Аналитика каналаMaxИз Жизни | Рассказы

Слепая ярость Мама с Юлькой приехали на дачу под вечер. Их ждали. Бабушка накрывала стол на терраске, пес Гришка радостно толкался возле ворот. - Ну вот, хлеб забыли купить, - огорчилась мама, доставая из машины сумки с продуктами. - Я в местный магазинчик сбегаю, - с готовностью откликнулась Юлька. - Десять минут туда и обратно. Юльке повезло, магазин еще работал. Она взяла буханку и поспешила назад. В ста метрах от дома дорогу перегородили два подвыпивших парня. - О, привет, красавица! Пойдем-ка с нами на речку прогуляемся. Посидим, выпьем, поговорим... Юлька молча попыталась их обойти, но безуспешно. - Отстаньте, я кричать буду! - Да ори, сколько влезет, никто не услышит, - загоготали парни. Один из них схватил Юльку за локоть и потащил в проулок, ведущий к речке. - Мама! Гришка! - закричала девушка и уцепилась за забор. Парни схватили ее уже вдвоем. Юлька изо всех сил сопротивлялась. Внезапно в этой свалке появился кто-то четвертый. Парни от неожиданности резко отпрянули в сторону. И застыли на месте от ужаса. Перед ними, заслоняя собой девушку, стоял здоровенный страшный пес. Пасть оскалена, шерсть дыбом, жуткий взгляд голубых глаз направлен куда-то между ними... Выставив перед собой руки, парни попятились назад. - Все, все, мы уходим, - заикаясь, пробормотал один из них. Когда подоспела взволнованная мама, их уже и след простыл. - Что они тебе сделали? - Ничего. Гришка спас, - кивнула Юлька на собаку. И разревелась. Точь-в точь, как тогда, восемь лет назад... ...В тот день они пришли к ветеринару со своей старой собачкой на прививку. Ветеринар принимал женщину с маленьким щенком. - Не пойму, что с ним, - озабоченно говорила она. - Странный щенок какой-то. Ветеринар осмотрел пациента и с сожалением посмотрел на хозяйку. - Он слепой. Слепой от рождения. - Вылечить можно? Ветеринар развел руками. Женщина ненадолго задумалась потом со вздохом произнесла: - Тогда усыпите его. Зачем всем мучиться? Сколько это стоит? Ветеринар назвал сумму. Женщина оставила деньги и быстро ушла. Щенок неуклюже ползал по полу, пока не уткнулся в Юлькину ногу. И сел рядышком. Юлька разревелась. Она понимала, что значит "усыпить". У мамы тоже слезы на глаза навернулись. - Не надо усыплять щенка , - решительно сказала она. - Мы его себе забираем... Так началась Гришкина история. Сейчас почти круглый год он живет с бабушкой на даче. Несмотря на физический недостаток, он хорошо ориентируется и в доме, и на участке, а еще знает дорогу в магазин и на речку. И его хозяйки ни разу не пожалели, что когда-то спасли маленького слепого щенка. Андрей Сазонов

Она спасла старую знахарку из ледяной реки… но та схватила девочку за руку и прошептала: «Ты не сирота… ты — та, кого я искала 12 лет... В маленьком посёлке под Вологдой все знали старую травницу Анну Сергеевну. Одни называли её знахаркой, другие — просто доброй женщиной, которая лечила людей травами и помогала тем, кому больше некуда было идти. Но никто не знал, почему однажды утром у реки двенадцатилетняя Мария, сбежавшая из детского дома, спасла эту женщину от верной гибели. Девочка сидела на мокром берегу, обхватив колени руками. Она думала, что никому не нужна. Воспитатели говорили, что её родители давно исчезли, а родственников у неё нет. В этот момент к воде подошла пожилая женщина с холщовой сумкой. Она собирала травы, пока нога не соскользнула с мокрого камня. Через секунду её подхватила холодная река. Мария не думала о страхе. Она бросилась в воду и из последних сил потащила женщину к берегу. Когда Анна Сергеевна открыла глаза, она сначала хотела поблагодарить девочку… но вдруг заметила маленький шрам на её запястье. Её лицо изменилось. — Где ты это получила? — прошептала женщина. Мария испугалась. — Не знаю… мне сказали, что я родилась с ним. Анна Сергеевна крепко сжала её руку и побледнела. — Нет… Этого не может быть… Женщина смотрела на девочку так, будто перед ней стояло прошлое, которое она пыталась забыть много лет. — Девочка… ты даже не представляешь, кто ты на самом деле…

