Аналитика каналаMaxБабушка у подъезда|Женские истории

Нaдя poдилa, кoгдa eй былo 16 лeт. Oтцу peбeнкa былo тoжe 16. Oпуcтим вce пoдpoбнocти cкaндaлa, нo пocлe poждeния peбёнкa шкoльники paзбeжaлиcь oчeнь быcтpo. Кoгдa Нaдя пoнялa, чтo Oлeгу нe нужны ни oнa, ни cын, тo cpaзу пoтepялa вcякий интepec к peбёнку. Игopя вocпитывaли бaбушкa и дeдушкa, eё poдитeли. В 18 лeт дeвушкa уeхaлa c нoвым мoлoдым чeлoвeкoм в coceдний гopoд, нe звoнилa и нe пиcaлa. Poдитeли нe иcкaли вcтpeч c дoчepью. Былa oбидa, нeпoнимaниe, кaк мoжнo бpocить peбeнкa cвoeгo? Ну и cтыд. Cтыднo и бoльнo, чтo вocпитaли тaкую кукушку. Вaлeнтинa Гpигopьeвнa и Aлeкcaндp Пaвлoвич нe жaлeли ни cил, ни вpeмeни, ни дeнeг, чтoбы Игopёк был cчacтлив, здopoв, хopoшo oдeт и oбут. Дeдушкa хoдил в мope, бaбушкa вocпитывaлa внукa. Игopь дo cих пop cчитaeт их cвoими poдитeлями. И бeзумнo блaгoдapeн зa дeтcтвo, зa хopoшee oбpaзoвaниe, зa вcё. … Кoгдa мaльчику былo 18 лeт, зaмуж зacoбиpaлacь плeмянницa бaбушки. Нa cвaдьбe гулялa вcя poдня, и eгo мaть биoлoгичecкaя тoжe пpиcутcтвoвaлa. К тoму вpeмeни oнa ужe в тpeтий paз вышлa зaмуж и poдилa втopую дoчку. Cтapшeй былo 10, млaдшeй пoлтopa гoдa. Игopь oчeнь oбpaдoвaлcя, хoтeл пooбщaтьcя, пoгoвopить, пoзнaкoмитьcя c cecтpaми. И, кoнeчнo, cпpocить «Мaмa, зaчeм ты мeня бpocилa?». Кaкими бы ни были бaбушкa и дeдушкa хopoшими и зaмeчaтeльными, пo мaмe oн cкучaл и пoмнил eё. И дaжe хpaнил eдинcтвeнную уцeлeвшую фoтoгpaфию. Дeд вce cжёг. Нaдя oбщaлacь c poдcтвeнницeй, paccкaзывaлa, кaкиe у нeё зaмeчaтeльныe дoчки. — A я, кaк жe я, мaмa? — cпpocил oн. — Ты? A ты — oшибкa мoлoдocти. Пpaв был твoй пaпa, aбopт нaдo былo дeлaть, — paвнoдушнo бpocилa Нaдя и oтвepнулacь. … Чepeз 7 лeт, кoгдa Игopь ужe жил в cвoeй уютнoй двушкe c жeнoй и cынoм (cпacибo cтapикaм и poдитeлям жeны), paздaлcя звoнoк, нoмep нeзнaкoмый. — Игopь, cын, пpивeт, дядя Димa дaл твoй нoмep. Этo твoя мaмa. Cлушaй, я знaю, чтo ты живeшь oтдeльнo. И кaк paз нeдaлeкo oт инcтитутa, кудa твoя cecтpичкa пocтупилa. Гaля у тeбя пoкa пoживeт? Вcё ж poдныe люди. Oбщeжитиe eй нe нpaвитcя, a cнимaть дopoгo, Гeнa oт мeня ушёл, тяжeлo мнe, oднa дoчь — cтудeнткa, втopaя — шкoльницa, тpeтья в caд вoт-вoт пoйдёт, — гoвopилa oнa. — Вы oшиблиcь нoмepoм, — oтвeтил oн и пoлoжил тpубку. Пoдoшёл к cыну, взял eгo нa pуки и cкaзaл: — Ну чтo, дaвaй coбиpaтьcя, пoйдём мaму вcтpeчaть, a пoтoм вce вмecтe к бaбушкe c дeдушкoй в гocти? — A нa выхoдных нa дaчу пoeдeм вce вмecтe, дa? — cпpocил мaлeнький Caшa. — Кoнeчнo, ceмeйныe тpaдиции нapушaть нeльзя! …Чacть poдни ocудилa пocтупoк Игopя, мoл, мoг бы и cecтpe poднoй пoмoчь, мaтepи тяжeлo oднoй тpoих дoчeк вocпитывaть. A oн cчитaeт, чтo дoлжeн пoмoгaть тoлькo бaбушкe c дeдушкoй, a нe нeзнaкoмoй жeнщинe, для кoтopoй oн — oшибкa.Автор: Обыкновенные истории

