Повод к вызову скорой помощи: вызывает ребенок 5 лет, мама ум€рла.
Мы в этот момент подъезжали по другому адресу на другой вызов. Но так как мы были ближайшие к месту экстренного вызова, нас развернули и отправили туда. Через 3 минуты мы уже были на пороге квартиры. Нас встречал ребенок лет 4–5 в слезах.
Быстро забежав в квартиру, мы нашли женщину, лежащую на полу, уже приходящую в сознание. Оказалось, что она беременна, и такие приступы потери сознания именно во время беременности с ней случаются уже не первый раз. Ее обследовали, причина неизвестна.
Но до этого она сознание теряла, когда находилась с кем-то из взрослых людей рядом.
А вот сегодня произошло так, что свидетелем ее потери сознания стал ее старший ребенок, который очень правильно среагировал на ситуацию, вызвав скорую помощь.
Убедившись, что все жизненные показатели у женщины в норме, она нам подписала отказ от госпитализации, и мы поехали работать дальше.
Какой вывод из этой истории? Обязательно рассказывайте своим детям, по каким номерам телефонов и в случае чего нужно звонить. А также дети наизусть должны знать свой домашний адрес.
Будьте здоровы!
Повод к вызову скорой помощи — плохо.
На месте вызова два ребенка по 3,5 года, братья-близнецы.
Нас встретила их мать и сказала, что несколько часов назад у обоих ребят поднялась высокая температура. Осматриваю детей, выставляю диагноз УРВИ и заполняю медицинскую документацию.
Первый мальчишка довольно активный, бегает вокруг меня, разговаривает. А второй ребенок тоже бегает вокруг, но ничего не говорит. Произносит лишь какие-то непонятные звуки. Мне для заполнения карты вызова нужно собрать анамнез детей. Мать говорит, что хронических заболеваний у детей нет.
На учете у профильных специалистов они не состоят. Но у второго ребенка задержка развития и под вопросом аутизм. Потому что ребенок до сих пор не разговаривает.
И знаете, я в своей жизни сталкивалась с аутистами. Ее ребенок был совершенно на них не похож. После чего я задала женщине вопрос: «А проверяли ли они слух у ребенка?» Она ответила: «Лор сказал, все в порядке». И тут я ей говорю: «Знаете, я, конечно, не могу быть уверена на 100%, но я хочу вам кое-что посоветовать. Сводите своего ребенка к сурдологу. Это врач, специалист, который занимается диагностикой и лечением слуха».
Не буду вдаваться в подробности, но есть тугоухость разной степени. И вот если... У ребенка есть проблемы со слухом, он не сможет начать нормально разговаривать. И часто задержка речи может быть связана именно с проблемами слуха. Женщина написала название специалиста в блокнот, я закончила вызов и уехала. И вы не поверите, насколько я была удивлена, когда через месяц она мне позвонила. Я даже сначала не поняла, кто это и откуда у нее мой номер телефона. А потом вспомнила, что звонила я ей сама со своего мобильного для того, чтобы они открыли нам дверь в подъезд, так как домофон у них не работал.
В общем, мне позвонила она для того, чтобы поделиться радостной новостью и поблагодарить. Потому что после похода к врачу выяснилось, что у мальчика нет задержки в развитии. На одно ухо у него полная глухота, а на второе - тугоухость. Ему уже заказали слуховой аппарат, благодаря которому он сможет слышать то, что происходит вокруг него. И, конечно же, его развитие сильно шагнет вперед.
Повод к вызову скорой помощи — констатация смерти. На этот вызов ездила не моя бригада, но всё произошло в мою смену. И скажу честно, я не знаю, смогла бы я справиться с этой ситуацией.
За констатацией смерти отца обратился сын. Бригада поднялась на этаж и увидела открытую дверь в квартиру. Родственники часто так делают, ведь вызывают сразу несколько спецслужб — и полицию, и скорую.
Медики зашли внутри и прошли мимо кухни. Там сидел странный мужчина: он что-то бормотал себе под нос и нервно тёр голову. Впрочем, на первый взгляд ничего подозрительного — люди по-разному реагируют на стресс. На вопрос, где усопший, мужчина ответил: «В дальней комнате».
То, что бригада увидела внутри, невозможно развидеть. Пол, стены, мебель — всё в крови. По всей комнате разбросаны мелкие фрагменты человеческой плоти, а в самом центре лежит отрубленная голова.
Пока медики приходили в себя от шока, странный родственник молча подошел и наглухо закрыл входную дверь квартиры.
Оставаться в запертом помещении наедине с безумным убийцей в планы скорой не входило. То, что перед ними психически больной и опасный человек, сомнений уже не было.
