MaxМистические рассказы из жизни

Яндекс Музыка до 360 дней бесплатно Яндекс Музыка для вас и 3-х ваших близких. Кинопоиск и Яндекс Книги тоже в мультиподписке Плюс. Попробуйте бесплатно❤️ Слушать #реклама 18+ music.yandex.ru О рекламодателе

Он считал, что мать в 92 — обуза и увез ее в дом престарелых. Через три дня она пропала Он привёз её в четверг. Серый день. Морось. Машину вёл молча. Мать сидела рядом — маленькая, сухонькая, в своём лучшем платке. Том самом, малиновом с кистями, который отец привёз ей когда-то из Архангельска. Она молчала. Не спрашивала: «Куда?» Не плакала. Просто смотрела в окно. На проплывающие мимо ельники. На серое небо. На редкие деревенские дома. Он украдкой поглядывал на неё. И ему было стыдно. Так стыдно, что жгло в груди. Но решение он уже принял. — Мам, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты пойми. Мы с Аллой на работе. Дети в городе. Ты целый день одна. А если что случится? А тут — уход. Врачи. Питание. И люди вокруг. Мать кивнула. Ни слова. Дом престарелых был в райцентре. Двухэтажное кирпичное здание с решётками на окнах первого этажа. Внутри пахло варёной капустой и хлоркой. По коридору бродили старики — кто в пижаме, кто в халате. Одна старуха сидела у окна и раскачивалась: вперёд-назад, вперёд-назад. Другая спала в кресле, открыв рот. — Вот, — сказал он бодро, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Хорошо тут. Чисто. Мать стояла посреди вестибюля. Маленькая. Прямая. С узелком в руке — он даже чемодан не дал собрать. Сказал: «Всё там будет, не надо». Она обвела глазами коридор. Стариков. Решётки. Потом повернулась к сыну. Посмотрела ему в глаза. И сказала: — Домой я хочу. — Мам... — Домой, сынок. Отвези обратно. Я тебе не помеха. Я в своей комнате буду. Тихо. Ты меня даже не заметишь. Он замялся. Отвернулся к окну. — Не могу, мам. Так надо. Ты поживи тут. Освоишься. Мать помолчала. Потом кивнула. И спросила: — Ты приедешь? — Конечно. На выходных. Он уехал. И она осталась. Три дня она была тихой. Не жаловалась. Не плакала. Ела то, что давали. Спала, когда гасили свет. Медсестра даже похвалила: «Хорошая у вас бабушка. Спокойная». Но спокойствие это было — затишье. На четвёртую ночь, когда коридоры опустели, а за окнами сгустилась темнота, она поднялась. Оделась — при свете уличного фонаря, медленно, стараясь не шуметь. Надела две кофты. Чулки. Валенки. Малиновый платок. Узелок — тот самый, с которым приехала, — привязала к поясу.

Восемь лет назад мы с мужем купили домик в новом коттеджном посёлке. Прекрасный хвойный лес почти под окнами, чистое озеро, яркое небо и отличное настроение от удачного вложения денег. Обустраивали его недолго. Поклеили обои, а всю бытовую технику и мебель завезли со старой квартиры. Странности начались в первую же ночь. Шум, скрипы половиц, какой-то непонятный сквозняк, хотя дом абсолютно новый! Наслушавшись историй о домовом, я прониклась и даже оставляла ему молоко и печенье. Однако звуки не прекращались. Тогда мы решили освятить жильё. Батюшка провёл обряд. Скрипы как будто затихли. А спустя около недели мой муж пожаловался на сон. Приснился ему мужчина. Он просил похоронить его по-человечески, а то зарыли как собаку. Сначала я не обратила внимания. Думала, фильмов пересмотрел. Но когда такой же сон приснился мне самой, всполошилась не на шутку. Позвонила в компанию застройщика. Там мне ответили, что никаких кладбищ на месте участка не было. Когда приехали погостить дочь с зятем, история повторилась и с ними. Периодически, в течение 2-х месяцев, нам снились разные люди (мы описывали их друг другу, насколько смогли запомнить), просившие их похоронить. Я вконец устала от этой мистики и чертовщины, и пригласила местную гадалку из деревни. Бабушка походила, поводила руками, пошептала какие-то слова. В итоге, сказала, что есть плохая энергетика, но ничего конкретного. Тогда я взялась за работу сама. Поехала в областной архив, сделала запрос по истории Ямпольского района, и нашей местности конкретно. Через месяц получила результаты. Оказалось, что где-то в пределах посёлка по данным разведки находились братские могилы советских солдат. Во время войны немцы кидали в них умерших и расстрелянных пленных. Посовещавшись с мужем, я пригласила археологов. Ночевать в доме всё равно было невозможно, поэтому мы рискнули. Раскопки показали наличие глубокой (метра три) братской могилы в 6-ти метрах от стены нашего жилища. Команда профессионалов работала очень долго. Некоторые останки даже удалось идентифицировать и сообщить родственникам. В общей сложности нашли около 27-и скелетов. После отпевания и перезахоронения сны прекратились. Теперь я верю в то, что загробная жизнь и душа существуют. Солдаты оттуда просили о помощи в наших снах, и я рада, что смогла помочь их душам обрести покой.