«НЕ ХОРОНИТЕ ЕЁ!» — закричал босой мальчик у гроба жены известного бизнесмена... В старинном соборе в центре Санкт-Петербурга стояла мёртвая тишина. Все пришли проститься с Еленой Воронцовой — 43-летней женой крупного владельца строительной компании Андрея Воронцова. Два дня назад врачи объявили её умершей от внезапной остановки сердца. Но когда гроб уже собирались закрыть, в храм ворвался босой семилетний мальчик в старой куртке. — Не хороните её! — закричал он и бросился к гробу. — Она просила меня найти её мужа! Охрана попыталась вывести ребёнка, но мальчик достал из кармана маленький золотой кулон. Дочь Андрея, 16-летняя Мария, побледнела. — Это мамин кулон… Он пропал в день её смерти. Мальчик заплакал. — Она отдала его моей маме вчера ночью. Она была жива. В храме раздался гул удивления. Андрей медленно подошёл к нему. — Кто ты? — Меня зовут Дима. Моя мама работает санитаркой в частной клинике «Надежда». Она нашла вашу жену после того, как все думали, что она умерла. Андрей застыл. — Это невозможно… Мальчик посмотрел на врача семьи Воронцовых — Сергея Лебедева. И тихо сказал: — Она показала мне его фотографию. Доктор побледнел. — Этот ребёнок ничего не понимает. Но Дима прошептал: — Она сказала… если её положат в гроб, попросите Андрея посмотреть под её левым ухом. В этот момент в соборе стало так тихо, что было слышно дыхание людей. Андрей подошёл к гробу. Доктор Лебедев попытался остановить его. — Андрей, не разрушай последние минуты памяти о жене. Но мужчина лишь посмотрел ему в глаза. — Откройте гроб. Через несколько секунд крышка медленно поднялась. Андрей наклонился к жене. Отодвинул волосы. И его лицо изменилось. Под левым ухом был свежий след от укола. А затем… Изнутри раздался тихий звук. Тук. Все замерли. Тук. Мария закричала: — Мама! Пальцы Елены дрогнули. Она медленно открыла глаза. Первое, что она увидела — лицо мужа. Она попыталась говорить. — Андрей… — Кто это сделал? — прошептал он. Елена с трудом подняла руку и посмотрела куда-то за его спину. На мужчину, стоявшего рядом с Марией. И сказала всего несколько слов: — Он знает маму этого мальчика… Андрей медленно обернулся. И увидел человека, которого меньше всего ожидал увидеть рядом с семьёй....

Она упала в ледяную воду. Её сердце не билось 66 минут. Она выжила Скорая приехала через 40 минут. Врачи начали реанимацию. Пульса не было. Они продолжали. 20 минут без пульса. 40 минут. 66 минут непрерывного массажа сердца. Потом появился ритм. Анна Бэгенхольм, 29-летняя врач-ординатор из Норвегии, каталась на лыжах в горах Нарвик 20 мая 1999 года. На крутом спуске она упала и соскользнула в замёрзший ручей. Льдина провалилась под ней. Она ушла в промоину головой вперёд и застряла. Коллеги, катавшиеся рядом, держали её ноги над поверхностью и кричали о помощи. Спасателей вызвали немедленно. Но у Бэгенхольм была крошечная воздушная полость под льдом — она дышала, пока была в сознании. Потом перестала. Когда её извлекли и загрузили в вертолёт, температура тела составляла 13,7 градуса Цельсия. Нормальная температура тела человека — 37 градусов. Такого переохлаждения выжившие в медицинской литературе были единицы, и все они имели тяжёлые неврологические последствия. Её сердце не билось 66 минут. Спасло её то же самое, что убивало. Ледяная вода снизила температуру мозга так быстро, что метаболизм нейронов почти остановился до того, как прекратилось кровообращение. Мозг, который при нормальной температуре погибает от гипоксии за 4-6 минут, в замороженном состоянии способен выдержать намного дольше. В университетской клинике Тромсё её подключили к аппарату искусственного кровообращения, который согревал кровь вне тела и прокачивал её обратно. Три часа. Сердце запустилось при температуре 36 градусов. Она провела в коме 35 дней. Когда вышла из комы, у неё был паралич рук и ног. Через несколько месяцев реабилитации она начала двигаться. Через год вернулась на работу врачом. Сейчас она работает радиологом в той самой клинике, которая её спасла. На её случае обучают студентов-медиков по всему миру. Он изменил протоколы лечения тяжёлой гипотермии: пациента с остановкой сердца от переохлаждения не считают мёртвым, пока он не согрет и мёртв. Медики это формулируют так: не мёртв, пока не тёплый и мёртвый. Анна Бэгенхольм доказала это на себе. 13,7 градуса. 66 минут без пульса. 35 дней комы. Она живёт в Тромсё. Иногда ещё катается на лыжах.