Фельдшер не растерялся. Он спокойно попросил мужчину зайти обратно в комнату к отцу и принести голову ближе — якобы для того, чтобы рассмотреть её и заполнить документы. Как только псих пошел выполнять «просьбу», фельдшер мгновенно захлопнул дверь комнаты и стал удерживать её всем телом. В это время медсестра кинулась к входной двери, нашла ключ, отперла её, и они вместе выскочили на площадку, заперев маньяка снаружи до приезда полиции.
Бригада отделалась сильнейшим шоком, но благодаря хладнокровию фельдшера смогла спасти свои жизни.
Повод к вызову скорой помощи — роды.
Добираемся до необходимого адреса за 4 минуты.
Звоню пациентке и говорю: «Спускайтесь, мы приехали». Это абсолютно нормальная практика на скорой помощи.
Многие даже заранее спускаются вниз с вещами, потому что направляются в роддом. Но тут мне отвечают: «А мы спуститься не можем».
Я про себя думаю: «Да ладно, тут до роддома езды 5 минут. Наверное, просто роженица очень впечатлительная. Сейчас осмотрю её и поедем». Захожу в квартиру, осматриваю девушку и понимаю, что рожать мы будем здесь. У неё уже полное раскрытие шейки, и голова ребёнка в родовых путях.
На этой стадии родов вести нельзя.
У всей моей бригады круглые глаза. Я работала с медсестрой и медбратом. Они мне сообщают, что роды до этого не принимали никогда. О том, что я тоже никогда не участвовала ранее в этом процессе, я никому сообщать не стала. Женщина первородящая. Я готовлюсь принять роды, но в этот момент спрашиваю её: «Как вы дотерпели до такого состояния?» Она мне отвечает, что схватки начались полтора часа назад. Она позвонила мужу, чтобы тот приехал с работы, потому что они планировали партнёрские роды, и вместе нужно было ехать в роддом.
Приехал муж, у неё полностью отошли воды, они вызвали скорую помощь, и вот — получите партнёрские роды только дома. За следующие два часа мы родили прекрасную здоровую девочку, которую сразу же приложили к груди. Я всё время старалась шутить, но внутри очень сильно переживала, ведь на мне была ответственность за две жизни. То, что всё прошло хорошо, — не моя заслуга. Роды естественны, но абсолютно непредсказуемый процесс. Но это было так круто! При этом я призываю рожать всех только в роддомах. Это безопасность вас и вашего ребёнка.
Повод к вызову скорой помощи – боли в сердце. Приезжаю в СНТ, пациент мужчина, 75 лет. Встречает меня, улыбается.
Я говорю, что вас беспокоит, что случилось?
Он: уже у меня все прошло.
Кстати, такое бывает часто.
Но тем не менее, узнаю, что его беспокоило, измеряю давление, снимаю кардиограмму.
Кардиограмма вроде вполне спокойная. Даже отправила на консультацию на кардиопульт. То есть никаких острых проявлений на ней нет.
А те боли, которые дедушку беспокоили до вызова скорой помощи, по его описанию очень сильно похожи на острый коронарный синдром.
Но еще раз повторюсь, по всем показателям он гемодинамически стабилен. Предлагаю ему поехать на госпитализацию, а он отказывается.
Говорит, что все, уже ничего не беспокоит, ничего не болит. И вроде бы я должна была согласиться с пациентом развернуться и уехать, но что-то у меня внутри мне это сделать не дало.
Я стала настаивать на том, чтобы он поехал с нами в больницу.
Он соглашается, мы укладываем его в машину, отъезжаем ровно 2 километра от его дома, и он начинает кричать от боли. Я повторно снимаю кардиограмму и вижу подъемы на пленке, которые говорят о том, что начался острый инфаркт миокарда. Быстро оказываю помощь дедушке по стандартам, переделываю запрос на госпитализацию, но уже в сосудистый центр, с диагнозом острый инфаркт миокарда.
У дедушки все хорошо, его спасли.
А для меня это было очередным сигналом свыше, что нужно слушать свою интуицию.
Повод к вызову скорой помощи: плохо.
Место вызова — ЖД-станция. Приезжаем по адресу, девочка, подросток, 16 лет.
Сидит на стуле, который ей уступил охранник. Бледная, куртка запачкана.
Рядом с ней находится молодой человек. Спрашиваем, что случилось.
Она говорит: «У меня очень сильно заболел живот. Потемнело в глазах, и я упала. Но потери сознания не было».
