MaxИз Жизни | Рассказы

Взяв отгул на работе по состоянию здоровья, я пришла домой и залезла под одеяло. Вдруг я проснулась от звука поворота ключа в замке. Муж был в командировке, я никого не ждала. Спрятавшись за диваном, я обомлела, увидев мужа. Он подошел к кровати, что-то налил на нее и тихонько вышел из квартиры... В 6:30 утра резко зазвонил будильник. Ольга с трудом разлепила глаза — голова гудела, тело ломило, а горло саднило так, что даже глоток воды давался с болью. Она попыталась встать, но ноги будто налились свинцом, пришлось снова опуститься на подушку. За окном шумел дождь, серое небо давило на плечи, усиливая усталость. Рядом уже никого не было. Муж Сергей, как обычно, ушёл на работу около семи. Перед уходом он тихо поцеловал её в лоб и сказал: «Отдохни немного, ты в последнее время совсем себя загнала». Ольга улыбнулась в ответ: «Всё нормально, сегодня важный отчёт, нельзя пропускать». Сергей вздохнул: «Ты всегда думаешь только о работе. Береги себя». После его ухода она ещё несколько минут лежала неподвижно, потом заставила себя подняться. В ванной зеркало отразило чужое лицо: бледная кожа, покрасневшие глаза. Градусник показал 38,7. Ольга тяжело вздохнула — за восемь лет работы бухгалтером она почти никогда не брала больничный, даже когда чувствовала себя скверно. Всегда считала, что подводить коллектив нельзя. Но сегодня организм будто окончательно отказался работать. Она набрала номер начальника: — Виктор Иванович, извините, мне очень плохо. Можно сегодня взять отгул? — Конечно, даже не думайте выходить, — сразу ответил начальник. — Лечитесь, работа никуда не убежит. Ольга поблагодарила и отключила телефон. Затем зашла в аптеку возле дома, купила лекарства, чай, мёд, лимоны. Вернувшись, почувствовала такое сильное головокружение, что едва удержалась на ногах. Быстро переоделась, выпила таблетки, заварила горячий чай и, не раздеваясь, залезла под тёплое одеяло. Через несколько минут стало немного легче, глаза сами закрылись. Она почти уснула, но вдруг сквозь сон услышала тихий щелчок — будто открылась входная дверь. Ольга резко проснулась. Посмотрела на часы: 11:15. «Наверное, соседи», — подумала она. Но через несколько секунд послышались осторожные шаги. Нет, кто-то действительно вошёл в квартиру. Она медленно села, сердце забилось быстрее. Сергей никогда не возвращался домой так рано. Ольга тихо подошла к двери спальни, приоткрыла её буквально на несколько сантиметров. Из прихожей доносились приглушённые голоса. Один она узнала сразу — это был Сергей. Второй принадлежал незнакомой женщине. Внутри всё сжалось. — Не волнуйся, она сейчас точно на работе, — тихо сказал Сергей. Женщина негромко засмеялась: — Хорошо, тогда спокойно посмотрим документы. «Документы?» — удивилась Ольга. Она ожидала услышать совсем другое. Через щель было видно часть кухни: Сергей и женщина сидели за столом, перед ними лежала большая папка, какие-то бумаги, конверты и ноутбук. Ольга внимательно прислушалась. — Ты уверен, что она ничего не знает? — спросила женщина. — Абсолютно, — ответил Сергей. — Для неё это будет сюрприз. Ольга нахмурилась: какой ещё сюрприз? Но почему тогда он пришёл тайком? Почему сказал, что она на работе? Мысли путались. Она уже собиралась выйти, но вдруг услышала ещё одну фразу: — Главное успеть до её дня рождения. Женщина кивнула: — Тогда всё получится идеально. Сердце Ольги немного успокоилось. Может быть, это действительно какой-то подарок. Но почему такая секретность? В этот момент Сергей достал из папки несколько фотографий показать полностью