Cын у мeня мeсяц нaзад пpивёл домой дeвушку. — Мама, это моя Зойка. Мы любим друг друга и будем жить вместе. А я что, против что ли? Как любая мать, я желаю счастья своему ребёнку. Хотят жить вместе — пусть живут. — Конечно, сыночек. Вы пока идите на кухню, чай попейте. А я вещи твои соберу. — В смысле — вещи соберешь? — уставился на меня сын. Да, иногда мне кажется, что сын умом явно в отца своего пошёл. Раз не понял, пришлось разжевать: — В прямом. Я сейчас соберу твои вещи и вы идёте жить вместе. Вы ведь этого хотите? — Хм, мам, понимаешь, дорого снимать, да и не на что — мы с Зоей учимся, ты ведь знаешь. Мы у тебя думали пожить. Нам много не надо — уголок в комнате, мы тебя не стесним, обещаю. Ага, плавали — знаем. Сама со свекровью жила, десять лет её терпела, пока мы с мужем квартиру не получили. Отношения у нас с матерью мужа, естественно, испортились. Это сейчас они сладко поют — не стесним. А через месяц-другой полетят в меня тапки: не люблю, гноблю, выживаю невестку. Не надо мне такого счастья. Эх, Зойка, ты ведь даже не представляешь, от какого ада я тебя избавила. — Нет, сын. Если ты считаешь себя достаточно взрослым, чтобы решить жить с любимой девушкой, будь добр обеспечить вам условия для совместной жизни, будь взрослым до конца: переведись на заочку, найди работу и сними квартиру. Хотя, квартиру не потянешь, наверное. Снимешь комнату — и живите вместе, сколько душе угодно. — Мама, да ты что?! Жить в коммуналке с чужими людьми? Мы не хотим. Вот так. То есть, мою квартиру в коммуналку превратить и чужого человека подселить — мы хотим. А сами с чужими людьми — не хотим. — Зоя, Вы ведь испытываете к моему сыну чувства? Хотя, глупый вопрос — вы ведь согласились жить вместе, значит испытываете. — Да. Я люблю Вашего сына. Очень. — еле слышно пискнуло воздушное создание. — Слышишь, сын — она тебя любит. А с любимым рай и в шалаше. Правильно я говорю, Зоя? — Да, правильно. Я и на коммуналку согласна, лишь бы месте. — Ну вот, сын, как хорошо всё получается. А уж как тебе девушка твоя за моё отсутствие благодарна будет, словами не передать. Давайте, взрослые, устраивайте свою жизнь. Не переживай, не поедете вы в комнату. Я добавлять буду, чтоб на квартиру хватало. Вы хоть не забывайте, навещайте старуху иногда. — Ну какая Вы старуха? Вам до старухи ещё лет сорок. — польстила мне Зоя. Через полчаса закрыв за детьми дверь, я разрыдалась. Уж слишком велик был соблазн молодёжь у себя оставить: и сын рядом, и невестка под присмотром. Но нельзя — взрослые дети должны жить отдельно от родителей. Я своё дело сделала — вырастила. Пришло время отпустить. © A. Poдионовa.

