Аналитика каналаMaxВЗГЛЯД МАКСА

Заместитель председателя Совета безопасности Российской Федерации Дмитрий Медведев в интервью газете «Ведомости»: «Или великая держава, или никакая». Часть пятая. Журналист: Помимо политической повестки дня «Единая Россия» сегодня активно участвует в снабжении армии и гуманитарных миссиях. Это совершенно новая роль для партии. Становится ли это для партии новой «производственной» функцией? И не возникает ли здесь некоторого конфликта с обязанностями профильных ведомств? Медведев: Для «Единой России» дело принципа быть вместе с гражданами в сложные моменты, защищать их интересы, оказывать необходимую помощь. Для этого мы активно занимаемся законотворчеством, причем в тесном взаимодействии с профильными ведомствами исполнительной власти. Никакого конфликта здесь нет и быть не может. Есть взаимный настрой на достижение главного результата – победы наших Вооруженных сил. Очевидный пример – создание системы поддержки участников спецоперации и их семей. По инициативе партии принят целый пакет очень необходимых законов. Для каждого требовались расчеты бюджетного обеспечения и качественная юридическая экспертиза. Еще раз отмечу, что никогда в прежние годы до завершения военных действий не создавалась система всеобъемлющей поддержки ветеранов и их семей. Мы сделали ее впервые. Волонтерство же для партии совсем не новая роль. У нас большой опыт участия и организации гуманитарных и добровольческих миссий. Наши активисты по зову сердца помогали врачам и пациентам во время пандемии, проведения крупных страновых мероприятий, а также в периоды чрезвычайных ситуаций. А сейчас, к примеру, ремонтируют в приграничных районах страны жилые постройки, пострадавшие от атак врага, оказывают поддержку жителям вернувшихся домой регионов России. Отдельная тема – помощь нашей доблестной армии. Мы не стремимся заменить профильные службы. Но отсиживаться в стороне в сложный период, потому что это формально не наша обязанность, точно не в духе самой влиятельной политической силы страны. Наши товарищи руководствуются принципом «можешь помочь – делай». «Без частной инициативы движение вперед невозможно» 👉Подписаться на канал

Заместитель председателя Совета безопасности Российской Федерации Дмитрий Медведев в интервью газете «Ведомости»: «Или великая держава, или никакая». Часть четвёртая. Журналист: В «Единую Россию» действительно сейчас приходят участники спецоперации, волонтеры и т. д. На ваш взгляд, это естественная смена поколений или партия сознательно меняет свою философию? И если меняет, то в чем заключается философия партии сейчас? Медведев: Смена поколений и приход новых людей – естественный процесс, он всегда шел. В последние годы он ускорился. Почти каждый год в ходе выборных кампаний в местные и региональные органы власти меняется до 50% наших депутатов. Это касается и кандидатов в депутаты Государственной думы. Сейчас действительно большой процент новых людей, в том числе участников специальной военной операции. Мы откликаемся на призыв главы государства активнее вовлекать участников спецоперации, наших героев, в управление страной. Много ребят принимает участие в этом отборе. Понятно, что им нужно еще победить на выборах, доказать свои возможности в политике. Да и в целом приходят люди, которые символизируют новое поколение политиков в нашей стране. Это абсолютно нормально. Мы и дальше будем обновлять партию. Что касается смены философии или парадигмы развития – любая партия должна развиваться. Это тоже нормально. В этом году мы отметили в программе семь наиболее важных и сложных вызовов, стоящих перед страной: демографию, кадры, развитие экономики, социальной сферы, вопросы безопасности и ряд других. И предложили наши ответы на эти вызовы, причем весьма и весьма конкретные. Программа объемная, она состоит из большого количества конкретных пунктов. Не просто «углубить» и «улучшить». Там реальные цифры, показатели, чего нужно достичь. Именно так и должна поступать партия, имеющая большинство в парламенте, правящая партия. Ведь именно с нас спрашивают, что получилось, а что – нет, каких цифр удалось достичь, а каких – нет. Концептуальные основы, стратегические цели, которые ставила перед собой «Единая Россия» как партия, которая поддерживает курс президента, как партия, которая занимается социально-экономическим развитием нашего Отечества, не изменились. В этом смысле нам есть что предъявить избирателям. 👉Подписаться на канал

