Аналитика каналаMaxЧердак сознания

Олег. 20 лет. У нас бывают разные пациенты: кто-то в остром психозе, кто-то в депрессии, кто-то в тревоге. А бывают тихие, незаметные ребята, которых многие в жизни привыкли считать странными или глупыми. Его к нам привела мама. Высокий, сутулый, с вечно смущённой улыбкой. Сел на стул в коридоре, аккуратно поставил пакет с печеньем рядом и спросил у меня самым серьёзным голосом: «А мне здесь двойку ставить не будут?» Пока мама оформляла бумаги, мы с ним остались вдвоём. Он достал из кармана сложенный вчетверо листок и начал показывать мне свои записи: расписание автобусов, время приёма, список дел на день. Писал крупно, с ошибками, но видно - старался, чтобы ничего не забыть. Каждый раз, когда я отвлекался, он переспрашивал: «Правильно я понял? Мне сначала к врачу, а потом анализы? А потом домой?» У него лёгкая умственная отсталость. Это значит, что сложные вещи, абстрактные слова и хитрые объяснения ему даются с трудом, а вот простые и понятные отлично заходят. Он может ездить по городу, сам прийти на приём, помочь маме по дому, но в мире, где все говорят намёками и «догадайся сам», ему тяжело. Люди вроде него часто всю жизнь слышат: «Что ты тупишь? Сколько раз объяснять?». На приёме врач с ним разговаривал медленно и по делу: короткие вопросы, простые фразы, без медицинских терминов. Я сидел рядом и повторял самое важное ещё раз по-простому. Он всё время кивал, старался запомнить, иногда перескакивал с темы на тему как школьник на экзамене, но в одном он был очень сосредоточен: «Я буду всё делать, как вы скажете. Только вы напишите, пожалуйста, по пунктам». Когда они уходили, мама задержалась в дверях и тихо спросила: «Скажите честно, он когда-нибудь сможет жить сам? Без меня?» И это тот момент, когда хочется пообещать чудо, но ты понимаешь, что твоя задача - быть честным, но не убить надежду. Правда в том, что многие такие ребята могут жить довольно самостоятельно, если вокруг есть нормальные, терпеливые люди и чуть больше поддержки, чем обычно. Когда я вижу его в коридоре,он машет мне рукой и радостно сообщает: «Я всё сделал по листочку, как вы сказали! Я молодец?» И в такие моменты особенно остро понимаешь, как много в этой жизни решает не интеллект, а то, с каким отношением к человеку подходит общество… Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Василий, 24 года. Высокий, худой, с рюкзаком за спиной и теми самыми усталыми глазами людей, которые уже успели походить по врачам. С ним была мама. Она держала документы так, словно от этих бумажек зависела вся жизнь. В направлении было написано: «Эпилепсия. Приступы несколько раз в месяц. Подозрение на тревожное расстройство. Страх выходить из дома». Для ПНД это не редкость: люди с эпилепсией часто сталкиваются не только с судорогами и приступами, но и с тревогой, стыдом, страхом, что кто‑то увидит приступ. Когда я вызвал его в процедурный, он сел на стул и первым делом сказал: «Только, пожалуйста, никому не говорите, что я тут на учёте. Меня и так все сторонятся». Оказалось, что первый приступ случился у него в старших классах: упал прямо в школе, одноклассники испугались, кто‑то снял на телефон. Позже видео разошлось по чатам, и за его спиной долго шептались. С тех пор он боялся людных мест и почти перестал выходить из дома без мамы. Он честно пил назначенные противоэпилептические препараты, но приступы всё равно иногда прорывались. И каждый новый только усиливал его страх. Если раньше он хотел поступать в университет, гулять с друзьями, встречаться с девушками, то теперь его главный план звучал так: «Лишь бы никто не видел, как со мной это происходит». Однажды он спросил: «А вы бы дружили с человеком с эпилепсией?» Я ответил честно: «Я уже дружу. Каждый день на работе». Он сначала улыбнулся как‑то недоверчиво, а потом начал постепенно больше раскрывать свою жизнь. Рассказал, что давно не говорит никому о диагнозе, стыдится. Думает, что «ненормальный». Это и есть то самое внутреннее ощущение «я не как все», которое сильно бьёт по самооценке и толкает людей в изоляцию. Наши врачи одобрали ему лекарства так, чтобы меньше «тормозило» днём и чтобы реже были приступы. Не произошло чуда за неделю, но постепенно он стал замечать, что приступов становится меньше, а после них он быстрее приходит в себя. Параллельно он начал общаться с психотерапевтом, начал работать со страхом, стыдом и избеганием. Спустя несколько месяцев он зашёл к нам уже один без мамы. В тех же кедах, но с другим взглядом. Взглядом, полным жизни и надежды... Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Аня. 19 лет. Иногда меня спрашивают, кто самый трудный пациент в нашем отделении. Я обычно улыбаюсь и вспоминаю таких как Аня и саму Аню. Не потому что она сложная, а потому что рядом с ней я впервые сам научился по‑другому смотреть на людей и «причинять добро». Аня невысокая, темные волосы в хвост, всегда в одном и том же свитере с выцветшими котами. У нее расстройство аутистического спектра. Ей тяжело даются шум, резкие изменения и чужие эмоции. Она не любит смотреть в глаза, не отвечает на «как дела?» и может резко уйти, если в коридоре становится слишком громко. Когда ее к нам привезли, честно скажу, я растерялся. Тогда у меня было мало опыта и я привык, что пациент либо говорит много, либо кричит, либо ругается. Аня почти молчала. Сидела на кровати, качалась взад‑вперед и теребила шнурок от капюшона. Любая попытка подойти слишком быстро заканчивалась тем, что она зажималась, отворачивалась, могла прикрыть уши руками. В первый день я сделал обычную ошибку. Я говорил много и быстро: «Аня, нам нужно померить давление, температуру, вот таблетки, не волнуйтесь». Она только сильнее втянула голову в плечи. Тогда я вспомнил правило: чем человеку сложнее общаться, тем проще и медленнее должен говорить тот, кто рядом. На следующий день я попробовал по‑другому. Подошел сбоку, не слишком близко: «Аня, здравствуй. Давай померяем давление». И поднял тонометр, показывая, что именно я собираюсь делать. Помолчал. Подождал. Не торопил. Она посмотрела не на меня, а на манжету. Потянулась рукой. Мы молча договорились. Я надул манжету, вслух озвучил цифры, спокойно сказал «всё, молодец». Без «умничка», без сюсюканья - взрослый человек, просто с особенностями. Где‑то через неделю я заметил одну деталь: она почти всегда держала в руках маленького пластмассового крокодильчика. Если крокодила не было, Аня становилась намного тревожнее. Для нее это был якорь, т.е. опора. С тех пор перед утренними процедурами я сначала спрашивал: «Крокодил тут?» А потом показывал на ее тумбочку. Если крокодил был с ней, все шло в разы спокойнее. Если нет - мы начинали с поиска крокодила, а не с термометра. Чему меня научила эта девочка с аутизмом? Честно? Многому. Во‑первых, не давить разговором. Если человек мало говорит, это не значит, что он ничего не чувствует или не понимает. Во‑вторых, уважать границы и не трогать без предупреждения, не тащить «силой добра» туда, куда он пока не готов. В‑третьих, видеть в диагнозе не ярлык, а подсказку, как помочь: меньше слов, больше предсказуемости, понятные шаги, паузы, любимый крокодил в руке. Для кого‑то Аня - обычная девушка с аутизмом. Для меня - это первый в моей жизни пациент, который научил молчаливому терпению и внимательности. Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Наташа. 21 год. Острый психоз. Мы уже по голосу дежурного понимали, что нас ждет. Она оглядывалась по сторонам, прижимала к груди сумку, шептала: «Только не отключайте камеры, они через них смотрят». Она не спала несколько суток и это было видно по взгляду. Она сначала не давала сделать инъекцию и просила: «Не делайте мне хуже, меня уже травили». Можно было просто зафиксировать, но я решил попробовать присесть рядом и поговорить: «Мы не против тебя, мы за то, чтобы тебе стало спокойнее». Повторил это несколько раз и заметил, что её руки дивным образом перестали дрожать. Через пару часов, когда острота спала, она неожиданно задала обычный человеческий вопрос: «А я когда‑нибудь смогу жить нормально? Учиться, к родителям ездить? Они в деревне живут». И вот в этот момент тяжелее всего не подобрать нейролептик, а подобрать честные слова. Я сказал ей то, во что сам верю после всех этих смен. Я сказал, что острый психоз - это не пожизненный приговор, а всего лишь эпизод. Его надо