Аналитика каналаMaxМистические рассказы из жизни

ПОХОРОНИЛИ БАБУШКУ ЗИМОЙ — Давай хоть ноги ей укутаем! — Петр не мог без жалости смотреть на покойницу. Она лежала в летнем сарафане и босоножках, накрытая тонкой простыней. На дворе было - 30 °С. Место под могилу двое суток отогревали кострами. Дура-жена стояла на своем. Дескать, что бабушка приготовила, то и надели. А мертвое тело мороза не боится, потому как не чувствует! Петр не знал, что чувствует бабка жены, но сам почему-то испытывал неловкость. Ну не по-человечески это, если можно так сказать про покойного, хоронить зимой в чем мать родила! Он еще раз взглянул на заледеневшее лицо, почти слившееся с подушкой, плюнул и отвернулся. Гроб забросали комьями мерзлой земли, быстро выпили по чарке за помин души и поспешили домой, в тепло — помянуть как следует. Стол был накрыт от щедрот русской души: кутья, блины, клецки, холодец и прочее. Рюмки тоже не пустовали. Через час скорбные лица разгладились и зарумянились. К вечеру собравшиеся, как это частенько бывает, забыли по какому поводу встретились. За столом шутили, смеялись, лезли обниматься. Еще чуть-чуть — и потребовали бы гармошку. Петр в общей вакханалии не участвовал. Сидел, сгорбившись, на углу стола и думал об умершей бабке. Каково ей там, в ледяной могиле? Пусть плоть мертвая — душа-то живая. Ну, как обидится на них за такое небрежение, станет являться, пугать. Суеверный Петр украдкой крестился и просил усопшую о прощении. Ночью его разбудил крик жены. Она вжалась в спинку кровати, таращилась в темноту и шептала: “Уходи! Забирай, что хочешь и уходи!” Петр включил свет — в комнате никого не было. Он принес воды и добился от испуганной женщины внятного рассказа. Приснилось ей, что кто-то в окошко стучит. Выглянула за дверь и обмерла: на дворе следы кровавые, а у крыльца стоит бабушка. — Не пугайся, внученька. Это я о ветки еловые, что вы за гробом бросали, ноги исколола. Платок свой пуховый пришла забрать. Не думала я зимой-то помирать, а вон как пришлось! Холодно мне лежать... И Петеньке “спасибо” передай, что думает обо мне! От услышанного Петр похолодел. Схватил со стены любимую бабкину шаль и не дожидаясь утра помчался на кладбище. Там он старательно укрыл могилку платком и присыпал снегом. Потом еще раз попросил у покойницы прощения за себя и за жену. С тех пор супругов никто по ночам не тревожил. Только на сороковой день они увидели одинаковый сон: бабушка уходила от них по тропинке через овраг. На плечах у нее была серая пуховая шаль.

Блаженны нищие духом, ибо их есть Царствие небесное. Не знаю как мой врач проглядел затяжную послеродовую депрессию, но однажды мне пришлось провести несколько дней, как бы так сказать, в заведении, где медсёстры проверяют пациентов каждые 15 минут. Кого я там только не встретила... И героиновых наркоманов во время ломки и алкоголиков, привезённых в наручниках (на трезвую голову - милейшие люди), и... ну, не буду продолжать список несчастий, которые сваливаются на людей. Был там один парнишка - бездомный, безработный, со странностями, естественно. Он-то меня из кризиса потихонечку вытянул: мои проблемы стали выглядеть как-то тускло и глупо по сравнению с тем, что испытывают другие люди. По выписке я оставила ему номер моего мобильника. Дура, наверное, зачем давать телефон бомжику? Но в том заведении мы все были равны. Жизнь вернулась в обычную колею. Я - начальник неслабого отдела, положение, зарплата, семья, окружение. Что у меня может быть общего с бродягами? Несколько месяцев спустя, сижу в парикмахерской. Звонок с неизвестного номера, но я как раз ожидала важного звонка - отвечаю. Звонит тот парнишка, просит деньжат. Приехали... Так я и знала, что этим всё и закончится. Но... Слово есть слово, сама обещала, что помогу, чем могу. Так и быть, подкину ему денежку, много не дам, зачем прикармливать бродяг, верно? Встретиться договорились в торговой точке (мне самой так безопаснее, там людей много), почти мне по пути домой, немножко крюк сделать. Прикинула, дам ему пару купюр, дня на три на еду хватит с лихвой После парикмахерской привычно встраиваюсь в левую колею - домой, в ней никого передо мной. Вспоминаю, блин, в торговый центр на встречу с бомжиком надо. Перестраиваюсь направо, передо мной на светофоре