Заместитель председателя Совета безопасности Российской Федерации Дмитрий Медведев в интервью газете «Ведомости»: «Или великая держава, или никакая». Часть третья. Журналист: В декабре 2025 г. вы ставили задачу получить абсолютное большинство. Сейчас, полгода спустя, партия все-таки стала ближе или дальше от этого результата? Важно ли «Единой России» иметь конституционное большинство, контроль над парламентом? Медведев: Контроль – это все-таки не конституционное большинство. Это абсолютное большинство. К абсолютному большинству стремится любая партия. Для чего? Для того чтобы получить контрольный пакет, для того чтобы стать правящей силой. В этом смысле, конечно, мы такую цель перед собой ставили и сейчас ставим. А именно – получение большинства, необходимого для управления государственными делами, принятия ключевых законопроектов, проведения в жизнь тех целей, которые установлены главой государства, включая национальные проекты. Мы прекрасно понимаем, что без этого ткань государственного управления может начать распадаться. Примеров тому в истории человечества много. Да и всем хорошо известно, как у нас в 1990-х гг. выглядела законодательная работа. Это было бесконечное перетягивание канатов, интриги, которые свойственны ситуации, когда нет полноценного большинства. Поэтому любая политическая сила стремится к большинству, и «Единая Россия» – в том числе. Что касается тотального контроля, то такой цели, конечно, нет. Посмотрим, каковы будут результаты выборов. Все зависит от избирателя. Если удастся сохранить конституционное большинство, это хорошо. Но в любом случае «Единая Россия» будет работать над выполнением всех целей, которые есть. Чем опасна утрата управляемости? На мой взгляд, совершенно очевидно, что в условиях специальной военной операции целый ряд решений должны проводиться в жизнь быстро. С другой стороны, парламент – это представительный орган. И в идеальном варианте он должен отражать все предпочтения граждан России. То есть все граждане, которые принимают участие в выборах, должны видеть людей, близких им по духу, в парламенте. Если этого нет, парламент тоже утрачивает представительские свойства. Поэтому мы заинтересованы в том, чтобы каждый гражданин России, даже тот, который не голосует за нашу партию, видел своих представителей в Госдуме. Это совершенно нормально. Я думаю, что итогом выборов, которые состоятся 20 сентября, и будет вот такой представительный характер нашего парламента. Журналист: Какой в итоге вы видите конфигурацию новой Думы – насколько сильно она изменится? Могут ли появиться новые задачи? Насколько обновится фракция «Единой России» и сохранится ли правило, когда ваши оппоненты из других партий гарантированно получают руководящие места? Медведев: Я считаю некорректным рассуждать о конфигурации новой Думы до того, как граждане России сделают свой выбор. То же касается и «руководящих мест» в думских комитетах для оппозиции. Хотя консультации между партиями ведутся и в разгар политической борьбы на выборах. Это нормально. Но уже сейчас можно сказать, что думская фракция «Единой России» заметно обновится, – среди кандидатов в депутаты много новых лиц. Например, только ветеранов спецоперации 80 человек. 👉Подписаться на канал

Заместитель председателя Совета безопасности Российской Федерации Дмитрий Медведев в интервью газете «Ведомости»: «Или великая держава, или никакая». Часть вторая. Журналист: Как бы вы оценили текущую политическую форму «Единой России» по сравнению с думскими выборами 2021 и 2016 гг.? Тяжелее ли проходит для нее кампания, чем в прошлые циклы? Что изменилось? Медведев: У «Единой России» не было перерывов или отпусков, что, конечно, накладывает отпечаток на кампанию. Особенно трудно пришлось в последние непростые годы. Наша страна на войне. Что может быть труднее и драматичнее для государства и людей? Сравнивать текущую кампанию с предыдущими бессмысленно: мы впервые в новейшей истории