Аналитика каналаMaxМистические рассказы из жизни

Братья и с того света должны помогать друг другу. В семье у Петровых было два сына - Алексей - высокий, голубоглазый как мать, жилистое, крепкое телосложение отца, весёлый, душа любой компании, девки табунами за ним носились . Односельчане шутили: - Старшенький-то у Петровых все лучшее от родителей перенял, младшему ничего не осталось. Младший, Иван, росточком был пониже, лицом попроще, характером потише, более угрюмый чтоли. Но на такие разговоры не обижался - хоть и завидовал брату, но крепко его любил. Старший же брат всегда младшего оберегал: в голодные послевоенные годы и сам не доест, а брату кусок хлеба в карман сунет, устанет так, что на ногах не стоит, а младшему его покос довести поможет. Но случилась беда - пропал красавец Лешка. В болоте сгинул. Иван колхозный скот пас, и одна корова потерялась. Алексей, чтобы помочь юному, младшему брату, отправился на ночь глядя эту корову искать. Да только к утру ни коровы, ни Алексея. Места в тех краях водились гиблые, вот, видно, ночью и забрел в топи. Долго Иван убивался по брату, с годами боль притупилась. А спустя много лет младший брат понял, что старший-то его и после смерти опекает… Иван уже был женат. Работал шофером в колхозе. Вез как-то на своем стареньком ЗИЛе зерно, да налетел на мосту то ли на валун, то ли на корягу. Подбросило машину и Ивана так приложило о рулевую колонку, что аж все в глазах поплыло. ЗИЛ, потеряв управление, проломил хрупкое ограждение моста и плюхнулся в реку. Вода стала хлестать в кабину, а у Ивана в глазах темно, теряя сознание успел лишь подумать, что из кабины надо выбраться или конец, и провалился во тьму. Пришел Иван в себя от того, что ворот одежды больно впился в шею. С трудом приоткрыв глаза увидел, что за шкирку, как котенка, тянет его уже по отмели брат Алексей! У Ивана аж затряслось все: - Лешка, брат, это что ж получается, я помер?! А брат как и не слышит, а все тянет и тянет к берегу, только под нос бурчит: - Что ж ты, братка, как так?... Что ж ты, братка… Иван опять потерял сознание. Пришел в себя на берегу. Вокруг людей толпа, а никто близко не подходит, как будто боятся чего. Но все таки несколько мужчин подошли, оказали помощь. Отлежав в больнице Иван вернулся в деревню. И видит, что все его стороной обходят. Что такое? И жена молчит. Но по прошествии некоторого времени все же рассказала: - Когда ты ЗИЛа в воду-то опрокинул, неподалеку трое рыбаков находились. Как увидели, что случилось, так сразу все побросали и хотели на дно за тобой нырять. Да тут, говорят, видят: выныривает из воды нечто – вроде бы и человек, но не человек, волосы длинные, зеленые, глаз и не видно – будто темные впадины, а кожа серая-серая, да еще отливает на солнце, как чешуя рыбья. И это нечто тащит тебя бессознательного. Перепугались они и рванули в деревню за помощью. А вернулись - нет его, только ты на берегу лежишь. С тех пор за глаза Ивана в деревне прозвали «кум черта». Да только Иван-то знает, что никакие это не черти его из воды вытаскивали, а брат его. Любимый, родной, покойный Лешка. Царствие ему небесное.

