуй. Давай померяем давление». И поднял тонометр, показывая, что именно я собираюсь делать. Помолчал. Подождал. Не торопил. Она посмотрела не на меня, а на манжету. Потянулась рукой. Мы молча договорились. Я надул манжету, вслух озвучил цифры, спокойно сказал «всё, молодец». Без «умничка», без сюсюканья - взрослый человек, просто с особенностями. Где‑то через неделю я заметил одну деталь: она почти всегда держала в руках маленького пластмассового крокодильчика. Если крокодила не было, Аня становилась намного тревожнее. Для нее это был якорь, т.е. опора. С тех пор перед утренними процедурами я сначала спрашивал: «Крокодил тут?» А потом показывал на ее тумбочку. Если крокодил был с ней, все шло в разы спокойнее. Если нет - мы начинали с поиска крокодила, а не с термометра. Чему меня научила эта девочка с аутизмом? Честно? Многому. Во‑первых, не давить разговором. Если человек мало говорит, это не значит, что он ничего не чувствует или не понимает. Во‑вторых, уважать границы и не трогать без предупреждения, не тащить «силой добра» туда, куда он пока не готов. В‑третьих, видеть в диагнозе не ярлык, а подсказку, как помочь: меньше слов, больше предсказуемости, понятные шаги, паузы, любимый крокодил в руке. Для кого‑то Аня - обычная девушка с аутизмом. Для меня - это первый в моей жизни пациент, который научил молчаливому терпению и внимательности. Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Бездомный. В наш ПНД поступил бездомный мужчина лет 60. Точный возраст определить не смогли. Его привезла скорая с улицы - он был в бессвязном состоянии, не мог назвать своего имени. Сидел и что-то мычал, не мог и слова выговорить. При осмотре врачи заметили, что мужик не ориентируется в пространстве и не понимает сколько времени вообще. Утратил все бытовые навыки. Татальное слабоумие короче. Еще и в добавок запущенная форма сифилиса, которая ударила ему в мозг. Он потерял свой человеческий облик,еще и постоянно любил прибухнуть, что на этом фоне усугубило и ускорило деменцию. Короче 3 в 1. У мужика теперь один путь, постоянное лечение и проживание в нашей больничке на постоянной основе до конца его дней за деньги налогоплательщиков. Пенициллин от сифилиса получает у нас же, потому что кожвен его брать отказался. Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Движение может заменить множество лекарств, но ни одно лекарство мира не заменит движения. — Авиценна Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Дениска. Однажды утром бригада скорой вкатывает носилки, там лежит молодой парень, Дениска. Лежал он неподвижно на каталке в очень странной позе с поднятой рукой. Глаза открыты, онмедленно моргал, взгляд отсутствовал - словно он ушел в себя. Стало как то не по себе и любопытно, что с ним случилось. За все время в каталке даже не пошевелился,лежал все время в одном положении, как мумия. Врачи сказали, что это кататонический синдром,еще и на фоне этого шизофрения обострилась. Оформили его к нам, начали его в чувства приводить. Он 3 дня так и провалялся неподвижно на кровати. День на третий на фоне лечения только начал двигаться и стал на человека похож. Сантиарки, конечно, намучились с ним. Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Олег. 20 лет. У нас бывают разные пациенты: кто-то в остром психозе, кто-то в депрессии, кто-то в тревоге. А бывают тихие, незаметные ребята, которых многие в жизни привыкли считать странными или глупыми. Его к нам привела мама. Высокий, сутулый, с вечно смущённой улыбкой. Сел на стул в коридоре, аккуратно поставил пакет с печеньем рядом и спросил у меня самым серьёзным голосом: «А мне здесь двойку ставить не будут?» Пока мама оформляла бумаги, мы с ним остались вдвоём. Он достал из кармана сложенный вчетверо листок и начал показывать мне свои записи: расписание автобусов, время приёма, список дел на день. Писал крупно, с ошибками, но видно - старался, чтобы ничего не забыть. Каждый раз, когда я отвлекался, он переспрашивал: «Правильно я понял? Мне сначала к врачу, а потом анализы? А потом домой?» У него лёгкая умственная отсталость. Это значит, что сложные вещи, абстрактные слова и хитрые объяснения ему даются с трудом, а вот простые и понятные отлично заходят. Он может ездить по городу, сам прийти на приём, помочь маме по дому, но в мире, где все говорят намёками и «догадайся сам», ему тяжело. Люди вроде него часто всю жизнь слышат: «Что ты тупишь? Сколько раз объяснять?». На приёме врач с ним разговаривал медленно и по делу: короткие вопросы, простые фразы, без медицинских терминов. Я сидел рядом и повторял самое важное ещё раз по-простому. Он всё время кивал, старался запомнить, иногда перескакивал с темы на тему как школьник на экзамене, но в одном он был очень сосредоточен: «Я буду всё делать, как вы скажете. Только вы напишите, пожалуйста, по пунктам». Когда они уходили, мама задержалась в дверях