ЖЕНЩИНА ПРИЕХАЛА К ДОЧЕРИ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ… ЗЯТЬ НЕ ПУСТИЛ ЕЁ В ДОМ: «ОНА СПИТ». И В ЭТОТ МОМЕНТ НА ТЕЛЕФОН МАТЕРИ ПРИШЛО СООБЩЕНИЕ ОТ ДОЧЕРИ: «МАМА, НЕ УЕЗЖАЙ! ПОМОГИ! ОН МЕНЯ…» Ирина не собиралась ехать к дочери. Просто утром увидела на рынке клубнику и вспомнила, как Оля в детстве могла съесть целую миску. Купила ягоды, пирог и решила сделать сюрприз. Дочь с мужем жили за городом. Последние месяцы Оля почти перестала приезжать к родителям. Раньше звонила каждый вечер, а теперь отвечала коротко: «Всё нормально». «Устала». «Потом перезвоню». Ирина несколько раз спрашивала, не случилось ли чего. Оля только смеялась: — Мам, перестань переживать. Но смех был какой-то чужой. Около полудня Ирина подъехала к дому. Машина Оли стояла возле ворот. Значит, дочь дома. Ирина позвонила. Дверь открыл Антон. Увидев тёщу, он явно растерялся. — Ирина Павловна? Вы чего не предупредили? — А что, к родной дочери теперь записываться надо? Она улыбнулась и подняла пакет. — Оля где? Антон остался стоять в дверном проёме. — Спит. — В двенадцать дня? — Ей ночью было плохо. — Тогда тем более зайду. Ирина сделала шаг, но зять не отступил. — Не надо её будить. — Я тихонько. — Ирина Павловна, отдайте мне пакет. Я передам. Улыбка исчезла с её лица. — Антон, позови Олю. — Зачем? — Я хочу увидеть дочь. — Потом увидите. Теперь Ирине стало тревожно. Она посмотрела через его плечо. В прихожей висела Олина куртка. На полке лежали её ключи. — Оля! — крикнула Ирина. Антон резко схватился за дверь. — Не кричите. — Почему? — Потому что она спит! — Тогда разбуди её. Он несколько секунд смотрел на Ирину, а потом произнёс: — Вам лучше уехать. Ирина достала телефон. — Хорошо. Сейчас сама ей позвоню. Она набрала дочь. Почти сразу из глубины дома послышалась знакомая мелодия. Телефон Оли звонил где-то внутри. Но трубку никто не взял. — Видите? — сказал Антон. — Спит. Ирина нахмурилась. Звук шёл не со второго этажа, где находилась спальня. Он доносился снизу. Из комнаты в конце коридора. — Почему её телефон внизу? Антон помолчал. — Наверное, оставила. Ирина вдруг вспомнила их последний разговор. Три дня назад Оля позвонила поздно вечером. Говорила тихо. — Мам, можно у тебя кое-что спросить? — Конечно. — Если муж запрещает жене рассказывать родителям о семейных проблемах — это нормально? Ирина тогда насторожилась. — Антон тебе что-то запрещает? Оля сразу ответила: — Нет. Я просто спросила. А потом в трубке раздался мужской голос. Оля торопливо сказала: — Всё, мам, пока. И отключилась. Сейчас этот разговор впервые показался Ирине совсем не случайным. — Отойди от двери, Антон. — Нет. — Я хочу увидеть дочь. — А я сказал, что она спит. Он начал закрывать дверь. Ирина придержала её рукой. — Если ты сейчас её не позовёшь, я вызову полицию. Антон замер. — На каком основании? — Вот они и разберутся. Несколько секунд было совершенно тихо. А потом внутри дома что-то тяжело упало. Ирина вздрогнула. Антон мгновенно обернулся. — Что это?! — Ничего. — ОЛЯ! Ирина попыталась пройти внутрь. Антон снова перегородил ей дорогу. — Уезжайте. — Убери руки! — Я вас предупреждаю. Ирина отступила на ступеньку. Впервые ей стало по-настоящему страшно. Антон будто понял это и неожиданно снова улыбнулся. — Ирина Павловна, вы сами себя накрутили. Езжайте домой. Оля проснётся и вам позвонит. Он начал медленно закрывать дверь. Ирина уже хотела набрать полицию. И тут телефон в её руке завибрировал. Пришло сообщение. Ирина машинально посмотрела на экран. Отправитель: «Оля». Она подняла глаза. Антон всё ещё стоял перед ней. — Что-то случилось? — спросил он. Ирина ничего не ответила. Открыла сообщение. И В ЭТОТ МОМЕНТ С ТЕЛЕФОНА ДОЧЕРИ ПРИШЛО СООБЩЕНИЕ: «МАМА, НЕ УЕЗЖАЙ! ПОМОГИ! ОН МЕНЯ…»

Я вот думала публиковать или нет... все таки чужой ребенок, как то вроде неудобно... но если происходят такие случаи, как то сложно быть в стороне. Мне по крайней мере. Захожу в метро Новокузнецкая. Там прямо на входе тучная женщина моего возраста в форме метрополитена орёт на мальчика. Вот прямо орет. В формате "ты чёёё не понял? Я сейчас и тебя и твой велосипед... да я в полицию тебя сдам". Парень умоляет впустить, потому что до олимпиады час и доехать сам он не успеет. В метро реально зашёл полицейский. Начали разбираться. Серьзно. Два взрослых человека! С вот этим парнем лет 12! Подхожу, спрашиваю у мальчика что случилось. Оказывается, он участвует в каком то заезде, мобильный не взял, родителям позвонить не может. Знаете о чем он начал просить полицейского? Дать ему гаечный ключ, он разберет велосипед, с разобранным же можно? Меня вот это вот желание его попасть на олимпиаду вопреки всему ну просто восхитило! Прямо у входа в метро курило несколько подростков, кто то пил пиво. А двое "блюстителей порядка" наезжали на молодого велосипедиста. Я вывела мальчика, вызвала такси (да я записала его номер, машину и тд)))), оплатила его и отправила ребёнка. Кстати, примечательно. И полицейский и служащая метрополитена видели что я- незнакомая женщина вывожу из метро чужого мне ребенка, сажаю в машину...