Аналитика каналаMaxПравославный журнал «Фома»

Тысячу лет назад и сегодня — в воде, под открытым небом, с молитвой на устах. 📸 Посмотрите на эти кадры — живое свидетельство: вера не уходит, традиция продолжается! С днём памяти святого князя Владимира! Журнал «Фома»

Это историей с нами поделилась читательница. С разрешения автора публикуем её полностью: Меня зовут Марина Горбацевич, я живу в Перми. Хочу поделиться своей историей, потому что она навсегда изменила мою жизнь и укрепила мою веру. Во время беременности у меня произошёл разрыв аневризмы головного мозга, который привёл к геморрагическому инсульту. В больницу меня доставили уже в коме. Врачи боролись сразу за две жизни — мою и моей ещё не родившейся дочери. Когда всё только началось и у меня появилась сильнейшая головная боль, я ещё не понимала, что происходит. Но почему-то сразу начала молиться Пресвятой Богородице. Позже, каждый раз, когда хоть ненадолго приходила в сознание, снова обращалась к Ней с одной просьбой — сохранить жизнь моей дочери. В ту ночь произошло несколько событий, которые я до сих пор вспоминаю с особым чувством. Несмотря на позднее время и День города, батюшка ответил на звонок и приехал в реанимацию. Пока длилась моя пятичасовая операция, он молился вместе с моим мужем. А моя мама, хотя ночью её телефон всегда стоит на беззвучном режиме, в ту ночь услышала звонок и ответила. Сегодня я искренне благодарна Богу, врачам и всем людям, которые молились за меня. После инсульта моя жизнь не закончилась. Сейчас я воспитываю дочь Маргариту, занимаюсь плаванием, участвую в соревнованиях и стараюсь своим примером показать, что даже после самых тяжёлых испытаний нельзя терять веру и надежду. Если моя история сможет поддержать хотя бы одного человека, значит, я не зря решилась рассказать её. С уважением, Марина Горбацевич.

💔 Оборванные жизни... Посмотрите на эти редкие и трогательные фотографии из коллекции Государственного исторического музея. 17 июля — день памяти Страстотерпцев Императора Николая II, Императрицы Александры, царевича Алексия, великих княжон Ольги, Татианы, Марии, Анастасии.

Это последнее письмо врача Николая II   9 июля 1918 года это письмо написал своему другу лейб-медик Николая II и его семьи праведный страстотерпец Евгений Боткин. Вернее – начал писать. Письмо оборвано на полуслове. В ночь на 17 июля 1918 года он был расстрелян вместе с императорской семьей.   «Дорогой мой, добрый друг Саша, делаю последнюю попытку писания настоящего письма, — по крайней мере отсюда, — хотя эта оговорка, по-моему, совершенно излишняя: не думаю, чтобы мне суждено было когда-нибудь еще писать, — мое добровольное заточение здесь настолько же временем не ограничено, насколько ограничено мое земное существование. В сущности, я уже умер, умер для своих детей, для друзей, для дела... Когда мы еще не были выпуском, а только курсом, но уже дружным, исповедовавшим те принципы, с которыми мы вступили в жизнь, мы большей частью не рассматривали их с религиозной точки зрения, да и не знаю, много ли среди нас и было религиозных. Но всякий кодекс принципов есть уже религия, и наш так близко подходил к христианству, что полное обращение наше к нему, или хоть многих из нас, было совсем естественным переходом. Вообще, если „вера без дел мертва“, то дела без веры могут существовать, и если кому из нас к делам присоединялась и вера, то это уже по особой к нему милости Божьей. Одним из таких счастливцев, путем тяжелого испытания, — потери моего первенца, полугодовалого сыночка Сережи, — оказался я. С тех пор мой кодекс значительно расширился и определился, и в каждом деле я заботился не только „о курсовом“, но и „о Господнем“. Это оправдывает и последнее мое решение, когда я не поколебался покинуть своих детей круглыми сиротами, чтобы исполнить свой врачебный долг до конца...»

