Аналитика каналаMaxГолос реанимации🚑

Вызов. Маточное кровотечение. Женщина, 76 лет. Повод: обильные кровянистые выделения из половых путей, слабость. Приезжаем. Пациентка бледная, напуганная. - Я сначала думала, немного покровит и закончится. А потом крови стало гораздо больше… В 76 лет фраза «маточное кровотечение» уже сама по себе звучит очень настораживающе. Менструаций, разумеется, давно нет. Раньше подобных эпизодов не было. Сегодня внезапно появились кровянистые выделения, которые постепенно усиливались. Затем присоединились слабость и головокружение. Измеряем давление. АД - 90/60 мм рт. ст. Для пациентки низкое. Обеспечиваем венозный доступ. Начинаем необходимую терапию. Вводим транексамовую кислоту. Контролируем состояние и готовимся к госпитализации. Женщина спрашивает: - А может, если сейчас остановится, я дома останусь? Нет. Даже если интенсивность кровотечения уменьшится, в таком возрасте необходимо обязательно выяснить его причину. Любое кровотечение из половых путей после наступления менопаузы требует обследования. Причины бывают разными - от доброкачественных изменений эндометрия и полипов до гиперплазии и злокачественных заболеваний. А в нашем случае есть ещё и продолжающаяся кровопотеря со снижением артериального давления. Поэтому вариантов немного. Госпитализируем пациентку в стационар. Передаём коллегам для дальнейшего обследования и лечения. На скорой наша задача сегодня была не поставить окончательный гинекологический диагноз. Наша задача - оценить тяжесть кровопотери, оказать помощь и безопасно доставить женщину туда, где смогут установить её причину. И здесь хочется отдельно обратиться к женщинам. Если менопауза уже наступила, появление крови из половых путей - не вариант нормы. Даже если крови совсем немного. Даже если ничего не болит. Даже если всё прекратилось самостоятельно. Это не означает, что обязательно обнаружат что-то страшное. Но означает, что откладывать визит к врачу точно не стоит. А при обильном кровотечении, слабости, головокружении или снижении давления - уже нужна не плановая запись к гинекологу, а неотложная помощь. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

Вызов. Травма головы. Ночью ездили на вызов. Мужчина упал с грузовика. Приезжаем, осматриваем, начинаем выяснять, как всё произошло. И тут пациент рассказывает: - Я работаю на грузовике. У нас в компании есть небольшие машины, а есть большие, высокие. До этого он долго работал на маленьком грузовике. - Там когда из кабины выходишь, особо спускаться не надо. Шагнул - и уже на земле. А в эту смену пересел на большой грузовик. Время - около двух часов ночи. Темно. Работает, всё как обычно. Останавливается. Открывает дверь. И организм включает привычный алгоритм. - Я просто забыл, что сегодня на большой машине. Вышел из кабины как обычно… И шагнул в пустоту. Только вместо привычной земли под ногой оказалось ещё приличное расстояние до неё. Дальше - падение и удар головой. Хорошо, что на этом приключения закончились. Осмотрели. Предварительно - сотрясение головного мозга. Госпитализировали для дальнейшего обследования и наблюдения. А сам мужчина уже по дороге смеялся: - Вот ведь всю жизнь говорят: смотри под ноги… Работа на автомате иногда действительно играет с нами злую шутку. Особенно в два часа ночи. Особенно когда мозг уверен, что прекрасно помнит, где должна находиться земля. Мораль этого вызова проста: выходя из авто, всегда смотрите под ноги. Потому что иногда между «шагнул» и «уже на земле» оказывается гораздо больше пространства, чем вы рассчитывали. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