выбираем Госдуму в то время, когда Россия ведет бескомпромиссную борьбу с омерзительным врагом – оголтелыми киевскими нацистами и их отмороженными хозяевами. Опыта проведения избирательной кампании в условиях вражеских обстрелов, терактов и диверсий против мирных жителей, колоссального экономического давления извне нет ни у кого из ее участников. Очевидно, что враг пытается использовать электоральный период, чтобы ослабить страну изнутри. Чтобы расколоть общество, всемерно раскачать ситуацию. И в конечном счете помешать нам достичь целей спецоперации. Не дать нам победить. Мы видим по количеству настырных вбросов и зловонных фейков, как активно они стараются этот шанс использовать. Один из примеров – слухи по поводу якобы планируемой осенней мобилизации. Об этом недавно сказал верховный главнокомандующий. И я еще раз повторю, что этот слух – лживая провокация со стороны ублюдочной киевской власти, которая испытывает тяжелейший дефицит людских ресурсов. Потребности же Вооруженных сил России полностью удовлетворяются за счет контрактников и добровольцев. Они истинные патриоты России. Именно поэтому никакой необходимости в мобилизации нет. Главная цель информационных атак слабеющих врагов, конечно, правящая партия и сам президент. Они ничего не добьются. Зубы искрошат от злости в порошок, но ничего не смогут сделать. Тем не менее нам в чем-то сложнее, чем остальным участникам избирательной кампании. Правящая партия ведь отвечает за положение дел в стране. А критиковать всегда гораздо проще, чем добиваться результата. При этом мы открыто дискутируем на уровне программ и сценариев развития нашего государства с парламентской оппозицией. Хотя, отмечу, по главному вопросу – защиты Родины – у нас у всех подходы одинаковые. Но мы должны доказать, что наши принципы работают. Что они правильные, а где-то единственно возможные. Одновременно мы отражаем инспирированные извне информационные атаки враждебных России сил. Мы изначально понимали эти риски и были готовы к ним. В этом специфика избирательной кампании – 2026. 👉Подписаться на канал

Президент России Владимир Путин выступает на пленарной сессии XXII Ежегодного заседания Международного дискуссионного клуба «Валдай». Часть тридцать третья. Вопрос: Вот на всё то, что сейчас «из утюгов», как Вы сказали, ответ сейчас нет? Владимир Путин: Ну, это уже не имеет отношения чисто к морскому праву. Вопрос: Нет, к морскому — нет. Но Вы до этого сказали про предложения «из утюгов». Владимир Путин: Да, нет. Подписаться на канал · Поддержать канал

Президент России Владимир Путин выступает на пленарной сессии XXII Ежегодного заседания Международного дискуссионного клуба «Валдай». Часть тридцать вторая. Значит, вот то же самое с нашими НПЗ. Вот начали наносить по НПЗ и прямо объявили цель — нанести ущерб нашей экономике.   Добились цели частично, потому что где-то, по нашим оценкам, это примерно 1 процент ВВП мы потеряли. Ну, причём сознательно. Это же гражданские цели, по гражданским целям.   Ну что ж, получили зеркальный ответ. Мы начали удары по тем объектам, которые важны для их экономики.   Мы не начинали этого. Теперь у них фактически, по их собственному признанию, нет металлургической промышленности. Но это всё двойного назначения, между прочим, потому что из этого делают не только рельсы там или строительные материалы. Из металла, производимого на местных комбинатах, заводах, делают и пушки, всё остальное, да? Но теперь нет.   Так же, как и от некоторых других товаров не получают теперь доходы и бюджеты. Теперь проблемы созданы, да?   Или нам говорят: «Давайте они прекратят наносить удары по вашим НПЗ, а вы прекратите удары по их кораблям. Ну, пусть они гражданские грузы, сельхозпродукцию вывозят».   А как же наши другие гражданские грузы, такие как нефть, нефтепродукты? Вот они прекратят удары, и поэтому станет больше дизельки, которая так нужна, скажем, в Соединённых Штатах.   У нас станет больше. Нам и так хватает дизельки. Но на мировые рынки она не попадёт, потому что действуют запреты, санкции в отношении наших нефти и нефтепродуктов, санкции в отношении страхования, фрахт повышается в цене.   Как же наша дизелька попадёт на мировой рынок при сохранении санкций? Да никак.   