три или четыре машины. Слева, притормаживая, приезжает большой белый автомобиль, извиняюсь, в марках машин я дуб дубом, короче, большой, тяжёлый, навороченный, почитай, космический корабль на колёсах. Красный свет сменяется зелёным и следующее, что я вижу - этот белый автомобиль, переворачиваясь в воздухе, падает, отскакивает от дороги, переворачивается, снова падает, подскакивает... Мне видно не очень хорошо, машины впереди загораживают, но, в целом, впечатление не из приятных. Когда я поворачивала, смогла увидеть, что из пострадавшей машины, прихрамывая, выбираются люди, но вроде живые, посреди перекрёстка - машина со стереотипной блондинкой, видимо, решила что проскочит на красный свет - удар на полной скорости в дверь водителя белой машины, запустивший нехилый автомобиль в такой полёт. До меня медленно доходит, что если бы не бомжик с просьбой о деньгах - это была бы МОЯ, лёгкая, маленькая машинка и смогла бы я из неё вылезти после такого удара... Не хочу думать, что бы было, если бы я просто возвращалась домой с новой стрижкой. Парнишке я отдала ВСЕ деньги, которые у меня были в кошельке в тот день. Сказала звонить, если что-то понадобится ещё. Когда угодно. Не стесняться. Обдумывала по дороге домой, как найти ему работу. Парень мне больше не звонил. Никогда. Если вас просят о помощи - помогите. Иногда вы получите взамен гораздо большее. Жизнь, например.

Когда мой ребёнок родился с синдромом Дауна, я подписала документы, чтобы оставить его в больнице… Но когда я уже уходила, за мной побежала медсестра и произнесла одну фразу, которая заставила меня замереть на месте... Мне было двадцать четыре года, когда я стала матерью. Но я не чувствовала себя ею. По крайней мере, сначала. Всю ночь во время родов я представляла момент, когда мне положат малыша на грудь. Я представляла, как буду плакать от счастья. Видела, как мой муж Александр держит меня за руку, улыбается сквозь слёзы и говорит, что наш сын идеален. Но когда мой ребёнок родился, в палате стало тихо. Слишком тихо. Никто не смеялся. Никто не говорил: «Поздравляем.» Никто не говорил мне, что он прекрасен. Врач понизил голос и мягко сказал: — У вашего ребёнка синдром Дауна. Я не понимала. Помню только, как смотрела на лицо медсестры. Она выглядела грустной, словно кто-то уже сообщил мне ужасную новость ещё до того, как я успела полюбить своего ребёнка. Потом я посмотрела на Сашу. Он стоял у стены — бледный и неподвижный. Он не попросил взять ребёнка на руки. Он даже не сделал шага к нему. Позже, когда нашего сына забрали на обследование, Саша сел рядом с моей кроватью и прошептал: — Мы не справимся с этим. Я медленно повернула голову к нему. — Что ты имеешь в виду? Он смотрел в пол. — Мы молоды. Мы не готовы к такой жизни. К такой жизни. Эти слова легли в моей груди тяжёлым камнем. Я плакала и говорила ему, что это наш ребёнок. Но Александр продолжал говорить. Врачи. Деньги. Больницы. Взгляды людей. Жизнь, которая никогда не станет нормальной. А я была такой уставшей. Такой слабой. Такой напуганной. К утру страх вытеснил радость. В палату вошла социальная работница с документами. Александр стоял рядом со мной, не держал меня за руку, а просто смотрел. — Это временно, — говорил он. — Просто пока мы не сможем спокойно всё обдумать. Но я знала. Мать чувствует, когда что-то похоже на прощание. Перед тем как я подписала бумаги, медсестра принесла моего сына в последний раз. Он был завёрнут в белое одеяло. Такой маленький. Такой тихий. Его маленький ротик двигался, будто он искал меня. Медсестра положила его рядом с моей рукой. Я коснулась его щеки кончиком пальца. Он раскрыл свою крошечную ладошку и сжал мой палец. И в тот момент что-то внутри меня кричало: Не делай этого. Но из дверного проёма раздался голос Саши. — Пожалуйста. Не усложняй всё ещё больше. Я посмотрела на своего малыша. Потом на документы. Потом на мужа. И подписала. Через час я выходила из больницы с пустым детским автокреслом в руках. Каждый шаг к парковке ощущался так, словно я оставляла часть своей души позади. И вдруг я услышала, как кто-то бежит за мной. Это была медсестра. Она плакала. В руке у неё был сложенный лист бумаги, и она сказала: — Пожалуйста… прежде чем вы уйдёте, вы должны узнать, о чём ваш муж попросил нас...