Есть один вопрос от пациентов, который меня стабильно убивает. Ставлю венозный доступ. Готовлю всё необходимое, беру катетер. И практически классика: - А вы в вену умеете колоть? Каждый раз хочется уточнить, какой именно ответ человек рассчитывает услышать в этот момент. Поэтому обычно отвечаю совершенно серьёзным голосом: - Нет, не умею. И спокойно приступаю к манипуляции. Надо видеть лицо пациента в следующие несколько секунд. Кто-то замирает. Кто-то начинает внимательно следить за каждым моим движением. А у кого-то во взгляде появляется явное сожаление, что этот вопрос вообще был задан. Конечно, долго человека не мучаю. После небольшой паузы обязательно добавляю: - Да шучу я. Конечно, умею. Все выдыхают. Я ставлю катетер. И продолжаем работать. Ну а что? Как говорится, каков вопрос - таков и ответ. За годы работы на скорой понимаешь: иногда немного юмора на вызове полезно и пациенту, и нам. Главное - вовремя уточнить, что это была шутка. Особенно когда игла уже у тебя в руках. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

Нутрициология. Консервированный зелёный горошек Сегодня про обычный продукт, который многие вспоминают только перед приготовлением оливье. Полезен ли горошек после консервирования? Да. Зелёный горошек относится к бобовым. Он содержит растительный белок, углеводы, пищевые волокна, витамины и минеральные вещества. Консервирование действительно снижает содержание некоторых чувствительных к нагреванию витаминов. Но белок, клетчатка и минеральные вещества никуда не исчезают. Поэтому фраза «в консервах ничего полезного нет» - миф. На что стоит обратить внимание? На соль. В консервированном горошке натрия обычно больше, чем в свежем или замороженном. Можно просто слить заливку и промыть горошек водой. В составе иногда встречается и сахар. Само его наличие не превращает горошек в десерт, но при желании легко найти вариант без добавленного сахара. А при похудении можно? Конечно. Горошек вполне вписывается в обычный рацион. В нём есть клетчатка и растительный белок, которые добавляют сытости. А если речь про оливье, то основную калорийность там создаёт явно не зелёный горошек. У некоторых людей бобовые могут вызывать вздутие и газообразование. Здесь всё зависит от индивидуальной переносимости. Что выбрать? Свежий - отличный сезонный вариант. Замороженный - хорошо сохраняет пищевую ценность. Консервированный - немного уступает по некоторым витаминам, зато максимально удобен: открыл, промыл и добавил в салат или к основному блюду. Итог: обычный консервированный горошек - вполне нормальная часть здорового рациона. Не вся полезная еда обязана называться суперфудом. Иногда это просто банка горошка. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

Смена сегодня, конечно.... такая себе Только успели немного выдохнуть - следующий вызов. Повод: «Ребёнок, 1 год 1 месяц. Без сознания. Задыхается». Когда видишь такое в карте вызова, внутри всё моментально собирается. Едем. По приезду нас встречает перепуганная мама с малышом на руках. Ребёнок в сознании. Дышит самостоятельно. Но очень вялый, обессиленный. Начинаем разбираться. Несколько дней болеет ОРВИ. Высокая температура, сегодня поднималась примерно до 40 °C и долго держалась. На фоне лихорадки ребёнок стал совсем слабым, практически перестал реагировать на происходящее так активно, как обычно. Маме в какой-то момент показалось, что малыш теряет сознание и задыхается. И знаете что? Я её прекрасно понимаю. Когда годовалый ребёнок с температурой под сорок внезапно становится вялым и обмякает у тебя на руках, спокойно рассуждать и проводить дифференциальную диагностику мама не обязана. Она должна вызвать скорую. Что и сделала. Осматриваем малыша. Признаков потери сознания на момент нашего приезда нет. Оцениваем дыхание, кровообращение, сатурацию, неврологический статус. Картина больше соответствует выраженной слабости на фоне длительной высокой лихорадки. Начинаем снижать температуру. Постепенно ребёнок становится активнее. Мама немного успокаивается. - То есть он не терял сознание? Точно сказать, что происходило до нашего приезда, мы не можем. Но по её описанию вполне возможно, что выраженную вялость и слабость она восприняла как потерю сознания. И я бы точно не стала её за это ругать. У маленьких детей состояние на фоне инфекции и высокой температуры может меняться довольно быстро. Поэтому учитывая возраст, длительную лихорадку и выраженную слабость, оставлять малыша дома не стали. Госпитализировали. Маму - вместе с ним. А мы поехали дальше. Сегодня тот самый день, когда кажется, что диспетчер где-то смотрит на нашу бригаду и думает: «А давайте им ещё вот это…» Но если серьёзно. Если маленький ребёнок на фоне высокой температуры становится необычно вялым, его трудно разбудить, он перестаёт нормально реагировать, появляются нарушения дыхания, судороги или настоящая потеря сознания - не нужно пытаться самостоятельно определить, «достаточно ли всё серьёзно». Вызывайте скорую. Лучше мы приедем и выясним, что мама испугалась выраженной слабости на фоне температуры. Чем однажды окажется, что она решила не беспокоить скорую там, где помощь действительно была нужна срочно. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