А мы в ответ на это должны будем прекращать удары по чувствительным для них объектам в экономическом смысле. Ну, согласитесь, что выглядит нелепо просто.   Обо всём этом можно говорить, но надо только говорить, исходя из взаимных интересов.   Что касается ситуации в области морского права, повторяю ещё раз, я с этого начал: мы за соблюдение свободы судоходства во всех регионах мира и за соблюдение всех международных норм в области морского права.   Ещё раз хочу закончить тем, с чего начал. Думаю, что нам не нужно придумывать новых норм. Нам нужно соблюдать то, что есть. Подписаться на канал · Поддержать канал

Заместитель председателя Совета безопасности Российской Федерации Дмитрий Медведев в интервью газете «Ведомости»: «Или великая держава, или никакая». Часть двенадцатая. Журналист: Сегодня все больше споров российских компаний происходит в российских судах вместо зарубежных арбитражей. На ваш взгляд, это путь к полноценной альтернативной юрисдикции или пока просто вынужденная адаптация? Медведев: Ну, начнем с того, что российские компании должны рассматривать свои споры в национальных судах. Нас же не удивляет, что британские компании рассматривают свои споры в британских судах. Это и есть прямое проявление суверенитета государства. Споры с иностранным элементом или споры, которые идут в рамках международного частного права, очень часто содержат арбитражную оговорку. Это правда. Но внутренние споры должны рассматриваться системой национальных судов, в том числе арбитражных. Так что ничего удивительного в этом нет. Другое дело, что нам пришлось подкорректировать свои подходы, изменить арбитражно-процессуальное законодательство после введения в отношении нашей страны глобальных санкций. Поскольку ряд арбитражных оговорок после этого стали неисполнимыми или несправедливыми. Поэтому в Арбитражно-процессуальный кодекс были внесены изменения, которые впоследствии комментировал Конституционный суд. В чем их смысл? Если есть достаточные основания сомневаться в том, что применение арбитражной оговорки и рассмотрение спора в арбитражном или третейском суде не будет справедливым для российской стороны, тогда этот спор может быть разрешен по российским правилам на основании российского гражданско-процессуального или арбитражно-процессуального законодательства. Это совершенно нормально. Это реакция на то, что происходит. А внутренние споры, споры между российскими компаниями, российскими гражданами, между гражданами и компаниями, конечно, должны разрешаться в российской юрисдикции, с применением российского процессуального права и с использованием компетенции российских судов. Что же будет в целом с пророгационными или арбитражными оговорками? Это вопрос будущего. Я бы сейчас категорически не советовал делать арбитражную оговорку к тем судам, которые созданы на территории недружественных нам стран. Просто потому, что судьи – люди. Это не государственные деятели. Это известные юристы, адвокаты, ученые. Но все равно над ними довлеет то, что происходит в мире. И искать там справедливости по меньшей мере странно. 👉Подписаться на канал

Президент России Владимир Путин выступает на пленарной сессии XXII Ежегодного заседания Международного дискуссионного клуба «Валдай». Часть тридцать четвёртая. Вопрос: Какова позиция России по вопросу будущей системы безопасности в регионе Персидского залива после ударов Израиля и США по Ирану и последовавшего обмена ударами? Каков подход России к урегулированию ситуации? Владимир Путин: Что касается оценок происходящих событий, то эти оценки достаточно подробно изложены нашим Министерством иностранных дел, причём неоднократно и в разных ситуациях. Ну вот совсем недавно наш министр на Генассамблее ООН тоже об этом говорил. Поэтому мне повторять нет необходимости. Она, наша позиция, носит открытый, публичный характер, и мы здесь не стесняемся её излагать. Что касается агрессии, то вот я уже сказал, как бы непрозрачно намекнул, но хочу подчеркнуть ещё раз: события, происходящие на Украине, — это тоже агрессия коллективного Запада против России, только руками украинского националистического режима. Это что же, не агрессия? Вот. А мы против