Думаете, мне хоть слово кто то из них сказал? Главное - велосипед убрал. Все, правила не нарушены. С такой благодарностью мне ещё никто не жал руку. На его вопрос: "Что я могу для вас сделать?" Я ответила: "Продолжай заниматься спортом, никогда не кури. И если увидишь, что кто то попал в беду - помоги ему". Люди, давайте быть добрее... Автор: Дарья Кляндина

Несколько месяцев он убеждал себя, что жена просто устала. Но ночью услышал её тайную просьбу — и больше не смог верить прежним объяснениям... Она стояла этажом ниже и шептала кому-то, чтобы муж ни о чём не узнал. Моя жена была медсестрой. Работа у неё тяжёлая, непредсказуемая, без привычных выходных и спокойных вечеров. Бывало, одна смена переходила в другую, и за семь дней мы проводили вместе лишь две или три ночи. Я видел, как она выматывается, поэтому старался не жаловаться и не превращать её возвращения домой в новые выяснения отношений. Мне хотелось быть тем человеком, рядом с которым она сможет отдохнуть. Но постепенно я начал замечать перемены, которые уже не получалось списывать только на усталость. Она входила в квартиру, снимала верхнюю одежду и почти сразу доставала телефон. Экран мог удерживать её внимание часами, а мои вопросы словно проходили мимо. Раньше наши вечера были другими. Жена готовила что-нибудь простое, мы садились ужинать и подолгу разговаривали, даже если день оказался трудным. Теперь она отвечала односложно и всё чаще уходила в себя. Между нами будто растянулась прозрачная перегородка: мы находились рядом, но прикоснуться друг к другу уже не могли. Я продолжал искать ей оправдания. В больнице люди сталкиваются с чужой болью, усталостью и ответственностью, после которых дома хочется лишь тишины. Но дождливым вечером произошла мелочь, которая почему-то глубоко засела в моей памяти. Жена пришла в больших чёрных носках. Они явно были ей не по размеру и выглядели так, словно принадлежали мужчине. Я постарался спросить спокойно: — Откуда у тебя эти носки? Она чуть улыбнулась и ответила без заметного смущения: — На работе замёрзли ноги. В магазинчике рядом с больницей я нашла только мужские, поэтому взяла их. Версия была простой и убедительной. Я кивнул, хотя внутри всё равно осталось неприятное, колючее сомнение. Ночью дождь продолжал барабанить по окну. Я лежал рядом с женой и вспоминал, как раньше она сама прижималась ко мне после тяжёлого дня. Мне захотелось обнять её, но она едва ощутимо отстранилась и сняла мою руку со своего плеча. — Не сердись. Я сегодня очень устала. После этих слов она отвернулась. Я тоже повернулся к стене и притворился спящим, хотя сердце было переполнено тревогой. В голове соединялись детали, которые по отдельности могли ничего не значить: холодные ответы, бесконечные сообщения, чужие носки, нежелание подпускать меня ближе. Внезапно телефон возле неё коротко завибрировал. Жена приподнялась и быстро прочитала сообщение. Сквозь полуопущенные веки я успел увидеть два слова: «Спускайся вниз». По телу прошёл холод. Было далеко за полночь, и я не мог представить ни одной безобидной причины для такого вызова. Она ещё немного посидела, прислушиваясь к моему дыханию, затем осторожно встала и вышла. Я дождался, пока стихнут шаги, и двинулся следом. На лестнице было темно и тихо. Я спускался медленно, опасаясь выдать себя скрипом ступеней. А потом услышал её голос — тихий, взволнованный, обращённый к кому-то внизу: — Прошу тебя, не говори моему мужу ни слова… В ту секунду все сомнения превратились для меня в уверенность. Я застыл в темноте, не понимая, хватит ли сил спуститься и увидеть правду собственными глазами...

Сестра была на девятом месяце, мы уже ждали роды, пока мой муж-врач не положил руку ей на живот, резко со словами: «Вызывай скорую, это не ребенок… В тот вечер мы всей семьёй были у неё дома: собрали кроватку, разложили детские вещи, пили чай, смеялись. Лера сидела счастливая, гладила живот и всё повторяла, что малыш сегодня очень активный. — Представляете, с самого утра толкается. Мама тут же поднялась со стула. — Дай-ка я тоже потрогаю. Чувствую, характер там уже есть. Мы рассмеялись. Потом подошла я, положила ладонь на её живот и правда почувствовала движение. Сильное, заметное. В тот момент мне даже в голову не пришло, что что-то может быть не так. Наоборот, я смотрела на сестру и думала только о том, как она счастлива. Как они с Денисом ждали этого ребёнка. Как вся наша семья уже жила этими родами. Игорь до этого почти не вмешивался. Он вообще был спокойный, сдержанный. На работе акушер, дома человек, которого трудно выбить из колеи. За пять лет брака я видела его разным — уставшим, раздраженным, молчаливым, но никогда по-настоящему испуганным. Лера сама его позвала: — Игорь, иди сюда. Ты же у нас специалист. Скажи, всё нормально? Такой активный, что я уже не знаю, радоваться или пугаться. Он улыбнулся и подошёл. — Ну давай посмотрим, кто там у вас такой буйный. Он присел рядом, положил ладонь ей на живот и сначала молчал. Потом сдвинул руку чуть в сторону, ещё раз прощупал — и я увидела, как у него меняется лицо. Улыбка исчезла. Он резко побледнел. В комнате стало тихо. — Алина, выйдем на минуту, — сказал он. Он вывел меня на лестничную клетку, закрыл дверь и сразу сказал: — Вызывай скорую. Немедленно. — Что случилось? Лере плохо? Он посмотрел на меня так, что у меня всё внутри оборвалось. — Ты ничего не поняла, когда трогала живот? — Нет. Там же ребёнок шевелится. Он смотрел на меня так, будто не верил, что я до сих пор ничего не понимаю. — Алина, слушай меня внимательно. То, что вы приняли за шевеления, — это не ребёнок. Это не нормальная двигательная активность плода. Я не могу сейчас объяснять долго. Просто звони в скорую и ничего им пока не говори, чтобы не началась паника. Я достала телефон, но руки дрожали. — Игорь... Что ты почувствовал? Он посмотрел на дверь в квартиру, за которой сидела моя счастливая сестра, гладила живот и даже не догадывалась, что всё уже пошло не по тому сценарию. Потом снова перевёл взгляд на меня и сказал: — Алина, это не ребёнок... это… Продоожение👇

«Моя мама спит уже три дня». Семилетняя девочка проделала долгий путь, толкая перед собой коляску, чтобы спасти своих новорожденных братьев-близнецов, и то, что произошло дальше, повергло весь персонал больницы в шок… Когда сотрудница регистратуры увидела, как девочка, пошатываясь, входит через раздвижные двери, она подумала, что это чья-то шутка. Хрупкая малышка. Босиком. Ее ступни были в трещинах и кровоточили. Руки дрожали, пока она катила по полу холла ржавую, скрипучую коляску. «Помогите!» — хрипло произнесла девочка. — «Мои младшие братья… не хотят просыпаться». Медсестра бросилась к ней. В коляске лежали двое новорожденных — близнецы, завернутые в пожелтевшую ткань; они были неподвижны, словно из камня. «Милая, где твоя мама?» — спросила медсестра, поднимая на руки крошечные тельца. Девочка не ответила. Глаза ее были опухшими, ресницы слиплись от высохших слез. Она выглядела изможденной, напуганной и какой-то не по-детски взрослой. «Где ты живешь? Кто тебя прислал?» Тишина. Осмотрев младенцев, медсестра почувствовала, как по спине пробежал холодок: они были холодными. Слишком холодными. «Как давно они в таком состоянии?» — встревоженно спросила она. Девочка опустила голову. «Я… я не знаю. Мама спит уже три дня». В отделении неотложной помощи воцарилась тишина. «Спит?» — переспросила медсестра. Девочка кивнула. «Она не шевелится». «Она не открывает глаза. А малыши перестали плакать еще вчера». В комнате повисла тяжелая тишина. Ноги девочки были покрыты царапинами. Ладони — в волдырях. Губы потрескались от обезвоживания. Она прошла километры в одиночку, толкая сломанную коляску с братьями, потому что однажды мама сказала ей: «Если что-то случится, иди в больницу. Там тебе помогут». Когда врачам удалось стабилизировать состояние близнецов, один из них тихо спросил: «А где твой папа?» Девочка посмотрела в пустоту. «У меня нет папы». «А мама... она все еще дома?» По ее щеке скатилась слеза, и она кивнула. «Я хотела вернуться за ней, — прошептала она. — Но сначала мне нужно было спасти малышей». Никто в комнате не мог вымолвить ни слова. В тот же день полиция отправилась по отдаленному адресу, который смогла описать девочка, и то, что они нашли в доме, изменило всё. А то, что они узнали о матери... Продолжение👇