Вызов на предприятие. Повод: травма живота болгаркой. Мужчина, 43 года. Встречают коллеги. - Болгарка сорвалась. Живот разрезало! Подходим. Мужчина в сознании, сидит, прижав к правому боку окровавленную ткань. Несколько минут назад работал углошлифовальной машиной. В какой-то момент инструмент дёрнуло, и вращающийся диск прошёлся по области правого подреберья. Коллеги сразу остановили работу, прижали рану и вызвали скорую. Осматриваем. В правом подреберье - глубокая резаная рана. Кровотечение продолжается. АД - 115/75 мм рт. ст. Пульс - 102 в минуту. ЧДД - 18 в минуту. Сознание ясное. - Сильно болит? - Терпимо. Зашить только надо, наверное. Вот только расположение раны нам совсем не нравится. Правое подреберье - это не просто кожа и мышцы. Под ним находятся печень, желчный пузырь, отделы кишечника, рядом диафрагма и нижние отделы грудной клетки. И по внешнему виду раны невозможно надёжно определить, насколько глубоко проник диск и что повреждено. Останавливаем наружное кровотечение. Накладываем стерильную повязку. Обеспечиваем венозный доступ. Обезболиваем. Контролируем гемодинамику. Пациент всё ещё настроен оптимистично: - Я нормально себя чувствую. Может, в травмпункт? Нет. При такой локализации и механизме травмы требуется исключить проникающее ранение. Поэтому едем не «зашивать порез», а в хирургический стационар. Передаём пациента хирургам для дальнейшего обследования. Такие травмы обманчивы. Человек может разговаривать, самостоятельно ходить и говорить, что ему «нормально». А небольшая снаружи рана совсем не обязательно означает небольшое повреждение внутри. И ещё одна вещь. Болгарка - один из тех инструментов, которые не дают времени исправить ошибку. Защитный кожух, исправный диск, средства защиты и правильное положение инструмента выглядят скучно ровно до того момента, пока несколько тысяч оборотов в минуту не оказываются слишком близко к человеку. Берегите себя. Рабочая смена должна заканчиваться дома, а не в хирургическом отделении. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