На локтях у неё царапины, на коленке большой синяк, мамин нос и улыбка папина, а в кармашке лежит пятак. На пятак она купит шарики (а не хватит -тогда один). Мир – большущий, а шарик – маленький. Поиграем, потом лети. На запястье часы с браслетиком, на ногах каблуки, цок-цок. Впереди совершеннолетие, называет запивкой сок. В небо пустим всем классом шарики и не будем по ним скучать. Мир в руках беззащитно маленький, меньше прежнего раз так в пять. Под глазами сереет сессия, не спала будто целый век. Если в среду зачем-то весело, то куда-то пропал четверг. Нос как мамин, но с новой дырочкой, проколола, теперь болит. Сдутый шарик лежит резиночкой, это мусор, он портит вид. Мир гораздо быстрее крутится, и то маленький, то большой. В холодильнике суп из курицы, майонез и гуляш с лапшой. На работу не стыдно в валенках, это лучше, чем заболеть. А купить себе, что ли, шариков? Отпустить, и смотреть, смотреть... Косметичка полна лекарствами, по весне ломота в костях. Но она, безусловно, счастлива: были мама с отцом в гостях, говорили о всяких глупостях, но смотрели совсем всерьёз. И совсем как у дочки супился от серьезности мамин нос. Мир тяжёлый. Она сутулится. Нужно как-то его таскать. Стала реже ходить на улицу, и с балкона весь мир видать. Он тяжёлый, но очень маленький. Можно сцапать одной рукой. И тогда она шепчет шарику: Прилетай, поиграй со мной. Мальвина Матрасова

До 8 лет мой брат был неконтролируем: бил ногами маму и дедушку, меня, все расбрасывал, всех обзывал, колотил нашего кота. Наказания, разговоры, договоры на него не действовали. Я, 12—летняя девочка, уже тогда понимала, что это все из—за того, что ему не хватало тяжёлой мужской руки (дедушка был старый и хилый). Мама же для него была не авторитет, и на подзатыльник от неё брат отвечал ответом ногой в колено. Все изменилось в один день: мама привела домой мужчину. Сказала, что вскоре он будет жить с нами. На ужине брат вел себя как обычно, в этот раз подошёл и скинул с окна (1этаж) в дворовые кусты кота. Котейка неудачно приземлился и вывернул лапку. Пока я плакала, гладя кота, мама ругалась, что ж он за человек такой, наш новый папа просто взял малого на руки, посадил на подоконник и так же сбросил во двор. Мама затихла, я прижала кота, брат, на удивление, просто молча валялся в кустах. Затем мужчина сказал: "умей отвечать за свои поступки и чувствовать то, что чувствуют другие". С тех пор у нас появился папа а брат вырос в нормального подростка, который не поднимал руку и не обижал никого.

Дочка вышла из школы и исчезла… А тот, кто знал правду, каждый день стоял рядом с её матерью... — Ну что… выпьем за мою Танюшку. За то, чтобы она была счастлива там, где сейчас… — прошептала Нина, сжимая старую фотографию дочери. В тот день ей исполнился всего год. Маленькая Таня сидела на руках у мамы, смеялась и тянула руки к ярким подаркам. В небольшом городе под Тулой никто не мог представить, что спустя годы эта девочка станет причиной самой страшной тайны, которую будут скрывать десятилетиями. Таня выросла доброй и открытой. В 13 лет она была обычной школьницей: любила читать, помогала младшим детям и всегда звонила маме после уроков. Но однажды весенним вечером 2012 года она вышла из школы… и больше домой не вернулась. Мама Нина бросила всё и приехала из Москвы. Она ходила по улицам, расклеивала объявления, разговаривала с каждым, кто мог хоть что-то знать. И среди тех, кто первым пришёл помогать искать девочку, был человек, которого Нина благодарила за поддержку. Она даже не подозревала, что настоящий ответ всё это время находился рядом. Рядом был тот, кто видел её слёзы. Кто слышал её молитвы. Кто каждый год говорил: «Мы обязательно найдём Таню». Но он знал больше, чем говорил…

