Аналитика каналаMaxЧердак сознания

Лена. 26 лет. Затяжная постродовая депрессия. Лена родила ребенка, а радости не случилось. Вместо неё пришла пустота. Когда я зашёл к ней утром, она лежала на кровати, поджав под себя ноги и смотрела в стену. Через неделю я увидел, как она плакала. Я подошел спросить, что случилось. И вдруг она начала бить себя кулаками по голове, захлебываясь от слез. Аутоагрессия. Она ненавидела свою усталость. Своё чувство вины за то, что она «плохая мать», потому что не чувствует любви. Пришлось звать заведующего. Сам я тогда растерялся. А потом мы с ней разговаривали о разном: о погоде, о сериалах. И мы даже перешли на ты: «Лен, ты не виновата. Это гормоны. Это болезнь. Ты не плохая, ты просто заболела. Это как грипп, только в голове». Она смотрела на меня влажными глазами, и в завершении любой короткой беседы спрашивала одно и то же: «А если я никогда не полюблю его? Что тогда?» Я не знал, что ответить. Материнские чувства мне не знакомы. Я пожимал плечами и говорил: «Значит, будем лечиться дальше». Но потом спустя время за ней приехал муж. На телефоне показывал фото ребёнка. Лена смотрела в телефон мужа и молчала. А я встал неподалеку и ждал. Она посмотрела на меня, а потом в телефон. И вдруг… улыбнулась, но какой-то кривой и испуганной улыбкой. А потом она уехала. С мужем, с надеждой и кучей рецептов на антидепрессанты. Такие истории тут редкость. Обычно видишь безнадёгу, а здесь такое…То, что врезается в память особенно остро. Берегите своих женщин. И если жене тяжело после родов, не ждите, пока она выйдет в окно. Возможно, даже с ребёнком. Возьмите на себя все заботы и хлопоты, и срочно ведите её к врачу. Это не стыдно, это спасает жизни… Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Саша. 22 года. Мальчик из интеллигентной семьи с золотыми как у Купидона кудрями. Шизофрения. Когда он поступил, он не разговаривал. Сидел на койке, смотрел в стену и слушал свой старый плеер. В наушниках постоянно играла классика: то Бах, то Бетховен, то Чайковский. Как-то ночью была смена. Тишина. И посреди этой тишины слышу, что в палате возня. Я уже было испугался, думал, что приступ. В ту ночь на смене я был один. Подхожу ближе. Саша смотрит на меня и говорит: «Видите? Они там, за стеклом. Как же грациозно они танцуют!» Я ничего не видел. За окном был обычный больничный двор, деревья и тусклый фонарь, но в глазах Саши был такой восторг, что я не стал его переубеждать. Я сказал: «Да, красиво. Ложись спать, завтра посмотришь». И совершенно неожиданно для меня он кивнул, залез под одеяло, снял наушники и заснул как ребёнок. А утром я нашёл у него под подушкой листок. Карандашом нарисовано окно, за ним балерины в пачках, а внизу подпись: «Они танцуют, чтобы я не грустил». Спустя время стало понятно, что ввиду воспитания и окружения, в своих галлюцинациях Саша видел не чертей, не политических деятелей и даже не современных популярных у молодежи рэперов, а знакомые образы: балерин, ожившие статуи и героев полотен великих художников… Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Саша. 22 года. Мальчик из интеллигентной семьи с золотыми как у Купидона кудрями. Шизофрения. Когда он поступил, он не разговаривал. Сидел на койке, смотрел в стену и слушал свой старый плеер. В наушниках постоянно играла классика: то Бах, то Бетховен, то Чайковский. Как-то ночью была смена. Тишина. И посреди этой тишины слышу, что в палате возня. Я уже было испугался, думал, что приступ. В ту ночь на смене я был один. Подхожу ближе. Саша смотрит на меня и говорит: «Видите? Они там, за стеклом. Как же грациозно они танцуют!» Я ничего не видел. За окном был обычный больничный двор, деревья и тусклый фонарь, но в глазах Саши был такой восторг, что я не стал его переубеждать. Я сказал: «Да, красиво. Ложись спать, завтра посмотришь». И совершенно неожиданно для меня он кивнул, залез под одеяло, снял наушники и заснул как ребёнок. А утром я нашёл у него под подушкой листок. Карандашом нарисовано окно, за ним балерины в пачках, а внизу подпись: «Они танцуют, чтобы я не грустил». Спустя время стало понятно, что ввиду воспитания и окружения, в своих галлюцинациях Саша видел не чертей, не политических деятелей и даже не современных популярных у молодежи рэперов, а знакомые образы: балерин, ожившие статуи и героев полотен великих художников… Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Верно сказано! Канал «Чердак сознания» Подпишись!