Спрашиваю её, живёт ли она половой жизнью. Отвечает: «Да». Измеряем ей давление. Оно слегка занижено, но в пределах нормы. Осматриваем живот. Он не напряжён. Но при пальпации жалуется, что очень больно внизу живота.
При этом говорит, что сейчас тоже болит, но боли схваткообразные. Предлагаем ей госпитализацию, она соглашается, мы делаем запрос.
Нам дают место в гинекологическом стационаре, куда мы её привозим.
По дороге в него мы узнаём, что у неё постоянно болезненные менструации. Хотя раньше такой сильной боли никогда не было. Ну и она сказала, что с утра забыла выпить таблетку обезболивающего, как делает всегда. В общем, когда мы приехали и завели её в приёмный покой стационара, нас встречает врач с очень недовольным лицом. И говорит нам: «Ой, что, кого привезли-то?» Я рассказываю историю.
Врач подходит к нашей пациентке и говорит: «Ну, у меня 20 койко-мест, все заняты, ты точно будешь ложиться? Ну смотри, если согласишься спать на стуле, будешь». Пациентка молчит.
Врач дальше продолжает свой монолог. «А ты к гинекологу-то когда последний раз ходила?»
Девчонка поднимает глазки и говорит: «Не ходила». «А, ну то есть, парня ты себе нашла, а к гинекологу ходить не стала». И всё это вот в такой ужасной подаче, если честно, что будь на месте этой девушки я, реально бы встала и убежала. Такое поведение врача по отношению к пациенту совершенно недопустимо.
Что вы думаете на этот счет?
Повод к вызову скорой: женщина, 52 года — «головокружение, слабость».
Квартира встречает тишиной и аккуратностью.
Нас встречает женщина, она выглядит истощённой, короткие редкие волосы сразу наводят на мысль о тяжелой болезни и возможной химиотерапии, и на вопрос она спокойно кивает:
— Да, лечусь… недавно была химия… но это просто давление…
На кухне недоготовленная еда, вещи разложены, и становится очевидно, что она не даёт себе остановиться, продолжая жить в прежнем ритме, несмотря на состояние.
Давление — 180, и она отмахивается:— У меня бывает… я привыкла…
Осмотр без грубой неврологии, речь чистая, сознание ясное, но движения чуть замедлены, и когда я прошу поднять руки, одна едва заметно запаздывает, а при улыбке появляется лёгкая асимметрия, которую она сама не чувствует.
— Надо было просто полежать… но дела… — говорит она тихо.
И в этот момент становится понятно, что проблема уже не в усталости и не в давлении, а в процессе, который только начинает развиваться, оставаясь почти незаметным.
Картина складывается быстро, потому что сочетание перенесённой химиотерапии, высокого давления и этих едва уловимых неврологических симптомов — это уже не «плохо», а начало инсульта, который развивается постепенно и поэтому часто воспринимается как переутомление.
Я объясняю необходимость госпитализации, но она сомневается, потому что может говорить, двигаться и стоять, и именно это создаёт ложное ощущение безопасности.
Пока мы готовим её к транспортировке, состояние начинает ухудшаться, слабость в руке усиливается, речь становится медленнее, движения ещё более заторможенными, и в какой-то момент она просто ложится, и смотрит с растерянностью:
— Мне как-то… странно…
В стационаре подтвердился инсульт, её успели доставить вовремя, но в этой истории самое тяжёлое — это не сам диагноз, а то, как человек после тяжёлого лечения продолжает жить «через силу», не давая себе остановиться, хотя именно это иногда и есть главное условие выживания.
Повод к вызову скорой помощи - ребенок 2 года, отравление sнюсом.
Место вызова поликлиника. Мы находились рядом, приехали очень быстро, зашли в кабинет к педиатру.
Педиатр, судя по всему, новенькая, и по ее взгляду было понятно, насколько рада она видеть скорую помощь. Дает нам направление, которое написала сама, и говорит то, что вот пациенты.
Мы спрашиваем, мыли ли ребенку желудок, она говорит нет. Мы хватаем ребенка, осматриваем его и принимаем решение делать промывание желудка. Рядом находился стационар, куда в приемный покой вместе с ребенком мы завалились все вместе, пошли в процедурный кабинет, набрали воды и начали промывать желудок.
Со слов родителей, пока они отвернулись, ребенок залез на подоконник, достал банку со sнюсом и сколько-то вещества проглотил, но когда они это заметили, у девочки началась многократная рвота.
Родители испугались, схватили ребенка и поехали в поликлинику, туда собственно вызвали нас и после манипуляции промывания желудка мы объясняем, что сейчас мы сделаем запрос и повезем ребенка в стационар.
На что начинает психовать отец и говорить, вы же промыли ей желудок.