Николай мыл посуду. Три дня терпел, но уже ни чашки, ни тарелки чистой не было. Поэтому придя с работы, даже не переодевался. Нацепил фартук и принялся за работу. Еще бы, какого борща сварить, потому что забыл, какой он на вкус ...Остатки пищи присохли к тарелкам так, что надо замачивать. А кружек из-под кофе штук десять. Неужели нельзя за собой по одной помыть? Жгучий клубок подступил к горлу. Хотелось есть, а в холодильнике — мышь повесилась. И вдруг так запахли Николаю Светланы пирожки. В их доме всегда пахло выпечкой, потому что жена очень любила готовить. Только придет с работы и уже из кухни пахнет корицей. Или ванилью. Уже миксер гудит, духовка греется ...Но это Николай нынешний так тепло вспоминает жену. Тогдашнему же Николаю казалось, что она, кроме кухни и детей (работа не считалась), ничего не видит. Вечно у нее то стирка, то мытье окон, то чистки ковров. А с лета до осени кухня вообще превращалась в консервный цех. Николай не успевал банки в подвал выносить.Одним таким вечером он пришел с работы, на пороге кухни у Светланы, как всегда, что-то варилось-парилось, а она, сидя на краешке стола — имела такую дурную привычку, чистила яблоки и смотрела по телевизору какой-то концерт. — Я развожусь с тобой, — сказал Николай удивительно спокойно, даже не поздоровавшись. Жена вздрогнула, но не обернулась. — У меня другая женщина, — объяснил. — Я люблю ее и больше не могу тебя обманывать. Светлана отложила нож, медленно повернула к мужу свое разгоряченное от пара и услышанной новости лицо и покорно, тихо сказала: — Возьми один рулет, потому что мы столько не съедим. Николай, конечно, того рулета не взял, хотя и очень любил: с маком и орехами ... Он собрал самые необходимые вещи и ушел к женщине, которая была совсем не похожей на его Светлану. Она никогда не носила, как Светлана, джинсов — только короткие платья и юбочки. Не носила кроссовок только обувь на каблуках. Она могла сказать, что идет в салон красоты, таким тоном, будто на важную деловую встречу. И весь мир должен подождать. А Светлана никогда не ходила в салоны. Не любила бродить по магазинам, рынках. Если надо было что-то купить, составляла список, шла и незадолго возвращалась с сумками. Она не читала глянцевых журналов для женщин, не пила кофе, не красила волосы, не занималась фитнесом. Но всегда была красивой, ухоженной, стройной. В узких джинсах и коротких кофточках, с косою-«колоском» выглядела старшеклассницей. Николаю же хотелось видеть рядом с собой настоящую женщину. Вот и нашел себе Олю. Теперь сам гладит рубашки, варит поесть, моет посуду. И снятся ему по ночам Светланы рулеты и ватрушки. И пахнут эти сны ванилью, и вызванивают в голове Светланы смехом ... Приведя в кухне порядок, Николай пошел в комнату. На диване лежала обутая Оля, грациозно опершись на локти. Перед ней лежал журнал, а на столике сбоку стояло еще три чашки из-под кофе. — Какой же ты молодец, мой зайчик. И что бы я без тебя делала? — защебетала жена, протягивая к мужу руки. — А я только от маникюрши. Так устала! Смотри: классные ногти? Как свои, правда? Иди, мой пупсик, я тебя обниму ... Николая начало тошнить. «Видимо, от голода», — подумал он и пошел на кухню чистить картошку. Анна Круглова

Пожилой мужчина с 25-летним сыном вошли в вагон поезда и заняли свои места. Молодой человек сел у окна. … Как только поезд тронулся, он высунул руку в окно, чтобы почувствовать поток воздуха и вдруг восхищённо закричал: — Папа, видишь, все деревья идут назад! Пожилой мужчина улыбнулся в ответ. Рядом с молодым человеком сидела супружеская пара. Они были немного сконфужены тем, что 25 летний мужчина ведёт себя, как маленький ребёнок. Внезапно молодой человек снова закричал в восторге: -" Папа, видишь, озеро и животные… Облака едут вместе с поездом!" Пара смущённо наблюдала за странным поведением молодого человека, в котором его отец, казалось, не находил ничего странного. Пошёл дождь, и капли дождя коснулись руки молодого человека. Он снова переполнился радостью и закрыл глаза. А потом закричал: — Папа, идёт дождь, вода трогает меня! Видишь, папа? Желая хоть чем-то помочь, пара, сидящая рядом, спросила пожилого мужчину: — Почему Вы не отведёте сына в какую-нибудь клинику на консультацию? Пожилой мужчина ответил: — Мы только что из клиники. Сегодня мой сын первый раз в жизни обрёл зрение… Невозможно судить о делах и поступках других людей, не обладая при этом всей полнотой знаний. Поэтому -«Не судите, да не судимы будете!» Жизнь прекрасна