— Поживи без меня, подумай о своем поведении, — сурово сказал в очередной раз муж. Но система дала сбой — Где ужин? Почему я должен просить тебя об элементарном? Тебе настолько плевать? Даша вздрогнула, сама не заметив, как задремала, укачивая сына. Температура у ребёнка со вчерашней ночи то поднималась, то падала. Врач ушел час назад, оставив кучу назначений и наставлений. Она не помнила, ела ли сегодня или пила, постоянно укачивая плачущего Матвея. Кирилл стоял в дверях, нахмурившись, и от него, казалось, исходила волна раздражения. Ей даже секунду показалось, что воздух в квартире стал вязким. — Я не успела, честное слово. Температура практически 40 стояла, я сбивала. Врач... — начала она было лепетать, но осеклась, увидев, как перекосилось его лицо. — Не успела? — он рявкнул на нее, даже не слушая. — Ты весь день дома сидишь! Что ты делала? Опять сериалы смотрела? Даша оторопела. Он что, не заметил, что она не спала всю ночь? Она старалась его не беспокоить, но неужели он сейчас не видит, что ребенок болен? И не слышит ее совсем? — Матвей заболел, у него температура, — начала она быстро объяснять ему, торопясь и проглатывая окончания слов. Ей казалось важным объяснять, оправдаться. Ей безумно хотелось, чтобы он ее обнял, поцеловал, забрал малыша и дал хоть полчаса передышки. — Я даже не присела ни разу, сил нет, с ног валюсь. — Ой, да ладно! — Кирилл махнул рукой с такой злостью, что задел висящую на стуле кофту. — Все вы, бабы, прикрываетесь детьми. Я пахал как конь, а тебе тяжело ужин приготовить? Внезапно его тон изменился. Он посмотрел на нее странным взглядом и грустно произнес: — Все понятно. Так и скажи, что ты меня больше не любишь. Раньше ты меня любила, заботилась, а теперь плевать. Не любишь, не ценишь.

Я сбежала от брака, на который меня вынуждали согласиться. Спустя сорок лет я вернулась домой — и прямо у аэропорта меня уже ждали три полицейские машины.... Мне было девятнадцать, когда я тайком покинула Марокко с одним-единственным чемоданом и двумястами сорока долларами, спрятанными под пальто. Меня зовут Самира. В 1986 году моя семья уже решила, за кого я должна выйти замуж. Женихом был состоятельный мужчина по имени Хассан, который оказался старше меня на семнадцать лет. Я умоляла отца отменить свадьбу. Но он даже слышать об этом не хотел. И тогда, за три ночи до назначенной церемонии, мама разбудила меня в четыре часа утра, вложила мне в руку билет на самолёт и едва слышно сказала: — Уезжай в Америку. И никогда сюда не возвращайся. Я сделала именно так, как она велела. В Чикаго я начала совершенно новую жизнь. Получила профессию медсестры. Вышла замуж за доброго мужчину по имени Питер. Мы вырастили двух дочерей. Позже я стала бабушкой. И все эти сорок лет я ни разу не ступала на марокканскую землю. Сначала умерли мои родители. Потом не стало Питера. Со временем мне стало казаться, что возвращаться туда уже практически не к кому. Но однажды мне позвонила младшая сестра. — Самира… тебе нужно приехать домой. Мама оставила кое-что специально для тебя. В шестьдесят лет я наконец решилась купить билет. Но стоило мне выйти из аэропорта Касабланки, как я резко остановилась. У выхода стояли три полицейских автомобиля. Один из сотрудников попросил мой паспорт. Он взглянул на имя. И выражение его лица мгновенно изменилось. — Мы ждали вашего приезда. У меня внутри всё похолодело. — Откуда вы вообще могли знать, что я прилечу? Полицейский ничего не объяснил. Вместо ответа он просто открыл передо мной заднюю дверь служебной машины....