Случай на дороге Ехал с месяц назад из Петрозаводска в Питер, ночь, дождь. Где-то в районе Олонца на обочине стоит машина, и водитель активно машет рукой. Проезжаю метров 200 дальше, и всё же думаю надо остановиться, вдруг беда у человека. Сдаю назад, на всякий случай блокирую двери и опускаю стекло. Подходит мужик и с каким-то непонятным акцентом говорит: - Молодой человек, добрый вечер, у меня закончился бензин. Ну, думаю, очередной цыганский развод, сейчас будет предлагать золотое кольцо из латуни или цепочку в обмен на пару литров бензина и пару тысяч рублей. Говорю: - С моей машины не слить. И тут в зеркало замечаю, что из его машины выходят 4 человека и все подходят ко мне и с кавказским акцентом здороваются. Сказать, что по среди леса, ночью, мне стало как-то не по себе в окружении 5 южан, слишком мягко. Один из них говорит: - Отвези одного из нас до заправки, тут навигатор показывает, есть в 10 км заправка. Отвечаю: - А как он потом в ночи обратно к машине вернётся? А сам думаю - ага, сейчас подсядет, потом по голове стукнет, а они попозже подъедут добычу делить... Давай, говорю, на верёвке дотяну, если есть-цепляй за фаркоп, а сам из машины не выхожу. В надежде, что у них её нет. Верёвка у них нашлась. Прицепили, поехали. Тащу их, а сам думаю - может дёрнуть посильнее и свалить? Не вариант - на заднем стекле моей машины рекламка, а в рекламке телефон жены - будут потом звонить и угрожать.. В общем еду дальше, свернул в сторону Олонца на старую узкую дорогу средь леса, потом выехал на дорогу вдоль реки и деревень. Посматриваю в зеркало - за нашей упряжкой вдали показалась машина, и почему-то мой "прицеп"начал активно тормозить, машина нас обогнала, и мне опять стало легче их тащить, потом снова показались фары сзади, и ситуация с торможением задней машины повторилась... Кто бывал в посёлках и деревнях знает, что фонарей там или нет вообще, или один у клуба. Так вот, когда вторая машина нас тоже обогнала, с прицепной машины мне начали моргать светом и тормозить. Встаю, опускаю стекло, подходит совершенно испуганный и бледный водитель , спрашивает: - Уважаемый, а куда мы едем? У нас даже навигатор перестал показывать! Показываю ему свой навигатор - заправка вот, 4 километра осталось. Поехали, доехали до заправки, и тут они выскакивают из машины, и радостно прыгая как дети на перебой начинают меня благодарить и совать в руки деньги! Говорю: - Не возьму! Не принято на дороге так! В ответ: - Прояви уважение, пожалуйста возьми хоть на бензин, нам тебя сам Бог послал! Распрощались, поехал я и думаю - кому страшнее было - им или мне? И в какое такое время мы живём, что так друг друга боимся?

Я скоро вернусь! Эту историю мне рассказала знакомая медсестра. Работала она тогда в реанимации, и им привезли мальчика лет 10 (он упал с велосипеда и разбил голову). Он впал в кому, на третий день его пребывания в коме. Их новый доктор стала говорить родителям мальчика. - Подпишите согласие на отключение искусственной вентиляции легких, он либо умрет либо останется "растением". На что родители отказались. Моя знакомая медсестра, тоже стала говорить - Зачем отключать, люди еще дольше в коме находятся, и нормальными остаются потом. А доктор наорала на нее трехэтажным матом. Типа, медсестра вообще должна молчать в тряпочку. А вечером моя знакомая вышла из процедурного кабинета, и видит, этот мальчик в коридоре стоит. Она ему говорит: Ты почему вышел, иди в палату, как ты вообще все с себя снял? мальчик ответил: - Скажете той злой тете, чтобы она меня не убивала, я скоро вернусь,- И зашел в палату. Медсестра за ним, а он лежит, как и лежал, в коме. Она подумала, что заработалась, вот и мерещится, что попало. Следующим вечером ребенок пришел в себя. А когда медсестра зашла к нему в палату, сказал: - Я же вам говорил, что скоро вернусь. Она спросила: - А когда ты мне это говорил. - Вчера, Вы мне во сне приснились. А злая тетя хотела меня убить. Теперь моя знакомая не работает в реанимации, а перешла в детское отделение.

