Аналитика каналаMaxВЗГЛЯД МАКСА

«Доброе утро». Я сказал это вслух, неожиданно громко для забитого под завязку вагона. В щель приоткрытой двери сразу попал проходящий мимо мужчина — коренастый, в мятой рубахе, с вафельным полотенцем через плечо. Он замер на секунду, удивлённо сдвинул брови, заглянул в глубь купе и едва заметно кивнул, решив, видимо, не вмешиваться в чужой необъяснимый восторг. Его тяжёлые шаги уплыли дальше по узкому коридору, где уже вовсю закипала жизнь. Где-то у титана тонко позвякивала ложечка в гранёном стакане, пахло сухой заваркой и нагретым железом. Из соседней двери выглянула пижамная фигурка ребёнка, тут же утянутая чьей-то заботливой рукой обратно, а у дальнего окна женщина медленно расчёсывала волосы, глядя, как за стеклом проносятся редкие перелески и пыльные платформы с одинокими скамейками. На соседней полке царил обычный дорожный разгром: сбитая простыня, смятая подушка, упавшая на пол книга. По линолеуму тянулась яркая, косая полоса света, наполненная медленно кружащимися пылинками. И в этом мерном покачивании состава было что-то почти неприличное. Изнутри подступала глупая, беспричинная радость, за которую становилось даже неловко перед самим собой. Взрослому человеку вроде бы полагается иметь веский поводок для подобного состояния — хорошую новость, крупный успех, долгожданную встречу. Но ничего из этого не происходило. Просто проскочила мимо с сухим стуком на стрелках какая-то безымянная станция, и за окном снова потянулись сухие августовские поля. Впереди был ещё целый день пути — с длинными остановками и неторопливыми разговорами. Но сегодня это долгое дорожное время не казалось отнятым у жизни. Напротив, его будто случайно подарили. Я сидел на краю жесткого матраса, смотрел на скользящие по стеклу блики и продолжал улыбаться собственным мыслям, совершенно не пытаясь их объяснить.

Раскалённый июльский день накрыл вокзальную платформу плотной маревой взвесью. Выцветшее, почти белое солнце било прямо в глаза, отражаясь от стеклянного купола и раскалённых бортов вагонов. Последний час действительно смахивал на фрагмент из какого-то недорогого блокбастера, где режиссёр забыл про правдоподобие и просто выкрутил темп на максимум. Двадцать минут. Всего двадцать минут, чтобы выбраться из поезда, пересечь площадь между двумя вокзалами, пройти рамки досмотра, отвоевать багаж и буквально на ходу запрыгнуть в следующий состав. Вообще-то с математикой у меня всё в порядке, но, видимо, где-то в расчетах закралась глупая ошибка. Иначе чем ещё объяснить эту внезапную гонку вопреки здравому смыслу? Мы могли бы застрять ещё в тамбуре, если бы не начальник первого поезда. Суховатый мужчина в отутюженной форменной рубашке с коротким рукавом, узнав о проблеме, оценил ситуацию за долю секунды. Когда состав только замер, он вышел в коридор, поднял руку, останавливая уже нацелившуюся на выход чемоданную лавину, и спокойно, но не допускающим возражений тоном произнёс: «Пассажиры, минуту внимания. Пожалуйста, постойте в коридоре, дайте человеку выйти первым». Люди в тамбуре переглянулись и качнулись назад, освобождая узкий проход. Эти три-четыре бесстыдно украденные у суеты минуты и стали нашим главным спасением. Самый короткий отрезок пути между двумя зданиями оказался самым длинным. Москва, впрочем, как и всегда, жила в абсолютно другом ритме: кто-то неторопливо допивал кофе на ходу, кто-то искал в телефоне нужный адрес, светофоры на переходах переключались с тактичной паузой. Нам же приходилось прорубать себе коридор сквозь эту чужую неспешность, на ходу уворачиваясь от разноцветных доставщиков еды и туристов, пока один вокзальный циферблат за спиной стремительно передавал эстафету другому. Воздух на платформе оказался густым и неподвижным, им буквально приходилось дышать с усилием. Чемоданы настырно гремели по рифлёной плитке, из раструбов гремели накладывающиеся друг на друга объявления, а очередь у рамок досмотра двигалась с мучительной плавностью. Каждое секундное замедление ленты сканера воспринималось едва ли не как личный вызов, а взгляд на часы только добавлял нервозности. Но вот тяжёлая дверь вагона наконец закрылась, отсекая вокзальный зной. В купе ровно и тихо гудел кондиционер, даря спасительную прохладу. По привычным местам стояли белые свёртки белья, на узком столике лежал чистый салфетный листок, а за окном медленно, едва заметно поплыл жаркий, ослепительно яркий перрон. Дверь беззвучно откатнулась, и на пороге появилась проводница с пачкой бланков. «Здравствуйте. Билеты проверим чуть позже, чай будете?» Через пару минут на столе стоял стакан в тяжёлом металлическом подстаканнике. Ложка чуть вздрогнула и звякнула о гранёное стекло от первого толчка состава. Даже в тридцатиградусную жару горячий чай в поезде творил чудеса, возвращая миру порядок. Я достал из сумки нехитрый перекус, сделал первый глоток и открыл планшет. Никаких рабочих чатов, никаких срочных писем и бесконечных списков задач. Позволив себе редкую роскошь, я запустил фильм, который давно откладывал, и устроился поудобнее на мягком диване под неспешный звон ложки в стакане.