Галка всегда была очень полной. Даже толстой. Сколько себя помнила. То есть лет с пяти. В садике дразнили, в школе дразнили. Особенно на физкультуре. Толстуха, слониха, жирная, фу-толстая-дура, да каких только прозвищ не было. Не обижалась. А чего на правду обижаться? Правда она вот она. В зеркале. Рост 170, вес... Эх... Кому жаловаться? Кому? Учителя жалели, но сами тоже за глаза так называли. Друзей у неё не было. Правда и врагов особых тоже. Не завела. Мать с отцом угорели пьяные в бане, ей еще и трех лет не было. Забрала к себе тётка. Двоюродная. Так к школе Галка знала что она "приблудная и лишний рот кормить". Чего жаловаться. Слава Богу, в детдом не сдала тётка то. Бабушка один раз приезжала, папкина мать. Приехала, повздыхала. Не похожа, сказала, на Витю маво. И уехала. Потом Галка выросла, уехала учиться в техникум. А после работала в селе неподалёку. В магазине. Жители села её любили, за незлобливость, молчаливость и улыбку. Так прошло ещё десять лет. Жила одна. Работа, дом, кошка, огород. Подруг так и не завела, мужчина был один, женатый, погулял, да и к жене ушёл. Дети, сказал. Долго мялся в прихожей и вздыхал. Галка молча плакала, глядя в окно. Ничего не сказала. Махнула только рукой, мол, иди. Дети же. Погоревала, в магазине любопытные бабы всё высматривали, правду ли болтают, или нет. Не высмотрели, поговорили и затихли. Рядом с трассой построили какое-то производство, замноголюдело. Новые лица появились, кто и дома покупал в селе, что пустые после стариков стояли. В одном доме поселился Колька Малой. Малой потому что ростом был маленький, лысый, красноносый, похожий на гнома с новогодней открытки. Говорливый, смешной, вечно ходил с распахнутой курткой, даже в мороз. Мужики да бабы шутили "с душой на распах". Козу завёл. Смешно так, бобылем живёт, а хозяйство держит. Коза ходила за ним как собачка. Куда Колька, туда и коза. Колька в огород, коза за ним, Колька на работу, коза до калитки проводит и блеет. Смотрит своими жёлтыми глазами вдаль. Скучает. Народ веселился, Колька добрый был, не обижался, только рукой махал. - Ихха! Мать её туды - растуды. Пусть ходит. А однажды потерялась коза. Ушла через плетень, протиснулась и нету её. Колька искал, горевал страшно. Родная душа. На третий день в его калитку прошла Галка, которая вела за собой козу. Нашла. В березнике заблудилась. На чай зашла. И осталась навсегда. И не было человека, счастливее Кольки. Он всю жизнь звал жену Галина Викторовна, целовал её в плечо, дальше не доставал по росту, приобнимал и прикрывал глаза от удовольствия. А она улыбалась и гладила его по голове. Так и жили. Анна Теллер

Привет, меня зовут Аня. И я, нет, не алкоголик. Я мать семерых детей Правда, в тот день, когда я подошла к мужу, и сказала, что беременна в четвёртый раз, в его глазах появилась бегущая строка с текстом "Лучше бы ты бухала". Но вообще он у меня очень-очень хороший, и поэтому вслух он сказал совсем другое. Он спросил: - От кого? На тот момент я сидела в декрете с тремя детьми шестой год подряд, и человеком, которого я видела чаще всего после мужа, была педиатр наших детей. На третьем месте прочно обосновалась мой акушер - гинеколог. Я подумала и ответила: - А от кого можно было? - Можно только от меня, - сразу сориентировался в ситуации муж. - Ну, тогда от тебя, - подтвердила я. Муж стал называть наших детей Ушастик, Пушистик, Звонок, и, похлопывая по моему ещё не очень видному животику, Прыгунок, и вопрос был закрыт. Через полтора месяца, когда плановое УЗИ показало, что будет тройня, я распихала старших детей по бабушкам, сварила борщ, купила пива и стала ждать будущего счастливого папу-зайца с работы. Так как он у