Аналитика каналаMaxГолос реанимации🚑

Вызов в детский дом. Ребёнок, 1 год. Повод короткий: «Одышка. Порок сердца». Такие вызовы всегда воспринимаются немного иначе. Особенно когда заходишь в комнату и видишь совсем маленького ребёнка, который уже успел познакомиться с медициной гораздо ближе, чем многие взрослые. У малыша врождённый порок сердца. Сотрудники рассказывают: последние часы стал беспокойным, хуже ест, быстрее дышит. Появилась выраженная одышка, усилилась синюшность губ. Осматриваем. Ребёнок вялый. Тахипноэ, тахикардия. Сатурация снижена. При аускультации в лёгких влажные хрипы. Печень выступает из-под края рёберной дуги. Картина заставляет думать о декомпенсации сердечной недостаточности на фоне врождённого порока сердца. И здесь уже не тот случай, когда можно «понаблюдать до утра». Кислород, мониторинг, контроль сатурации и гемодинамики, венозный доступ. Связываемся со стационаром и готовимся к транспортировке. Самое тяжёлое в таких вызовах - малыш не может сказать: «Мне трудно дышать». Он просто часто дышит, отказывается от еды, становится вялым или беспокойным. И взрослым рядом нужно вовремя заметить, что привычное состояние изменилось. Когда перекладывали его для транспортировки, он ухватился маленькой рукой за мой палец. И вот в такие моменты профессиональная привычка ненадолго даёт сбой. Перед тобой уже не «пациент с ВПС и декомпенсацией». Перед тобой просто годовалый ребёнок, которому сейчас тяжело. Повезли в детский стационар. А всю дорогу я почему-то смотрела на эту маленькую ладошку и думала: сколько же всего приходится выдерживать сердцу, которому всего один год. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

Вызов. Едем к бабушке. Повод серьёзный - «боль в груди». В 96 лет к такой жалобе относишься особенно внимательно. Дверь открывается - и первое ощущение, будто мы случайно вошли не только в квартиру, но и немного в прошлое. Старенькие обои. Массивный сервант за стеклом. Ковёр. Фотографии в рамках. Мебель, которая явно пережила не одну смену эпох. Кажется, ещё немного - и из соседней комнаты заиграет советское радио. А посреди всего этого сидит наша пациентка. 96 лет. Бодрая, спокойная и, судя по всему, чувствует себя сегодня значительно лучше нашей бригады. Начинаем расспрашивать: - Где болит? - Что? Говорим громче: - ГДЕ БОЛИТ? - Да уже нигде особо не болит. Вот со слухом действительно есть проблемы. Но в 96 лет, думаю, имеет полное право. Измеряем давление - 120/80 мм рт. ст. Снимаем ЭКГ - острых патологических изменений не видим. Осматриваем, разговариваем, ещё раз уточняем жалобы. А бабушка тем временем совершенно не выглядит человеком, которого что-то серьёзно беспокоит. Скорее человеком, к которому наконец-то пришли гости. Рассказывает про себя, про жизнь, задаёт вопросы нам. И постепенно возникает ощущение, что причиной вызова могла быть не столько грудная боль, сколько обычное человеческое желание, чтобы кто-нибудь зашёл. Потому что одиночество иногда беспокоит не меньше давления. Перед уходом ещё раз спрашиваем: - Сейчас точно ничего не болит? - Что? Повторяем громче. - НЕ БОЛИТ НИЧЕГО? - Нет! Всё у меня хорошо! И улыбается. Выходим из квартиры обратно в 2026 год. А я думаю: приехали лечить бабушку, а по давлению, ЭКГ и запасу жизненной энергии лечить, кажется, нужно было нас. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