Сегодня ночью у автора этого канала случился один из самых сильных приступов в жизни. Написать первую строчку от третьего лица проще. Словно наблюдаешь со стороны за чужой судьбой, за чьим-то привычным ритмом из дорог, текстов и планов, а не говоришь о себе, беспомощно лежащем на кушетке. Но прямота здесь честнее: именно поэтому я надолго исчез из канала. Приношу свои извинения за это вынужденное молчание. Я давно привык ежедневно доходить до собственных пределов. Тратить себя без остатка, куда-то ехать, ставить сложные задачи, требовать от тела больше, чем оно способно дать. Мне важно ощущать эту плотность жизни и оставаться надежным ориентиром для людей, которые меня читают. Хочу быть сильным и примером для вас. Хочу. И буду. Но иногда жизнь напоминает, что у неё свои законы. Болезнь не интересуется твоими планами. Не спрашивает, сколько работы впереди, и не смотрит на расписания поездов, съёмки и обещания. Сегодня ночью болячки постучали в дверь, не дождались, когда им откроют, и выбили её ногой. Медики скорой помощи приехали быстро. Они действовали собранно и четко, но по их напряженным взглядам и быстрой, короткой речи сразу становилось понятно: ситуация серьезная. Мама плакала и несла меня, взрослого человека, на руках до самой каталки. В минуты опасности время теряет привычную метрику, и для матери возраст ребенка не имеет никакого значения. Я смотрел на её слезы, и в этот момент мне впервые за ночь стало действительно страшно. Когда боишься сам за себя — еще можно держать фасон, но страх человека, который любит тебя больше жизни, меняет всё. Потом были захлопнутые двери, холодный свет и движение. Сирена скорой помощи звучит совсем по-другому, когда ты слышишь её не из окна квартиры, а изнутри машины, ради которой она разрывает ночной город. Было страшно. Не хочу казаться бесстрашным. Сейчас самое опасное миновало. Врачи сделали всё необходимое, приступ отступил. Я постепенно восстанавливаюсь, дыхание и силы возвращаются. Не буду называть точных сроков — организму нужно время, но в ближайшее время я вернусь к работе и каналу. Внутри меня давно живут две версии одного человека. Одна постоянно рвется дальше, строит планы, едет и ищет новые рубежи. Другая существует в теле, которое способен отменить один ночной удар. Они не враги. Болезнь ничего не преподает специально и не пытается «поставить на место» — она просто существует рядом. Эта ночь оказалась слишком длинной. Но она закончилась. Я здесь. Я пишу эти строки. И пока этого достаточно. 👉Подписаться на канал

Фрагменты тел обнаружены на территории военного полигона в Хмельницком, где 31 июля произошёл взрыв склада боеприпасов. Поисковая операция и следственные действия продолжаются, сообщил глава Хмельницкой областной администрации Сергей Тюрин. Для установления личностей погибших назначены судебно-медицинские и молекулярно-генетические экспертизы. Дополнительные исследования должны определить все обстоятельства произошедшего. На месте продолжается ликвидация последствий чрезвычайной ситуации. В работах задействованы более 120 спасателей. К территории полигона примыкает дачный массив. Власти проводят оценку причинённого местным жителям материального ущерба. Взрыв произошёл 31 июля. Первоначально о происшествии сообщили местные журналисты, позднее украинские власти подтвердили детонацию на военном полигоне. Разлёт боеприпасов в результате вторичных взрывов достигал одного километра. По данным источников в российских силовых структурах, в Хмельницком взорвался склад боеприпасов Сил специальных операций Украины. Предварительно, погибли не менее 20 украинских военнослужащих. 👉Подписаться на канал

Августовский зной остывал неохотно. Вязкий, раскалённый за день воздух с трудом расступался перед составом, и даже обрушившийся на степь ливень не принёс долгожданного облегчения. Он лишь сгустил сумерки, сделав вечер ещё более душным и тяжёлым. Раскалённый металл вагонов медленно отдавал накопленное за день тепло, и попадавшие на крышу капли мгновенно превращались в плотный, сухой пар. Поезд нёсся сквозь грозовой сумрак. Дождь с неумолимым упорством рвался на абордаж: сотни тысяч тяжёлых капель слепо бросались на стёкла и металлические бока вагонов, мгновенно разбиваясь и уступая место следующим. В этой настойчивости чудилось странное, мрачное желание — пробить преграду, проникнуть внутрь, остановить бешеный бег состава. Но в купе эта буря превращалась в едва слышное шуршание. Шум воды поглощали мерный стук колёс, скрип рассохшихся полок и ровная дрожь вагона. Бледный свет ночника выхватывал из полумрака край столика, складки белья, да чуть качающуюся занавеску. Тени ложились неровно, повинуясь качке состава, и на мгновение принимали тревожные, чужие очертания. За стеклом мелькали чёрные силуэты деревьев, выжженная солнцем земля, теперь залитая потоками воды, и редкие, размытые огни станций, тут же тонувшие в ночи. Я лежал и думал о небесном Водолее. Чего он добивается с такой отчаянной жестокостью? Зачем посылает всё новые капли вслед поезду, хотя каждая из них обречена разбиться о сталь? Возможно, дело вовсе не в поезде, и он пытается добраться до кого-то внутри. Или стремится напомнить о чём-то, что осталось далеко позади и от чего состав с каждым перестуком уносит меня всё дальше. За окном продолжалась бессмысленная погоня. Лишь одна крупная капля ненадолго удержалась на стекле. Она замерла у самой рамы, словно почти пробралась внутрь и вглядывалась в полумрак купе, но вибрация состава встряхнула стекло, и она соскользнула в темноту.

Россия и Сирия подписали меморандум о реорганизации российского военного присутствия в республике. Согласно документу, авиабаза Хмеймим и пункт материально-технического обеспечения ВМФ России в Тартусе будут преобразованы в совместные центры подготовки и обучения военнослужащих двух стран. Об этом сообщает сирийское агентство SANA со ссылкой на Министерство иностранных дел Сирии. В Дамаске заявили, что соглашение стало результатом полутора лет переговоров о дальнейшем статусе российских объектов и определяет основные параметры нового этапа военного сотрудничества Москвы и Дамаска. Военные объекты продолжат использоваться в интересах обеих стран, однако их функции будут пересмотрены. Вместо прежнего формата базирования они должны стать совместными учебно-тренировочными центрами, предназначенными для подготовки и повышения квалификации военнослужащих. Одновременно гражданские объекты, которые находились в зоне российского присутствия, будут постепенно переданы под управление сирийских властей. В частности, Дамаск получит гражданскую инфраструктуру аэродрома Хмеймим. Её предполагается интегрировать в систему гражданского управления Сирии. Отдельное соглашение достигнуто по порту Тартус. Сирийской стороне передадут коммерческие участки, которые ранее занимала Россия, включая причал №4, связанные с ним склады и другую инфраструктуру. При этом российское военное присутствие в Тартусе полностью не прекращается. Речь идёт именно о разграничении военной и гражданской инфраструктуры и изменении функций российского пункта материально-технического обеспечения. На проведение всей реорганизации отводится не более трёх месяцев. После завершения переходного периода новые договорённости должны вступить в полную силу. В сирийском МИД назвали меморандум наиболее значительным результатом переговоров по российским объектам и заявили, что он открывает новую главу в отношениях между двумя странами. Россия располагает двумя ключевыми военными объектами в Сирии. Авиабаза Хмеймим находится в провинции Латакия неподалёку от города Джебла. Соглашение о размещении там российской авиационной группы было заключено в августе 2015 года. В Тартусе расположен единственный российский пункт материально-технического обеспечения ВМФ в Средиземном море. Он был создан ещё в 1971 году для советского флота и сохранился после распада СССР. Во время российской военной операции в Сирии объект использовался для обеспечения группировки. В 2017 году Москва и Дамаск заключили соглашения, предусматривавшие долгосрочное размещение российских сил на этих объектах сроком на 49 лет. После смены власти в Сирии будущее российского военного присутствия стало предметом отдельных переговоров. Новое руководство республики заявляло, что не исключает сохранения российских объектов при условии, что их дальнейшая работа будет отвечать интересам Сирии. Министр иностранных дел России Сергей Лавров ранее говорил, что Дамаск заинтересован в сохранении российского присутствия, однако в новых условиях базы могут получить другие функции. Российская сторона подписание и условия опубликованного сирийскими властями меморандума пока официально не комментировала. 👉Подписаться на канал