Мы говорим, да. Тогда зачем ребенка везти в больницу?
Мы им объясняем, что токсическое действие вещества непонятно как может проявиться в течение ближайшего времени.
Да, рвота у ребенка прекратилась, но ребенок очень вялый и постоянно засыпает.
Объясняю, что по-хорошему ребенок должен находиться сутки, под наблюдением врача-реаниматолога. Тут отец все равно начинает скандалить со мной.
И не стесняясь никаких фраз, говорит, что ладно, мы поедем домой, если ребенку станет плохо, мы вызовем скорую помощь. А живут они и на минуточку в деревне, на краю географии. Я ему объясняю, что никакая скорая помощь, если ваш ребенок начнет загружаться, не успеет до вас доехать.
Ну, в общем, у нас происходит словесная перепалка.
Он хватает жену с ребенком и уводит от меня подальше. Моя бригада уже собирается закрыть вызов. Я говорю, подождите, дайте я их догоню.
Все-таки попробую уговорить, чтобы поехали. Я бегу за ними через аллею, догоняю и начинаю говорить, что мы вам не враги.
И если с вашим ребенком, не дай бог, что-то случится не так, то виноваты в этом будете уже только вы. Потому что я все, что могла, сделала.
И постаралась максимально доходчиво до вас донести, что последствия могут быть самыми непредсказуемыми.
Мать с ребенком действительно хотела ехать с нами, отец все равно рычит, хорошо, что там находился еще какой-то родственник адекватный, который начал с ним спорить и показал мне, чтоб я уводила женщину с ребенком к себе автомобиль, что мы собственно и сделали.
С малышкой в итоге, все хорошо 🙏🏻
Повод к вызову скорой помощи – высокая температура у ребенка.
Место вызова – деревня.
Надо отметить, что тогда был очень сильный снегопад и дороги все были завалены. Как мы не застряли на своей «Газели» – это просто чудо. В общем, гребем мы на этот вызов и в прямом, и в переносном смысле этого слова. Приезжаем, заходим в дом. Ребенок 6 лет, мужчина куда-то собирается, очень сонного вида мать. Спрашиваем, что случилось? А женщина как-то неуверенно говорит: «Вот температура поднялась».
Я спрашиваю, какие-то таблетки давали ребенку? Она говорит, нет. Ну ладно, приступаю к осмотру. И я понимаю, что ребенок абсолютно здоров.
У него нет ни температуры, ни соплей, ни красного горла, ни кашля. Легкие чистые. И тут я понимаю, что дело не чисто. И кто-то из этих людей врет.
Но с какой целью? Я говорю: «Малыш, ты зачем обманываешь, что тебе плохо?» А он мне отвечает: «Да я не обманываю, это папа вызвал скорую помощь. Потому что ему на работу надо уехать. А у него машина буксует». Тут, конечно же, у меня в голове сложился пазл. Из моих уст чуть не вырвалась вслух фраза: «Ля, ты крыса».
И мне кажется, что это еще одно из самых мягких выражений, которые можно применить в отношении поступка этого мужчины. Вызвать в 5 утра бригаду скорой помощи, соврать, что твоему ребенку плохо, ради того, чтобы мы проехали на машине и сформировали колею, чтобы просто кто-то смог спокойно выехать на работу. Аплодисментов не хватает. Как вы оцениваете его поступок, напишите, пожалуйста, в комментариях.
Повод к вызову скорой помощи – констатация смерти.
И нет, эту историю вы не слышали. Поверьте, мне еще есть чем вас удивить.
На месте вызова – квартира, в которую просто невозможно зайти, так как она с самого пола до потолка завалена различным хламом. У некоторых людей таким образом проявляется шизофрения. Они стаскивают к себе в дом весь мусор со всех помоек. Ну и, конечно же, сами ничего не выкидывают.
Так вот, в этой квартире в завалах находится мумифицированное тело женщины, вероятнее всего ее хозяйки, 82 лет от роду. Она была одинокая, детей у нее не было.
Никто из соседей не заметил ее исчезновения несколько лет назад, потому что она вела крайне затворнический образ жизни. И так как бабуля со временем стала считаться без вести пропавшей, ее квартира перешла в пользу государства. Когда ее вскрыли для того, чтобы очистить, нашли ее хозяйку. Но по сути там был уже один скелет и немного волос. Такая констатация смерти спустя несколько лет. Хочется сказать всем, чтобы по возможности хотя бы одним глазком вы поглядывали за своими одинокими соседями. Люди должны друг другу помогать, и это абсолютно нормально.
Спасибо за лайк, он поддержит меня как рассказчика.