🔥Ликвидация мебели в интернет-магазине НОНТОН🔥 Cуперскидки до 70% на остатки мебели!🚀 Диваны, кресла, столы, комоды и другие товары по рекордно низким ценам — в считаных экземплярах. Если нашли мебель, которая вам подходит — забирайте сейчас, завтра её может уже не быть — смотрите каталог здесь! После продажи последней единицы предложение исчезнет.

МОЛИТВЕННАЯ ПОМОЩЬ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ Летом 1942 года немецкие каратели приехали в деревню Малеевка на Смоленщине, согнали всех жителей к колодцу, установили пулемет, закурили. Жители (в основном бабы и дети, и один дедок) инстинктивно поняли: жизни им осталось на длину выкуренной сигареты. Сейчас докурят и…все. Но случилось иное. Жители Малеевки В то время они копали картошку, собирали урожай, чтобы прокормиться на грядущую зиму 1943 года. Всех мужчин деревни забрали на фронт. Во многие семьи уже пришли похоронки, делавшие жен вдовами, а детей сиротами. Среди жителей был только один дедок – Семен – участник Первой мировой войны, немного знавший немецкий. В то время на Смоленщине шли массовые расстрелы сел и деревень. Немецкие каратели мстили жителям деревень за помощь партизанам и партизанскому движению. Пощады не было. Когда в деревню Малеевка приехали люди в черном, с металлическими бляхами на груди – военная жандармерия – жителям ее стало все понятно. Жандармы прошлись по домам, согнали всех жителей к колодцу и установили пулемет. Видя напуганные лица малеевцев, они только смеялись. Сейчас в их руках была власть, их боялись. Дед Семен. Дед Семен, участник Первой мировой войны, знавший немного немецкий, попытался объяснить жандармам, что здесь только дети и бабы, что они занимаются сельским трудом. Но его быстро оборвали немцы, не дав договорить. В первой шеренге, на земле, посадили всех детей, сзади поставили баб и деда Семена. Немцы, стоя возле пулемета, смеясь и радуясь, закурили сигареты. Ни у кого из жителей Малеевки не возникло сомнений, что после того, как последняя сигарета будет выкурена, прозвучит команда «Огонь». Жить оставалось на длину выкуренной немецкой сигареты. Малеевцев бил озноб, дети стали плакать: страшно умирать, когда еще и не пожили совсем. Не растерялся опять дед Семен. Он сказал твердо: «Помолимся, бабы – и глянув на детей добавил – и вы, дети тоже». Удивительно. Это было время атеистической советской пропаганды, культа Сталина. В их деревне проходило немало антирелигиозных и комсомольских собраний, их приглашали вступать в Союз военных безбожников (СВБ), число которых насчитывало 3 миллиона членов. Казалось бы людям, жителям Малеевки, промыли мозг антирелигиозной пропагандой основательно и убили в душе Бога. Но в этот момент, каждый вспомнил о Боге, о Спасителе. Ни о Сталине, не о пропаганде, а о Христе. Говорят, что на войне атеистов не бывает. Верно, не зря говорят. Кто бы из них знал молитвы? Дед Семен, как человек более старший по возрасту, знал по памяти некоторые. Он встал на колени и начал творить молитвы, по памяти, которые знал. За ним подтянулись и остальные. Все жители творили молитву Богу, как последнюю в своей жизни. С великой верой в помощь Божью. Господь, обереги или прими в Свои Обители, как по Воле Твоей. Немцы, доселе смеявшиеся, прекратили смех. У них не вызвала ярость молитва. Напротив, она напомнила им о Высшем. Произошла заминка. Чудесное спасение. Вскоре из-за бугра, со стороны села Буянцева, показалась легковая машина. Она ехала в Малеевку. Это было немецкое начальство. Жандармы выбросили сигареты, подтянулись. Немецкий офицер что-то сказал карателям. Они спешно собрались, убрали пулемет, сели в машину и уехали. Офицер подошел к еле живым, напуганным малеевцам и сказал на ломанном русском: «Вы свободны. Идите по домам». Машины с немцами уехали в сторону Буянцева. Малеевцев бил озноб, ноги не держали. Они еще не до конца осознавали свое неожиданное освобождение. (по мотивам рассказа – воспоминания А.И.Савельева «Не судьба», Смоленск, изд. Свиток, 2017)