Чемодан уже дожидался в тамбуре, едва заметно покачиваясь в такт вагонному ходу. Впрочем, глядя на его запылённый бок и прижатую вплотную дорожную сумку с перекрученным ремнём и едва выдерживающей набивку молнией, я заподозрил, что ждал он вовсе не меня. За двое суток в пути эти двое успели сойтись так близко, будто заранее сговорились продолжать маршрут только вместе. До станции оставалось ровно пять минут. Поезд заметно сбавил свой темп, привычный стук колёс на стрелках сменился тяжёлым неторопливым гулом, а за окном поплыли платформы, присевшие от жары станционные здания и плавящиеся вагоны на соседних путях. В тамбур сквозь щели проникал сухой, почти обжигающий воздух юга, белёсый от яркого солнца. Со стороны могло показаться, что здесь дорога и закончится. Но нет — это была лишь очередная пересадка. Я ловил себя на мысли, что в этот раз забрался совсем далеко. Каждая новая поездка словно тихо отодвигала прежние границы, показывая, что привычный мир немного шире, чем казалось раньше. В этом чувстве мешались лёгкая усталость и тихое удивление самому себе. Двери со скрежетом распахнулись. Незнакомый вокзал встретил ослепительным зноем, редкими плотными тенями под длинным навесом и стеклянными фасадами, в которых дробился полуденный свет. Я спустился на горячий асфальт и обратился к прохожему: — Извините, а как пройти до парковки? Мгновение спустя меня уже встречал водитель. Помятая сумка и чемодан привычно перекочевали в тёмное нутро багажника. Хлопнула крышка, машина мягко тронулась в сторону выезда, уводя нас всё дальше по раскалённому городу. Впереди оставалось ещё несколько часов пути.

Почти сорок восемь часов в пути — сначала под мерный стук вагонных колес, теперь растворившись в мягком гуле мотора. Усталость за эти двое суток обжилась рядом всерьёз: устроилась на соседнем сиденье, тяжело навалилась на плечи, время от времени приглушает окружающие звуки и смежает веки. За окном автомобиля — незнакомая, сухая земля. Дорога серпантином ползет вверх между выжженными августовским солнцем склонами. Воздух над асфальтом дрожит, превращая далекие изломы скал в живое марево. Водитель ведет машину со спокойной, будничной уверенностью. Его привычно загорелые руки надежно держат руль, а глаза чуть прищурены от бьющего в лобовое стекло глянца. Внезапно бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида, он негромко замечает: «За этим поворотом перевал, а дальше уже минут двадцать». Среди тех, кто следит за моей дорогой, наверняка найдутся две группы читателей. Одни со вздохом облегчения решат, что после двух суток пути я наконец-то добрался до места и смогу отдохнуть по-человечески. Другие возмутятся самой мыслью об отдыхе в нынешнее время. Хочу обрадовать одних и разочаровать других, а вы уж сами решите, кому какая реакция достанется: отдыхать в ближайшие дни точно не получится. Я поставил перед собой настолько высокую планку, что отсюда, с земли, уже не различаю её вершины. Придется карабкаться наверх — упрямо, сбивая пальцы и цепляясь за каждый выступ.