трый Васул спросил, мол почему они ТАК нужны, куда мы их тратим? Ну, я честно ему ответила, что денежки идут брату Ванечке на погашение автокредита, ему, мол, трудно оплачивать без нашей помощи кредит. Васул заржал как конь, у меня аж в ушах зазвенело, а потом сказал, что Ванечка на прошлой неделе своей жене шубку купил за полмиллиона, а ты, лохушка, с мамой живёшь, одеваешься стрёмно, в тридцать пять выглядишь на пятьдесят и такими темпами никогда не выйдешь замуж. Я обиделась. Перестала разговаривать с Васулом и сделала вид, что его вообще нет. Ещё какая-то пуговица будет меня лохушкой называть! Васул делал вид, что ничего обидного мне не говорил и пол дня насвистывал мелодию «Боже царя храни…» К вечеру до меня дошло, что Васул был прав. Я позвонила квартирантам и попросила освободить жилплощадь, а они ответили, что уже съехали и хотели на выходных вернуть мне ключи от квартиры. Я сообщила матери, что переезжаю в свою квартиру. О! Что тут началось…. Сначала мать ругалась и взывала к моей совести, мол, у Ванечки семья, у него сын растёт, ему тяжело финансово и мы обязаны помогать ему. На моё замечание, что у Ванечки, судя по тому, что он купил жене шубу за полмиллиона, нет никаких финансовых трудностей, мать заявила, что Светочка заслужила эту шубу. Во как! А я, значит, не заслужила?! О чём прямо и спросила у матери! Мать огрызнулась, что, мол, куда мне в ней ходить, полы что ли мыть? В итоге я собрала вещи, швырнула матери ключи от её квартиры и уехала к себе – и пусть там мусор и разгром, ничего, перетерплю. В последующие два года, строго следуя советам Васула, я сделала ремонт в своей однушке, сильно похудела, сменила свой гардероб, нашла ещё одну подработку, взяла в кредит машину и познакомилась с мужчиной. И вот сегодня у меня первое свидание. Я порхаю как бабочка и спрашиваю Васула, что мне надеть. Васул посоветовал одеться просто – джинсы, клетчатая рубашка и белые кроссовки, мол, вы будете просто гулять в парке и тебе будет комфортно. Какой-то он сегодня неразговорчивый, подумала я и спросила, мол, его дома оставить или он со мной хочет на свидание? А он ответил, что у него серьёзный разговор ко мне, и пришло время, и ему пора сменить хозяина. Я расплакалась, слёзы сами потекли из глаз, начала всхлипывать и вопрошать у Васула, почему он меня бросает в такой момент, а он ответил, что теперь у меня всё будет хорошо, и я выйду замуж, и рожу детей, и буду счастлива, и что я не должна быть эгоисткой, и что кое-кому очень нужна его помощь. Перед свиданием я отнесла пуговицу туда, куда мне велел Васул. Когда я уходила, то обернулась и увидела, как какая-то худенькая девушка с кулей на голове и в растянутой серой кофте подняла пуговицу. Нда, подумала я, ей очень нужна помощь Васула! Oля Юxимoвич

Школьник пришёл разбить окно учительнице, но увидел в комнате то, что перевернуло его жизнь Отец притормозил возле школьных ворот. — Серёжа, когда ты уже возьмёшься за голову? — Владимир Петрович повернулся к сыну. — Мне каждую неделю звонят: то ты урок сорвал, то учителю нахамил. Тебе уже пятнадцать! Девятый класс на носу! — Понял, пап, — кивнул подросток и выскочил из машины. Сергей махнул отцу рукой и побежал к школе, усмехаясь про себя. Отец всегда так переживает, а зря. Учится он нормально, математика и физика идут отлично. Английский хромает, ну и что? Экзамен всё равно сдаст. А если что, папа