Вызов. Повод: мужчина лежит на полу, не может подняться. Пожилая семейная пара. Мужу - 82 года. Жене - 79. У женщины деменция. Скорую вызвала соседка. - Я обычно захожу к ним каждый день. Сегодня звоню в дверь - никто не открывает. Потом услышала, что она там ходит и что-то говорит. У меня запасной ключ есть, зашла, а он на полу лежит. Проходим в комнату. Мужчина действительно лежит возле кровати. В сознании. Очень слабый. - Давно вы здесь? - Со вчерашнего вечера… Сначала даже не верится. - Всю ночь? - Всю ночь. Накануне ему внезапно стало плохо. Закружилась голова, появилась резкая слабость в правой руке и ноге. Попытался дойти до кровати - упал. Самостоятельно подняться уже не смог. А рядом всё это время была жена. Она ходила вокруг него. Пыталась помочь встать. Приносила воду. Потом забывала, зачем пришла. Муж несколько раз просил: - Позвони в скорую. Она брала телефон. Через минуту клала его обратно. - А кому мы хотели звонить? Он объяснял снова. Через некоторое время всё повторялось. В какой-то момент женщина вообще решила, что муж просто прилёг на пол и ему нужно дать отдохнуть. И так прошла ночь. Осматриваем пациента. Правосторонняя слабость сохраняется. Угол рта опущен. Речь смазанная. Картина заставляет думать об остром нарушении мозгового кровообращения. Только с момента появления первых симптомов прошло уже много часов. Жена стоит рядом и тревожно спрашивает: - А что с ним случилось? Объясняем. Через несколько минут она снова подходит: - А что с ним случилось? И вот в этот момент становится особенно тяжело. Понимаешь, что здесь фактически заболели сразу двое. Один физически не смог подняться и вызвать помощь. А второй находился рядом, хотел помочь, но из-за болезни просто не смог организовать эту помощь. Госпитализируем мужчину. Соседка остаётся с женщиной и связывается с родственниками. По дороге пациент тихо спрашивает: - А жена одна не останется? Вот что беспокоит его больше всего. Не рука. Не нога. Не инсульт. Она. Такие вызовы заставляют задуматься о вещах, о которых мы обычно вспоминаем слишком поздно. Если пожилой человек ухаживает за супругом с деменцией, важно заранее продумать, кто придёт на помощь, если плохо станет самому ухаживающему. Телефоны родственников на видном месте. Контакт с соседями. Регулярные звонки. Простая тревожная кнопка или другое заранее освоенное средство связи. Потому что иногда рядом с больным действительно есть близкий человек. Он любит. Переживает. Хочет помочь. Но болезнь уже не позволяет ему понять, как это сделать. И в этот раз помощь пришла только потому, что соседка заметила: за знакомой дверью что-то изменилось. Иногда обычное человеческое «давно вас не видела, решила зайти» оказывается гораздо важнее, чем кажется. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

Вызов. Повод: ожоги после падения в костёр. Мужчина, 36 лет. Лето. Вечер. Компания отдыхает на природе. Шашлык, музыка, костёр. Нас встречают друзья пациента. - Он в костёр упал. Мы его сразу вытащили! Подходим. Мужчина в сознании, сильно возбуждён, стонет от боли. Одежда местами обгорела. Больше всего пострадали рука, бок и часть спины. - Как умудрились? Друг отвечает: - Через бревно переступал, споткнулся и прямо туда… Сам пациент добавляет: - Я вообще-то трезвый почти был. Слово «почти» сегодня оставим без комментариев. Друзья среагировали быстро. Вытащили его из огня и начали поливать обожжённые участки водой. И это как раз было правильным решением. Осматриваем. АД - 125/80 мм рт. ст. Пульс - 118 в минуту. ЧДД - 22 в минуту. Сатурация - 97%. На коже участки выраженного покраснения, местами уже появляются пузыри. Оцениваем площадь и глубину поражения. Отдельно обращаем внимание на лицо и дыхательные пути - при пожаре и воздействии горячего дыма важно не пропустить ингаляционную травму. Продолжаем необходимую помощь. Снимаем то, что можно снять свободно. Прилипшую к коже одежду не отрываем. Обезболиваем. После охлаждения закрываем повреждённые участки и готовим пациента к транспортировке. - А может, я дома останусь? Завтра в травмпункт съезжу. Смотрю на него. - Сегодня пикник для вас уже закончился. При ожогах большой площади состояние может оказаться серьёзнее, чем кажется в первые минуты. Поэтому пациента везём в стационар. А пока едем, хочется напомнить несколько простых вещей. Если человек получил термический ожог, нужно прекратить воздействие высокой температуры и охлаждать повреждённую область прохладной проточной водой около 20 минут. Не льдом. Не маслом. Не сметаной. И не содержимым аптечки по принципу «хуже точно не будет». Прилипшую к ожогу одежду самостоятельно отрывать тоже не нужно. Передали пациента врачам. А компания осталась у костра уже совсем с другим настроением. Летом огонь кажется привычной частью отдыха. Но иногда достаточно одного неудачного шага, чтобы вечер с шашлыками закончился в ожоговом отделении. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

