MaxПравославный журнал «Фома»

⚡️ В короткий список Международной литературной премии «Видеть и Слышать» вошли сразу несколько авторов журнала «Фома» Короткий список был объявлен 5 октября 2026 года в пресс-центре ИА ТАСС, сообщает сайт фестиваля «Видеть и Слышать» . В список включены 35 работ в шести номинациях: «Рассказ», «Эссе», «Повесть», «Очерк», «Электронные СМИ» и «Блоггинг». Как отметил председатель жюри Алексей Варламов, премия объединяет как традиционные литературные жанры – рассказ, повесть, эссе и очерк, – так и современные форматы: электронные СМИ и блоггинг. По его словам, в короткий список вошли и известные авторы, и новые имена, а одним из принципиальных вопросов для жюри стало само понимание современной литературы, обращенной к христианской и церковной теме. – Правомерно ли вообще само понятие «православная литература»? По мне, русская литература – как душа, по натуре христианка. Но в литературе есть пространство людей, для которых церковная тема особенно важна, – сказал Алексей Варламов. Что касается авторов журнала «Фома», то в качестве номинантов на премию они представлены в разных номинациях. Главный редактор нашего издания Владимир Легойда включен в номинацию «Электронные СМИ» с авторской программой «Парсуна» на телеканале «Спас». Также в этой номинации представлена Татьяна Романенко (Тутта Ларсен) за цикл документальных фильмов «Профессия – мама». В номинацию «Очерк» с работой «Над небом голубым есть город золотой: кто на самом деле автор песни и какие символы в ней сокрыты» вошел редактор раздела «Культура» журнала «Фома» Виталий Каплан. Также в эту номинацию включен Дмитрий Шеваров за очерки о святителе Игнатии (Брянчанинове). В свою очередь в номинации «Блоггинг» представлены протоиерей Павел Великанов с подкастом «Деревня Великановка», священник Виктор Никишов (регулярный автор нашей рубрики с ответами на письма читателей) с проектом «Поп Никишов. Мысли о вере. Иногда несерьезно» и иерей Сергий Круглов со своим блогом поэта и священника. В номинацию «Рассказ» включена Олеся Николаева за сборник рассказов «Семейное богословие», а историк Ярослав Леонтьев – в номинацию «Эссе» с произведением «Аркадовы». Международная литературная премия «Видеть и Слышать» объединяет авторов литературных произведений, медиапроектов и блогов, обращающихся к темам веры, духовного опыта, культуры и человека. Имена лауреатов премии будут объявлены 14 октября в Москве на торжественной церемонии награждения в рамках III Всероссийского фестиваля современного церковного искусства «Видеть и Слышать» (13-18 октября).

Несколько лет назад, когда я только что сдал последние экзамены на заочном секторе духовной семинарии, случилось мне прогуливаться, освобождаясь от экзаменационного стресса, по территории одного московского монастыря. На аллее, благоухающей многочисленными кустами роз всех цветов радуги, мне повстречался молодой хорошо одетый мужчина с очень грустными, почти как у бладхаунда, глазами. Он остановил меня и попросил поговорить с ним. Я попытался его отправить к кому-либо из местных иеромонахов, но мужчина стал убеждать меня, что Бог послал ему именно мою персону, после чего я уступил, не очень представляя, чем могу помочь. Мужчину звали Петром, был он коренным москвичом и программистом по профессии. В семье что-то не складывалось в последнее время, дочь была уже взрослой и самостоятельной, а поиски альтернативы на стороне привели к серьёзным долгам и унынию на грани отчаяния. Пётр решил уйти в монастырь. Я к тому времени уже прожил в монастыре около десяти лет, повидал много разных людей с похожими и непохожими историями и понимал всю несостоятельность бегства из мира по мотивам Петра. Пришлось рассказывать ему всю, без утайки, свою историю, ни в чём не убеждая и не разубеждая его, лишь подчёркивая необходимость осознания своего призвания на путь монашества, если это призвание, а не страусиная попытка зарыть голову в песок и не видеть того, что никуда из жизни не ушло. Получилось так, что я хотел Петра направить на исповедь к священнику, а в результате сам ему исповедался в своей дохристианской не сильно нравственной жизни, чем привёл его в состояние глубокой задумчивости. Но собачьей грусти у него уже не было. Мы беседовали, сидя на монастырской скамеечке, часа три, после чего обменялись контактами и разошлись из монастыря каждый в свою сторону. Потом мы переписывались, созванивались, иногда встречались при случае. Я узнал, что с семьей у него все наладилось. Более того, именно она стала для него тем «монастырем», где можно найти успокоение от житейских неурядиц, найти счастье быть там, где нужно, и с тем, с кем нужно. Счастье быть на своем месте. …Мы, кажется, умеем благодарить Бога, за то что в трудный момент он посылает нам нужного человека. Но как важно благодарить Его также за возможность самому хоть раз стать для кого-то таким нужным человеком. Спасибо, Господи, что наши пути с Петром пересеклись. И пусть у него все будет хорошо. 💬 Иеродиакон АНТОНИЙ (Давидюк)