поможет — у него связи есть. Владимир Петрович владел сетью продуктовых магазинов и регулярно спонсировал школу. Поэтому учителя терпели выходки его сына, только иногда жаловались для виду. В тот день девятиклассники узнали, что их учительница английского Марина Олеговна попала в больницу. Класс, конечно, обрадовался. — Не спешите радоваться, — строго сказала завуч Ирина Владимировна. — К вам придёт новый преподаватель. И с ней вы точно не расслабитесь. Она в исправительной колонии работала. — В тюрьме, что ли? — захихикал кто-то из парней. — В колонии для подростков английский преподавала. Характер железный. Так что готовьтесь. На следующий день в класс вошла Елена Сергеевна. Внешне она совсем не пугала: миниатюрная, стройная, с каштановыми волосами и спокойными серыми глазами. Девятиклассники выдохнули — завуч зря пугала. Но Елена Сергеевна оказалась крепким орешком. Никакие провокации на неё не действовали, уроки срывать не получалось. Достаточно было её взгляда — строгого и пронзительного. При этом объясняла она так, что понимал даже самый слабый ученик. Постепенно класс начал её уважать. Только не Серёжа. Новая училка ему не нравилась, и он продолжал хулиганить: то словарь спрячет, то контрольную не напишет. Даже одноклассники не понимали. — Ты чего к ней придираешься? — недоумевали ребята. — Она же нормальная. — Просто не нравится она мне, — отвечал Серёжа. Он был уверен, что всё сойдёт с рук, как всегда. Папа разберётся. Но к декабрю стало ясно: за четверть Серёже грозит двойка. Родителей вызвали в школу. Елена Сергеевна спокойно объяснила: — Сергей совершенно не занимается. За всё время ни одной домашней работы, ни одной контрольной. Просто сдаёт пустые листы. Через полгода ОГЭ, а он ничего не знает. — Но у предыдущего педагога всё было нормально! — возмутился Владимир Петрович. — Никогда проблем не было, твёрдая четвёрка была. — Не хочу критиковать коллегу, — ответила Елена Сергеевна, — но первый же тест показал огромные пробелы в знаниях. Возможно, Серёжа силён в точных науках, но с языками всё сложно. Директор опустила глаза. Она знала правду: Серёжу по всем предметам тянули. Причина — богатый папа. Дома Владимир Петрович возмущался: — Только пришла и уже учит жизни! Надо что-то делать. — Поговори с директором, — советовала жена Ольга. — Как так можно? По всем предметам четвёрки, а тут двойка! — Я уже говорил. Директриса сказала, что эта Елена до конца года останется. Но ты бы видел эту женщину! Маленькая, хрупкая, а смотрит так, будто я ей ничего не могу сделать. — Ты же школу спонсируешь! Ты ей и компьютеры купил, и мебель новую... — Говорил я ей об этом. А она усмехается и отвечает, что от компьютеров знаний в голове сына не прибавилось. — Наглая какая! Надо её уволить. Серёга слышал весь разговор и тоже возмутился. Как она смеет его, сына уважаемого бизнесмена, ни во что не ставить! Надо что-то делать. И в голове пятнадцатилетнего подростка созрел план мести. Вскоре Серёга узнал, где живёт учительница. Проследить было несложно. Елена Сергеевна жила в старой пятиэтажке. Серёга усмехнулся, увидев облупленный подъезд — и эта женщина учит его жизни, а сама живёт почти в трущобах? У местных пацанов он выяснил номер квартиры. — А, новенькая... — вспомнили мальчишки. — Она недавно переехала. На первом этаже. Серёга осмотрел окна. Старые рамы, без решёток. Он усмехнулся — других учит, а сама...

еринаров он начисто отверг. Обратился за помощью к приятелю, чья родственница исцеляла болезни нетрадиционными методами. Проще говоря, магией. Женщина эта и объяснила Павлику, что да как предпринять, чтобы спасти любимого кота. Сама за это дело почему-то не стала браться, хоть Пашка и раскошелиться был готов. Но мужик сам справился. Да и не особо хитрым обряд оказался. Он мне позже проговорился случайно, какими манипуляциями занимался (хоть знахарка и строго-настрого запретила о том кому-либо рассказывать). В итоге, хотите верьте, хотите нет, Кеша пошёл на поправку! Сначала потихоньку, а потом и в полный рост. Снова начал есть, даже с ещё большим аппетитом. Твёрдый шар в животе, бывший размером со здоровенный мужской кулак, стал рассасываться, уменьшаться, а потом и вовсе перестал прощупываться. Кот буквально за пару недель оброс мясом, и даже кое-где жирком. Шерсть залоснилась, а довольная мордуленция стала круглой, как в старые добрые времена. Вобщем, жизнь у обоих холостяков наладилась, вернувшись в прежнее русло. Про мимолётный роман с Юлей Павлик и вовсе теперь не вспоминал. Освоился на сайте знакомств. Стал периодически контактировать то с одной, то с другой, то с третьей, жаждущей романтики и приключений, любительницей интернета. И вот, как-то одна из этих дамочек, разговорившись после доброй дозы шампанского и приятно проведённого времени, поведала Паше необычную историю про свою подружку. Ту, оказалось, тоже звали Юля. Дальше со слов Пашкиной подружки: «У Юли тяжело заболел отец. Врачи, как всегда, оказались бессильны. Правильный диагноз поставили уже на четвёртой стадии, когда весь ливер у мужика развалился. Одно утешение, в их большой татарской родне нашлась бабка, владевшая магией. Ну, так все говорили. К ней и обратились с последней надеждой за помощью жена и дочь помирающего больного. Что бабуська там насоветовала - доподлинно неизвестно. Но смысл сводился к тому, что надо срочно перевести болезнь на другого мужчину. И лучше, чтобы иноверца. Вот с целью спасти папку Юля и познакомилась на сайте с одним лошком. Всё сделала, как научила бабушка. Несколько раз для этого пришлось ночевать дома у ничего не подозревавшего парня. А потом, когда обряд был выполнен полностью, под благовидным предлогом с ним рассталась. В благополучный результат, конечно, верилось с трудом. Но в такой безвыходной ситуации часто народ пускается во все тяжкие и начинает верить в чудеса. И чудо произошло! Юлин папка, к всеобщему изумлению, пошёл на поправку! Как это случилось? То ли бабкина магия помогла, то ли человеческий организм самостоятельно победил смертельный недуг?.. Да это уже особенно никого не волновало. Главное, мужик стал стремительно выздоравливать! Уже строил планы на будущее, о том, как летом закончит дом на дачном участке, будет снова ездить на рыбалку и ходить по грибы-ягоды… Но, к несчастью, радость продлилась недолго. Недели через три болезнь вернулась. И уже с троекратной силой. Юлин отец умер.» Павлик внимательно дослушал повествование, а потом спросил: - А что с тем лошком сайтовским сталось? - Да кто ж его знает? Юля с ним больше не встречалась, а все контакты удалила почти сразу после расставания. Пашка на минуту задумался и снова спросил: - Есть у тебя в телефоне фотка Юли? - Да есть, конечно. Вот, смотри… А зачем тебе? История понравилась?.. И женщина весело рассмеялась, протягивая свой смартфон. С экрана Пашке улыбалось знакомое скуластое лицо крашеной блондинки… Конечно, Пашка ничего не стал рассказывать своей временной визави. Только совершенно по-другому взглянул на своё знакомство с Юлей. А ещё на своего верного друга Кешу. Который каким-то непостижимым образом, ни секунды не раздумывая, принял весь удар чёрного обряда на себя… А вы говорите, инстинкты… Автор: Петя Камушкин