🔥 Главбух проводит регулярные экспертные эфиры. Готово расписание прямых эфиров на август! 🗓️ 5 августа, 13:00 Тема: Как бухгалтеру плавно войти в рабочий ритм после отпуска и не устать в первую неделю. Спикер: Ирина Морозова, предприниматель, бизнес-психолог. � 10 августа, 11:00 Тема++: Камеральная налоговая проверка. Требования и новые возможности Ф++НС Спикер: Кристина Судавцова, руководитель Центра бухгалтерской и налоговой помощи «ПрофБаланс» �️ 27 августа Тема: Цифровой рубль: что изменится с 1 сентября 2026 года Спикер: Александр Горелкин, эксперт журнала «Главбух» ▶️ Журнал «Главбух» - https://tglink.io/4d10d1986502e8?erid=2W5zFH3VtQZ ▶️ Учет. Налоги. Право - Учет. Налоги. Право ▶️ Высшая школа Главбух - https://tglink.io/6cb87fbe81d204?erid=2W5zFH3VtQZ ▶️ Новости для бизнеса | Buhsoft - https://tglink.io/01156773140188?erid=2W5zFH3VtQZ #реклама О рекламодателе

Деревенская ведьма В общем, жила там бабка одна, древняя-предревняя, сгорбленная, морщинистая, как груша из сухофруктов. Звали её баба Нюра. Посмотришь на неё и диву даёшься, как только на ногах стоит. Ходила она, всегда опершись на длинную палку и во всём чёрном, как монашка. Уже тогда я своим неокрепшим умишком понимала, что бабка эта не простая, все её как-то побаивались, даже моя бабушка, и называли по имени-отчеству. Почему? Тогда я ещё не знала… Как-то поздним вечером мы сидели на кухне в бабушкином доме и чай попивали со всякими травами, липой, зверобоем и ещё чем-то, мне он очень нравился. Тут в дверь кто-то постучал. Бабушка велела мне сидеть, а сама взяла кочергу с печки, завела её за спину, чтоб её не видно было, и пошла открывать. Нормальные-то люди дома в такое время сидят, телевизор смотрят. Вдруг там грабители какие? Не успела она спросить: «Кто там?». «Открывай, Маня, открывай скорее! Беда у нас приключилась!» Бабушка швырнула кочергу в сторону и открыла дверь. В дом вбежала её подружка баба Галя. Она на меня только зыркнула, схватила мою бабулю за руку и потащила её в комнату. А я так и осталась сидеть на кухне, разинув рот. Они там что-то долго обсуждали на повышенных тонах, а потом вошли в кухню, и бабушка велела мне одеваться. Я наскоро оделась, и мы куда-то быстро пошли. Оказалось, в гости к этой бабе Гале. Когда мы пришли к ней домой, бабушка отвела меня в одну из комнат и сказала, чтобы я вела себя тихо и это ненадолго. В доме было ещё несколько старух, и не всех из них я знала. Пока он там общались и что-то очень тревожно квохтали, я сидела на бабы Галиной кровати и играла с её кошкой Муркой, она была пушистой, полосатой и очень уж мне нравилась. Потом мне это надоело, я отпустила Мурку и пошла послушать, что они там говорят. Через дверь слышно было плохо, но кое-какие слова до меня долетали.