меня не только хороший, но и умный, то, увидев мою слегка безумную улыбку, сразу заподозрил что-то прекрасное. И даже попытался разрядить обстановку шуткой: - Ну, рассказывай, что там у тебя, тройня, что ли? Я молча протянула ему бланк с результатами обследования и бутылку пива. - Надо же, - выдал он спустя полбутылки, - сразу и Прыгунок, и Лампочка-дочка, и ещё один запасной будет, чем плохо? А я что? Меня всё устраивает. Не расстроился, не психанул, и то хлеб. А Лампочка-дочка родилась через три года после тройняшек. Так и живём. Ведь для счастливой жизни в большой семье нужно иметь три качества: чувство юмора, стальные нервы и реакцию, как у кобры. Юмор у нашего папы был встроен производителем, нервы он постепенно наработал, а реакция... Да, над реакцией мы ещё работаем. Марина Хмель-Колесник

Когда в 2018 году мы с женой наконец-то купили старенький домик на Алтае, прежний хозяин, передавая нам ключи, бросил словно невзначай: «Тут крутится одна кошка. Она каждый день приходит во двор. Кто-то должен ее подкармливать». Эту таинственную гостью мы назвали Рыжинка. И, как и было обещано, она начала появляться на нашем крыльце каждое утро — с точностью швейцарских часов. Это была тихая, невероятно осторожная и потрясающе красивая кошка. Шесть долгих лет мой ритуал заключался в том, чтобы выносить ей еду и наблюдать за ней лишь издалека. В глубине души Рыжинка была ласковой, но суровая уличная жизнь научила ее не доверять людям. Свое доверие она выдавала мне крошечными каплями, делая каждый шаг навстречу с величайшей опаской. На всем огромном участке было только одно место, где она позволяла мне подойти поближе и погладить ее: когда она уютно сворачивалась клубком на старой поленнице. Стоило ей оказаться в любом другом месте, как малейшее резкое движение заставляло ее растворяться в кустах, словно призрак. Времена года сменяли друг друга, принося то снега, то жаркое солнце. Время летело незаметно. Но Рыжинка оставалась постоянной частью нашей жизни. Когда я заметил, что ее яркая шерсть начала покрываться серебром седины, а походка стала тяжелее, меня осенило: она больше не просто соседская бродяжка. Она — часть семьи. Я сказал жене, что меня очень пугает грядущая зима. Алтайские морозы безжалостны, и для стареющего животного, живущего на улице, они могли стать фатальными. Настал тот самый момент. Ее переезд в дом не был шумным или суетливым событием. Всё произошло в абсолютной тишине. Очень нежно и бережно. Точно так же, как вела себя она сама. Сегодня она каждую ночь спит в доме, свернувшись теплым клубком прямо возле меня. Она мурлычет так громко, будто отчаянно пытается наверстать все те холодные, одинокие годы. Она регулярно посещает ветеринара и, к счастью, совершенно здорова. Она в безопасности. В тепле. И ее безумно любят. Тем не менее, Рыжинка до сих пор свято чтит свои строгие правила. Только я имею право ее гладить — да и то лишь в двух конкретных местах: на ее любимом углу дивана или когда она забирается ко мне под одеяло. Каждый вечер, ровно в одно и то же время, она подходит ко мне, внимательно смотрит в глаза и издает короткое «Мяу». Это означает: «Так, человек. Хватит сидеть, пора спать». После этого она разворачивается, семенит в спальню и преданно ждет меня там. Я до беспамятства люблю двух других наших спасенных котов. Но Рыжинка... Рыжинка — это исключительно моя кошка. Шесть лет бесконечного терпения медленно переплавились в абсолютное доверие. А это доверие превратилось в нерушимую связь. Она — самый невероятный подарок, который я когда-либо получал от жизни. ❤️