«Они росли вместе с детства…» Мать шесть лет твердила, кто погубил её дочь. Но когда вскрыли старое дело, следователи замолчали... В небольшом посёлке под Тверью Галину Соколову разбудило странное чувство. Было 24 февраля, за окном мело снегом. Она заглянула к двадцатилетней дочери Алёне — кровать оказалась нетронутой. Накануне девушка ушла встретиться с друзьями детства, братьями Кириллом и Антоном Кругловыми. Их семьи жили через два дома. Они вместе ходили в школу, катались с одной горки и называли Галину «тётей Галей». — Не волнуйся, мам. Я ненадолго, — сказала Алёна перед уходом. Это были её последние слова. К вечеру поисковики вышли к старой дороге возле реки. В снегу Галина заметила маленькую серебряную подвеску дочери. Но когда она назвала фамилии братьев, один из сотрудников неожиданно произнёс...

Упал человек… Вчера вечером шла домой. Поздно. Плеер в ушах. Смотрю на дороге - на тротуаре, в смысле - что-то шевелится. Подхожу ближе. Человек. Лежит человек. Точнее ползёт человек. Причем ползёт так необычно, будто в конкурсе участвует, ногами загребает и пересаживается вперед. Первая мысль: пьяный! Вторая мысль: грязный! Вчера дождик был, слякоть. Третья мысль: А вдруг нет? В смысле, не пьяный? Мимо спешат другие люди. Вечер, надо скорей домой. Ползущего брезгливо обходят. Отворачиваются. Мне тоже надо домой. Меня ребёнок ждёт. Но вдруг не пьяный... Подхожу и опасливо спрашиваю: "Ты в порядке?" Сама удивляюсь своему хамству: перешла на "ты" без экивоков. - По-мо-ги-те-встать, - говорит парень, прожовывая часть букв. Руки его скрючены. Ноги тоже. Он болен ДЦП. С рождения. Я протягиваю руку, за которую он хватает своей грязной измазанной рукой. От него пахнет...супом. - Ты как тут оказался? - спрашиваю. - Один. На дороге... - Я пошел за хлебом. Мачеха болеет. Упал. Меня велосипедист толкнул. Встать сам не смогу. - отчитался парень. В это время он уже встал, но руку мою держал крепко. - Далеко живешь? - спрашиваю я, прикидывая, что мне делать с ним. - Да нет, вон. - Машет рукой на дом рядом. - Доведи, а то я упаду опять. - Пошли, - соглашаюсь я. От него не пахнет опасностью. Пахнет супом. - Как зовут тебя? - Олег. - С кем живешь, Олег? - С мачехой. Она заболела. Нужен хлеб. - Ты пошел за хлебом, тебя толкнули и ты упал? - восстановила я ход событий. - Да. - А обычно кто покупает хлеб? - Мачеха. Мы идём вдоль многоподъездного дома. Люди вокруг с интересом оборачиваются. Грязный Олег (он полз от магазина, напоминаю) и я - нарядная, с презентации. Мы подходим к нужному подъезду. - Квартира 59. Первый этаж. Ключи - в кармане. - Олег поворачивается ко мне нужным оттопыренным карманом. Мы входим с ним в подъезд, он отпускает мою руку и впивается в спасительные перила. Здесь он уже почти дома. Он привычно, ловко подволакивая ноги, взбирается по лестнице. Я открываю квартиру 59 ключами Олега. Мы входим в прихожую. Пахнет супом. Слабый крик из комнаты: - Олежа, это ты? Где ты был два часа? Хлеб купил? Я кладу ключи на зеркало и выхожу из квартиры. Олег болен ДЦП. Он два часа назад вышел за хлебом в магазин напротив. Нормальному, здоровому человеку сбегать за хлебом - 10 минут. Но Олег болен ДЦП. Что не мешает ему есть хлеб. И он за ним пошел. И его толкнули. Он упал. И два часа полз обратно. Прямо по грязной мокрой дороге. Потому что все вокруг спешили домой. К своим детям, мужьям и жёнам. Со своей буханкой хлеба. И некогда помочь встать тому, кто упал. Не-ког-да. Я потрясена. Не могу пока сформулировать чем. Наверное тем, что всем вокруг нет дела ни до кого. Тем более до Олега. В грязном, скрюченного. Потому что каждый прошедший мимо ползущего человека уцепился за спасительную мысль "Он пьян!", оправдывающую его бездействие. Не потому что мы плохие. Мы просто спешим. У нас важные дела. А у Олега тоже дело - ему надо купить хлеб... Боже мой, что это было? Спустя 20 минут я звоню в квартиру 59 по домофону. Никто не открывает. Я дожидаюсь, пока кто-то выходит из подъезда, вхожу в него и звоню в звонок, над которым накорябано "59" (вряд ли Олег накорябал это сам - у него скрючены руки, ему не дотянуться). Мне никто не открывает. Наверное, Олег моется. А мачеха болеет. Я вешаю на ручку двери пакет. В нём батон и дарницкий. А ещё какие-то печенья, мармелад, чай. Олег с мачехой поедят супа с хлебом, который так и не купил Олег, а потом попьют чая с печеньем. Держись, Олег. И больше не падай.... Автор: Ольга Савельева