Еврокомиссия не нашла подтверждений причастности России к информационной кампании, которая предшествовала миграционному кризису в испанской Сеуте. Об этом заявил представитель ЕК Гийом Мерсье на брифинге в Брюсселе. По его словам, в Брюсселе действительно зафиксировали повышенное внимание российских СМИ и информационных каналов к событиям в Сеуте, однако до начала кризиса 30 июля никаких информационных действий со стороны России обнаружено не было. Мерсье отметил, что Еврокомиссия связывает произошедшее прежде всего с действиями организаций, занимающихся незаконной перевозкой мигрантов. По оценке ЕК, они могли использовать социальные сети и распространять дезинформацию, чтобы побудить людей к массовому пересечению границы. В Испании продолжается расследование роли этих структур. При этом сам Мерсье признал, что ни у Еврокомиссии, ни у испанских властей пока нет полной картины произошедшего и однозначного ответа на вопрос, что именно спровоцировало столь резкий миграционный всплеск. За несколько недель до событий 30 июля в арабоязычном сегменте социальных сетей Марокко и других стран региона распространялись многочисленные публикации с призывами направляться в Сеуту. По данным испанских властей, с 30 июля до испанского автономного города смогли добраться около 72 тысяч нелегальных мигрантов. Часть из них переплывала границу, другие обходили по суше волнолом, отделяющий Сеуту от Марокко. Для обеспечения безопасности Мадрид привлёк военных. Испанская сторона заявляла как минимум о 75 погибших среди пытавшихся попасть в Сеуту. Марокко сообщало об 11 жертвах. Предполагается, что около 70 тысяч мигрантов впоследствии вернулись на марокканскую территорию. В европейских и испанских СМИ также обсуждается версия о возможной осведомлённости марокканских властей о готовившемся массовом переходе границы. При этом официальных выводов о роли Рабата пока нет. Еврокомиссия продолжает обмениваться информацией с Испанией и ожидает результатов расследования. 👉Подписаться на канал

Глава киевского режима Зеленский заявил, что, по его мнению, Россия не намерена завершать конфликт на условиях Киева и будет усиливать военное, информационное и кибердавление. Одновременно он сообщил, что США уже приняли политическое решение о передаче Украине лицензий на производство ракет для комплексов Patriot, однако запуск производства тормозят бюрократические и технологические процедуры. В интервью украинским журналистам Зеленский заявил, что президент России Владимир Путин якобы продолжает искать результат, который Москва могла бы представить как победу. По его версии, в ближайшее время Россия будет использовать для давления ракетные удары, кибератаки и другие инструменты. «Он не может пока найти победу в этой войне. Ему она нужна. Он её ищет за счёт Украины», — заявил Зеленский. Он также утверждает, что российское руководство якобы рассматривает возможность масштабного увеличения численности армии без объявления новой официальной мобилизации. По его версии, для этого могут использоваться различные контрактные механизмы. Зеленский допустил, что речь может идти примерно о 500 тысячах человек к осени. При этом он считает, что подобный шаг Москва могла бы использовать не только для усиления группировки на Украине, но и как средство психологического давления на европейские государства. «Он будет использовать эту мобилизацию также как психологическое давление на Украину. Но прежде всего это будет влиять не только на нас, а на Европу», — заявил Зеленский. Зеленский также вновь отверг возможность вывода ВСУ с остающейся под контролем Киева территории Донбасса. По его словам, украинская сторона не собирается добровольно оставлять территории и население, поскольку не считает возможным получить гарантии того, что после этого боевые действия не возобновятся. Он утверждает, что Москва будет по-разному интерпретировать условия, которые обсуждались с американской стороной и президентом США Дональдом Трампом. «Никто не гарантирует, что этот человек не пойдёт дальше. Абсолютно никто это не гарантирует и не готов гарантировать», — сказал Зеленский. Отдельно глава киевского режима рассказал о перспективах производства на Украине ракет для американских зенитных комплексов Patriot. По его словам, политическое решение о предоставлении необходимых лицензий уже принято президентом США и другими американскими государственными структурами. Сейчас процесс упирается в прохождение процедур, согласование технологических вопросов и распределение производства между несколькими странами. Зеленский признал, что создание такого производства может занять от года до нескольких лет. «Бюрократия съедает жизнь, потому что съедает время», — заявил он. Главной задачей Киев считает максимально возможную локализацию производства непосредственно на территории Украины. Зеленский объяснил, что США обычно не передают одной стране полный цикл изготовления ракеты, а распределяют производство отдельных компонентов между несколькими государствами. По его словам, если технологическая цепочка будет одновременно зависеть от трёх, четырёх или пяти европейских стран, сроки значительно увеличатся из-за необходимости дополнительных согласований. Зеленский привёл в пример Германию, где развёртывание производства ракет Patriot по американской лицензии заняло более двух лет. При этом речь там идёт о PAC-2, тогда как Киев заинтересован прежде всего в противоракетах PAC-3, способных бороться с баллистическими целями. Поэтому сроки создания производства на Украине будут зависеть от того, какую именно часть технологий и производственного цикла Вашингтон разрешит передать Киеву. Зеленский также признал, что Украина стремится уменьшить зависимость от европейских поставщиков из-за политических рисков. Выборы, смена правительств и изменение общественных настроений в странах, по его словам, способны влиять на поставки. Именно поэтому Киев рассчитывает получить максимально автономные мощности для выпуска ракет ПВО на своей территории. 👉Подписаться на канал