Аналитика каналаMaxМистические рассказы из жизни

Призрак кота спас семью от пожара Вскоре после свадьбы Леонид и Ирина купили небольшой дом в деревне, чтобы не стеснять родителей. Домик был старый и нуждался в ремонте, но молодую семью это не пугало. Леонид был мастер на все руки и легко справлялся с любой работой. Через несколько недель после переезда Ирина увидела на крыльце обессиленного котёнка. Он пытался встать на лапки, но был настолько слаб, что тут же падал и издавал тихий писк. Пожалев кота, Ирина взяла его на руки, отнесла в дом и попробовала напоить молоком. Вначале котёнок не понимал, как пить, и Ире пришлось кормить его из шприца. Однако вскоре питомец окреп и научился пить из блюдца. Супруги, посоветовавшись, решили назвать его Амиго, ведь он появился в их жизни, чтобы стать другом. Кот рос и превращался в настоящего красавца: светло-рыжий окрас немного разбавлялся белыми пятнами на грудке и кончиках лап. По характеру Амиго был спокойным. Он никогда не уходил из дома надолго и везде сопровождал Ирину, видимо, в благодарность за то, что она его выходила. Вот, идёт Ира в магазин — Амиго тут как тут — пристроится рядом и шагает с серьёзным видом. Уезжают супруги в город — кот ждёт их у дверей автомобиля и, исключая возражения, запрыгивает на заднее сидение. Так тихо и мирно прожил Амиго в семье 17 лет и ушёл во сне, никого не беспокоя. Ирина сильно переживала потерю питомца. Леонид и дети: сын Илья и дочь Нина поддерживали её, как могли. Однако тоска по любимцу не приходила. Каждый день Ирина вспоминала внимательный взгляд Амиго и его привычки. Вот солнце крыльцо освещает, как он любил в это время лечь и подремать, греясь на ступеньках. А вечером, когда Ирина завершала последние домашние дела, с каким нетерпением ждал, когда она сядет у телевизора, чтобы запрыгнуть к ней на колени и ласково помурлыкав уснуть. Многое напоминало о Амиго, но Ирина пыталась крепиться, чтобы не огорчать родных. Через несколько месяцев Ира проснулась оттого, что кто-то прыгнул на неё. «Амик, вредина, в спальню пробрался»: подумала женщина в полусне, но тут же открыла глаза. Амиго больше нет... Приснится же такое... Однако едва Ира начала погружаться в сон, как почувствовала острую боль на запястье. Вскрикнув, она вскочила и увидела на постели призрачный силуэт кота. «Амиго!» — закричала женщина. Леонид, проснувшись от крика сонно пробормотал: — Тебе кошмар приснился, любимая? — Лёня, посмотри, Амиго здесь, — начала объяснять Ирина, но кот растворился в воздухе, а супруг, перевернувшись на другую сторону, ответил: — Это сон. Давай спать, мне завтра вставать рано. Однако уже через несколько секунд мужчина вскрикнул и вскочил. — Кто-то укусил меня за палец! — Это Амиго, я видела его, — настаивала Ирина, набрасывая халат. — Слышишь странный звук? И этот запах... — Гарью пахнет — согласился Лёня, натягивая рубашку. Выйдя из комнаты, муж и жена увидели, что горит их сарай. И пламя уже вот-вот переметнётся на крышу дома. Чертыхнувшись, Леонид бросился звонить пожарным. А Ирина разбудила детей, и они вместе выбежали из дома. Пожар был потушен. Дом был спасён. Рассматривая обгоревшие стены сарая, Ирина с ужасом думала, что она и её родные были на волосок от беды. «Спасибо, Амиго» шептала женщина, утирая слёзы. Она не сомневалась, что кот, который был рядом столько лет, в минуту опасности преодолел пространство между мирами, чтобы спасти своих хозяев.