Меня везут в деревню. В Шубино. Родители называют это ссылкой. Мне лет восемь. Начало лета. Начало приключений. Длинные каникулы. У мамы в сумке вареная курица, чёрный хлеб и огурцы. Меня всегда кормят перед выходом, но я всегда сразу хочу кушать в поезде. Верхняя полка всегда моя. Один раз я упала на стол. Но не больно. Просто для всех неожиданно получилось. Потом мне всегда чего-нибудь подкладывали под край матраса. Лежу на животе и смотрю в окно. Сердце стучит, кровь бежит. Скорее, скорее, скорее. Так мне хочется уже скорее приехать. Там озеро, собака в будке, корова, коты, петух и куры, там конь, там сеновал. Там баня, там бабуля, там дед. Там вечером с бабушкой коров встречать. Их видно издалека, сначала пыль, потом стадо. У Звездочки белое пятно во лбу. Огромные карие глаза и невероятно мягкий и мокрый нос. У бабули в кармане кофты всегда большой кусок чёрного хлеба для неё. Я боюсь её кормить, мне кажется, что оттяпает всю руку. Бабуля смеется. Она вообще легко смеётся. У неё пара волнистых прядей выбивается из под платка. Бабушка пахнет вкуснее всех на свете. Нет, мамины ладони вкуснее. Нет, папины руки еще вкуснее, бензином и маслом. Не знаю, они все очень вкусно пахнут. Там мама самая добрая становится. Это когда у нас банный день и у мамы мокрые волосы. Она всегда добрая, когда у неё мокрые волосы. Потом большая сковорода с жареной картошкой и зелёным луком и мы все едим из неё ложками. Взрослые чокаются, скоро затанцуют и запоют. Будут у бабули опять пятки болеть. Она сильно стучит босыми пятками об пол, когда танцует. Весь дом ходит ходуном. Я запоминаю частушки. Там блины. Их жарят утром. Там в лес за грибами. Там малина. Там иди куда хочу, только нужно успеть на обед и ужин, потом не кормят. У деда дисциплина. Там крыжовник и яблоки. Дед всегда говорит, приезжай весной, когда они цветут, это очень красиво. Он сам посадил сад для своих дочек, мамы и моей тёти. Теперь это большие деревья и я играю в их тени, когда жарко. За садом большой стог сена. Один раз я на него все же забралась, обратно слезать было страшно, думала -разобьюсь. Так высоко оказалось. Никому не сказала. Ещё там у меня внутри тайник. Я там тайно прячусь. Поезд везёт меня в приключения. Я ребёнок, и я счастлива... Автор: Ольга Стасева

Эта история случилась в те времена, когда ещё существовали студенческие столовые, в которых на 50 копеек можно было пообедать, а на рубль устроить целое пиршество. В тот день я пошла в столовую одна. Почему так случилось, стёрлось из памяти за давностью лет, а вот сам обед запомнился... Итак, я, студентка первого курса филфака универа, цокая по асфальту невозможно высоченными каблуками, иду в столовую. Народу там- как всегда! Очередь, состоящая в основном из весело гомонящих студентов, заканчивалась у входной двери. Все столики заняты. Пока я дошла до стойки раздачи, пока поставила на поднос второе( пюре и котлетка), пока выбрала стакан с компотом( надо ж, чтоб ягод было не очень много), кое - где места уже освободились. Я поставила поднос на самый дальний столик и пошла за вилкой. Поднос с приборами был пуст, значит, надо было подождать, пока вилки- ложки помоют. Но вот, наконец, вилка добыта и я возвратилась к своему обеду. Студенты - народ, который всегда голоден. Поэтому качество блюд с лихвой уравновешивалось величиной порций. Я ещё подумала, что мне, хрупкой девушке, а была я тогда более чем хрупкая, такой порции, пожалуй, будет многовато. Но голод, как известно, не тетка, и даже не двоюродная бабушка, поэтому я придвинула тарелку и приступила к трапезе.Вдруг за мой столик присел мужчина. Ну присел и присел, я сначала и внимания не обратила, ведь свободных мест было немного. Краем глаза я посмотрела на соседа. Взрослый мужик, явно не студент. Пиджак, галстук, бородка, на пальце нет обручального кольца. Он сидел, не сводя с меня глаз. Спина моя сама собой выпрямилась, мизинец оттопырился. Ах, с каким изяществом я поглощала то синеватое пюре!! Сосед продолжал на меня пялиться. А я ж филолог, фантазия у меня ого го! Мое воображение живо нарисовало картину, как этот дядечка признается мне в любви с первого взгляда( непременно с букетом роз, встав на одно колено, непременно с кольцом), потом предлагает мне руку и сердце и ведёт в свои трёхкомнатные ( не меньше!) апартаменты..... А вдруг это преподаватель универа?? И с его помощью я влёт сдам ненавистную латынь и ещё более ненавистный немецкий?! Вот бы повезло то! А он все сидел, не отводя от меня глаз. Ну а как же.. Молодая, тоненькая, в коротком сарафанчике, совсем не дурнушка - на кого ж ему ещё