Повод к вызову скорой помощи: вызывает ребенок 5 лет, мама ум€рла.
Мы в этот момент подъезжали по другому адресу на другой вызов. Но так как мы были ближайшие к месту экстренного вызова, нас развернули и отправили туда. Через 3 минуты мы уже были на пороге квартиры. Нас встречал ребенок лет 4–5 в слезах.
Быстро забежав в квартиру, мы нашли женщину, лежащую на полу, уже приходящую в сознание. Оказалось, что она беременна, и такие приступы потери сознания именно во время беременности с ней случаются уже не первый раз. Ее обследовали, причина неизвестна.
Но до этого она сознание теряла, когда находилась с кем-то из взрослых людей рядом.
А вот сегодня произошло так, что свидетелем ее потери сознания стал ее старший ребенок, который очень правильно среагировал на ситуацию, вызвав скорую помощь.
Убедившись, что все жизненные показатели у женщины в норме, она нам подписала отказ от госпитализации, и мы поехали работать дальше.
Какой вывод из этой истории? Обязательно рассказывайте своим детям, по каким номерам телефонов и в случае чего нужно звонить. А также дети наизусть должны знать свой домашний адрес.
Будьте здоровы!
Повод к вызову скорой помощи — плохо.
На месте вызова два ребенка по 3,5 года, братья-близнецы.
Нас встретила их мать и сказала, что несколько часов назад у обоих ребят поднялась высокая температура. Осматриваю детей, выставляю диагноз УРВИ и заполняю медицинскую документацию.
Первый мальчишка довольно активный, бегает вокруг меня, разговаривает. А второй ребенок тоже бегает вокруг, но ничего не говорит. Произносит лишь какие-то непонятные звуки. Мне для заполнения карты вызова нужно собрать анамнез детей. Мать говорит, что хронических заболеваний у детей нет.
На учете у профильных специалистов они не состоят. Но у второго ребенка задержка развития и под вопросом аутизм. Потому что ребенок до сих пор не разговаривает.
И знаете, я в своей жизни сталкивалась с аутистами. Ее ребенок был совершенно на них не похож. После чего я задала женщине вопрос: «А проверяли ли они слух у ребенка?» Она ответила: «Лор сказал, все в порядке». И тут я ей говорю: «Знаете, я, конечно, не могу быть уверена на 100%, но я хочу вам кое-что посоветовать. Сводите своего ребенка к сурдологу. Это врач, специалист, который занимается диагностикой и лечением слуха».
Не буду вдаваться в подробности, но есть тугоухость разной степени. И вот если... У ребенка есть проблемы со слухом, он не сможет начать нормально разговаривать. И часто задержка речи может быть связана именно с проблемами слуха. Женщина написала название специалиста в блокнот, я закончила вызов и уехала. И вы не поверите, насколько я была удивлена, когда через месяц она мне позвонила. Я даже сначала не поняла, кто это и откуда у нее мой номер телефона. А потом вспомнила, что звонила я ей сама со своего мобильного для того, чтобы они открыли нам дверь в подъезд, так как домофон у них не работал.
В общем, мне позвонила она для того, чтобы поделиться радостной новостью и поблагодарить. Потому что после похода к врачу выяснилось, что у мальчика нет задержки в развитии. На одно ухо у него полная глухота, а на второе - тугоухость. Ему уже заказали слуховой аппарат, благодаря которому он сможет слышать то, что происходит вокруг него. И, конечно же, его развитие сильно шагнет вперед.
Повод к вызову скорой помощи — констатация смерти. На этот вызов ездила не моя бригада, но всё произошло в мою смену. И скажу честно, я не знаю, смогла бы я справиться с этой ситуацией.
За констатацией смерти отца обратился сын. Бригада поднялась на этаж и увидела открытую дверь в квартиру. Родственники часто так делают, ведь вызывают сразу несколько спецслужб — и полицию, и скорую.
Медики зашли внутри и прошли мимо кухни. Там сидел странный мужчина: он что-то бормотал себе под нос и нервно тёр голову. Впрочем, на первый взгляд ничего подозрительного — люди по-разному реагируют на стресс. На вопрос, где усопший, мужчина ответил: «В дальней комнате».
То, что бригада увидела внутри, невозможно развидеть. Пол, стены, мебель — всё в крови. По всей комнате разбросаны мелкие фрагменты человеческой плоти, а в самом центре лежит отрубленная голова.
Пока медики приходили в себя от шока, странный родственник молча подошел и наглухо закрыл входную дверь квартиры.
Оставаться в запертом помещении наедине с безумным убийцей в планы скорой не входило. То, что перед ними психически больной и опасный человек, сомнений уже не было.