Блаженны нищие духом, ибо их есть Царствие небесное. Не знаю как мой врач проглядел затяжную послеродовую депрессию, но однажды мне пришлось провести несколько дней, как бы так сказать, в заведении, где медсёстры проверяют пациентов каждые 15 минут. Кого я там только не встретила... И героиновых наркоманов во время ломки и алкоголиков, привезённых в наручниках (на трезвую голову - милейшие люди), и... ну, не буду продолжать список несчастий, которые сваливаются на людей. Был там один парнишка - бездомный, безработный, со странностями, естественно. Он-то меня из кризиса потихонечку вытянул: мои проблемы стали выглядеть как-то тускло и глупо по сравнению с тем, что испытывают другие люди. По выписке я оставила ему номер моего мобильника. Дура, наверное, зачем давать телефон бомжику? Но в том заведении мы все были равны. Жизнь вернулась в обычную колею. Я - начальник неслабого отдела, положение, зарплата, семья, окружение. Что у меня может быть общего с бродягами? Несколько месяцев спустя, сижу в парикмахерской. Звонок с неизвестного номера, но я как раз ожидала важного звонка - отвечаю. Звонит тот парнишка, просит деньжат. Приехали... Так я и знала, что этим всё и закончится. Но... Слово есть слово, сама обещала, что помогу, чем могу. Так и быть, подкину ему денежку, много не дам, зачем прикармливать бродяг, верно? Встретиться договорились в торговой точке (мне самой так безопаснее, там людей много), почти мне по пути домой, немножко крюк сделать. Прикинула, дам ему пару купюр, дня на три на еду хватит с лихвой После парикмахерской привычно встраиваюсь в левую колею - домой, в ней никого передо мной. Вспоминаю, блин, в торговый центр на встречу с бомжиком надо. Перестраиваюсь направо, передо мной на светофоре три или четыре машины. Слева, притормаживая, приезжает большой белый автомобиль, извиняюсь, в марках машин я дуб дубом, короче, большой, тяжёлый, навороченный, почитай, космический корабль на колёсах. Красный свет сменяется зелёным и следующее, что я вижу - этот белый автомобиль, переворачиваясь в воздухе, падает, отскакивает от дороги, переворачивается, снова падает, подскакивает... Мне видно не очень хорошо, машины впереди загораживают, но, в целом, впечатление не из приятных. Когда я поворачивала, смогла увидеть, что из пострадавшей машины, прихрамывая, выбираются люди, но вроде живые, посреди перекрёстка - машина со стереотипной блондинкой, видимо, решила что проскочит на красный свет - удар на полной скорости в дверь водителя белой машины, запустивший нехилый автомобиль в такой полёт. До меня медленно доходит, что если бы не бомжик с просьбой о деньгах - это была бы МОЯ, лёгкая, маленькая машинка и смогла бы я из неё вылезти после такого удара... Не хочу думать, что бы было, если бы я просто возвращалась домой с новой стрижкой. Парнишке я отдала ВСЕ деньги, которые у меня были в кошельке в тот день. Сказала звонить, если что-то понадобится ещё. Когда угодно. Не стесняться. Обдумывала по дороге домой, как найти ему работу. Парень мне больше не звонил. Никогда. Если вас просят о помощи - помогите. Иногда вы получите взамен гораздо большее. Жизнь, например.

трый Васул спросил, мол почему они ТАК нужны, куда мы их тратим? Ну, я честно ему ответила, что денежки идут брату Ванечке на погашение автокредита, ему, мол, трудно оплачивать без нашей помощи кредит. Васул заржал как конь, у меня аж в ушах зазвенело, а потом сказал, что Ванечка на прошлой неделе своей жене шубку купил за полмиллиона, а ты, лохушка, с мамой живёшь, одеваешься стрёмно, в тридцать пять выглядишь на пятьдесят и такими темпами никогда не выйдешь замуж. Я обиделась. Перестала разговаривать с Васулом и сделала вид, что его вообще нет. Ещё какая-то пуговица будет меня лохушкой называть! Васул делал вид, что ничего обидного мне не говорил и пол дня насвистывал мелодию «Боже царя храни…» К вечеру до меня дошло, что Васул был прав. Я позвонила квартирантам и попросила освободить жилплощадь, а они ответили, что уже съехали и хотели на выходных вернуть мне ключи