СТРАННЫЙ СОН Одна старушка решила доброе дело сделать: насобирала по дому всяких вещей старых, тряпочек там, кофточек каких-то, платьев своих довоенных, поштопала где надо. Да и думает: снесу в церкву, авось сгодится кому. Может, бездомным или беженцам каким передадут. Собрала всё в мешок большой такой матерчатый, да и в уголок поставила. Завтра снесу после обеда-то, думает. А сама спать легла. И вот, хотите — верьте, хотите — нет (только я врать не стану, а как на духу говорю), снится ей сон. Будто бы она себя как бы со стороны видит. У себя же в квартире, только всё какое-то светлое кругом и на душе как-то радостно. Стоит она посреди комнаты с мешком этим в руках. А перед ней девочка, маленькая такая, в платьишке белом стоит. Красивая, как ангелочек. Ну и, улыбаясь так, говорит бабушке: что, мол, старушка, у тебя это за мешок такой? А она ей и отвечает: это, говорит, вещички разные собрала я, постирала да поштопала, авось кому сгодится, вот в церкву снесу. «Это хорошо, — говорит девочка, — только вот мешок-то у тебя грязный больно, так ты его постирай, ладно? Не забудь только». Сказала, засмеялась и вдруг девалась куда-то. А бабка-то проснулась вся перепуганная, как будто и впрямь к ней Ангел приходил. Ну и давай первым делом мешок тот стирать. Мало ли что. Кто-то может посмеяться над одинокой старушкой. Сбрендила, мол, на старости лет. Я бы и сам, наверное, посмеялся, если бы не одно обстоятельство, которое произошло потом... В семье одной родился мальчик. Второй по счету ребёнок. А братику его четыре годика было. И вот, как принято, через некоторое время стали его родители всех на «зубок» приглашать. Гостей пришло много, все с подарками и поздравлениями. И, конечно, каждый хочет на руки взять, в щёчки расцеловать, потискать малыша. А родители, надо сказать — люди глупые, суеверные. Нельзя, говорят, ребёночка хвалить, а то ещё сглазите нам его. Вот и стали взрослые все по очереди подходить, на малыша смотреть да приговаривать: «Тьфу, какой некрасивый, тьфу-тьфу, какой нехороший, тьфу, просто гадкий и совсем не нравится нам. В общем, тьфу на него!» Вот все, по очереди наплевавшись, пошли на кухню это дело обмывать по старинному нашему обычаю, без которого ни одно мероприятие не проходит. А старший мальчик всё это слышал и подумал сам про себя: если у него такой нехороший братик, на которого все, даже мама, плюют, то зачем же он такой вообще нужен? Ну и взял его из коляски, вышел на балкон, который был открыт из-за сильной жары. Да и сбросил братика вниз, как бросал обычно свои игрушки.

Все отделение реанимации новорожденных замерло, когда огромный байкер попросил подержать малыша, к которому никто ни разу не пришел. В нашем отделении он сразу бросался в глаза. Огромный мужчина в кожаной куртке, весь в татуировках, каждый день приходил к крошечной недоношенной девочке, к которой до этого не заходил никто. Мать исчезла почти сразу после родов, временный контакт не отвечал, а отец в документах вообще не значился. Для нас это была одна из тех историй, которые потом долго не отпускают. Сначала все насторожились. Никто не понимал, кто он такой и почему приходит именно к ней. Но разрешения у него были в порядке, врачам он не мешал и просто часами сидел рядом с инкубатором, не сводя глаз с ребёнка. Если она начинала плакать, у него сразу менялось лицо. Если успокаивалась, он будто и сам выдыхал. Иногда он сидел так по несколько часов подряд, почти не двигаясь и ни на что не отвлекаясь. Поначалу мне было не по себе. Слишком уж странно выглядела эта картина: огромный, суровый мужчина и ребёнок весом меньше килограмма, за которого он переживал так, будто это было единственное живое существо, которое ещё держит его на земле. Однажды девочка долго не могла успокоиться. Я заметила, как он смотрит то на неё, то на меня, будто хочет о чём-то попросить, но не решается. Тогда я сама тихо сказала: — Если хотите, можете пока просто посидеть рядом. Иногда им уже этого достаточно. Он молча кивнул, вымыл руки, надел стерильные перчатки и сел ближе. Несколько минут смотрел на малышку, а потом тихо спросил: — Если врач разрешит… можно мне взять её на руки? Разрешение дали. Я помогла ему устроиться в кресле и осторожно положила девочку ему на грудь. И произошло то, чего никто из нас не ожидал. Сначала она ещё тихо всхлипывала, потом прислушалась к его дыханию и стуку сердца, а потом вдруг затихла и уснула. Так быстро, словно именно этого тепла ей всё это время и не хватало. А он сидел совершенно неподвижно. Прошёл час. Потом ещё один. Коллеги предлагали ему кофе, но он каждый раз спокойно отвечал: — Не сейчас. Она только успокоилась. Он не отвлекался ни на секунду. Просто оставался рядом. Под вечер малышку забрали на обследование. Он впервые за долгое время осторожно поднялся, и в этот момент рукав его халата чуть задрался. Я машинально посмотрела на запястье и увидела татуировку. Там было всего одно имя. «Лили». Когда смена уже подходила к концу, я всё-таки спросила: — Это ваша дочь? Он долго молчал, а потом едва заметно покачал головой. — Должна была ею стать. Я растерялась и ничего не сказала...