Фельдшер не растерялся. Он спокойно попросил мужчину зайти обратно в комнату к отцу и принести голову ближе — якобы для того, чтобы рассмотреть её и заполнить документы. Как только псих пошел выполнять «просьбу», фельдшер мгновенно захлопнул дверь комнаты и стал удерживать её всем телом. В это время медсестра кинулась к входной двери, нашла ключ, отперла её, и они вместе выскочили на площадку, заперев маньяка снаружи до приезда полиции.
Бригада отделалась сильнейшим шоком, но благодаря хладнокровию фельдшера смогла спасти свои жизни.
Повод к вызову скорой помощи — роды.
Добираемся до необходимого адреса за 4 минуты.
Звоню пациентке и говорю: «Спускайтесь, мы приехали». Это абсолютно нормальная практика на скорой помощи.
Многие даже заранее спускаются вниз с вещами, потому что направляются в роддом. Но тут мне отвечают: «А мы спуститься не можем».
Я про себя думаю: «Да ладно, тут до роддома езды 5 минут. Наверное, просто роженица очень впечатлительная. Сейчас осмотрю её и поедем». Захожу в квартиру, осматриваю девушку и понимаю, что рожать мы будем здесь. У неё уже полное раскрытие шейки, и голова ребёнка в родовых путях.
На этой стадии родов вести нельзя.
У всей моей бригады круглые глаза. Я работала с медсестрой и медбратом. Они мне сообщают, что роды до этого не принимали никогда. О том, что я тоже никогда не участвовала ранее в этом процессе, я никому сообщать не стала. Женщина первородящая. Я готовлюсь принять роды, но в этот момент спрашиваю её: «Как вы дотерпели до такого состояния?» Она мне отвечает, что схватки начались полтора часа назад. Она позвонила мужу, чтобы тот приехал с работы, потому что они планировали партнёрские роды, и вместе нужно было ехать в роддом.
Приехал муж, у неё полностью отошли воды, они вызвали скорую помощь, и вот — получите партнёрские роды только дома. За следующие два часа мы родили прекрасную здоровую девочку, которую сразу же приложили к груди. Я всё время старалась шутить, но внутри очень сильно переживала, ведь на мне была ответственность за две жизни. То, что всё прошло хорошо, — не моя заслуга. Роды естественны, но абсолютно непредсказуемый процесс. Но это было так круто! При этом я призываю рожать всех только в роддомах. Это безопасность вас и вашего ребёнка.
Повод к вызову скорой помощи – боли в сердце. Приезжаю в СНТ, пациент мужчина, 75 лет. Встречает меня, улыбается.
Я говорю, что вас беспокоит, что случилось?
Он: уже у меня все прошло.
Кстати, такое бывает часто.
Но тем не менее, узнаю, что его беспокоило, измеряю давление, снимаю кардиограмму.
Кардиограмма вроде вполне спокойная. Даже отправила на консультацию на кардиопульт. То есть никаких острых проявлений на ней нет.
А те боли, которые дедушку беспокоили до вызова скорой помощи, по его описанию очень сильно похожи на острый коронарный синдром.
Но еще раз повторюсь, по всем показателям он гемодинамически стабилен. Предлагаю ему поехать на госпитализацию, а он отказывается.
Говорит, что все, уже ничего не беспокоит, ничего не болит. И вроде бы я должна была согласиться с пациентом развернуться и уехать, но что-то у меня внутри мне это сделать не дало.
Я стала настаивать на том, чтобы он поехал с нами в больницу.
Он соглашается, мы укладываем его в машину, отъезжаем ровно 2 километра от его дома, и он начинает кричать от боли. Я повторно снимаю кардиограмму и вижу подъемы на пленке, которые говорят о том, что начался острый инфаркт миокарда. Быстро оказываю помощь дедушке по стандартам, переделываю запрос на госпитализацию, но уже в сосудистый центр, с диагнозом острый инфаркт миокарда.
У дедушки все хорошо, его спасли.
А для меня это было очередным сигналом свыше, что нужно слушать свою интуицию.
Повод к вызову скорой помощи: плохо.
Место вызова — ЖД-станция. Приезжаем по адресу, девочка, подросток, 16 лет.
Сидит на стуле, который ей уступил охранник. Бледная, куртка запачкана.
Рядом с ней находится молодой человек. Спрашиваем, что случилось.
Она говорит: «У меня очень сильно заболел живот. Потемнело в глазах, и я упала. Но потери сознания не было».