от квартиры. Я сообщила матери, что переезжаю в свою квартиру. О! Что тут началось…. Сначала мать ругалась и взывала к моей совести, мол, у Ванечки семья, у него сын растёт, ему тяжело финансово и мы обязаны помогать ему. На моё замечание, что у Ванечки, судя по тому, что он купил жене шубу за полмиллиона, нет никаких финансовых трудностей, мать заявила, что Светочка заслужила эту шубу. Во как! А я, значит, не заслужила?! О чём прямо и спросила у матери! Мать огрызнулась, что, мол, куда мне в ней ходить, полы что ли мыть? В итоге я собрала вещи, швырнула матери ключи от её квартиры и уехала к себе – и пусть там мусор и разгром, ничего, перетерплю. В последующие два года, строго следуя советам Васула, я сделала ремонт в своей однушке, сильно похудела, сменила свой гардероб, нашла ещё одну подработку, взяла в кредит машину и познакомилась с мужчиной. И вот сегодня у меня первое свидание. Я порхаю как бабочка и спрашиваю Васула, что мне надеть. Васул посоветовал одеться просто – джинсы, клетчатая рубашка и белые кроссовки, мол, вы будете просто гулять в парке и тебе будет комфортно. Какой-то он сегодня неразговорчивый, подумала я и спросила, мол, его дома оставить или он со мной хочет на свидание? А он ответил, что у него серьёзный разговор ко мне, и пришло время, и ему пора сменить хозяина. Я расплакалась, слёзы сами потекли из глаз, начала всхлипывать и вопрошать у Васула, почему он меня бросает в такой момент, а он ответил, что теперь у меня всё будет хорошо, и я выйду замуж, и рожу детей, и буду счастлива, и что я не должна быть эгоисткой, и что кое-кому очень нужна его помощь. Перед свиданием я отнесла пуговицу туда, куда мне велел Васул. Когда я уходила, то обернулась и увидела, как какая-то худенькая девушка с кулей на голове и в растянутой серой кофте подняла пуговицу. Нда, подумала я, ей очень нужна помощь Васула! Oля Юxимoвич

ПОТРЯСАЮЩАЯ ИСТОРИЯ В морг при одной московской больнице, где существовало глазное хирургическое отделение, привезли тело погибшего в аварии мотоциклиста. Совсем еще мальчика восемнадцати лет. По правилам, существующим в той больнице, у него после судмедэкспертизы забрали роговицу с обоих глаз и передали в глазное отделение. На следующий день в морг приехали родители погибшего мотоциклиста. И, опознав тело, каким-то совершенно непонятным для врачей образом обнаружили, что у их единственного сына без какого бы то ни было согласия с их стороны кто-то посмел забрать глаза. Понятно, что несчастные родители были и без того раздавлены горем: смерть лишила их единственного ребенка, – а здесь еще и такое. Забор роговицы с обоих глаз их сына они восприняли как оскорбление и надругательство над его телом. Отец и рыдающая мать с кулаками набросились на патологоанатомов: – Мы не давали разрешения! Верните глаза обратно! Хотим, чтобы сын покоился со своими глазами! Ну кому хочется объясняться с разгневанными несчастными людьми, да еще и в подобной ситуации! Побить могут. Что ж, ты жаловаться на них пойдешь? Вот и ретировались: – Простите, но мы в данной ситуации ни при чем. Это «глазники» виноваты, они глаза вашего сына забирали. Вот к ним идите и требуйте. Заведующий глазным отделением, мгновенно просчитав ситуацию, взвесив все «за» и «против», принял единственно верное и, как потом оказалось, гениальное решение. «Когда они появятся, приведите к ним Ваньку», – велел этот замечательный доктор. Ванька поступил в отделение всего неделей раньше. Это был очаровательный золотоволосый полуторагодовалый пупс, которого реально нашли на помойке, где он ползал совершенно голый в пищевых отходах. Ребенка передали в дом малютки, отмыли, выходили, откормили. Потом нашли биологическую мать, которой оказалась сильно пьющая женщина. Из-за ужасных условий, в которых содержался ребенок, постоянных побоев, постоянного же голода и общего истощения у ребенка, несмотря на всю проявленную в детдоме и детской больнице заботу, развилась кератомаляция, или «расплавление» обеих роговиц. Ребенку срочно требовалась пересадка роговиц на