Что скорая сделала со мной за эти годы Нет, сегодня не будет вызова. Просто поймала себя на мысли, что работа на скорой очень незаметно меняет человека. Например, я почти перестала откладывать хорошие вещи «на потом». Хочется встретиться с близкими - лучше встретиться. Хочется куда-нибудь съездить - по возможности съездить. Есть повод сказать человеку что-то хорошее - сказать сейчас. Потому что на работе слишком часто видишь, насколько обычным бывает утро перед днём, который полностью меняет чью-то жизнь. Человек собирался на работу. Вешал шторы. Готовил ужин. Ехал на дачу. Ругался из-за какой-то ерунды. А через несколько часов вокруг него уже врачи, больница и совершенно другие планы. Наверное, поэтому после смены особенно ценишь самые банальные вещи. Прийти домой. Снять форму. Налить чай. Увидеть близких. Проснуться утром и понимать, что сегодня тебе никуда не нужно ехать с мигалками. Мы часто думаем, что ценить жизнь - это обязательно что-то возвышенное. А мне кажется, всё гораздо проще. Когда у тебя ничего не болит, близкие рядом и впереди обычный день - это уже очень неплохой день. Просто обычно мы понимаем это только тогда, когда он перестаёт быть обычным. Вот такая сегодня мысль. Без крови, ЭКГ и госпитализаций. Иногда можно и так. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

Вызов. Женщина, 25 лет. Приезжаем. Молодая девушка, внешне всё спокойно, никаких признаков катастрофы. Спрашиваю: - Что случилось? Ответ максимально честный: - Я ипохондрик. Несколько секунд перевариваю информацию. - И поэтому вы вызвали скорую?! - Нет… Я с парнем поругалась. И он сказал, что у меня рак. Так. Сюжет начинает приобретать медицинские очертания. Пытаюсь выяснить, на основании каких симптомов молодой человек поставил столь серьёзный диагноз. И тут из соседней комнаты раздаётся мужской голос: - Расскажи им, что ты чихаешь! Девушка совершенно спокойно: - Я чихаю. Но это аллергическое. Пауза. Спасибо. Потрясающая диагностическая информация. Смотрю на девушку. Потом в сторону комнаты, где находится наш внештатный онколог. - А кроме чихания что-нибудь беспокоит? - Нет. Вот так обычная семейная ссора прошла несколько стадий: поругались → поставили рак → вызвали скорую → сообщили бригаде о чихании. Осматриваем пациентку. Экстренной патологии на момент осмотра не выявляем, показаний для госпитализации нет. Объясняем, что онкологические заболевания не диагностируют ни по чиханию, ни во время ссоры с молодым человеком. Если есть реальные жалобы или тревожащие симптомы - для этого существует плановое обследование у врача. Собираемся уходить. Из соседней комнаты снова голос: - А чихание точно ни при чём? Вот тут я поняла, что ипохондрик в этой квартире, возможно не один. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

Сегодня про вызов, который не хочется ни украшать, ни делать из него историю с неожиданной концовкой. Потому что концовка здесь известна сразу. Молодая девушка перебегала дорогу в неположенном месте. Один автомобиль задел её по касательной. Сам удар, по словам очевидцев, не выглядел сильным. Но от толчка девушка потеряла равновесие и упала прямо на проезжую часть - под задние колёса автобуса, который в этот момент отъезжал от остановки. Когда мы приехали, вокруг уже собрались люди. Кто-то звонил в экстренные службы. Кто-то пытался объяснить, как всё произошло. Водитель автобуса стоял неподалёку, совершенно потерянный. Подходим к девушке. Травмы оказались несовместимы с жизнью. Помочь мы уже ничем не могли. Констатация смерти. И особенно тяжело осознавать, насколько быстро всё произошло. Несколько секунд. Решение перебежать дорогу. Касательное столкновение, которое само по себе, возможно, не привело бы к тяжёлым последствиям. Неудачное падение. Автобус. И всё. На таких вызовах особенно понимаешь, почему правила дорожного движения написаны не для того, чтобы кого-то лишний раз задержать у светофора. Иногда кажется: «Да я быстро. Машины далеко. Успею». Но дорожная ситуация может измениться за одну секунду. И даже сравнительно небольшой толчок способен запустить цепочку событий, которую уже невозможно остановить. Сегодня эта цепочка закончилась смертью молодой девушки. Берегите себя. Лучше потерять минуту у перехода, чем однажды не получить возможности перейти эту дорогу вообще. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