Спрашиваю её, живёт ли она половой жизнью. Отвечает: «Да». Измеряем ей давление. Оно слегка занижено, но в пределах нормы. Осматриваем живот. Он не напряжён. Но при пальпации жалуется, что очень больно внизу живота.
При этом говорит, что сейчас тоже болит, но боли схваткообразные. Предлагаем ей госпитализацию, она соглашается, мы делаем запрос.
Нам дают место в гинекологическом стационаре, куда мы её привозим.
По дороге в него мы узнаём, что у неё постоянно болезненные менструации. Хотя раньше такой сильной боли никогда не было. Ну и она сказала, что с утра забыла выпить таблетку обезболивающего, как делает всегда. В общем, когда мы приехали и завели её в приёмный покой стационара, нас встречает врач с очень недовольным лицом. И говорит нам: «Ой, что, кого привезли-то?» Я рассказываю историю.
Врач подходит к нашей пациентке и говорит: «Ну, у меня 20 койко-мест, все заняты, ты точно будешь ложиться? Ну смотри, если согласишься спать на стуле, будешь». Пациентка молчит.
Врач дальше продолжает свой монолог. «А ты к гинекологу-то когда последний раз ходила?»
Девчонка поднимает глазки и говорит: «Не ходила». «А, ну то есть, парня ты себе нашла, а к гинекологу ходить не стала». И всё это вот в такой ужасной подаче, если честно, что будь на месте этой девушки я, реально бы встала и убежала. Такое поведение врача по отношению к пациенту совершенно недопустимо.
Что вы думаете на этот счет?
Повод к вызову скорой: женщина, 52 года — «головокружение, слабость».
Квартира встречает тишиной и аккуратностью.
Нас встречает женщина, она выглядит истощённой, короткие редкие волосы сразу наводят на мысль о тяжелой болезни и возможной химиотерапии, и на вопрос она спокойно кивает:
— Да, лечусь… недавно была химия… но это просто давление…
На кухне недоготовленная еда, вещи разложены, и становится очевидно, что она не даёт себе остановиться, продолжая жить в прежнем ритме, несмотря на состояние.
Давление — 180, и она отмахивается:— У меня бывает… я привыкла…
Осмотр без грубой неврологии, речь чистая, сознание ясное, но движения чуть замедлены, и когда я прошу поднять руки, одна едва заметно запаздывает, а при улыбке появляется лёгкая асимметрия, которую она сама не чувствует.
— Надо было просто полежать… но дела… — говорит она тихо.
И в этот момент становится понятно, что проблема уже не в усталости и не в давлении, а в процессе, который только начинает развиваться, оставаясь почти незаметным.
Картина складывается быстро, потому что сочетание перенесённой химиотерапии, высокого давления и этих едва уловимых неврологических симптомов — это уже не «плохо», а начало инсульта, который развивается постепенно и поэтому часто воспринимается как переутомление.
Я объясняю необходимость госпитализации, но она сомневается, потому что может говорить, двигаться и стоять, и именно это создаёт ложное ощущение безопасности.
Пока мы готовим её к транспортировке, состояние начинает ухудшаться, слабость в руке усиливается, речь становится медленнее, движения ещё более заторможенными, и в какой-то момент она просто ложится, и смотрит с растерянностью:
— Мне как-то… странно…
В стационаре подтвердился инсульт, её успели доставить вовремя, но в этой истории самое тяжёлое — это не сам диагноз, а то, как человек после тяжёлого лечения продолжает жить «через силу», не давая себе остановиться, хотя именно это иногда и есть главное условие выживания.
Повод к вызову скорой помощи - ребенок 2 года, отравление sнюсом.
Место вызова поликлиника. Мы находились рядом, приехали очень быстро, зашли в кабинет к педиатру.
Педиатр, судя по всему, новенькая, и по ее взгляду было понятно, насколько рада она видеть скорую помощь. Дает нам направление, которое написала сама, и говорит то, что вот пациенты.
Мы спрашиваем, мыли ли ребенку желудок, она говорит нет. Мы хватаем ребенка, осматриваем его и принимаем решение делать промывание желудка. Рядом находился стационар, куда в приемный покой вместе с ребенком мы завалились все вместе, пошли в процедурный кабинет, набрали воды и начали промывать желудок.
Со слов родителей, пока они отвернулись, ребенок залез на подоконник, достал банку со sнюсом и сколько-то вещества проглотил, но когда они это заметили, у девочки началась многократная рвота.
Родители испугались, схватили ребенка и поехали в поликлинику, туда собственно вызвали нас и после манипуляции промывания желудка мы объясняем, что сейчас мы сделаем запрос и повезем ребенка в стационар.
На что начинает психовать отец и говорить, вы же промыли ей желудок.