оба глаза. Эту операцию, вернее – операции, и выполнил профессор. Все прошло успешно, мальчик стал видеть, повеселел. Чудесный малыш, кудрявый и золотоволосый: таких, как он, в XVIII веке любили изображать ангелочками, расписывая дворцовые плафоны где-нибудь в предместьях Москвы или Петербурга. Розовощекий синеглазый мальчишка. Несмотря на пережитое, очень ласковый и веселый. В отделении его все любили, постоянно чем-то угощали, тискали, целовали. Несколько минут спустя в отделение пришли эти бедные, потерявшие сына родители. Лицо отца было красным, искаженным от гнева. Мама, та вся в слезах, плачет навзрыд. Оба кричат, отец угрожает, называет врачей извергами и садистами. Мать тоже кричит, голос высокий, отчаянный. Они требуют вернуть глаза их сына. В таких обстоятельствах говорить с людьми, находящимися в состоянии аффекта, невозможно. Они просто не станут никого слушать и не согласятся ни с одним твоим доводом. Обычным путем сквозь стену родительского горя не пробиться. Нужно отдать должное выдержке профессора. Он им честно сказал: глаза вернуть не может, потому что они уже пересажены другому человеку, но если хотите, я покажу вам того, кто теперь смотрит на этот мир глазами вашего сына. Подводят Ваньку и рассказывают историю его совсем еще коротенькой жизни. Потом сажают его напротив микроскопа и показывают родителям погибшего мальчика роговицы, пришитые Ваньке: – Это глаза вашего сына. Хотите – забирайте. Ласковый Ванька, добродушно улыбаясь, подходит к матери и подает свою любимую игрушку. Люди, только что еще не способные что-либо видеть и понимать, замолчали. Стояли с открытыми от потрясения ртами и, не отрывая глаз, смотрели на наше маленькое чудо, а он смотрел на них глазами их сына.Потом они посмотрели друг на друга, повернулись и ушли потрясенными. Надо ли говорить, что после выписки Ваньку они усыновили.

Просите, да обрящете... Случилась эта история в сороковые годы прошлого столетия, а чего в ней больше мистики или здравого смысла решайте сами. Брянская область, зима 1947год. Закончилась Вторая мировая война, ударными темпами шло послевоенное восстановление народного хозяйства, на всех уровнях рапортовали «советская власть победила голод, голод после Великой Отечественной войны – последний в истории Советского Союза», о том, что большая часть населения страны голодает говорить было не принято. В те годы мой прадед Матвей Лукич был председателем колхоза, он был одним из немногих мужчин вернувшихся с войны, вернее вернулись он, да еще пара инвалидов. Вот и получилось, что восстанавливать колхоз, ему приходилось вместе с бабами, да ребятишками, а питание тех лет в основном с огорода, крапива да лебеда, продовольственные пайки за утерю кормильца на фронте отменили, хлеба едва хватало до нового урожая. Вот однажды и приключилась беда, приехали в колхоз партийцы из района на разговор с прадедом. Либерал, ты и антисоветчик, Лукич, твой колхоз не выполнил план по заготовкам зерна - застыдили прадеда. Да не мог я все поля засеять, пока от мин расчистили, время упустили, в этот год больше засею, я фронтовик, - бил себя в грудь Лукич. А сколько у тебя хранится зерна? Провели ревизию, имеющихся запасов, и постановили сдать зерно в район. А что я сеять буду? Чем трудодни людям оплачивать буду? - бил себя в грудь, Матвей Лукич. Но партийные работники были непреклонны, сдать и все, иначе под расстрел отправят, за антисоветскую деятельность. Собрал после Матвей Лукич колхозное собрание, рассказал про сдачу зерна, про увеличение налогов, в голос завыли бабы: "Что делать, та...