смотреть то! Мизинец оттопырился ещё больше, количество картошки уменьшалось медленно, но верно. Я представила, как приду с ним в универ, поправлю ему галстук, поцелую в щёчку и пожелаю хорошего дня. Да подружки умрут от зависти! Это вам не голытьба- первокурсники! Но вот с картошкой покончено и я принялась за котлету. Сосед по столику по- прежнему , не отрываясь, смотрит на меня. Воображение бушует, показывая мне картины семейной жизни, двух деток, мальчика и девочку, отдых в Крыму, дачу... Ну старый, и что? Не варить же мне его! А от обеспеченной жизни отказываются только дуры. А я ж не дура, правда? Отхлебнув приторный чай, слегка отдающий веником, я красиво промакиваю салфеткой губы. Пусть видит, что я не деревенщина какая-то , а культурная девушка. Да что ж чай то такой сладкий?! Чай? Позвольте, какой чай, я ж компот брала ..с ягодками... Мой суженый, понимая, что до меня начинает потихоньку доходить весь абсурд ситуации, улыбается одними уголками губ. Я медленно оглядываюсь и вижу на столике, находящемся сзади, поднос с уже остывшим пюре и стаканом компота . С ягодками . . - Простите .. извините,- заливаясь краской, лепечу я.- Я нечаянно ..правда ..перепутала столы.. то есть . подносы.. - Ничего- ничего,- откликается мой " жених".- Просто мне было интересно, осилит ли столь хрупкая девушка двойную порцию пюре. Так быстро из столовой я не уходила никогда. Ни до, ни после. С тех пор я не люблю картофельное пюре.....Автор: Ольга Савельева

Одна женщина ходит к нам в клинику каждую весну-лето. Каждый раз она приносит котят, все новых и новых. Котят лечит, раздает и в следующем году приходит снова. За год ровно 1 раз, но пачкой по 5-7 малышей, иногда даже разных возрастов. Но нет, она не из тех, у кого «кошечка ежегодно испытывает "радость" материнства». И не из тех, кто специально ходит подбирает котят. И не из тех, у кого в квартире много мурчаще-хвостатых. Ей просто достался такой кот. И кличка у него такая... говорящая - Мазай. Сначала кот носил домой своих котят. Где-то на стороне гулял и приносил. Как весна к концу подходит - так начинается. Всегда черных нес, таких же, как он, как будто другие у него и не получались. Может быть и чужих воровал, чтоб только черные были, кто ж на даче там разбираться будет. Когда он приносил всех (по одному в день, мол, хозяйка так и было, ровно столько, а плюс-минус один - кто ж заметит) и делал перерыв на несколько дней, котята собрались в большую коробку и везлись в клинику. Лечить - вакцинировать - раздавать. Если кот прервался - значит всех, кого хотел уже притащил. Потом хозяйке надоело. Однажды в дождливый осенний день Мазай приехал на кастрацию. Весной все радовались. До конца мая. В конце мая бедная женщина влетела в клинику и поставила коробку с котятами на стол, устало проговорив «Вы представьте себе, этот стервец чужих котят теперь тащит! Зато хоть разноцветных теперь!» Вылечили, раздали. Одного, белого, женщина оставила себе. Назвала Герасимом, кастрировала и на следующую весну коты поехали на дачу вдвоем. Не брать с собой Мазая люди не могли, так как ехали насовсем, аж до зимы, но надеялись, что Герасим охладит его пыл. И вот, конец весны. Каждое утро хозяйка тревожно выглядывает в окно, нет ли на крыльце котенка. Котят не было. Летом тоже. Коты мирно играли во дворе, занятые исключительно друг другом. В сентябре женщина пришла ко мне в слезах, при этом истерически хихикая. За ней заходит муж, на руках у него... «Вы представляете, смотрю я в окно, а два этих засранца под забором что-то на участок протаскивают, да еще натужно так! Аж надрываются! И дружно волокут к крыльцу нечто испачканное в земле, вдвоем. А оно отбрыкивается. Я на крыльцо выскакиваю, придурков разгоняю, а там - щенок! В два раза больше их обоих вместе взятых! Вот...» и протягивают мне лохматого малыша, месяцев полутора от роду. Сейчас малыш подрос. В свои 10-11 месяцев он уже весит полных 40 кг. А Мазай с Герасимом в полнейшем шоке оттого, что притащили домой, пока сидят тихо как мышки и не выходят с участка. Ждем конца лета и осени." © Тимофей Волков