любой агрессии. Мы за то, чтобы решать все вопросы мирным способом, путём договорённости. И надеемся, что и пролив будет открыт, что санкции будут сняты, чего добивается Иран и справедливо добивается, будут санкции сняты с Ирана. Не будет никакой необходимости ограничивать движение судов по Ормузскому проливу. Так же, собственно говоря, как по другому проливу, где хуситы контролируют там берег этого пролива. В общем, мы за это. Что касается ядерной программы Ирана, то наша позиция тоже хорошо известна, здесь ничего секретного нет. Мы в своё время, думаю, сыграли очень серьёзную, существенную роль при разрешении предыдущего кризиса и внесли свой вклад в создание СВПД. Тогда же, когда было принято решение и наши иранские друзья с этим согласились, мы предложили вывезти на территорию России часть обогащённого урана. И всё это работало. Это предложение сейчас на столе. Мы первоначально это предложили — повторить этот положительный опыт. Предложили вывезти на территорию Российской Федерации обогащённый уран из Ирана. И надо сказать, что все согласились первоначально. И иранцы согласились, и американцы согласились, и израильтяне согласились. Но потом Соединённые Штаты свою позицию ужесточили, сказали, что нужно вывезти, но только в США. После этого Иран ужесточил позицию. Вот мне лично один из наших партнёров, к сожалению, он погиб, господин Лариджани. Очень жаль, потому что это был договороспособный человек, думающий. Он приехал, сказал: «Нет, теперь мы тоже не согласны вывозить куда бы то ни было наш уран. Предлагаем вам, то есть России, создать совместное предприятие, но на территории Ирана и там его деобогащать, разбавлять». Я говорю: «Ну, на это вряд ли согласятся уже Израиль и США». Ну, пожалуйста. Ну вот и всё находится в том состоянии, о котором мы все знаем. Но наши предложения, пожалуйста, до сих пор на столе. Если всё-таки все участники этого процесса придут к выводу, что это хоть как-то будет разряжать обстановку, пожалуйста, мы готовы к этой работе. Подписаться на канал · Поддержать канал

Заместитель председателя Совета безопасности Российской Федерации Дмитрий Медведев в интервью газете «Ведомости»: «Или великая держава, или никакая». Часть одиннадцатая. Журналист: Российская экономика и российские компании находятся под беспрецедентным давлением санкций. Часто в отношении российских компаний в иностранных юрисдикциях принимаются незаконные решения. На одном из совещаний вы сказали, что работа государства по защите интересов российского бизнеса должна быть консолидирована. О чем идет речь? Медведев: Введение иностранными государствами и их объединениями санкций в отношении Российской Федерации, российских граждан и отечественных юридических лиц противоречит общепринятым нормам международного права. Напомню, что единственной международной структурой, обладающей правом наложения рестрикций, является Совет Безопасности ООН. Поэтому все инициированные государствами коллективного Запада незаконные ограничительные меры не более чем юридически ничтожная попытка изобрести еще один инструмент для нанесения России стратегического поражения. На этот раз – в сфере экономики. Правовая агрессия против нас носит системный и скоординированный характер. Поэтому отечественные компании не должны в одиночку отстаивать свои интересы и противостоять безудержной санкционной машине Запада. Государство не может оставаться в стороне. В России полномочия по защите интересов страны в межгосударственных судебных органах, иностранных юрисдикциях распределены между МИДом, Министерством юстиции, Генеральной прокуратурой. Отдельными вопросами также занимаются Минэкономразвития и ряд других ведомств. Перспективным видится и развитие кооперации на этом направлении с государствами-единомышленниками, в том числе по линии межпартийного сотрудничества и общественной дипломатии. Например, «Единая Россия» инициировала формирование системы соглашений с партнерскими политическими партиями по противодействию односторонним принудительным мерам. По сути, «санкционному неоколониализму». А вообще говоря, нам не следует стесняться выступать против тех стран, которые подвергли нашу страну коллективным или индивидуальным незаконным ограничениям. Нашей целью должно стать не только противодействие этим рестрикциям различными правовыми средствами как внутри нашей страны путем издания ответных нормативных актов, направленных на ограничение работы иностранных компаний и/или конфискацию их имущества, так и за ее пределами в различных юрисдикциях. Наша цель должна заключаться в причинении враждебным государствам максимального имущественного и финансового вреда. И здесь все средства хороши. 👉Подписаться на канал

Президент России Владимир Путин выступает на пленарной сессии XXII Ежегодного заседания Международного дискуссионного клуба «Валдай». Часть тридцать шестая. Вопрос: Каковы ключевые общие черты российской концепции государства-цивилизации и выдвинутой председателем КНР Си Цзиньпином Глобальной цивилизационной инициативы? Почему Россия и Китай уделяют такое внимание цивилизационной тематике и как можно углубить межцивилизационный диалог между двумя странами? Владимир Путин: Что касается цивилизационного аспекта строительства международных отношений, и у нас, и у Китая, мне кажется, общее понимание того, что, когда мы говорим о России как о государстве-цивилизации или о Китае как о государстве-цивилизации, мы имеем в виду прежде всего необходимость защиты наших традиционных ценностей, нашей истории и наших традиций, уважения. И будем добиваться уважения к нашему государству именно вот с этой гуманитарной точки зрения. Но субъектами международного права являются, конечно, государства. Ну а вместе с тем цивилизационное общение между такими государствами, как Россия и Китайская Народная Республика, имеет огромное значение. Потому что это прежде всего общение в гуманитарной сфере. А это сближает людей. И мы видим вот этот процесс, скажем, на очень простом примере проведения тематических годов: Год образования, Год культуры, Год кино. Вот это, это всё нас объединяет. Мы поддерживаем идеи председателя Китайской Народной Республики Си Цзиньпина, его идеи по вот этой цивилизационной особенности взаимоотношений. Мы вот, я был с визитом когда в Пекине, мы подписали соответствующую декларацию на этот счёт и без всяких сомнений будем работать по этому направлению. И Китай, китайское руководство с таким же вниманием и уважением относятся к нашим инициативам по этому направлению. Мы это знаем, мы благодарны за это нашим друзьям из Китая. И, безусловно, будем вместе работать для достижения общих целей. А роль и значение Китая в международных делах постоянно возрастает. И отношения между... доверительные, дружеские, доверительные отношения между Россией и Китаем, как я уже многократно говорил, являются очень серьёзным фактором стабилизации мировой политики. Вопрос: У Вас с председателем КНР Си Цзиньпином очень хорошее взаимопонимание, но Вы всё-таки представители разных культур. Чувствуете ли Вы когда-нибудь культурный барьер, когда приходится объяснять ему то, что человек из российской культуры понял бы сразу? Владимир Путин: Вы знаете, я вам приведу очень простой пример. Нет, никакого барьера нет. Более того. Ну, я, к сожалению, пока по-китайски не говорю. Наш друг, мой друг, председатель Си Цзиньпин не говорит пока по-русски. Вот мы сейчас были вместе в Индии и оказались вдвоём в так называемом накопителе, когда каждый... Ну, так называемый... Вопрос: Интересно было бы посмотреть на этот накопитель. Владимир Путин: Да. Ну, это просто помещение, значит, в котором лидеры собираются для того, чтобы подойти к хозяину мероприятия. В данном случае к премьер-министру Моди. Он здоровается с каждым, и каждый, значит, руководитель делегации страны проходит уже в общий зал. Ну вот. Мы с ним, с председателем Си Цзиньпином, остались вдвоём. Он и я, без переводчиков. Вы знаете, вы знаете, что любопытно? Стоило ему или мне сказать какое-то одно слово, и мы без переводчиков, не зная языков друг друга, понимали друг друга без слов. Вот вам есть барьеры? Нет, они отсутствуют. Вопрос: Слово «пока» — пока не знаете китайского, а председатель Си пока не знает русского — обнадёживает. Хотя, видимо, уже и не нужно. Владимир Путин: Я уже говорил: внуки будут у меня работать как переводчики. Они говорят по-китайски. Подписаться на канал · Поддержать канал