Как мертвая порядок наводила До Радоницы оставалось совсем немного, а я все ещё не навела порядок на могилке у мамы. Погода этой весной была ужасная: долго не сходил снег, потом зарядили дожди. А когда выпадали более или менее благоприятные деньки, я работала допоздна, а мужа одного убирать не отправишь. Беда, да и только. Нервничала ужасно, праздник всё ближе, а у меня и конь не валялся. И вот за два дня до Радоницы всё сошлось: я в этот вечер была свободна, а погода баловала солнцем и тёплом. Муж заехал за мной после работы в начале седьмого вечера, положили в багажник все, что понадобится для уборки, и поехали на кладбище. Работали быстро, слаженно. Существует поверье, что на кладбище после захода солнца оставаться нежелательно, поэтому и спешили. Весной темнеет рано, это не лето, когда в десять вечера ещё светло. Муж заканчивал косить тропинки около оградки, я подгребала за ним траву, когда к нам подошла девушка и говорит: «Добрый вечер. Помогите мне, пожалуйста, убрать могилку. У меня никакого инвентаря нет, а руками рвать траву не получается». Мы с мужем переглянулись. Солнце почти село, через минут десять наступит темнота. Но разве откажешь в такой просьбе? Быстро доделали своё и пошли за девушкой. Удивительно, что с ней никого не было. Могила оказалась ужасно заросшей, трава выше пояса, почти кусты. Конечно, руками тут ничего не сделаешь. Муж сначала всё покосил, а мы с девушкой под лопату стали выбирать корни. Добрались до креста, на нём фотографии не было, наверное, отвалилась, а новую так и не прикрепили. Судя по надписям, здесь была похоронена юная девушка, почти ровесница той, что мы помогали. "Может сестра, а может подруга", - подумала я. Было совсем темно, когда мы закончили. Если бы муж не догадался подсветить нам фарами, мы вряд ли бы доделали уборку до конца. «Спасибо вам» - сказала незнакомка. «Куда вас подвезти?» - спросил муж. Девушка ответила: «Я тут ещё побуду, не беспокойтесь». Я настаивала: «Темно совсем, как вы тут одна?» Девушка продолжила: «Ничего, ничего, всё будет хорошо». Мы уехали, девушка осталась. Может, постеснялась лишний раз нас беспокоить. На Радоницу мы сначала побыли у мамы, потом нужно было ехать на другое кладбище к могилам родственников. Пошли к машине тропинкой мимо той могилки, где помогли девушке. Интересно же, был ли там кто-нибудь. В оградке стояло шесть человек. На кресте как раз закончили закреплять новую фотографию. Я чуть с ума не сошла. Это было лицо нашей девушки. Двойняшки, вот почему она так переживала. Но почему её нет сегодня? Я решилась спросить: «Здравствуйте, а где сестра умершей?» Мне ответила женщина лет пятидесяти: «Добрый день. Не было у Милочки сестры, только брат». Я от такого неожиданного ответа закричала: «Не может быть!» И затем рассказала им о встрече с Милой здесь на кладбище. Женщина продолжила свой рассказ: «А мы все удивлялись, кто порядок такой навёл? Дочка умерла от тяжёлой болезни. Через год после ее смерти, мы с мужем уехали в Америку к сыну и его семье. Здесь никого из родни у нас нет. А приехать мы смогли только через пять лет, никак не получалось раньше. Видно, доченька, захотела встретить нас красиво. Любила, Милочка, чтобы везде порядок был, поэтому вас и попросила о помощи. Спасибо, дай Бог вам здоровья». Мы попрощались и пошли. А я теперь умирать не боюсь, знаю, что и там тоже есть жизнь.

День был ужасно длинный. Сначала Лена десять часов оттрубила на работе, потом забрала с тренировки сына, потом в магазин… домой получилось попасть почти в девять. Она валилась с ног от усталости. Больше всего она сейчас хотела упасть на кровать и проспать часов десять. — Мам, а что у нас на ужин? — шестиклассник Ромка заглянул на кухню и задал следующий вопрос. — А поможешь мне заполнить контурные карты? Лена вздохнула и открыла холодильник. Хочешь не хочешь, а растущий организм сына требовал еды. Как говорила ее мама, в любой ситуации в шкафу должны быть сухари, а в холодильнике пельмени. Хорошо, что муж был в рейсе, его полуфабрикаты не устроили бы. Алексей был дальнобойщиком и, если уходил на рейс, то дома его не бывало по две-три недели. Вечерами Лена ему всегда звонила. Так было заведено: в десять вечера они болтали по телефону и делились событиями дня. Но сегодня вечер пошел не по плану. Сначала из кастрюли убежали пельмени. Потом на ночь глядя притащилась соседка. Потом еще эти несчастные контурные карты… Кто их вообще придумал и зачем они нужны школьникам? В общем, до кровати она добралась уже после полуночи. «Блин… Я ж Лешке не позвонила. Ну ладно, завтра», — засыпая, вспомнила Лена. Проснулась она от четкого чувства, что ее кто-то толкнул. Прищурившись, посмотрела на часы. Электронное табло показывало без пяти минут три, и это означало, что еще можно поспать. Но тут ее взгляд упал на лежавший на тумбочке сотовый телефон. У него почему-то светился экран. «Наверное, Лешка звонил», — решила Лена и взяла в руки аппарат. Внезапно телефон завибрировал, а на экране высветилась надпись «абонент скрыт». — Ошиблись… Хорошо, что звук выключен, — подумала она, сбрасывая вызов. — А то Ромку бы разбудила. Но настойчивый абонент принялся звонить еще раз. Потом еще. Лена села на кровати, поджав ноги, и сонно посмотрела на экран — какой-то неизвестный человек упорно пытался до нее дозвониться. Стало немного не по себе. «А вдруг это у Лешки что-то с телефоном, и это он звонит?» Когда телефон зазвонил в шестой раз, Лена прижала аппарат к уху. — Але? В трубке раздались помехи, похожие на те, что издает телевизор, когда нет сигнала. А потом раздался глухой, едва слышный мужской голос. — Ленок… Ее словно пронзила молния. Этот голос она узнала бы из тысячи, нет, из миллиона голосов — голос ее отца. Сергея Михайловича похоронили еще в прошлом году. Они с отцом всегда были очень близки и поразительно похожи внешне. — Папа? Это ты? В голове билась одна единственная мысль — как такое возможно? Она, наверно, спит, а это все ей снится. — Лена, позвони Лешке… позвони… — Папа, папочка! — заорала Лена, как сумасшедшая, забыв, что в соседней комнате спит сын. Но в трубке уже раздавались короткие гудки. Сердце билось, как сумасшедшее, и, казалось, сейчас выскочит из груди. Постепенно она успокоилась, улеглась обратно в кровать и, похоже, все-таки уснула… потом снова проснулась. Сколько прошло времени? Часы показывали четыре. За окном начинало светать. «Что это было… Сон? А что сказал папа? Позвонить Леше. Черт, надо срочно позвонить Леше!», — она принялась судорожно тыкать в экран телефона. — Лешик, привет, — стараясь унять беспокойную дрожь в голосе, начала Лена. — Как дела? Не спится что-то, решила позвонить тебе.

У моей двоюродной сестры Надежды муж, Валерий Георгиевич, был хирургом. Причем очень хорошим специалистом, про таких говорят -врач от Бога. Осенью 1990 года я была у них в гостях. Жили они в нашем районном городке. Сидели, ужинали, немного выпили водочки, разговаривали ни о чем и обо всем. Обсуждали свою нерадостную перестроечную жизнь. И как-то нечаянно разговорились о бессмертии души. Надо заметить, что я обожаю поговорить на такие темы. -Нечего дурью маяться,-тут же осадил меня наш доктор. -Я со студенческих лет анатомировал умерших, и никакой души никогда не видел и не чувствовал. Нет ничего после смерти. Как помрем-так все,кранты!- В общем, мы с ним после бурной полемики так и не пришли к единому мнению.-Давай так договоримся-предложила я,-Тот из нас, кто умрет раньше, пусть подаст другому знак с того света, хоть как-нибудь. Если,конечно, есть он Тот Свет и душа живет дальше... Вечером я уехала в свой поселок. Вдруг через два дня звонит сестра вся в слезах, Валерий умер. Случилось это в больнице во время дежурства. Инфаркт. Сказались постоянные перегрузки (врачей не хватает), бессонные ночи, нервотрепка лихих девяностых, да мало ли чего, а было ему всего 42 года. Про наш с ним спор я совсем забыла.Я бы о нем и не вспомнила, если бы Валерий мне вдруг не приснился. Я увидела его сидящим в парке на скамейке за шахматной доской. -Слушай,-сказал он мне, -А я ведь был не прав насчет души-то! Давай хоть в шахматы тебя обыграю. Я согласилась, хоть в шахматы толком играть не умею. На другой день сразу позвонила Надежде и рассказала про странный сон. Она сказала, что сегодня ровно два месяца со дня смерти мужа и что он очень, очень любил играть в шахматы. Правда, на шахматы времени катастрофически не хватало! Этого факта я не знала. Я поняла, что Валерий исполнил наш уговор и все-таки подал мне знак. Простые люди Сибирь