«В третьем часу ночи я, мой муж ,и наш внук-подросток ,были разбужены, как нам показалось, оглушительным грохотом. Это случилось в канун Пасхи 2002 года. Грохот произошел от падения иконы Казанской Божьей Матери. Упала она на стол, стоявший под ней. Пока я изумленно рассматривала икону, удивляясь, как мог не разбиться киот, и как вообще она могла упасть, стоявший рядом внук заметил, что периодически повторяется поворот ручки сложного замка входной двери. Это означало, что первая, металлическая дверь уже была вскрыта. Я бросилась к телефону, но он молчал. Внук схватил пневматическое ружье. И тогда, стоя у двери, я закричала: «Рома, Юра, как только я распахну дверь — стреляйте! К нам гости!» Кто-то бросился вниз по лестнице, потом раздался шум падения, и жуткий вопль. Пока я снова набирала телефон милиции(сотовые тогда,в то время,могли себе позволить немногие), вопль все усиливался. Стали хлопать двери, и мы вышли в подъезд. На ступеньках лестницы лежал мужчина. Лежал он как-то странно, ступни его запутались между железными прутьями ограждения. Телефонный кабель в нашу квартиру был обрезан. У человека были сломаны обе ноги. Когда приехала милиция, его обыскали и в карманах нашли моток шнура, два ножа, и два одноразовых шприца. Потом выяснилось, что он полез за «большой» (6 тысяч) пенсией мужа, летчика-инвалида. Что было бы с нами, если бы Матерь Божья нас не разбудила, можно только догадываться. До сих пор при мысли об этом мне становится плохо».

МНОГО ЛЕТ НАЗАД ПРОИЗОШЛА СО МНОЙ НАСТОЯЩАЯ РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ИСТОРИЯ... Муж мой сидел тогда в сизо Города в 350 км от дома (ну я уже писала про это). Приговор уже был вынесен и он ожидал отправки на этап в далекий северный город. Мы логически думали, что отправят уже после нового года, поэтому каждый понедельник, в 5 утра, я садилась на машину, загружала кучу вкусной еды приготовленной всей семьёй и ехала в гости к мужу. С ездой на трассах зимой я была совершенно не знакома. Всегда куда бы мы не ехали за рулем был муж. Но мне повезло, почти до нового года снега не было и я тихонько как то доезжала. Обычно я ехала дня на три, кормила мужа и долгие часы сидела с ним в сизо ( как его адвокат разумеется), но в этот день мне нужно было быстренько туда и обратно, потому что у маленького Артура на следующий день в садике была ёлка. Я не могла пропустить ёлку ребёнка. И вот я приехала в сизо. Отстояла очередь, отдала посылку, побыла с мужем и выехала обратно. И тут пошёл снегопад. Снег валил огромными хлопьями и к нему ещё лёгкий туман прилип. Мне было очень страшно. Я ехала медленно курила и плакала. Меня обгоняли фуры и явно материли их водители. Так я проехала километров 50 за два часа. Настали сумерки и от этого стало ещё страшнее. Хотелось остановиться, свернуться клубочком на заднем сидении джипа и так спать до весны, а уж там снег сойдёт и будет не так страшно. Но дома был Артурик, а завтра утренник, да и на трассе до весны я просто замёрзну. Поэтому я ехала и рыдала. И вдруг на дорогу выбежала лиса. Маленькая рыжая лисичка. Умом я понимала, езжай по лисе иначе тебя занесёт, но не смогла. Я резко свернула в сторону обочины и улетела в кювет. Лисичка побежала в лес, а я полетела. Летела я аккуратненько и плавно. Пока я летела я подумала, что глупо сдохнуть пропуская лису идущую не по пешеходному переходу. Снег смягчил падение. Я приземлилась и сильно охренев, не выходя закурила сигарету. Да и куда выходить? Сама я точно на дорогу не выеду, денег на вызов эвакуатора у меня нет ( кошелёк я забыла дома, хорошо бензина был целый бак). Так что сидим курим. И тут на дороге останавливаются две огромные фуры. Из фур выбегают мужики и по снегу бегут ко мне. А дальше они узнав про лисичку орут, что я ****039;нутая, вызывают трактор вытягивать мою машину, в кабине фуры поят меня горячим кофе и кормят будербродами с салом, постоянно повторяя вот ты девочка ****039;нутая лису пожалела. И тут от этой грубой заботы я начинаю плакать и рассказывать им о муже в тюрьме, о том как страшно ехать по трассе мне, о сыне. Я так даже родным не плакала,я понимала что я должна держаться, время такое сейчас у моей семьи. Как все наладится там и повоем вдоволь. Мужики успокаивали меня как лучшие успокаивательщики в мире. Тут приехал трактор и вытянул мою машину. Ни одного повреждения, удивительно. Я уже успокоилась, согрелась и наелась сала на всю жизнь. И тут мужики водители сказали : так сейчас поедешь медленно между нашими машинами. Держи 80 км и ничего не бойся. Так и сделали. По трассе предновогодней ехала огромная фура, за ней маленькая машинка и другая фура. Нам повезло. трасса была почти пустая, настоящее чудо. Так мы доехали до Саратовской развилки. Остановились и ещё поели сала и попили кофе. Каждый из них обнял меня на прощанье и они умчались на своих огромных машинах куда то дальше, вручив мне на прощание огромный пакет с мандаринами для Артура. Коля и Улугбек- так звали моих новогодних спасителей. Я до сих пор их помню и очень им благодарна. Помню как ехала между их огромными машинами и чувствовала себя маленьким слоником, которому не страшно потому что и впереди и сзади огромная защита. Помню как Улугбек гладил меня в кабине по голове и говорил всех дави но сама выживай ты нужна сыну. ****039;нутая ешь бутерброд. Сейчас я прекрасно езжу по трассе в снег и туман и видя огромные фуры, везущие куда то товары под Новый год вспоминаю моих новогодних эльфов Колю и Улугбека и надеюсь что все у них хорошо. Ксенья Полежаева

енно, на этом история могла бы и закончиться: пес прижился, отъелся, а уж как подружился с Юркой! Ждал его со школы, а когда Юрка сидел за уроками, тихо, как большая и толстая шерстяная мышь, лежал рядом. Гонял белок в лесу, охранял отца с братом, когда они ловили рыбу на озере. Связь с дедом, или кто это был, полностью прервалась, но Юрка не грустил. Считал, что так и надо. Пока однажды, прямо в канун Нового года, 31 декабря, часов в пять, в дом не забежала Мила со страшным криком: - Там Юра… на льду! Тонет! Его Феликс держит! Эту страшную картину я не забуду никогда: на льду, в глубоком месте, в пяти метрах от берега, было видно только Феликса. Ближе стало понятно, что он, распластавшись около полыньи, пастью держит брата за плечо. Сил вытянуть его на твердый лед у пса не хватало, но он держал тяжелого мальчика в промокшей одежде и не отпускал, несмотря на то, что лапы и шерсть на животе полностью промокли и примерзли ко льду. Сколько это продолжалось, мы не знаем, но гулять Юрка с Феликсом ушли часа два назад. Когда неотложка запаковывала Юрку на носилки, он подозвал меня и синими губами прямо в ухо прошелестел: - Дед так и сказал. Что так будет. Что Феликс меня спасет. Никто не верил, что я со своим дедом говорил. А он мне Феликса послал. И я не умер! И теперь точно стану программистом. Юрка, конечно, выздоровел, ну а Феликс нагулял еще пару кило. А родители поставили деду новый памятник, и на праздники носят на могилу чекушку. Есть за что. @ Инна Кондаурова

Михaл Михалыч зaстрял. Подлец поезд ушёл точно по рaсписанию, за полчаса до того, как Миxмих приехал на вoкзал. — Зараза, — сплюнул мужчина и культурно про себя перечислил десяток рyгательств. До следующего пoезда оставалось еще пять часов. Тратиться на гостиницу было жалко, и Михмих решил пересидеть на вокзале. Взял билет у сонной кассирши, сел на железную скамейку в зале ожидания, достал сканворд и принялся ждать. Слова в головoломке закoнчились. Михмих отoрвал взгляд от серого листа и огляделся. Вокзал опустел. Только в будочке около выхода дремал полицейский, да спал у дальней стены мужик в засаленном ватнике. Встав и размяв затекшие ноги, Михмих прогулялся до газетного ларька за новым сканвордом. Но киоск был закрыт. Привокзальное кафе на втором этаже тоже оказалось заперто. А табличка на двери обещала, что даже на зaвтрак он не успeeт. Тяжeло вздохнув, Михмих вернулся на свое место. Минуты тянулись, как прилипшая к подошве жвачка. Даже представить, сколько ждaть до поезда, было тяжело. — Скучно? Михмих обернулся. На соседнем кресле сидел маленький человечек. В заношенной, но чистой одежде. С окладистой седoй борoдой. — Угу. — Давай в картишки перекинемся? На интерес. А то меня тоже скука одолела. Мужчина пожал плечами. Развлечение ничем не хуже сканворда. Играли в дурака молча. Человечек азартно шлепал картами, горестно вздыхал при проигрышах и бурно хлопал в ладоши выигрывая. Счет партий перевалил за второй десяток. — Может, ты есть хочешь? Заботливо осведомился у Михмиха противник. — Кaфе зaкрыто. — Да это ерyнда! Сейчас opганизуем. Пойдем. Человечек вскочил и резво побeжал к служебному входу. — Не отставай! Они пару минут проплутали по темным коридорам и оказались в маленьком буфете с трeмя столиками, сиротливой геранью на подоконнике и дрeмлющей официанткой за стoйкой. — Машенька! А сделай нам кофе и бутербродов. — А? Машенька, румяная и пышная, как булочка, протерла глаза. — Опять чужих водишь? Ох, влетит тебе, — ворчала она для порядку, но заказ принесла. Михмих расплатился и впился зубами в бутерброд. Человечек сидел напротив и умилeнно смотрел, как eст мужчина. — Может, тоже бyдешь? — Не. Я ужинал плотно. — Спасибо. А то я с гoлоду помep бы, пока поезда дождался. Кстати, надо же познакомиться. Я Михал Михалыч, инженер. — Пафнутий Федорович, — новый знакомый солидно кивнул, — домовой. — Кто? — Домовой. Не слышaл про нас разве? — А что на вокзале делаешь? Вы же вроде в обычных домах живете. — Потeрялся, — грустно вздохнул Пафнутий, — пару лет назад мои переезжали. Я тоже с ними думал. На вокзале замешкался и не нашел, на каком поезде они едут. А обратной дороги не знаю. Вот и кукую тут. Михмих покачал головой. — Дeла. — Ты пoел? Давай развлекать тебя, пока пoезд не пришeл. Домовой устpoил Михмиху экскурсию по вокзалу. Затем они заглянули в диспетчерскую, где долго пили чай с баранками. Катались на маневровом тепловозе со знакомым машинистом Пафнутия. Посмотрели на город из башенки над вокзальными часами. И заглянули в кабинeт начальника вокзала — полить фикус. — А то засoxнет, — пояснил домовой, — про него все забывают. Наступало утро. Появились первые пассажиры. Сонная уборщица нехотя возюкала шваброй в зале ожидания. — Быстрее! — домовой заволновался, — идем, там твой поезд подходит. Они вышли на перpoн. — Слушай, — вдруг оживился Михмих, — а давай я тебя заберу к себе. Чего ты тут мaeшься? Домовой опешил. — Как? — Да просто. У меня свой дoм, сад яблоневый. Коровы нет, уж извини. Семья у меня хорошая, дружная. Поеxaли. Что ты тут забыл? Пафнутий всхлипнул. — Правда? — Чeстно-честно. — Я сейчас! Домовой бросился в здание вокзала. Подошел поезд. Михмих показал билет проводнице. — Захoдите, пять минут всего стoим. — Да-да, сeйчас. Домового всё не было. Снова потерялся? Передyмал? — Проходите, мyжчина. Уже отпрaвляемся. Вздохнув, Михмих прошел в своё купе. С шумом открыл дверь. На верхней полке сидел улыбающийся Пафнyтий и радостно бoлтал нoжками. В руках домовой сжимал горшок с фикусом из кабинета директoра.