пролечить, потом нужно наблюдаться, беречь сон, не бросать препараты, назначенные врачом, и не стыдиться обращаться за помощью. Люди с такими диагнозами живут, работают, учатся. Просто их путь иногда извилистее, чем у других. Через неделю она уже возмущалась качеством чая на раздаче и помогала нашей пожилой санитарке Валентине Яковлевне с уборкой. Паранойя отступила на задний план, а на первый вышли привычные бытовые мелочи… Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Оля. 37 лет. Иногда мне кажется, что у страха есть запах. В нашем отделении он чаще всего пахнет хлоркой и кремом для рук. В тот день его (страх) принесла хрупкая женщина. На вид обычная, но пальцы так сжимали пакет с документами, будто там граната. В отделении она сказала фразу, которую я слышу от многих с ОКР: «Я понимаю, что это всё глупо, но я не могу остановиться». Она мыла руки до трещин, стирала каждый день, по нескольку раз мыла полы. Перестала звать гостей. Но к нам её привёл не перфекционизм, а страх за ребёнка: она заставляла восьмилетнюю дочь постоянно мыть руки и думать только о гигиене, запрещала ей контактировать с детьми и гулять во дворе. На нежной детской коже рук появились раны, девочка плохо спала и «скатилась» в учёбе. В отделении Оля автоматически трогала ручки через рукав и всё время извинялась, что отнимает время. Для меня самый сильный момент был не при выписке, а когда она впервые взяла в столовой первые попавшиеся приборы и сказала: «Мне страшно. Но я устала бояться сильнее, чем бояться грязи». ОКР никуда не делось, но у неё появился план лечения и главное - ощущение, что с этим можно договориться. А как же дочь Оли? Как ребенок? А ребенок теперь просто ходит в школу, просто играет с детьми во дворе, просто приходит с прогулки чумазым… Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Петр Иванович. 70 лет. Эта история о том, как человек медленно тает, оставаясь вроде бы живым. Он появился у нас вместе с женой. На нём аккуратная рубашка, в руках трость, взгляд как у человека, который старается понять, что вообще происходит. Жена говорила за двоих тихим уставшим голосом: «Он стал забывать всё. Может выйти в подъезд и не найти дверь домой. Ночью собирается «на работу». На ту, где был сорок лет назад». Он то и дело спрашивал: «Извините, а вы кто?». И через пять минут спрашивал снова. Иногда вспоминал. Иногда смотрел так, будто видит меня первый раз в жизни. Это и есть болезнь Альцгеймера простыми словами. На приёме он по‑детски жаловался, что у него «отобрали документы» и «не пускают на работу». Жена спокойно объясняла, что пенсия уже давно, а документы она прячет, потому что он их теряет. Он обижался, как ребёнок: «Я всё помню!». Но путал год, город и даже имя жены. В отделении он держался рядом со мной. Спрашивал, где здесь остановка его автобуса, как пройти заводу. которого давно нет. Мы садились на лавку в коридоре, и я говорил, что смена у него сегодня отменена, начальство отпустило домой пораньше. Он немного успокаивался, потому что мозгу нужна хоть какая‑то логика, даже если это не правда, а маленькая рабочая легенда. Чаще всего о нём плакал не он сам, а его жена. Она говорила: «У меня дома как будто два человека. Один - это мой муж, который иногда шутит, вспоминает, как мы познакомились. Другой - странный старик, который спрашивает, кто я такая и что делает в его квартире чужая женщина». Болезнь Альцгеймера почти всегда бьёт по всей семье, а не только по одному человеку. И, к сожалению, это всегда истории с печальным концом… Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Ангелина. 