как жить то дальше". И надоумили бабы, отправиться Матвею самому в район к самому большому начальнику, у попросить не зерно забирать, а мож скотину какую или технику в помощь дадут. В общем поехал Лукич уже сам в район, но конструктивной беседы не получилось, там еще больше застыдили Лукича, и гарантировали отдать под суд и расстрел. С еще большей тяжестью на душе возвращался он домой, сердце давит, он то понимает, что своих односельчан обрекает на еще больший голод. Выехал с района на дорогу, на улице тепло, мелкий снежок идет, соскочил с подводы, зачерпнул белого снега, растер виски, да пожевал его немного. Вдруг в глазах его потемнело, и он как стоял так и осел на колени. "С голодухи, наверное,"- пронеслась последняя мысль, а у самого горячие струйки слез по щекам потекли. Так и замер на несколько минут, сидя на коленях с понурой головой. В голове послышалось пение, мамин голос, что-то легкое, нежное, и себя он увидел со стороны маленьким мальчиком, в одной рубахе чуть выше колен, грызет морковку, а впереди солнечный свет, смотреть на него больно, вот он зажмурился, пытается открыть глаза, больно, слезы текут. С трудом глаза все же приоткрыл, а перед ним в лучах света образ Божьей матери, и стал Лукич ей рассказывать, все свои мысли и переживания. А она голову чуть наклонила, слушает его, не перебивает. Закончил свою речь Лукич, как-будто исповедовался, легко ему на душе стало. Вижу твои помыслы чисты, возвращайся к районному начальству, как- будто ты туда и не ходил вовсе. Еще раз проси, - прозвучало в голове. Очнулся Матвей Лукич, видит себя сидящим на коленях на снегу, подвода ушла на несколько метров вперед и стоит его поджидает. "А что я теряю, не расстреляют, так с голоду помру,"- подумал он тогда, и вернулся, как раз попал на большое партийное совещание, и что удивительно, нигде он не встретил преграды, и в итоге, не стали у их колхоза зерно тогда изымать, еще и трактор выделили. После того случая Матвей Лукич, очень набожным человеком стал, а позже священником. ©MalyshFalko

ПОХОРОНИЛИ БАБУШКУ ЗИМОЙ — Давай хоть ноги ей укутаем! — Петр не мог без жалости смотреть на покойницу. Она лежала в летнем сарафане и босоножках, накрытая тонкой простыней. На дворе было - 30 °С. Место под могилу двое суток отогревали кострами. Дура-жена стояла на своем. Дескать, что бабушка приготовила, то и надели. А мертвое тело мороза не боится, потому как не чувствует! Петр не знал, что чувствует бабка жены, но сам почему-то испытывал неловкость. Ну не по-человечески это, если можно так сказать про покойного, хоронить зимой в чем мать родила! Он еще раз взглянул на заледеневшее лицо, почти слившееся с подушкой, плюнул и отвернулся. Гроб забросали комьями мерзлой земли, быстро выпили по чарке за помин души и поспешили домой, в тепло — помянуть как следует. Стол был накрыт от щедрот русской души: кутья, блины, клецки, холодец и прочее. Рюмки тоже не пустовали. Через час скорбные лица разгладились и зарумянились. К вечеру собравшиеся, как это частенько бывает, забыли по какому поводу встретились. За столом шутили, смеялись, лезли обниматься. Еще чуть-чуть — и потребовали бы гармошку. Петр в общей вакханалии не участвовал. Сидел, сгорбившись, на углу стола и думал об умершей бабке. Каково ей там, в ледяной могиле? Пусть плоть мертвая — душа-то живая. Ну, как обидится на них за такое небрежение, станет являться, пугать. Суеверный Петр украдкой крестился и просил усопшую о прощении. Ночью его разбудил крик жены. Она вжалась в спинку кровати, таращилась в темноту и шептала: “Уходи! Забирай, что хочешь и уходи!” Петр включил свет — в комнате никого не было. Он принес воды и добился от испуганной женщины внятного рассказа. Приснилось ей, что кто-то в окошко стучит. Выглянула за дверь и обмерла: на дворе следы кровавые, а у крыльца стоит бабушка. — Не пугайся, внученька. Это я о ветки еловые, что вы за гробом бросали, ноги исколола. Платок свой пуховый пришла забрать. Не думала я зимой-то помирать, а вон как пришлось! Холодно мне лежать... И Петеньке “спасибо” передай, что думает обо мне! От услышанного Петр похолодел. Схватил со стены любимую бабкину шаль и не дожидаясь утра помчался на кладбище. Там он старательно укрыл могилку платком и присыпал снегом. Потом еще раз попросил у покойницы прощения за себя и за жену. С тех пор супругов никто по ночам не тревожил. Только на сороковой день они увидели одинаковый сон: бабушка уходила от них по тропинке через овраг. На плечах у нее была серая пуховая шаль.

Мама Мама умерла, когда мне было 13 лет, от тяжелой болезни. Хорошо ли, худо ли, но я выросла, вышла замуж и была беременна первым ребенком. Про определение пола ребенка посредством УЗИ-диагностики тогда в нашей глуши и слыхом не слыхивали. Месяц оставался до родов, когда мне приснился странный сон: теплый летний день, мягкая пыльная дорога, и мы с сынишкой идем тихонько по этой дороге, он так забавно ножками топает…. И вдруг навстречу идет моя мама — ничуть не изменившаяся, такая, какой я помню ее, когда она была здорова. Подошла она к нам, мы поговорили, а потом она мне говорит: «Давай я с внучком-то погуляю немножко, а ты отдохни пока — вон хоть под дерево присядь». «Что ты, — говорю я ей, — никак нельзя тебе уводить с собой ребенка, ты же умерла». А она отвечает: «Да ты не беспокойся, мы недолго с ним погуляем», — и как-то я возразить ей ничего не могу. Она берет сынишку за ручку и уводит по этой пыльной дороге куда-то за горизонт, а я стою и плачу от тревоги и страха. Через некоторое время они возвращаются, о чем-то беседуя и смеясь, мне торжественно вручается сын, и детская ручонка вновь цепляет меня за палец. Спустя неделю я проснулась ночью оттого, что у меня началось кровотечение. Кровь не просто текла — она журчала ручьем. Когда привезли меня в роддом, я была в сознании, но тело было уже невесомое, а в голове будто хрустальные шарики перекатывались. «Сердцебиение и движение плода не прослушиваются, но ты не бойся, мы тебя спасем, сейчас прокесарим наскоротень», — сказал медбрат, сноровисто устанавливая на штативе для капельниц бутыль с донорской кровью. Операция прошла успешно, но на вопросы мои о состоянии ребенка мне отвечали уклончиво и впервые показали его только на 9-й день — до этого времени он находился в реанимации, был слишком слаб, и состояние его при рождении по шкале Апгар оценивалось в 1 балл (женщины знают, что это значит). «Оставь его в роддоме, откажись, — сказала мне толстая добрая фея в белом халате, которая принесла показать мне детеныша. — Он пять минут не дышал и не кричал, дурачком же будет, овощем. А ты молодая, еще родишь». Но я не послушалась добрую фею и унесла из роддома конверт, перевязанный синей лентой. Моему сыну сейчас 35 лет. «Ты не беспокойся, мы недолго с ним погуляем», — сказала тогда мама. И еще она добавила: «Все будет хорошо, мы очень скоро вернемся». Она сдержала свое слово. Мамы никогда не обманывают.

орит, не комфортно ей было. Всё время какие-то звуки, вещи не на месте. А я ей сразу сказала, что надо угощать, порядок соблюдать. Не послушала. Вот и не ужилась. А ты молодец. Передай ему привет от меня, скажи, что Нина Петровна вспоминает. Хорошо мы с ним жили. Вечером я поставила на подоконник тарелку с блинами и мёдом. Нина Петровна говорила, что он блины любит. — Нина Петровна передавала привет. Говорит, что помнит. Легла спать. Ночью снова слышала шаги. Тихие, мягкие. И паркет скрипел по-доброму. Я живу в этой квартире уже три года. Собираюсь выкупить её у Нины Петровны. Она согласна продать. — Ты хорошая девочка, Катенька, — сказала она по телефону. — Я спокойна, что квартира в хороших руках. И хозяин одобряет, я чувствую. По четвергам я всё ещё оставляю угощение. Иногда слышу шаги ночью. Иногда нахожу вещи на неожиданных местах, но всегда там, где они нужны.

Узнала я эту историю от своей матери. В то время меня ещё на свете не было, а моей старшей сестре только-только исполнилось 7 месяцев. Первые полгода она была здоровым ребёнком, но затем тяжело заболела. Каждый день у неё случались сильные судороги. Конечности у девочки выворачивались, изо рта шла пена. Жила моя семья в то время на Кавказе, в районе Грозного. Мать возила дочь в город. Показывала её врачам, но те не могли поставить диагноз и вылечить малышку. С каждым днём самочувствие моей старшей сестры ухудшалось, и родители стали готовиться к самому худшему. Но вот однажды девочке немного стало лучше. Она заснула. Сморил сон и мою мать. Как только она погрузилась в дрёму, привиделось ей странное сновидение. Входит в дом старик с длинной седой бородой и в папахе. Посмотрел он внимательно на мать, затем перевёл взгляд на мою сестру, да и говорит: «Почему ты, женщина, спишь. Солнце уже давно взошло. Искупай ребёнка, помолись и иди с ним к святому Суайпа. Здесь у нас на Кавказе есть его храм». Сказав это, старик повернулся и вышел. Мать вздрогнула от скрипа двери и проснулась. Встала она, подошла к двери, дёрнула за ручку, а та не открывается, так как заперта на ключ. Тут мать вспомнила, что сама закрыла замок. Повернулась к дочери, а та продолжает спать. «Может быть это знак от самого Господа», — подумала мама. Она всё сделала в точности, как велел гость из сна. Помыла девочку, одела во всё чистое, помолилась и пошла к храму. Попросила о помощи, положила дочь на могилу святого и вышла. Стоя за дверями, слышала, как ребёнок плачет. Постепенно плач стал затихать, а затем моя старшая сестра вообще замолчала. Через некоторое время мать вошла в храм, и видит: ребёнок счастливо улыбается, как будто его ласкают невидимые нежные руки. Мама посещала этот храм ещё два раза. После этого моя сестра полностью излечилась. Болезнь ушла и никогда больше не напоминала о себе. Я глубоко убеждена, что святые люди, даже покинув этот мир, продолжают заботиться о живущих. В тяжёлых жизненных ситуациях необходимо твёрдо в это верить и молиться, и тогда они обязательно помогут.