И это правда ☝️ Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Алексей. 30 лет. Острое бредовое состояние. Его привезли ночью полицейские. Он разбил в съемной квартире всю сантехнику, кричал, что перекрывает газ на Земле. В приёмном покое он не дрался, но был крайне напряжён. Когда я попытался к нему подойти, он прошипел: «Не подходи, я сейчас работу конвейера сломаю». Первые два дня был ад. Алексей не спал. Он объяснял, что планета - это двигатель, а он Малый Тормозной Контролёр. Если он сойдет с места или закроет глаза, то Вселенная перегреется и взорвется. Дней через 10 я в очередную свою смену заглядываю в палату, а он сидит на кровати с абсолютно осмысленным лицом и смотрит в окно. «Алексей, как дела?» - спрашиваю я его. «Мне очень стыдно за квартиру…», - ответил он и тяжело вздохнул. Я осторожно закрыл дверь и отправился сообщать лечащему, что терапия начала действовать… Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Олег. 20 лет. У нас бывают разные пациенты: кто-то в остром психозе, кто-то в депрессии, кто-то в тревоге. А бывают тихие, незаметные ребята, которых многие в жизни привыкли считать странными или глупыми. Его к нам привела мама. Высокий, сутулый, с вечно смущённой улыбкой. Сел на стул в коридоре, аккуратно поставил пакет с печеньем рядом и спросил у меня самым серьёзным голосом: «А мне здесь двойку ставить не будут?» Пока мама оформляла бумаги, мы с ним остались вдвоём. Он достал из кармана сложенный вчетверо листок и начал показывать мне свои записи: расписание автобусов, время приёма, список дел на день. Писал крупно, с ошибками, но видно - старался, чтобы ничего не забыть. Каждый раз, когда я отвлекался, он переспрашивал: «Правильно я понял? Мне сначала к врачу, а потом анализы? А потом домой?» У него лёгкая умственная отсталость. Это значит, что сложные вещи, абстрактные слова и хитрые объяснения ему даются с трудом, а вот простые и понятные отлично заходят. Он может ездить по городу, сам прийти на приём, помочь маме по дому, но в мире, где все говорят намёками и «догадайся сам», ему тяжело. Люди вроде него часто всю жизнь слышат: «Что ты тупишь? Сколько раз объяснять?». На приёме врач с ним разговаривал медленно и по делу: короткие вопросы, простые фразы, без медицинских терминов. Я сидел рядом и повторял самое важное ещё раз по-простому. Он всё время кивал, старался запомнить, иногда перескакивал с темы на тему как школьник на экзамене, но в одном он был очень сосредоточен: «Я буду всё делать, как вы скажете. Только вы напишите, пожалуйста, по пунктам». Когда они уходили, мама задержалась в дверях и тихо спросила: «Скажите честно, он когда-нибудь сможет жить сам? Без меня?» И это тот момент, когда хочется пообещать чудо, но ты понимаешь, что твоя задача - быть честным, но не убить надежду. Правда в том, что многие такие ребята могут жить довольно самостоятельно, если вокруг есть нормальные, терпеливые люди и чуть больше поддержки, чем обычно. Когда я вижу его в коридоре,он машет мне рукой и радостно сообщает: «Я всё сделал по листочку, как вы сказали! Я молодец?» И в такие моменты особенно остро понимаешь, как много в этой жизни решает не интеллект, а то, с каким отношением к человеку подходит общество… Канал «Чердак сознания» Подпишись!