40 лет. История двухгодичной давности. Женщина из психосоматического отделения. На первый взгляд обычная: вежливая, аккуратная. Но за этим спокойствием страшная усталость. У неё ПТСР. К нам в город она переехала из Курской области. Для Ангелины каждый звук, резкое слово, громкий смех рядом словно удар током. Первое время она боялась даже заговорить с кем-то из персонала. -Я не сумасшедшая, - говорила. Мы не спорили. Просто делали свою работу и сидели молча. Иногда тишина помогает лучше лекарств. Прошло время. Она научилась снова выходить на улицу одна, перестала вздрагивать от дверного хлопка. Каждый раз, когда вижу таких людей, понимаю, что психика может сломаться как кость. И иногда, чтобы человек снова зажил нормальной жизнью, ему нужны не таблетки, а тишина и банальное чувство безопасности… Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Аня. Когда 23-летняя Аня появилась на пороге нашего учреждения,я был в недоумении. «Как такая хрупкая и симпатичная девушка оказалась в наших местах», - подумал я. И начал замечать, что её тело постоянно находилось в движении. Резкие взмахи руками, подергивания головой, непроизвольные вскрикивания. Это были нервные тики, которые она не могла контролировать. И тогда она начала рассказывать свою грустную историю из детства. Первые проявления этого состояния начали проявляться у Ани в 12 лет. Сначала это были простые тики - моргания, подергивания носом. К 20 годам они превратились в сложные тики в виде хлопков в ладоши, вскрикивания отдельных слов, повторение движений. С такими проявлениями её поведения она стала появляться в обществе. Любые публичные места становились для неё испытанием. Люди на неё косо смотрели. Была постоянно напряжена и выкрикивала непроизвольно слова. Так проявляется синдром Туретта. Мы взяли ее в оборот,жалко было девчонку. Молодая совсем,вся жизнь впереди. Наши врачи занялись обучением по управлению её тиками, назначили лекарства для снижения тиков, подключили психолога для работы с самооценкой. Самое удивительное,что Аня учится на графического дизайнера, пишет стихи и мечтает объездить весь мир. Причем, красивая девка. Если бы не это всё, я бы прям женился. Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Николай Петрович. Ему 58, но выглядит он на все семьдесят. Его привезла скорая после запоя, но проблема оказалась глубже, чем простое похмелье. Он не помнит, что было вчера. Не помнит, что ел на завтрак. Не помнит, как его зовут санитар, который уже неделю с ним работает. Его память - решето. Он уверен, что только что вернулся с вахты (хотя не работал уже 10 лет), подробно рассказывает, как его встречали коллеги. Это Корсаковский синдром. Месть алкоголя за годы возлияний. Мозг, отравленный годами, отказывается записывать новую информацию. Он живет в узком, искаженном коридоре времени шириной в пять минут. С ним невозможно спорить. Его сознание, как поврежденный жесткий диск, пытается прочитать утраченные данные и заполняет пробелы случайными обрывками из далекого прошлого. Каждое утро для него - чистый лист, и он снова и снова проживает один и тот же день, полный тревоги и непонимания. Его жена приходит каждый день. И каждый день он радуется ей, как давно потерянной и нежданной встрече. А через пятнадцать минут снова спрашивает: «А где моя Люда?». Когда я женюсь, не хотелось бы, чтобы фраза «влюблён как в первый день» выглядела бы так буквально. Канал «Чердак сознания» Подпишись!

Максим. 20 лет. В коридоре сидит парень. Куртку сжал так, будто от этого зависела чья‑то жизнь. Каждые пару минут спрашивает у мамы: «Я точно никого не убил?» Мама только кивает и гладит по плечу. «По мне видно, что я сумасшедший?» У него ОКР (обсессивно‑компульсивное расстройство). Мозг подкидывает страшные мысли, а потом заставляет повторять ритуалы, чтобы хоть немного отпустило. С виду это спокойный вежливый парень, а внутри постоянный крик: «А вдруг я опасен?». Он боится ножей, потому что «а вдруг кого-то порежу», моет руки до трещин, потому что «вдруг кого‑то заражу». Больше всего его ранят не мысли, а страх стать тем чудовищем, которого он так боится. - Вы верите, что я никому не причиню вреда? - Верю, - отвечаю. Объясняю, что ОКР лечится. Лечится таблетками, психотерапией, тренировкой жить без ритуалов. Что навязчивая мысль - это еще не действие. К вечеру он уже не так дергает ногой, шутит про гречку на обед. Мысли за один день не исчезают, но появляется надежда на то, что он начнет видеть в себе человека, который научится справляться. Когда в следующий раз услышите «у меня ОКР, я по сто раз руки мою», помните: это не про чистоплотность, а про ежедневную войну со своей головой. И иногда самое важное лекарство - это фраза: «Я тебе верю, и у тебя всё получится»… Канал «Чердак сознания» Подпишись!