Мы говорим, да. Тогда зачем ребенка везти в больницу?
Мы им объясняем, что токсическое действие вещества непонятно как может проявиться в течение ближайшего времени.
Да, рвота у ребенка прекратилась, но ребенок очень вялый и постоянно засыпает.
Объясняю, что по-хорошему ребенок должен находиться сутки, под наблюдением врача-реаниматолога. Тут отец все равно начинает скандалить со мной.
И не стесняясь никаких фраз, говорит, что ладно, мы поедем домой, если ребенку станет плохо, мы вызовем скорую помощь. А живут они и на минуточку в деревне, на краю географии. Я ему объясняю, что никакая скорая помощь, если ваш ребенок начнет загружаться, не успеет до вас доехать.
Ну, в общем, у нас происходит словесная перепалка.
Он хватает жену с ребенком и уводит от меня подальше. Моя бригада уже собирается закрыть вызов. Я говорю, подождите, дайте я их догоню.
Все-таки попробую уговорить, чтобы поехали. Я бегу за ними через аллею, догоняю и начинаю говорить, что мы вам не враги.
И если с вашим ребенком, не дай бог, что-то случится не так, то виноваты в этом будете уже только вы. Потому что я все, что могла, сделала.
И постаралась максимально доходчиво до вас донести, что последствия могут быть самыми непредсказуемыми.
Мать с ребенком действительно хотела ехать с нами, отец все равно рычит, хорошо, что там находился еще какой-то родственник адекватный, который начал с ним спорить и показал мне, чтоб я уводила женщину с ребенком к себе автомобиль, что мы собственно и сделали.
С малышкой в итоге, все хорошо 🙏🏻
Повод к вызову скорой помощи – высокая температура у ребенка.
Место вызова – деревня.
Надо отметить, что тогда был очень сильный снегопад и дороги все были завалены. Как мы не застряли на своей «Газели» – это просто чудо. В общем, гребем мы на этот вызов и в прямом, и в переносном смысле этого слова. Приезжаем, заходим в дом. Ребенок 6 лет, мужчина куда-то собирается, очень сонного вида мать. Спрашиваем, что случилось? А женщина как-то неуверенно говорит: «Вот температура поднялась».
Я спрашиваю, какие-то таблетки давали ребенку? Она говорит, нет. Ну ладно, приступаю к осмотру. И я понимаю, что ребенок абсолютно здоров.
У него нет ни температуры, ни соплей, ни красного горла, ни кашля. Легкие чистые. И тут я понимаю, что дело не чисто. И кто-то из этих людей врет.
Но с какой целью? Я говорю: «Малыш, ты зачем обманываешь, что тебе плохо?» А он мне отвечает: «Да я не обманываю, это папа вызвал скорую помощь. Потому что ему на работу надо уехать. А у него машина буксует». Тут, конечно же, у меня в голове сложился пазл. Из моих уст чуть не вырвалась вслух фраза: «Ля, ты крыса».
И мне кажется, что это еще одно из самых мягких выражений, которые можно применить в отношении поступка этого мужчины. Вызвать в 5 утра бригаду скорой помощи, соврать, что твоему ребенку плохо, ради того, чтобы мы проехали на машине и сформировали колею, чтобы просто кто-то смог спокойно выехать на работу. Аплодисментов не хватает. Как вы оцениваете его поступок, напишите, пожалуйста, в комментариях.
Повод к вызову скорой помощи – констатация смерти.
И нет, эту историю вы не слышали. Поверьте, мне еще есть чем вас удивить.
На месте вызова – квартира, в которую просто невозможно зайти, так как она с самого пола до потолка завалена различным хламом. У некоторых людей таким образом проявляется шизофрения. Они стаскивают к себе в дом весь мусор со всех помоек. Ну и, конечно же, сами ничего не выкидывают.
Так вот, в этой квартире в завалах находится мумифицированное тело женщины, вероятнее всего ее хозяйки, 82 лет от роду. Она была одинокая, детей у нее не было.
Никто из соседей не заметил ее исчезновения несколько лет назад, потому что она вела крайне затворнический образ жизни. И так как бабуля со временем стала считаться без вести пропавшей, ее квартира перешла в пользу государства. Когда ее вскрыли для того, чтобы очистить, нашли ее хозяйку. Но по сути там был уже один скелет и немного волос. Такая констатация смерти спустя несколько лет. Хочется сказать всем, чтобы по возможности хотя бы одним глазком вы поглядывали за своими одинокими соседями. Люди должны друг другу помогать, и это абсолютно нормально.
Спасибо за лайк, он поддержит меня как рассказчика.