Они порвали ей не только кофту... Она понимала - против четырёх боксеров шансов у нее нет... Инга вышла из кабинета начальника, сияя от счастья. Ещё десять минут назад он вызвал её к себе и сообщил, что за отличную работу в течение года ей вручают путёвку в престижный санаторий. Одинокой молодой девушке было бы сложно решиться на такую поездку самой. Честно говоря, она даже не помнила, когда в последний раз выбиралась за пределы города. И вдруг такой подарок судьбы. Вернувшись домой после работы, Инга начала складывать вещи. Отдых обещал быть насыщенным, а выезжать нужно было уже после выходных. Она аккуратно упаковала всё необходимое в чемодан, который давно стоял без дела, дожидаясь своего часа. Легла в кровать, но долго не могла уснуть, предвкушая потрясающий отпуск. Утром проснулась без будильника за несколько часов до выхода. Умылась, приняла душ, позавтракала — время тянулось невыносимо. Она с нетерпением ждала заветного часа. В 9:30 за ней приехала машина. Руководство продумало всё до мелочей, включая трансфер до санатория. Инга была счастлива как никогда. Внимательно разглядывая дорогу, знаки и всё вокруг, она не заметила, как они подъехали к воротам с табличкой «Санаторий Азимут». Выйдя из машины, подождала, пока водитель вежливо достанет чемодан, и направилась к стойке регистрации. Приветливая сотрудница оформила документы и вручила ключи от номера. Прогуливаясь по территории, Инга восхищалась красотой: современные здания, ухоженный парк, фонтаны и неповторимая атмосфера. Зайдя в номер, она увидела девушку примерно своего возраста — соседку на ближайшие десять дней. Та сразу улыбнулась и представилась Жанной. Между ними сразу возникла симпатия, и уже через десять минут Инге казалось, что она знает Жанну много лет. Весь день они провели вместе: сходили на обед, на массаж, потом поспали и отправились на ужин. Вернувшись вечером, Жанна достала из сумки бутылку вина и предложила выпить за знакомство. Инга с радостью согласилась. Выпив около половины бутылки, Жанна сказала, что хочет рассказать историю, которая сильно повлияла на её жизнь. Жанна всегда была первой красавицей в школе. Её естественная красота притягивала взгляды, многие парни из параллельных классов оказывали ей знаки внимания, но она никому не давала надежд. Будучи примерной девочкой, она и не думала о романах в школьные годы — в голове была только учёба. В старших классах, когда большинство мальчишек поняли, что с Жанной ничего не выйдет, и переключились на других, за ней начал ухаживать Алексей — выпускник, увлекающийся боксом. Он разбил сердца многим девушкам, и недоступность Жанны только раззадоривала его. Он не давал ей прохода, и каждый отказ делал его злее. Позже Жанна узнала, что Алексей дружит с парнями, тоже боксёрами, связанными с криминалом. Его знакомые были местными авторитетами, которых боялся весь район. Из-за этого остальные парни перестали обращать на Жанну внимание — связываться с Алексеем и его друзьями было себе дороже. Однажды, когда Алексей снова подошёл к ней с букетом, Жанна твёрдо сказала, что между ними ничего не может быть, и что он не в её вкусе. Она надеялась, что это его остановит, но ошибалась. Возвращаясь из школы домой через безлюдный парк, Жанна заметила, что её кто-то преследует. Обернувшись, увидела Алексея и троих крепких парней, старше его. Когда они поравнялись с ней, Алексей схватил её и потащил в сторону. Жанна попыталась закричать, но ей зажали рот. Отчаянно сопротивляясь, она понимала, что против четырёх боксёров не выстоять. Когда её отпустили, по глазам Алексея она поняла, что он намерен делать с ней всё, что захочет. Сначала он порвал на ней кофту, пока друзья держали её. Жанна из последних сил закричала, надеясь, что кто-то услышит. За это получила несколько сильных ударов. Ей казалось, что никто не придёт на помощь. Внезапно она услышала крики показать полностью