У Книги пророка Ионы очень необычная концовка. В последней строке Бог задает пророку, несогласному с Его решением пощадить жителей Ниневии, вопрос, который остается без ответа: «Мне ли не пожалеть Ниневии?» Финал книги в итоге остается открытым. Почему? Когда Бог задает Ионе этот вопрос, его миссия уже закончена. Он пришел в Ниневию, возвестил ей гибель и сел ждать, когда Господь ее испепелит. Но жители покаялись, и Бог отменил наказание. Вместо того чтобы обрадоваться, пророк огорчился этим и был раздражен (Иона 4:1) Он не может принять Божию милость. Его раздражает сама возможность того, что город, над которым был произнесен Божий суд, после покаяния получает прощение. Чувство справедливости говорит ему, что грешники должны быть наказаны. Он считает, что они не достойны Божией милости. Тогда по повелению Божию рядом с сидящим на жаре Ионой вырастает растение, которое защищает его от солнца. Иона радуется этому, но на следующий день растение засыхает. Пророк переживает потерю настолько тяжело, что просит себе смерти. Именно здесь Бог произносит фразу, ради которой, кажется, и была рассказана вся эта история: ты сожалеешь о растении, над которым ты не трудился и которого не растил, которое в одну ночь выросло и в одну же ночь и пропало: Мне ли не пожалеть Ниневии, города великого, в котором более ста двадцати тысяч человек, не умеющих отличить правой руки от левой, и множество скота? (Иона 4:10–11).История с растением показывает, что Ионе знакомо такое чувство как сожаление. Он знает, что значит привязаться к чему-то, потерять и потом страдать из-за утраты. Но его страдание и сожаление оказываются удивительно избирательными: растение ему жалко, а огромный город с тысячами людей — нет. Бог при этом не осуждает Иону, а очень тактично указывает на его избирательность, с любовью, по-отечески дает ему возможность посмотреть на себя и осознать свое поведение. В вопросе, обращенном к Ионе, открывается одна из главных тем книги. Божие милосердие гораздо шире человеческих представлений о том, кто его заслуживает, а кто нет. И отсутствие ответа Ионы имеет особый смысл. Библейский автор оставляет последнюю реплику Бога без ответа, и читатель сам оказывается на месте пророка. Теперь вопрос обращен к нам и относится он не только к Ниневии. Он касается всех людей, которые нам неприятны и которых, как нам кажется, Бог не должен щадить и прощать. Книга Ионы заканчивается вопросом потому, что ответ на него должен прозвучать уже за ее пределами. Бог словно спрашивает нас, способны ли мы смириться с тем, что Божия милость не обязательно совпадает с нашими представлениями о справедливости. Закрывая книгу Ионы, стоит спросить себя: кого мне труднее всего представить на месте Ниневии? С ответа на него начинается ее последняя, ненаписанная глава. Священник Евгений МУРЗИН