Вечером жена забила сумку доверху, вареньями и соленьями. - Вера, ну ты что,- говорю,- Ручки у сумки оторвутся, такая тяжесть. - Не оторвутся. Не каждый день тетке гостинец возим. Совсем уже о тетке забыли. Обижается наверно на нас. А ведь она раньше помогала нам, когда мы без работы сидели. - Это точно. Если бы не она... Даже не знаю как бы мы выжили. Тетка жила в небольшом городишке, в ста километрах от нашей деревни. Жила она одна на свою пенсию. Так перебивалась потихоньку. Половина пенсии только на оплату жилья уходила, а ведь всю жизнь проработала на одном месте, в отделе кадров завода. Помогала она нам в своё время, когда совсем работы не было в деревне, и урожая не было, всё высохло. А тетке в то время продуктами зарплату давали, вот она и делилась с нами. Если бы не она... Утром я сунул сумку в машину и поехал потихоньку в сторону городка. Пробок у нас в деревне нет слава Богу и я быстро оказался на трассе. Ехал не спеша, целый день впереди, ещё и назад вернусь засветло. Минут через двадцать зафыркал мотор. Я остановился на обочине. Постоял, погазовал и мотор совсем заглох. Чертыхаясь открыл капот, открутил карбюратор и прочистил жеклер. Сажусь, завожу. Вроде завелся, но троит. Я давай свечи чистить. В общем ушло у меня часа два на всё, про всё. Еду дальше. Чую машину ведёт на встречку. Я выравниваю, а она сама тянется на встречную полосу. Выхожу. Точно колесо спустило. Домкрата у меня не было поэтому у меня ушло ещё часа полтора, пока я его нашел, ведь не каждая машина и остановится у леса, где я стоял. Наконец я поехал. Скоро город. Осталось только кладбище городское проехать. Вот чего я не любил, это мимо кладбища проезжать. Меня с детства пугали кресты и могилы. Я даже на похороны к знакомым старался не ходить. Ну вот такой у меня организм, ничего с собой поделать не могу. Или в детстве что-то напугало? Не помню. Еду мимо кладбища, стараюсь на дороге взгляд фокусировать. Вы не поверите. Раздается мощный хлопок. Будто из ружья кто выстрелил. Останавливаю машину в аккурат возле кладбища. Кресты от дороги в десяти метрах. Жуть прямо, хоть и днём. Ну думаю, опять наверно колесо пробил. Обхожу машину, всё в порядке, слава Богу. А что долбануло? Сел в машину, смотрю на заднем сиденье что - то капает. Оказывается это банка с огурцами долбанула. Она видимо бродить начала, а я ещё своей тряской ей помог. Ну и дела. Вытащил я банку и понес к кустикам возле ограды. Поставил осторожно. Не везти же назад? Выпрямляю тело чтобы назад пойти, и мельком взглянул на ближайшую могилку. Меня как обухом по голове. С креста на меня смотрела моя тётка. Я глазам своим не поверил. Ну точно на фотографии моя тётка. Нашел я дыру в заборе, перелез и подошёл поближе. Так и есть, моя тетка. И фото и фамилия... Вот тебе на... Не помню даже как до дома добрался, так меня потряс этот случай. - Забирай,- говорю жене. - Чего забирай? - Сумку свою забирай. Нет больше тетки. - Как это нет? Я в подробностях рассказал супруге про свой удивительный случай. Как мне что-то ехать не давало. Как из тыся́чи могил судьба остановила меня именно возле теткиной. Именно там взорвалась банка с соленьями. Вот такой удивительный случай со мной произошел. Я ещё больше убедился что наш мир не так уж и прост, как нам кажется.