Мы с собакой больше не открываем входную дверь, ходим гулять через веранду. Над входной дверью пара ласточек построила гнездо. Аккуратное, уютное, под самым потолком, так, чтобы ни ветер не задувал, ни солнце не светило. Разве что про входную дверь не подумали — она же постоянно открывается и закрывается. Мы с собакой обуваемся, надеваем поводок, смотрим в окно рядом с дверью — сидит ласточка, клюв из гнезда виднеется, глазки-бусинки внимательно смотрят, — и идём гулять через веранду и задний двор. А когда мимо входной двери проходим — говорим с собакой только шёпотом, лишний раз стараемся не лаять. Днём ласточки прилетают и улетают, поют на фонаре рядом с домом. А ночью спят — забираются в свой домик, голова к голове, два хвоста из гнезда торчат. Замерли, застыли, обнялись и заснули. И так это трогательно, так мило, так уютно, так по-человечески, что ли. Мы ночью подходим к окну, смотрим на два острых чёрно-белых хвоста — и самим становится тепло и уютно. «Ласточки?.. — пару дней назад пожилая соседка внимательно посмотрела на их гнездо над входной дверью, — А что это они так поздно? Они же не успеют вырастить птенцов. Уже середина июля!» Мы с собакой задумались. Стало тревожно и за них, и за их птенцов, и за их домик. Интересно, сами ласточки понимают, что им уже поздно? Они строили это гнездо две недели, не покладая клюва, лап и крыльев; тщательно укладывали травинки и кусочки глины, вымазывали, вытягивали, разглаживали, выбившиеся из стенок соломинки вплетали обратно. А им ещё и яйца надо снести, и дождаться, пока вылупятся птенцы, и потом их вырастить, выкормить. А уже середина июля, дальше август и осень. И зима. Они понимают, что уже не успеют? Ласточки умные. Ласточки вон какой дом одним клювом построили. Мы вот такой дом из глины и соломы едва ли смогли бы всеми десятью пальцами построить. Мы с собакой решили, что ласточки всё понимают. Не могут не понимать. Понимают и... не боятся. Помните «Обыкновенное чудо»? «Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придёт конец! Слава безумцам, которые живут так, будто они бессмертны!» Эти ласточки знают что-то такое про любовь и веру, что мы позабыли. Любить — это вместе строить дом для своих птенцов, потому что так надо. Любить — это, обнявшись, спать вместе в своём гнезде июльской ночью. Даже если входная дверь. Даже если слишком поздно. Даже если ничего не получится. Скорее всего не получится — уже скоро август. Но при этом верить. Потому что если не верить — то и браться за это бессмысленно. А ведь всем нам всегда слишком поздно. И у всех нас, скорее всего, не получится. Все мы боимся так, что колени подгибаются. И страшно начинать, потому что не успеем. А ласточкам не страшно. Сколько весит ласточка? Двадцать граммов? Тридцать? Размером меньше ладошки ребёнка. А любви, веры и смелости в ней столько, сколько в нас не поместится. Мы с собакой больше не открываем входную дверь, ходим гулять через веранду. Если у них есть хотя бы хрупкий маленький шанс — мы не имеем права им помешать. А если шансов нет — так и подавно мешать нельзя. 💬 Александр Ананьев

С праздником Владимирской иконы Пресвятой Богородицы! ⚪️ Журнал «Фома»