В продолжение темы. Сегодня расскажу не про свой вызов. На него ездила моя коллега. Мужчина, около 70 лет. Повод совершенно обычный для скорой: кровотечение из нижней конечности. Адрес - гаражный кооператив. Бригада приезжает на место. В гараже их встречает мужчина. Кровотечения нет. Вообще никакого. Вместо этого он начинает кричать и материться. - Вы убили мою жену! Из-за вас она умерла! Что именно произошло с его женой раньше, какое отношение к этому имела скорая и имела ли вообще - в тот момент выяснять уже было некогда. В руках у мужчины канистра с бензином. На глазах у бригады он обливает себя. Коллеги пытаются его остановить. А мужчина продолжает кричать: - Теперь и моя смерть будет на вашей совести! И поджигает себя. Дальше всё происходит за секунды. Бригада скорой помощи - не пожарный расчёт. Но они делают то, что могут. Хватают огнетушитель из автомобиля. Тушат пламя. Оказывают помощь. Но травмы оказываются несовместимыми с жизнью. Мужчина погиб. Когда коллега рассказывала мне эту историю, я долго не знала, что сказать. За годы работы на скорой видишь очень многое. Смерть. Тяжёлые травмы. Агрессию. Чужое горе. Но одно дело - приехать к человеку, которому стало плохо. И совсем другое - приехать на обычный вызов и внезапно оказаться свидетелем такого. Можно сколько угодно учить алгоритмы. Можно знать, что делать при инфаркте, инсульте, кровотечении или остановке сердца. Но существуют ситуации, к которым невозможно подготовиться только медицинскими знаниями. И ещё я хочу сказать одну вещь. Смерть этого мужчины - не вина приехавшей бригады. Медики приехали по вызову и пытались спасти человека в обстоятельствах, которые сами не создавали и не могли предвидеть. После подобных вызовов машина скорой уезжает. Начинается следующая смена. Появляются новые пациенты. А увиденное иногда ещё очень долго едет вместе с тобой. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.

Вызов. Повод: боль в груди. Мужчина, 39 лет. Встречает нас сам. - Сердце, наверное. Со вчерашнего вечера болит, а сегодня сильнее стало. Пациент заметно обеспокоен. Боль за грудиной, довольно резкая. Спрашиваю: - Постоянная? - Почти. Когда глубоко вдыхаю - сильнее. И лёжа хуже. - А если сесть? Мужчина садится и немного наклоняется вперёд. - Вот так легче. Это уже интересная деталь. Несколько дней назад переболел чем-то похожим на ОРВИ: температура, слабость, боль в горле. Всё прошло, вышел на работу. А теперь появилась боль в груди. Осматриваем. АД - 125/80 мм рт. ст. Пульс - 96 в минуту. Сатурация - 98%. Температура - 37,6 °С. В лёгких без выраженных изменений. Снимаем ЭКГ. И видим подъём сегмента ST. Пациент замечает наши лица: - Инфаркт? Не спешим. При инфаркте подъём ST чаще соответствует определённой зоне кровоснабжения коронарной артерии. Здесь изменения распространённые, в нескольких отведениях. Кроме того, имеются изменения сегмента PR. А характер самой боли - усиление при вдохе и в положении лёжа с облегчением сидя и при наклоне вперёд - типичен для перикардита. Но боль в груди и изменения ЭКГ требуют серьёзного отношения. Необходимо исключить острый коронарный синдром, оценить уровень тропонина и воспалительных маркеров, выполнить эхокардиографию, в том числе чтобы определить, есть ли жидкость в полости перикарда. Обеспечиваем венозный доступ. Контролируем состояние. И едем в кардиологический стационар. Позже узнаём продолжение. Диагноз - острый перикардит. Признаков тампонады сердца нет. Пациента оставили под наблюдением и начали лечение. Перикард - это оболочка, окружающая сердце. При её воспалении боль действительно может напоминать инфаркт. Но ставить себе диагноз по характеру боли нельзя. Потому что за словами «болит сердце» могут скрываться совершенно разные состояния - от относительно благоприятных до тех, где счёт действительно идёт на минуты. Голос реанимации. Теперь в МАХ. Подписывайся.