Вызов. Девушка, 23 года. Температура, слабость, симптомы ОРВИ второй день. Осмотрели. Ничего, что требовало бы экстренной госпитализации, не видим. Объясняем: можно оставаться дома, лечиться амбулаторно, при ухудшении - повторно обращаться за медицинской помощью. Но пациентка уже мысленно собирается в больницу. - Вы мне только скажите, куда повезёте. Я мужу напишу, чтобы знал. - А мы вас никуда не повезём. Показаний для госпитализации сейчас нет. Девушка явно такого поворота не ожидала. - В смысле нет? А лечиться мне как? У меня ночью 38 было! Вдруг опять поднимется? Мне что, каждый раз скорую вызывать? Начинаем объяснять, что высокая температура при ОРВИ сама по себе ещё не означает необходимость стационара. И тут звонит телефон. - Мам, привет… Да, приехали… Нет, не забирают… Дальше несколько минут семейного медицинского консилиума. Мы стоим рядом и невольно ждём окончательного решения. - А если заберут, то куда?.. В инфекционную?.. А-а-а… Поняла. Кладёт телефон. Смотрит на нас уже совершенно другим взглядом: - Я никуда не поеду. Вот так за три минуты показания к госпитализации окончательно исчезли. Что именно сказала мама, мы не знаем. Но эффективность телефонной консультации впечатлила всю бригаду. Ну и хорошо. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

В конце этой недели было. Вызов в школу. «Болит живот». Мальчик, 8 лет. Приезжаем. Ребёнок сидит в медкабинете, выглядит вполне бодро. Живот периодически прихватывает, но ничего угрожающего при осмотре не видим. Больше похоже на кишечную колику. Начинаю выяснять, что предшествовало. - Что сегодня ел? - Ничего. Подозрительно. - Совсем ничего? - Ну… в смысле в столовой ничего. А-а-а. Тогда уточняем географию приёмов пищи. - А не в столовой? Мальчик начинает вспоминать: - Дома пиццу съел. Потом бутерброд. Потом шоколадные подушечки… И три мармеладки. Уже неплохой завтрак для восьмилетнего человека. - Всё? Небольшая пауза. - Перед первым уроком ещё маленький «Сникерс» съел. Кажется, анамнез собран. Но нет. - А Коля ещё кукурузными палочками угостил. У него сегодня день рождения. Все ели. Ну раз у Коли день рождения - тогда вопросов, конечно, больше нет. Стою и мысленно пытаюсь представить, как всё это последовательно укладывалось в восьмилетнего ребёнка. Пицца. Бутерброд. Хлопья. Мармелад. «Сникерс». Кукурузные палочки. А школьная столовая при этом осталась нетронутой. «Я ничего не ел». Растущий организм, что поделать. Через некоторое время мальчику стало лучше. Передали маме вполне бодрого, очень сытого и практически здорового ребёнка. Мама выслушала гастрономический отчёт сына и удивилась не меньше нашего: - Я утром не уследила. Я-то ему только бутерброд сделала и хлопья дала… Ну а дальше молодой человек уже действовал самостоятельно. Не растерялся. Голодным в школу точно не ушёл. И Колин день рождения достойно отметил. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

😵‍💫 Кажется, сегодня пациентом чуть не стала я сама. Сегодня впервые в жизни решила покурить кальян с подругой. Ну а что? Сидим, разговариваем, отдыхаем. Вокруг люди спокойно курят - значит, и я попробую. Попробовала. Организм довольно быстро сообщил, что идею он не согласовывал. Сначала появилась тошнота. Потом стало совсем нехорошо. А закончилось всё рвотой. Сижу потом и думаю: Татьяна, столько лет на скорой. Ты каждый день объясняешь людям, что не всё, что кажется безобидным, действительно безобидно. И что ты сама сейчас сделала? Кальян часто воспринимается как более «мягкая» альтернатива сигаретам. Но безобидным он от этого не становится. При курении человек получает никотин, если используется табак, а из-за горящего угля - ещё и угарный газ. Тошнота, головная боль, головокружение и рвота после кальяна могут быть связаны в том числе с воздействием никотина и угарного газа. В общем, эксперимент состоялся. Повторять желания пока нет совершенно. А главный вопрос вечера у меня один: о чём я вообще думала? 🤦‍♀️ Иногда для нового жизненного опыта достаточно подруги, кальяна и одного очень убедительного ответа собственного организма. Голос реанимации. Подписывайся