Все звали его Лёшкой. Хотя по паспорту он был — «тот, чьи слова самые верные, истинные; хранитель секретов». Именно так с татарского переводится его имя Ахнаф. Как вы уже догадались, крестили этого татарского паренька с именем Алексий. Встретил я его, практически первого, когда сам, некогда убежденный атеист, пришел к вере, решил полностью изменить свою жизнь и отправился «устраиваться на работу» в Троицкую церковь Красноярска. Уже тогда я понял, что хочу стать священником, а пока решил начать с выполнения хозяйственных послушаний в храме. Лёшка, он же Ахнаф, уже был «крутым» послушником. К этому времени он успел побывать два раза за решеткой, как говорится, «по малолетке». Сидел за воровство. Первый раз залез в сельский ларек за «Сникерсами» для сестренок. Второй раз взял «покататься» велосипед у соседа. Так что был наш Ахнаф рецидивистом. Как-то сошлись мы с ним сразу. Может, потому что возраста были одинакового, а может, что скорее всего, так Господу было угодно. Ведь для того, чтобы нас научить чему-то, Господь посылает нам как будто «неожиданно» нужную книгу, нужный фильм, ситуацию, нового знакомого. Вот и Лёшка мне был дан, я считаю, именно для приобретения опыта. «Прослужили» мы с ним в церкви вместе недолго. Буквально через пару месяцев он пропал. «Ну всё, опять замели»,— подумали все, и я в том числе. Еще недельки через три я вдруг получаю от Лёшки письмо. Что там дословно было написано, я, естественно, уже не помню, но примерно так: «Здорово, Дима! Пишет тебе Ахнаф-Лешка. Тут у меня кутерьма приключилась. Я в тубдиспансер попал. Врачи говорят, что еще месяцок протяну. Понимаешь, одолело меня желание деньги у настоятеля украсть. Видел я, куда он их кладет, когда в кабинет к нему заходил. А замочки, окна и двери, ты ж знаешь, для меня не помеха. Но так мне страшно стало! Что ж я за мразь-то такая, что в церкви воровать буду. Взмолился я Богу. И стал просить, чтоб не допустил Он греха. А через три дня кашлять начал. Я сразу к врачам. Открылся у меня опять тубик, потому я и сдернул из храма, чтоб никому не навредить. Да и болячку мне Боженька послал, чтоб я грех большой не сделал». Больше всего меня поразило отношение этого двадцатипятилетнего парня к скорби. Это мы часто сетуем, когда нам тяжелые испытания выпадают. А он понимал, что его Господь посетил — для того, чтобы приготовить его к встрече с Ним. И Лёшка был рад этой встрече. Он умер в больнице через месяц. Тихо, спокойно, после того как священник, окормляющий тубдиспансер, поисповедовал и причастил его. Но об этом мы узнали уже много позже. Когда я стал тюремным священником, меня очень часто спрашивали, как мне удаётся работать с ворами и убийцами. И я думал про себя, что, наверное, Господь позволил видеть в каждом из них моего Лёшку. 💬 Протоиерей Дмитрий ХАРЦЫЗ

История Казанской иконы Божией Матери начинается в XVI веке. При этом обстоятельства и место ее явления даже сегодня кажутся необычными и удивительными... Образ Богородицы явился в Казани в 1579 году, когда город этот еще трудно было назвать русским. Всего 27 лет прошло со дня взятия его войсками Ивана Грозного в 1552 году, и еще меньше — со дня основания в нем отдельной епархии Русской Православной Церкви в 1553 году. Местное население тоже мало располагало к столь великому событию, ведь оно преимущественно было мусульманским. Более того, накануне явления — в июне 1579 года — город охватил страшный пожар, и многие местные жители посчитали это злоумышлением христиан. Тем не менее именно в этом городе и в это неспокойное время и явила Свой честной образ Матерь Божия. Само явление произошло следующим образом. Спустя некоторое время после произошедшего пожара одной девятилетней девочке — Матроне, дочери стрельца царского войска — начинает являться Сама Божия Матерь с повелением отыскать Свой образ на одном из пепелищ. После первого явления Богородицы девочке никто не поверил. Однако Матерь Божия является Матроне еще не раз и не два, и девочка продолжает обращаться к взрослым с просьбой отыскать образ. Через некоторое время мама Матроны обращается к православным священникам с просьбой о помощи и рассказом о чудесном видении своей дочери. Однако священнослужители сомневаются в истинности этих явлений и не спешат отыскивать образ. Лишь только после неоднократных настойчивых обращений к епископу Казани было решено отыскать образ Пречистой Богородицы. В результате образ, завернутый в сукно, был найден на одном из пепелищ. По преданию, образ был найден только тогда, когда копать начала сама Матрона. На месте обретения иконы по указу царя был построен Богородицкий девичий монастырь и церковь, а первый ее список был отправлен в Москву. 21 июля — обретение честного образа Божией Матери в городе Казани. Казанская икона. История и современность В 2005 году из Ватикана в Москву привезли список Казанской иконы Божьей матери. А где подлинник?