и тихо спросила: «Скажите честно, он когда-нибудь сможет жить сам? Без меня?» И это тот момент, когда хочется пообещать чудо, но ты понимаешь, что твоя задача - быть честным, но не убить надежду. Правда в том, что многие такие ребята могут жить довольно самостоятельно, если вокруг есть нормальные, терпеливые люди и чуть больше поддержки, чем обычно. Когда я вижу его в коридоре,он машет мне рукой и радостно сообщает: «Я всё сделал по листочку, как вы сказали! Я молодец?» И в такие моменты особенно остро понимаешь, как много в этой жизни решает не интеллект, а то, с каким отношением к человеку подходит общество… Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Василий, 24 года. Высокий, худой, с рюкзаком за спиной и теми самыми усталыми глазами людей, которые уже успели походить по врачам. С ним была мама. Она держала документы так, словно от этих бумажек зависела вся жизнь. В направлении было написано: «Эпилепсия. Приступы несколько раз в месяц. Подозрение на тревожное расстройство. Страх выходить из дома». Для ПНД это не редкость: люди с эпилепсией часто сталкиваются не только с судорогами и приступами, но и с тревогой, стыдом, страхом, что кто‑то увидит приступ. Когда я вызвал его в процедурный, он сел на стул и первым делом сказал: «Только, пожалуйста, никому не говорите, что я тут на учёте. Меня и так все сторонятся». Оказалось, что первый приступ случился у него в старших классах: упал прямо в школе, одноклассники испугались, кто‑то снял на телефон. Позже видео разошлось по чатам, и за его спиной долго шептались. С тех пор он боялся людных мест и почти перестал выходить из дома без мамы. Он честно пил назначенные противоэпилептические препараты, но приступы всё равно иногда прорывались. И каждый новый только усиливал его страх. Если раньше он хотел поступать в университет, гулять с друзьями, встречаться с девушками, то теперь его главный план звучал так: «Лишь бы никто не видел, как со мной это происходит». Однажды он спросил: «А вы бы дружили с человеком с эпилепсией?» Я ответил честно: «Я уже дружу. Каждый день на работе». Он сначала улыбнулся как‑то недоверчиво, а потом начал постепенно больше раскрывать свою жизнь. Рассказал, что давно не говорит никому о диагнозе, стыдится. Думает, что «ненормальный». Это и есть то самое внутреннее ощущение «я не как все», которое сильно бьёт по самооценке и толкает людей в изоляцию. Наши врачи одобрали ему лекарства так, чтобы меньше «тормозило» днём и чтобы реже были приступы. Не произошло чуда за неделю, но постепенно он стал замечать, что приступов становится меньше, а после них он быстрее приходит в себя. Параллельно он начал общаться с психотерапевтом, начал работать со страхом, стыдом и избеганием. Спустя несколько месяцев он зашёл к нам уже один без мамы. В тех же кедах, но с другим взглядом. Взглядом, полным жизни и надежды... Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Важное напоминание ☝️ Канал «Чердак сознания» Подпишись!

«Всё» понятно уже с детства 😅 Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Петр Иванович. 70 лет. Эта история о том, как человек медленно тает, оставаясь вроде бы живым. Он появился у нас вместе с женой. На нём аккуратная рубашка, в руках трость, взгляд как у человека, который старается понять, что вообще происходит. Жена говорила за двоих тихим уставшим голосом: «Он стал забывать всё. Может выйти в подъезд и не найти дверь домой. Ночью собирается «на работу». На ту, где был сорок лет назад». Он то и дело спрашивал: «Извините, а вы кто?». И через пять минут спрашивал снова. Иногда вспоминал. Иногда смотрел так, будто видит меня первый раз в жизни. Это и есть болезнь Альцгеймера простыми словами. На приёме он по‑детски жаловался, что у него «отобрали документы» и «не пускают на работу». Жена спокойно объясняла, что пенсия уже давно, а документы она прячет, потому что он их теряет. Он обижался, как ребёнок: «Я всё помню!». Но путал год, город и даже имя жены. В отделении он держался рядом со мной. Спрашивал, где здесь остановка его автобуса, как пройти заводу. которого давно нет. Мы садились на лавку в коридоре, и я говорил, что смена у него сегодня отменена, начальство отпустило домой пораньше. Он немного успокаивался, потому что мозгу нужна хоть какая‑то логика, даже если это не правда, а маленькая рабочая легенда. Чаще всего о нём плакал не он сам, а его жена. Она говорила: «У меня дома как будто два человека. Один - это мой муж, который иногда шутит, вспоминает, как мы познакомились. Другой - странный старик, который спрашивает, кто я такая и что делает в его квартире чужая женщина». Болезнь Альцгеймера почти всегда бьёт по всей семье, а не только по одному человеку. И, к сожалению, это всегда истории с печальным концом… Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Трансформация начинается с выбора ☝️ Канал «Чердак сознания» Подпишись!