Вызов. Мужчина, 46 лет. Повод: «Опух язык, трудно разговаривать». Тут уже не до шуток - отёк языка может быть опасен для дыхательных путей. Приезжаем. Мужчина встречает нас на кухне. Дышит свободно, но разговаривает действительно странно - невнятно и старается почти не открывать рот. - Аллергия есть? Мотает головой. - Новые лекарства принимали? Снова нет. - Что ели? Начинает перечислять ужин. Жена стоит рядом и вдруг говорит: - Ты им главное расскажи. Мужчина выразительно смотрит на неё. - Что рассказать? Молчание. - Что случилось перед тем, как «опух язык»? Жена не выдерживает: - Он его к замороженной металлической кружке приложил. Пауза. Смотрим на пациента. Пациент смотрит на нас. - Зачем? Невнятно отвечает: - Проверить хотел… - Что проверить? - Прилипнет или нет. На дворе сентябрь. До новогодних экспериментов ещё три месяца, а человек уже подготовился. Оказалось, металлическую кружку достал из морозилки и решил провести небольшой домашний опыт. Язык действительно прилип. А дальше вместо тёплой воды мужчина выбрал наиболее очевидный, по его мнению, способ освобождения: дёрнул. Получил травму слизистой, боль и отёк. Осматриваем. Признаков нарушения дыхания нет, состояние стабильное. Объясняем дальнейшие действия и симптомы, при которых потребуется срочная медицинская помощь. Перед уходом спрашиваю: - Эксперимент хотя бы удался? Мужчина кивает. - Прилипает? Снова кивает. Ну хоть научная работа завершена успешно. Жена провожает нас со словами: - Я теперь морозилку на замок закрою. И, судя по сегодняшнему вызову, это вполне разумная профилактика повторного вызова. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

Вызов. «Плохо женщине в сквере. Рядом лежат таблетки». Вызывающий - жилец дома напротив. Берём укладку, аппарат, всё наше хозяйство и отправляемся искать пациента. Сквер немаленький. Одна дорожка, вторая, лавочки, кусты… Ходим минут пятнадцать. Больной нет. Таблеток тоже. В конце концов звоню вызывающей: - Вы скорую вызывали? А где женщина? В трубке бодрый молодой голос: - Да вон она, на скамейке. Я её из окна вижу. Останавливаемся. - А вы на каком этаже? - На двадцатом. Причём сказано это было с такой уверенностью, будто двадцатый этаж - идеальное место для первичного осмотра пациента. - Идите чуть левее. Ещё… ещё… Вон она! Вот это зрение. Берём левее. И действительно - в центре сквера на лавочке мирно спит дама в коричневом пальто. Картина вокруг неё довольно быстро объясняет происходящее. Справа на скамейке - упаковка активированного угля. Слева - почти пустая бутылка водки. Стоим, смотрим. И мне почему-то представилось, что некоторое время назад здесь произошла настоящая внутренняя борьба. Где-то глубоко здравый смысл ещё сопротивлялся: - Хватит. Выпей уголь и иди домой. А другая сторона убедительно нашёптывала: - Ну раз уж осталось совсем немного… Судя по бутылке, тёмные силы победили. Будим. Женщина открывает глаза, оценивает нашу компанию и довольно быстро переходит от пациента к руководителю бригады: - Отвезите меня домой. - Скорая помощь такси не заменяет. - Вам что, сложно? - Домой не повезём. Несколько секунд смотрит на нас с явным разочарованием в отечественном здравоохранении. Потом поднимается. В одну руку берёт бутылку. В другую - активированный уголь. И уверенно удаляется по дорожке в неизвестном направлении. Мы остаёмся со всем своим барахлом посреди сквера. А где-то на двадцатом этаже, вероятно, за нами всё ещё наблюдает человек с самым эффективным диспетчерским пунктом в районе. Иногда на скорой современные технологии не нужны. Достаточно хорошего зрения, двадцатого этажа и команды: «Чуть левее… ещё левее… вот теперь прямо». Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.