— На коленях приползешь, будешь денег просить, — ухмылялся в суде муж. Она же верила в справедливость — Я честно не понимаю, почему все так? Почему я вынуждена тратить свои нервы, своё здоровье, свою жизнь на то, чтобы заставить его делать то, что он и так должен? Почему? Юля готовила ужин, постоянно посматривая на часы. Семь вечера, а мужа будто бы след простыл. Дети капризничали: младший, трёхлетний Тимка, тянул её за халат и требовал включить мультик, а шестилетняя Алиса просто сидела и канючила. — Мам, ну мам, — ныла она монотонно. — Пошли на улицу. — Попозже сходим, — устало сказала Юля. — Мы же договаривались после ужина, перед сном. По-хорошему надо было идти сейчас, потому что потом дети разбесятся и их будет тяжело уложить спать. Но после работы она, забрав детей из садика, зашла с ними в парикмахерскую и ничего катастрофически не успевала. Еще и вчера затеяла генеральную уборку после того, как младший нечаянно разлил всю бытовую химию. Дела наваливались на нее, как пуховое одеяло и, казалось, им не было ни конца ни края. Еще и мужа снова где-то черти носили. Гудки. Долгие, равнодушные. Плюнув, быстро накрыла на стол. Они поужинали, она помыла посуду. Снова позвонила мужу. Снова длинные гудки. Вышли во двор, погуляли час, вернулись. В девять она прочитала детям сказку и уложила спать. В одиннадцать в коридоре что-то с грохотом упало. Кутаясь в халат и сонно щурясь, вышла, включила свет. Игорь, еле держась на ногах и шатаясь, пытался разуться. — Ты где был? — спросила Юля, хотя знала ответ. — На работе, — буркнул он, разуваясь. — До одиннадцати? — Юль, ну что ты начинаешь? У меня проект. Дедлайн. — Какой проект, Игорь? Кому ты заливаешь? Ты простой менеджер по продажам. У тебя нет проектов. Или проект сколько ты выжрешь пенного? Он посмотрел на неё мутными глазами, икнул: — Ты мне не веришь? — Конечно, верю. Ты реально меня за дуру считаешь? Дети не помнят, как ты выглядишь. Мужчина, ау, вы кто? — Завелась, — поднял вверх глаза Игорь и протяжно демонстративно застонал. — Все так живут. Ты думаешь, у Петровых по-другому? Или у Кости? У всех одно и то же. — Я думаю, что у них так же. Ведь ты с ними постоянно зависаешь. Не думаю, что их жены молчат. Зачем ты женился и просил меня родить? Чтобы что? Я, по сути, мать одиночка при живом муже! Игорь моментально завелся и громко закричал: