Аналитика каналаMaxМистические рассказы из жизни

В полярную ночь я принёс с мороза раненую сову. Оказалось, с ней я спас собственную жизнь Ком у третьей опоры шевельнулся, когда я уже увёл луч прожектора в сторону. Минус сорок пять, ветер с Карского моря, и в такую ночь снег сам по себе с места не трогается. Я вернул луч назад. На станции я жил пятый месяц из семи. Буровая стояла в полутора километрах от жилой бытовки, линия электропередачи шла к ней вдоль отсыпанной дороги, и каждый вечер я проходил вдоль опор, проверяя провода, изоляторы и сигнальную ленту вокруг старого котлована. Скучная работа. Но в полярную ночь скучная работа держит голову в порядке лучше любого кино. Белое пятно у бетонного основания оказалось птицей. Она лежала на насте, распластав одно крыло, и красно-белая лента обмотала её в три витка, как посылку на почте. Ветер трепал обрывок над ней. Птица почти не двигалась, только голова медленно повернулась ко мне, и в свете прожектора вспыхнули два янтарных круга. Полярная сова. Летом я видел их издалека: сидят на кочках белыми столбиками и провожают тебя глазами, пока не скроешься за холмом. Зимой они здесь редкость. Большая часть откочёвывает южнее, но некоторые остаются, если под снегом хватает леммингов. Вы когда-нибудь снимали рукавицы на таком морозе? Первые секунды кажется, что ничего страшного. Потом пальцы начинает жечь, будто сунул их в кипяток, а через минуту они перестают быть твоими. Лента на морозе дубеет и режет, как жесть. Узел затянулся на сгибе крыла, в меховых рукавицах его было не взять, а сова при каждом моём движении вздрагивала и щёлкала клювом. Щёлкала слабо. Сил сопротивляться у неё почти не осталось, и это было хуже, чем если бы она драла мне руки. Я сунул рукавицы за пазуху и взялся за ленту голыми пальцами. Сколько это заняло, я потом так и не вспомнил. Может, три минуты, может, пять. Узел поддался, когда я перестал тянуть и начал подсовывать ноготь под край ленты, миллиметр за миллиметром. Потом была тяжесть. Сова оказалась увесистой, как хорошая курица, только вся из пуха. Я расстегнул аляску, прижал её к свитеру и застегнулся обратно до самого подбородка. Под курткой птица сначала замерла, а потом у самой моей груди что-то мелко и часто застучало. Её сердце. Моё в ту минуту колотилось не тише. До бытовки я шёл минут десять, прикрыв живот ладонью, как носят что-то очень дорогое и очень хрупкое. В тамбуре выяснилась неприятная вещь: пальцы слушались хуже, чем хотелось бы. Молнию я расстёгивал секунд двадцать, цепляя собачку костяшками. Сова всё это время сидела тихо. Я опустился на корточки, выпустил её на пол у стены, и она так и осталась сидеть, растопырив больное крыло и глядя на меня снизу вверх. Старый свитер у меня давно протёрся на обоих локтях. Лена подарила его мне на сорокалетие, и выбросить рука так и не поднялась. Я свернул его кольцом в углу за шкафом. Там не дуло от двери. Сова зашипела, щёлкнула клювом раз, другой, а потом устроилась в сером кольце и нахохлилась, став вдвое круглее. На базу я позвонил по спутниковому телефону. Дежурил Семёныч, радист с двадцатилетним северным стажем, и выслушал он меня без единого смешка. - Сова, говоришь? На том конце долго шуршала бумага, будто Семёныч листал толстый журнал с телефонами. - Руками лишний раз не трогай. Номер дам, в заповеднике есть ветеринар, Ирина Павловна. Пока она птицу не глянет, не выпускай, понял меня? Держи в прохладе, в тишине, и смотри, чтобы не расшиблась. Я сказал, что понял, и ещё долго сидел с трубкой в руке, глядя в угол за шкафом.

Они возвращаются, если очень ждешь… Не выдуманная мистическая история о переселение душ. Вы верите в переселение душ? Я верю. Правда, не знаю, как насчет людей, а вот возвращение животных наблюдать приходилось, и не один раз. Вот моя мистическая история о переселение душ. Мои знакомые нашли котенка. Маленький, меньше месяца. Грязная, свалявшаяся шерсть, странно выпученные косящие глаза. Заключение ветеринаров гласило: котенка очень сильно ударили, скорее всего о дерево или стену. Шансов его выходить практически нет. Ну, не судьба ему жить. Но уж очень ласковый он был, очень несчастный. Поэтому старались, как только могли. Уколы, таблетки, корма и много-много ласки. Малыш даже на поправку пошел, двигаться нормально стал, вроде даже глазки стали нормальными. А в три месяца вдруг все снова стало плохо. Котенок худел, слабел и в конце концов просто впал в кому. Он лежал на специально купленной для него электрогрелке и не шевелился. Но когда его гладили, он мурчал… Мучить его дальше не было смысла, и малыша отвезли в хорошую клинику на усыпление. Хозяйка ревела по ночам. Утром приходила с опухшими глазами, всхлипывала тихонько и днем. Донимала ветеринаров, все пыталась выяснить, можно ли было как-то спасти. Отвечали – никак. И она снова тихонько плакала. А однажды пришла и сказала: «Он вернется. Я видела во сне, он пришел домой, большой и красивый!» И, знаете, долго ждать не пришлось. Через пару дней их пес на прогулке нашел новорожденного котенка. Кто-то даже топить поленился, завернул в тряпку и бросил в мусор. Если бы собака не учуяла – даже не заметили бы, что там что-то живое. Начались бессонные ночи. Кормили каждые два часа. Согревали, опекали и целовали. Несмотря на неблагоприятные прогнозы, кот вырос крупным, красивым и невероятно избалованным. И очень ласковым. Он встречал хозяйку у двери и тянул лапы вверх – обниматься. Ходил за ней хвостом, спал рядом на подушке. Она просыпалась и засыпала под его мурлыканье. «Мамин хвостик» даже в ванную ее одну не отпускал, сидел на краешке ванной и следил, все ли в порядке. Был он очень хорош – серый в полоску, белая мордочка и белые носочки. А подушечки всех лап – черные, как будто по краске прошелся. Когда хозяйка заболела, кот был постоянно рядом. Во время одного из приступов он запрыгнул на кровать, обнял лапами шею, прижался к груди и затих. Потом она рассказывала, что хотела согнать кота, он тяжелый, но боль как-то стала отпускать, затихать, очень захотелось спать… На следующее утро женщина проснулась здоровой, а кот впервые не пришел ее будить – тряпочкой лежал на кресле… И снова выхаживали, кололи лекарства, кормили с рук. Кот поправился, прожил еще три года. Снова встречал у порога и ласкался, как будто впрок, чтобы успеть побольше. А затем болезнь взяла свое. На этот раз уколы и капельницы не помогли. И даже уходя, он лапой держался за хозяйку и что-то ей тихонько мяукал, как будто прощался. И в этот раз были слезы. Но была и уверенность, что это не конец. Однажды хозяйка сказала: «Он мне снова приснился. Как будто пришел и привез за собой двух котят. Серого и рыжего. Буду ждать» На этот раз ждать пришлось пару месяцев. А затем, с интервалом в неделю, у них дома появились два измученных, больных полуторамесячных котенка. Котята вылечены, обласканы и ухожены. И знаете что? У одного из них черные подушечки лап, а другой тянет лапы вверх, чтобы обниматься

Старуха Вчера была на дне рождения у маминой подруги. Дружат они с мамой много лет. Меня эта подруга с ползунков знает. Ее дочь хоть и старше меня значительно, но мы тоже с ней подруги. Праздник закончился, почти все гости разошлись, остались самые близкие. Вот я и услышала историю маминой подруги. Пишу с ее слов. Когда немцы пришли в нашу деревню, где на тот момент жили наши матери, ребятня и деды, у моей мамы было пятеро детей. Я же была последней - около шести месяцев от роду. Мои братья и сестры были тоже небольшие. И пришлось маме в ночь бежать из собственного дому куда глаза глядят, успев собрать кое-какие пожитки: буханку хлеба, крынку молока и штук семь картофелин. На такую-то ораву! Куда шла наша мама? Она не знала, просто бежала от немцев ради нас. Шла мама с нами уже несколько дней, останавливались переночевать на сеновалах. Съестные припасы кончились, а была осень. Дождь, холод и голод. Я не переставая плакала. Братья с сестрами ели ноги волокли. Мама в стог сена ребятишек закопала, угрелись они и уснули, а сама сидит и меня успокаивает. Молока в груди ни капли, кормить меня нечем, да и малых тоже. Отчаялась. Всю ночь думала, думала, глаз не сомкнула. А под утро я утихла, глазки закрыла. Вот мама и решила оставить меня в сене. Подняла остальных деток, и пошли они. Отошла мама совсем немного от стога, как перед ней лицом к лицу старушка с посохом в руке появилась. Была она в сарафане, а рубаха белая-белая, словно свет от нее отражается. Ударила маму по плечу и говорит: - Дитя свое на что оставила?! Этих, знать, ведешь, а та девка пропади, что ли? Места здесь святые. Не дай Бог, такой грех. Дай мне девку, я тебя выведу. Мама, словно теленок, все выполняла, что ей старуха скажет. Меня из стога достала, дала старушке в руки, и поплелись мы. Шли долго, молчали, дети ни слова не произнесли. Как опять ударила старушка посохом маме по плечу, меня в руки маме сунула. Я лежу, глазки закрытые, тихонькая такая, что мама подумала - я померла. А старуха говорит: - Эта девка тебе что ни на есть само счастье. Грудь вместе с рассветом давай, и побежит она у тебя ножками к лету, - и растворилась в воздухе, словно ее только что здесь и не было. Сестра и братья тоже видели, как старуха исчезла у них на глазах, но они были очень маленькие, ничего не поняли, как и сама мама. Мама услышала гудок поезда, пошла по направлению к железной дороге. Там отходил эшелон, который и увез нас в Западную Сибирь. Так и есть, молоко у мамы появилось. Кормила грудью на рассвете меня до двух лет. Вот так и жили мы с мамой вместе до конца ее дней, ведь все остальные мои братья и сестры разъехались по всему Союзу. Много раз она рассказывала мне эту историю, плакала, каждый раз рассуждала, что это была за старуха, откуда взялась посреди поля и куда исчезла. Да и одета была не по погоде: поздней осенью - и в сарафане.

Удивительный случай не так давно произошел в Санкт-Петербурге. Сначала 28-летняя медсестра Оксана Попова увидела страшный сон: ее 22-летнего брата Дмитрия бьют и пинают ногами какие-то пьяные громилы. Когда девушка рассказала о своем жутком сновидении бабушке, та охнула: оказывается, и ей приснился точь-в-точь такой же сон: окровавленный Дмитрий в пыли под ногами подонков. Вечером выяснилось, что идентичный сон приснился и матери. В квартире воцарилась ужасная тишина. А тут вернулся из института Дмитрий и объявил, что до понедельника уезжает к другу в пригородный поселок Кавголово. Удержать здоровенного парня не было никакой возможности, а над рассказом о тройном сновидении Дмитрий только посмеялся и уехал из дома на ночь глядя. Оставшихся в квартире женщин охватил ужас. Не в силах ничего предпринять они разошлись по своим комнатам и, не сговариваясь, стали молиться. Как выяснилось потом, молились все трое (тоже не сговариваясь!) одной-единственной святой - блаженной Ксении Петербургской, которую почитали в этой семье больше всех. В час ночи раздался внезапный звонок в дверь. На пороге стоял раскрасневшийся от мороза брат. На вопрос, почему он с половины пути вернулся домой, парень нехотя буркнул: «Передумал!» Выпив рюмку водки, Димка крепко уснул, а наутро рассказал бабушке, матери и сестре следующее. На одной из остановок в вагон электрички вошла странная, не по-зимнему легко одетая женщина в платочке и уселась прямо напротив него. От пристального взгляда ее голубых глаз Дмитрий просто оцепенел. На следующей остановке в вагон ввалилась компания пьяных здоровенных парней. Усевшись неподалеку, они пили пиво, громко нецензурно ругались.Внезапно попутчица встала и, взяв парня за рукав пуховика, потянула за собой в тамбур. Он пытался возразить, но услышал внутри себя уверенный и мягкий женский голос: «Пойдем!» Они вышли из электрички на следующей остановке. Дверь закрылась, поезд медленно набирал ход, и Дмитрий успел увидеть, как внутри покинутого вагона начинается пьяная драка. Оглянувшись вокруг, он обнаружил, что стоит на заснеженной платформе совсем один. Мгновенно вспотев от страха, парень перебежал через пути и вскоре уже возвращался на встречной электричке домой. На следующее утро Оксана сводила брата на Смоленское кладбище в маленькую часовенку Ксении Петербургской. Не верящий в Бога студент глянул на образ святой и побелевшими губами прошептал: «Господи, это она!»

Старушка угадала беду «Эту историю мне рассказала моя мама. Мне было 3 месяца, и вроде все шло нормально, мама кормила меня грудью, молока было много. И вдруг произошел странный случай. Снится моей маме, что страшный сморщенный старик кладет руки ей на грудь, она в ужасе просыпается, инстинктивно хватается за грудь и понимает что она пустая, молоко пропало. Мама бежит на кухню, пытается хоть что-то выдавить в банку, но не выдавливается ни капли, молоко пропало, совсем. А потом я вдруг начала очень громко и не переставая плакать. Что только мама с бабушкой ни делали: смесь давали, купали, врача вызывали, пеленки меняли, а я все равно плакала. Тогда моя бабушка пригласила старушку, которая целительством занималась, гаданием, снятием порчи. Та приехала, почитала надо мной молитвы, побрызгала чем-то: я затихла и уснула. А старушка говорит: «Навели порчу на маму и ребенка. Я все сняла, но сейчас уйду, и придет к вам человек, который это сделал, будет у вас или что-то просить, или что-то вам давать, ничего у него не берите и ему ничего не давайте, а то опять все вернется». Не проходит и часа после ее ухода, как приходит к нам наша соседка, лет 60, они с мужем вдвоем в соседней квартире жили. И говорит: «Мы с мужем кушать сели, а хлеба совсем нет, купить забыли, одолжите, пожалуйста, хоть кусочек!» А моя бабушка вспомнила предостережение и говорит: «К сожалению, нет у нас, сами только пообедали, все съели». Минут через 10 соседка опять приходит и говорит: «Я сходила, хлеб заняла, раз у вас тоже хлеба нет, я с вами поделюсь, возьмите кусочек». Бабушка моя опять отвечает: «Спасибо, не надо, наш дедушка уже пошел в магазин, хлеба сейчас принесет…» И не взяла. И я больше не плакала, все стало хорошо. Вот и не верь после этого в порчу и людям, которые ее снимают». Ирина Петренко, г. Волгоград

Предвестница смерти Я тут на днях разговорилась с бабушкой со своей на тему деревенских страшилок. И вот не знаю страшилка или нет, но рассказала она мне вот какую историю. Когда она была молодой, у них на улице жила старенькая бабулечка — совсем дряхленькая уже, видела плохо, ходила с трудом. Так вот — про нее говорили, что она как собаки смерть чуют, также могла определять, в каком доме будет покойник. Подходила к дому, заглядывала в окна или за забор, потом спрашивала у проходящих людей — кто живет в этом доме? Если ей перечислять кто именно — она могла точно сказать, кто умрет, могла просто головой покачать-поохать и уйти, но в этом доме в ближайшие дни все равно кто-то умирал. Ее некоторые прогоняли — думали это она смерть накликает, но многие видели как иногда, сообщая о чьей-то кончине, она сама еле сдерживает слезы — поняли, что она просто «видит» и все, гнать перестали. С ужасом наблюдали за ее сгорбленной старческой фигуркой и молились, чтоб она прошла мимо их двора. А однажды она подошла к домику одинокой вдовушки — у нее муж погиб, за неделю примерно до этого она к этому дому уже подходила — схоронили еще кого-то из родни вдовы, а на тот момент в доме проживала только вдова и ребенок ее маленький. Бабуля стоит у окон и слезы льет. Вдова на улицу к ней выскочила, в ноги бросилась — «По кому ты, бабушка, пришла? Дитя мое сиротой оставишь или родную кровиночку Боженька приберет?». Бабуля поохала, обняла вдовушку и ушла ничего не сказав. А к вечеру вернулась со словами — «Помогу я вам, я свое отжила, а коли уйдет один из вас — второй следом уйдет. Живите, молодые вы, судьба у вас еще сложится, только не забывайте ко мне приходить на могилку». Велела вдовушке с ребенком идти ночевать к соседям. А сама осталась у них в доме. Наутро бабулечку эту нашли мертвой. А вдовушка и ее ребенок действительно прожили долго и счастливо.

«Мы ждем ребенка, уступите нам двушку!» — потребовала племянница. Мой муж только рассмеялся. — Мы ждем ребенка, уступите нам двушку! — звонко и с какой-то пугающей уверенностью потребовала Алина. Мой муж только рассмеялся. Это был не злой смех, а скорее искреннее, густое недоумение человека, который услышал отличную, но совершенно абсурдную шутку. Сергей, мужчина крупный, с руками, навсегда впитавшими запах машинного масла и металла, откинулся на спинку стула и вытер выступившие от смеха слезы. — Ой, племяшка, ну насмешила. А ключи от сейфа, где деньги лежат, вам не завернуть? — добродушно пробасил он, потянувшись за куском пирога. Но за столом повисла тяжелая, звенящая тишина. Алина, двадцатидвухлетняя дочь золовки, сидела с пунцовыми щеками. Рядом с ней нахохлился ее муж, Денис, парень с модной стрижкой барбершопа и вечно бегающим взглядом. Галина, мать Алины и родная сестра моего мужа, поджала губы так сильно, что они превратились в тонкую белую нитку. — А мы не шутим, Сережа, — ледяным тоном произнесла Галина. — Дети ждут пополнения. Им нужно расширяться. А у вас квартира пустует. — Она не пустует, Галя, — спокойно вмешалась я, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. — Там живут квартиранты. Это наш доход. Чтобы вы понимали контекст этой сцены, нужно немного рассказать о нас. Мы с Сергеем — самые обычные люди. Никаких заводов, газет и пароходов в наследство не получали. Я двадцать пять лет работаю бухгалтером в строительной фирме. Работа нервная, сидячая, к концу квартала я обычно похожа на выжатый лимон. Сергей — автомеханик, мастер от Бога, но работает руками. У него больная спина и вечно сбитые костяшки пальцев. Нашу «двушку», из-за которой сейчас разгорался сыр-бор, мы купили десять лет назад. Взяли в ипотеку, когда цены еще не улетели в космос. Зачем? Чтобы была подушка безопасности на старость. Десять лет мы пахали как проклятые. Мы забыли, что такое отпуск на море. Мы ездили на дачу сажать картошку, Сережа брал «халтуры» по выходным, ремонтируя соседские машины в гараже, а я брала на дом ведение бухгалтерии трех мелких ИП. Мы отказывали себе во всем. Каждая лишняя копейка шла на досрочное погашение. И вот, два года назад, мы наконец-то получили справку из банка: долгов нет. Мы сделали там простенький, но чистый ремонт своими руками и пустили хорошую пару — Аню и Игоря, которые исправно платили нам аренду. Эти деньги были нашей отдушиной. Благодаря им мы впервые за много лет съездили в санаторий и начали потихоньку обновлять мебель в своей собственной, давно требующей ремонта «трешке». Алина же была полной противоположностью. Любимая, зацелованная доченька Галины. Работала она администратором в салоне красоты, но больше для вида, чтобы было куда выгуливать новые наряды. Ее муж Денис называл себя «фрилансером», что на практике означало игру в приставку до обеда и случайные заработки в интернете, которых едва хватало на оплату интернета и доставку пиццы. Жили они в однокомнатной квартире, доставшейся Галине от бабушки. — Квартиранты — это чужие люди! — возмутилась Алина, театрально всплеснув руками. — А мы — семья! Вы что, не понимаете? У нас будет ребенок! Ему нужна детская, нужно пространство! Как вы можете брать деньги с чужих, когда родная племянница ютится в однушке? Сергей перестал улыбаться. Он положил вилку на стол. Движение было медленным, но от него почему-то звякнула посуда. — Значит так, семья... Продолжение👇🏻

Я есть я В 2005 году я ждала своего первенца. И чем ближе были роды, тем сильнее меня одолевал невероятный страх. Причем у меня с детства хорошая интуиция, и я неприятности чувствую. Но все меня успокаивали, что все женщины боятся первый раз. "Это естественно, ты молодая", - успокаивала мама. Врачи в один голос твердили таз, как по книжке, все будет хорошо. Пришел день рождения моего сыночка. Да, действительно в роды я вступила самостоятельно, все шло, как по книжке. Но через семь часов схваток стало ясно: будет экстренное кесарево сечение. До начала операции у меня была анестезия, обезболивание схваток, которая на меня не действовала, операция началась быстро, и анестезиолог добавил мне еще анестезии, но, когда коснулись скальпелем моего живота, я почувствовала, как сквозь разрез проступила кровь. И в этот момент я провалилась, вокруг было темно. Я слышала ход операции, врачебные термины и стук собственного пульса. Пытаясь открыть глаза, я повернулась набок и упала, открыла глаза. Стою за спиной бригады врачей и вижу себя на операционном столе. Меня одолел такой страх. Видишь со стороны себя, а сам в этот момент не принадлежишь самому себе. Этот нонсенс привел меня в ужас. Пытаясь хоть что-нибудь сказать врачам, я понимаю: у моего второго "я" нет голоса. Нет голоса или я не умею говорить? Но я стою на полу босая и чувствую холодный пол кафельной плитки. Страшно, страшно, как же мне страшно, я не знаю, что делать! Просто стою и смотрю на саму себя? Темнота. Холодно. Мне холодно, морозит. Сильно болит горло, я открываю глаза, полумрак. Из окошечек коридора падает желтый свет. Я в палате реанимации. Медсестра суетится и ставит несколько уколов. И говорит: - Ну, девка, дала же ты всем жару, четыре часа две бригады за тебя боролись. - Кто у меня родился? - почти шепотом спросила я. - Сынок. Чувство счастья и радости переполнило меня, покатились слезы. Слезы от одной мысли. Что я это я. Я здесь и сейчас, и я нужна своему сыну. Прошло уже одиннадцать лет, и я это помню, как будто вчера я вышла из себя. И все это время мне непонятно. Выход меня из моего тела - это была душа или я? Ведь я чувствовала холодный пол операционной, могла думать и чувствовать страх. Или это действие огромного количества наркоза?

Перед смертью... Я работаю в больнице мед. сестрой. По роду своей деятельности мне часто приходится сталкиваться с людьми, которые находятся на грани жизни и смерти. Я в такие моменты стараюсь быть особенно внимательной, все замечаю, за всем стараюсь проследить. И побудил меня к этому один случай... Это было еще лет 10 назад, на заре моей карьеры. Я девчонкой молоденькой только пришла в больницу была зеленой и неопытной. Лежал у нас на отделении дедок, после инсульта, лежал долго, родственники к нему ходили редко. С головой у него было очень плохо, он орал день и ночь, швырял все, в общем покоя не было никому. Так продолжалось несколько месяцев. А однажды ближе к вечеру приходит ко мне на пост бабуля одна, она с давлением у нас лежала, но уже готовилась к выписке. Она принесла мне конфет и говорит: - Танечка, смотри, сегодня ночью не вздумай лечь спать. Этот дед буйный, из 9 палаты, сегодня помрет ночью. Не прокарауль, а то неприятности будут у тебя... Я ушам своим не поверила. Как так? Этот дед в стабильном состоянии уже давно, и его бы выписали, если бы родня забрала. Но они не брали, поэтому он был у нас. А бабка стала утверждать, что все верно. Сегодня он и уйдет. Не сомневайся, мол. Я стала ее расспрашивать, почему она так уверена? Тогда она меня повела в палату к деду. Там начала показывать. - Видишь? Притих. Одеяло не кидает, наоборот, все складочки разглаживает лежит. Ровненько натянул. По лицу себя все гладит, волосы тоже прилизывает ладошкой. Это он ОБИРАЕТСЯ. Примета верная и проверена веками. К смерти он готовится. Тяжелые лежачие больные все так - начинают за день до смерти себя в порядок приводить, в комнате заставляют убраться, белье поменять. Даже в шкафу иногда просят ревизию провести. Скоренько потом и уходят. Я к этому живчику второй день присматриваюсь уже. Нет, а зайду к нему в палату... А запах... Чуешь? Запах специфический? Поверь, сегодня он преставится. Я задумалась, не поверила, но в ту ночь все же решила воспользоваться советом и не спать. У нас наказывали если мы пропускали момент смерти больного. Он должен быть зафиксирован очень точно, минута-в-минуту. И что вы думаете? В 5 утра дедок помер. Вывезли мы его. А бабуля так гордо мне с утра заявила: -Ну? И что я говорила?... Конечно, она была права. А я с тех пор наблюдать стала. Примета и правда верная. Большинство лежачих и правда обираться начинают перед смертью. Иногда еще с кем-то разговаривают невидимым. Иногда на непонятном языке. Так вот.

Дело было лет эдак шесть назад. Работал я тогда в реанимации медбратом. Дежурил сутками со своей девушкой вместе (встречались ещё с медицинского училища). Вечер. Девушка сидит за столом и пишет данные о состоянии пациентов, которые я диктую ей с прикроватных мониторов, всегда так делали. Ну и подхожу я к очередной пациентке, чтобы сообщить о её АД, ЧСС и т.д. Пациентка, к слову сказать, лет пятидесяти от роду и поступила к нам из-за попытки суицида от несчастной любви (бывает же такое). Колёс наглоталась и с последствиями к нам. Так вот, лежит в сознании, спрашивает меня: - А почему у вас в палате посторонние? - Какие посторонние? - реагирую спокойно, психоз и галлюцинации - дело в наших краях обычное. - Ну вон, - говорит, - мужчина и женщина в серых костюмах. Смеюсь про себя. - Ну и что они делают? - говорю. - Да ничего, ходят, высматривают что-то. - Ну понятно, поспите, отдыхайте. В сестринской за чаем улыбнулись да забыли. Эта пациентка умерла на следующий день, от какой причины - не скажу, не помню, может, тромб, а может, почки сели. Проходит неделя-две. Пациент с панкреонекрозом (ткани поджелудочной железы отмирают), дело частое для алкоголиков, он соответствовал. Ситуация та же, диктую данные о состоянии с монитора, девушка пишет. - А что это у вас тут ходят всякие, а я голый лежу!? - Какие такие всякие? Я тут с вами и С. (медсестра). - Да вон, мужик и женщина у тебя за плечами стоят, смотрят что-то. Сказать, что я офигел - ничего не сказать. - И что они делают, как выглядят? - спрашиваю его. - Да как? В серых костюмах таких, с галстуком мужик, ничего не делают, высматривают что-то. С девушкой мы переглянулись, и я сглотнул ком в горле. Инстинкт самосохранения взял верх над здравым смыслом, и я, повернувшись к пациенту, спрашиваю: - А для нас они опасны? - А я откуда знаю, они на вас даже не смотрят. А ты иди к окошку, покури, примани их на сигаретку. Вот тут мы вообще офигели! Не от того, что они у нас тут прописаны, а от того, что глюков у разных людей в разные промежутки времени не бывает одинаковых. Не настолько детально они могут быть похожи. Не мог он знать, что я курю и, что тем более, у окошка. Этот пациент тоже умер на следующий день, а я весь вечер не курил, да и потом к окошку не ходил.