Источник: трактат «О тщеславии и о том, как должно родителям воспитывать детей». Текст дошел до нас уже в поздних рукописях, в связи с чем его принадлежность перу святителя ранее оспаривалась некоторыми учеными. Что предлагает святой Святитель Иоанн пишет о воспитании, которое сегодня также признается важной частью образовательного процесса. Он сравнивает душу ребенка с городом, куда через «ворота», под которыми подразумеваются органы чувств, прежде всего зрение и слух, входят различные впечатления. В этой связи очень важно, что именно слышит и видит ребенок вокруг себя. Автор призывает родителей и воспитателей воздействовать на ребенка личным примером, поскольку маленький человек усваивает ценности не только через наставления, но и через образ жизни значимых для него взрослых. Родители поэтому должны сами воплощать те добродетели, которые хотят сформировать в ребенке: умеренность, скромность, целомудрие, самообладание и др. Современный педагогический смысл Воспитание ребенка происходит через повседневный опыт, поэтому особую важность приобретает качество окружающей среды. Особую роль играет личный пример взрослых — как родителей, так и педагогов: их реальное поведение должно соответствовать ценностям и нормам, которые они стремятся передать ребенку. 📖 Ещё 4 совета святых о воспитании на нашем сайте: https://foma.ru/mediagramotnost-ot-vasiliya-velikogo-i-drugie-pedagogicheskih-sovety-svyatyh-kotorye-aktualny-segodnya.html

🎉 С Днём учителя! Журнал «Фома»

Знаете ли вы секреты русской классики, которые меняют взгляд на мир? А как насчет неожиданных поворотов в мировом кино? В Академии Фомы — культурном проекте от журнала «Фома» помогают: ⭐️ любителям книг найти единомышленников ⭐️ получить от исследователей разбор сложного произведения простым языком ⭐️ школьникам — нескучно изучать школьную литературу ⭐️ учителям — подспорье для уроков ⭐️ всем, кто жаждет — новых знаний, скрытых смыслов и культурных откровений От Пушкина и Толстого до Тарковского и Миядзаки: глубокие анализы, биографии гениев и удивляющие факты. Все это и многое другое в канале Академии «Фомы». Погружайтесь! Подпишись на Академию Фомы в MAX

При сем скажу: кто сеет скупо, тот скупо и пожнет; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет. Каждый уделяй по расположению сердца, не с огорчением и не с принуждением; ибо доброхотно дающего любит Бог. 📖 Сегодня во время Божественной Литургии мы слушали отрывок из послания апостола Павла к Коринфянам о принципах сотворения милостыни. Редакция журнала «Фома» желает вам радости воскресного дня в храме!

Своеобразный тип изложения жизни святых часто вводит в искушение даже опытных верующих. Вся проблема в том, что мы часто подходим к средневековым текстам с мерками современного документального кино или новостной ленты. А ведь это совсем другая вселенная. В недавнем выпуске подкаста «Райсовет» богослов Пётр Пашков дал простой ответ, который поможет любому увидеть за строчками житий не сухое изложение чудес, а живой человеческий опыт. ...когда вникаешь в тему житий святых, быстро понимаешь: здесь накладывается сразу несколько глубоких пластов. Исторический аспект тут особенный, и первое, что нужно уяснить — жития не являются историческими документами в современном, абсолютно достоверном понимании. Это не стенограммы с места событий. В большинстве своём перед нами прежде всего дидактическая литература. Хотя мощный исторический пласт в ней, конечно, присутствует. При этом возникающие мифологемы вовсе не созданы искусственно — это скорее интерпретация, адаптация, если хотите, «разжёвывание» смыслов для читателя. Если заглянуть в корни жанра, жития вырастают из античной биографской традиции. В то время существовали четкие классы героев: был великий правитель вроде Александра или Цезаря, великий оратор вроде Демосфена или Цицерона, и так далее. Святые в свое время тоже подгонялись под подобные биографические лекала. История о святом должна была строго соответствовать определенному жанровому канону. Отсюда и берется некоторая стереотипичность текста. То, что для нас сегодня кажется «багом» (шаблоном, из-за которого портрет кажется плоским), для людей той эпохи было абсолютной «фичей». Любую биографию в античности выстраивали именно так, чтобы персонаж четко попадал в определенный класс. Плюс к этому подключалась Церковь как живой организм. Из реальной биографии человека она бережно выуживала всё то, что могло стать «полезными семенами» для духовного воспитания и формирования той самой образности. Это был тонкий и мощный педагогический прием. Здесь уместно вспомнить известный интернет-мем про «Властелина Колец», где за всю эпопею ни разу не упоминаются штаны Арагорна. Просто потому, что повествование сосредоточено на другом. Точно так же в житиях большинства святых вы не найдете бытовых подробностей — например, того, как они ходили в туалет или совершали обычные мелкие ошибки. Огромном количестве привычных вещей уделяется ноль внимания, потому что выбирается самое ключевое и высокое. Кто виноват, что у святого самое главное — это его духовный подвиг? Из-за этого нам, людям современным, порой бывает трудновато соотнести житийный образ с реальной, земной жизнью. Именно поэтому особенно ценны те редкие тексты, где сквозь каноны пробиваются крупицы чего-то неожиданного, живого и нетипичного. Читать их — значит видеть за литературными швами реальных людей, которые некогда искали путь к смыслу и вечности.Если коротко: 1. Жития не равны стенограммам исторических событий. Они выросли из античной и средневековой биографской традиции, где истории намеренно вписывались в жесткие каноны и архетипы эпохи. 2. Церковь подходила к материалу как заботливый садовник. Из реальной жизни отбирались лишь те зерна, которые могли стать духовным ориентиром для паствы, отсекая все «лишнее». 3. В житиях вы не найдете описаний бытовых мелочей или мелких человеческих слабостей. Фокус смещен исключительно на духовный подвиг и вершины человеческого духа. 4. За каноническими текстами всегда стоит реальный человек, который искренне искал Бога. Важно видеть эту искренность, а не воспринимать житие как сухую инструкцию. Смотрите полный выпуск подкаста, он наполнен простыми ответами на сложные вопросы о Боге: https://vkvideo.ru/video-35758136_456246612

Бабушка не переставала молиться даже прикованная к постели. Как-то сказала: «Я просыпаюсь рано утром — все спят, а я Богу молюсь. Вот видишь, у ребят наладилось все — Господь услышал. Слава Богу! Бог милостив». И плакала. А до болезни… До болезни каждый день дом просыпался под грохот бабушкиных дел. С четырех утра она была уже на ногах и пеклась и в прямом, и в переносном смысле о благе своей семьи. Мы, внуки, заставали бабушку за выпечкой блинов. Это была ее, как сейчас бы сказали, «визитная карточка» — до сих пор, хоть мы и учились у бабушки, никто не может повторить их. И они так и остались для всех той памятью о дорогом человеке, которая еще и возвращает всех в детство… А потом начинался день, полный забот и переживаний. Хозяйство, дом, огород, живность — вся эта круговерть составляла бабушкин день. Как она все успевала? Это же не дела ею запланированные и бумажные, которые могут подождать, а «живые» заботы о живом. Но бабушка никогда не роптала. Она часто садилась у окна и вглядывалась во двор: она живо откликалась на наши «ба, смотри, как мы можем!» — наблюдала за нами и…постоянно думала свою «думу»… Иногда вечерами, вглядываясь вдаль — в очертания города, она грустила о своих ребятах, что работали далеко. Как они? Что с ними? В век телефонов — редкие звонки… А открывая глаза утром и вечерами засыпая, мы тихонько слышали: «иже еси на Небесех», «даждь», «чаю воскресение», «в руце твои предаю»… Непонятный язык… Еще неизвестный тогда нам до конца, но благодаря бабушке вошедший в нашу жизнь. Первое осознанное причастие — это бабушка ведет в храм. Обитель большая — монастырь со строгим уставом, но почему-то там и именно тогда было так легко, прямо танцевалось и ликовалось под праздничные перезвоны колоколов. А бабушка расцветала, подводя нас к иконам, на благословение к священникам. Бабушка приводила нас на службу рано, и все часы литургии по монастырскому уставу мы стояли молились и помогали у подсвечников. Трехдневный пост, вычитывание Правила ко Святому Причастию, исповедь — бабушка следила за соблюдением всего этого в нашем духовном воспитании неукоснительно. И вот мы, нарядные и исповедовавшиеся, — у Чаши. А какой вкусный компот на запивку! Все это — переживания маленьких «паломников». Уставшие, но довольные от тогда еще неосознанной радости и чистоты внутри, мы получали заветные просфоры от бабушки и шли домой. И именно тогда верилось, как никогда сейчас, что люди вокруг — самые добрые, что все — во Христе братья и сестры, что солнышко сегодня светит ярче и нам, что мы теперь горы свернем с благословением настоятеля. Жизнь идет. Мы взрослеем. Бабушки уже нет. Но жива та вера, огонек которой она заложила в нас. И все так же хочется иногда крикнуть: ба, смотри! — и ждать, ждать ее ласкового ответа.