На днях снова дежурил в психосоматическом отделении, о котором я вам уже рассказывал. И родился вот этот текст: «В психосоматическом отделении нашего ПНД тишина особого свойства. Она не та, что бывает в библиотеке или в пустом храме. Здесь тишина тягучая и плотная. По коридору, обутому в линолеум цвета утренней мути, ходят люди, которые когда-то разучились громко заявлять этому миру о себе. Они бывшие отличники. Те, кто в детстве замирали над прописью, выводя каждую букву так, будто от этого зависела жизнь. Им говорили: «Будь умницей, не шуми, не мешай». Они научились глотать обиды как горькие таблетки и запивать их улыбкой. Они те, кто всегда держал спину прямо. Женщина, которая двадцать лет выносила мужское молчание как тяжёлую ношу, раскладывала ссоры по конвертам и убирала их в дальний ящик. А теперь её сердце сбивается с ритма как сломанный метроном. Они мужчины с закаменевшими челюстями. Те, кому нельзя плакать. Кому стыдно. Те, кто переварил начальника, переварил кредит, переварил предательство друга. В палатах ни криков, ни истерик, ни галлюцинаций, которые я каждый день биржу в своем «буйном логове». В психосоматическом спокойно. Потому что беда этих людей в том, что они слишком спокойны. Слишком терпеливы. Слишком хорошо умеют не замечать себя. По утрам они выстраиваются у кабинета психотерапевта. Взрослые мужчины с язвой, женщины с мигренями, старики с тиками…Все они похожи на первоклашек, которые не выучили урок, но очень старались. Они говорят врачу то, что не сказали женам, мужьям, начальникам и собственным матерям. А потом плачут. Возможно, впервые за двадцать лет. В психосоматическом отделении лежат очень трезвые люди, которые долго несли на плечах чужую тяжесть, а потом их собственное тело объявило забастовку». Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Как помочь человеку пережить горе? Вчера у моей соседки погиб сын. А сегодня я об этом узнал. Я как-то рассказывал вам об этой семье. Кириллу было 25 лет, он был лудоманом. Ввязался в драку и был убит. Сегодня приходила его мать, Екатерина Ивановна. Я долго с ней разговаривал, потому что понимал, что без поддержки она не выстоит. И эта тяжелая беседа натолкнула меня на написание важного поста. Общение с человеком в горе требует особой чуткости. Универсальных правил нет, но есть важные принципы, которые помогут не навредить. 1 правило. Говорите просто и прямо: «мне очень жаль», «я рядом». Избегайте сложных конструкций. 2 правило. Признавайте боль, не пытайтесь её починить. Фразы вроде «держитесь», «всё будет хорошо» или «время лечит» звучат как обесценивание. Вместо этого можно сказать: «Это огромная потеря. Это ужасно. Я не могу представить, как Вам больно». 3 правило. Предлагайте конкретную помощь. Вместо «заходите, если что-то нужно» скажите: «Я занесу Вам ужин. Вам нужно поесть» или «Я могу помочь с ритуальными службами»или «Я могу сопроводить Вас». Горе лишает человека энергии на организацию. Если можете, если хотите помочь, берите это на себя. 4 правило. Будьте готовы слушать одно и то же много раз. Человек может повторять историю утраты. Это часть переживания. Не перебивайте, не советуйте, просто слушайте и сочувствуйте. 5 правило. Принимайте любые эмоции. В горе может проявляться злость, апатия, истерика, внешнее спокойствие. Это всё нормально в горе. Не учите правильно чувствовать. Вообще, никого и никогда не нужно учить правильно чувствовать. И тем более, в горе. Нужно избегать сравнений: «Я понимаю, Вы потеряли сына, а вот моя бабушка…». Так нельзя! Это переводит внимание на другого человека. Любое горе уникально. Что ещё важно? Не спрашивайте о причинах трагедии, если человек сам не начинает эту тему. Не пытайтесь найти плюсы. Одна наша соседка возьми да ляпни: «Ну зато добро из квартиры никто выносить не будет!» Такие фразы - абсолютное табу. Если вы не знаете, что делать, скажите честно: «Я боюсь сказать что-то не то, но я хочу быть рядом». Через 2–4 недели после утраты поддержка нужна больше всего. Просто оставайтесь рядом. Будьте добрее, делитесь душевным теплом, потому что человеку нужен человек! Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Алексей. Ему 33, но его глаза как у ребёнка, который ждёт, что мир его обидит. Диагноз: олигофрения в степени имбецильности. Он не строит бредовых систем и не слышит голосов. Его трагедия - в тишине. Его мир очень мал: базовые потребности, простые слова, узнавание родного лица. Он не прочитает этот пост, не поймёт сложных сюжетов в кино, не сможет жить самостоятельно. Он был привезён из психоневрологического интерната, потому что у него обострился пиелонефрит. Для нас это рутина, для него - страшное, непонятное событие. Чужие люди, новые процедуры. Когда санитар грубо крикнул на него, Алексей не ответил. Он просто вжался в стену и замер как заяц в свете фар. Честно, я санитару этому высказал потом. Нельзя с олигофренами так! С ним нужно говорить тихо. И медленно. И ждать. Ждать долго, пока в его голове родится простой ответ «да» или «нет». Такие люди как Алексей - это наши самые уязвимые больные. Наша задача - это не кричать, а просто быть немного человечнее. Канал «Чердак сознания» Подпишись!