Школьница 10 лет носила обеды одинокому дедушке, а потом мужчина расстроил родню завещанием «Она мне 10 лет суп носила. А вы за эти 10 лет даже телефон мой забыли». Эту фразу Николай Павлович сказал племяннице за 4 месяца до смерти. Сказал не зло, не с криком, а так устало, что Жанна сначала даже не нашлась с ответом. Она приехала к нему в новом пуховике, с коробкой конфет и с тем выражением лица, которое у родни появляется, когда человек старый, квартира у него есть, а терпения ждать уже почти не осталось. Николаю Павловичу было 79 лет. Он жил один в 2-комнатной квартире на первом этаже старого кирпичного дома в Рыбинске. Квартира была обычная: зеленоватые обои в комнате, темный сервант, кресло у окна, на подоконнике герань, в коридоре трость и старая вешалка, которую он сам чинил проволокой. После смерти жены он не переехал ни к кому. Говорил, что привык слышать, как утром дворник скребет лопатой под окном, а вечером соседская девочка возвращается из школы и хлопает подъездной дверью. Девочку звали Катя. Когда она впервые принесла ему обед, ей было 12 лет. Она училась в 6 классе, носила огромный фиолетовый рюкзак, заплетала волосы в 2 косы и вечно торопилась, потому что после школы бежала то на английский, то в магазин за хлебом, то домой помогать матери. Ее мама, Марина, 38 лет, работала поваром в школьной столовой. Однажды узнала от соседки, что Николай Павлович почти не выходит после перелома шейки бедра, ест чай с сухарями и стесняется просить помощи. Тогда Марина сварила куриный суп, положила гречку с котлетой в контейнер и сказала дочери: - Катюш, занеси дедушке с первого этажа. Только не ставь на пол, отдай в руки. Катя занесла. Николай Павлович открыл дверь в растянутом сером свитере, посмотрел на контейнеры и смутился. - Это мне? - Вам. Мама сказала, суп горячий. - А сколько я должен? - Нисколько. - Так не бывает. - Бывает. Мама сказала, сегодня бывает. С этого и начались 10 лет, которые родня потом пыталась представить как хитрый план школьницы.

«Невестке не понравился запах стариков» — история одной семьи Валентина Петровна проснулась раньше будильника, как случалось с ней последние тридцать лет. За окном ещё стояла темнота, только фонарь во дворе бросал жёлтый круг на мокрый асфальт. Она полежала минуту, прислушиваясь к дыханию мужа, потом тихо, стараясь не скрипеть половицами, поднялась и пошла на кухню ставить чайник. Иван Степанович проснулся чуть позже, услышал знакомое шипение газовой конфорки и позвал: — Валя, ты уже там? — Уже, уже, — отозвалась она. — Спи ещё, рано. Но он не спал. За тридцать восемь лет совместной жизни он привык просыпаться вместе с ней, хотя ему это было и не нужно — на пенсии спешить некуда. Просто не хотелось, чтобы она хлопотала по дому одна. Их сын Андрей жил вместе с ними в трёхкомнатной квартире на четвёртом этаже — той самой, что Иван Степанович получил ещё от завода, где проработал электриком тридцать пять лет. Когда-то в этой квартире росли двое детей — Андрей и его старшая сестра Оля, которая давно уехала жить в другой город с мужем-военным. Теперь оставался только Андрей, и последние два года — вместе с молодой женой Мариной. Марина появилась в жизни Андрея неожиданно и стремительно. Он познакомился с ней на дне рождения коллеги, через полгода сделал предложение, а ещё через три месяца они расписались. Валентина Петровна тогда порадовалась за сына — тридцать два года, пора бы уже, — но радость её была со временем какой-то настороженной, будто она заранее чувствовала, что не всё будет гладко. Марина оказалась женщиной требовательной. Не злой — по крайней мере, так казалось поначалу, — но требовательной во всём: к порядку в доме, к тому, как готовят еду, к тому, какая музыка играет по вечерам, к тому, во сколько ложатся спать. Она работала администратором в частной стоматологической клинике, зарабатывала неплохо и, кажется, привыкла, что вокруг неё выстраивается определённый порядок вещей. С первых месяцев совместной жизни в квартире стало тесно — не по квадратным метрам, а как-то по-другому, по воздуху. Валентина Петровна старалась не показываться на глаза, когда Марина возвращалась с работы уставшая. Иван Степанович перестал смотреть телевизор в зале по вечерам, чтобы не мешать молодым, и переносил свой старый приёмник в спальню. *** Однажды в конце сентября Марина пришла с работы раньше обычного. Она открыла дверь, вошла, и в прихожей её будто что-то остановило. — Андрей, — позвала она мужа тем голосом, каким обычно звала, когда хотела серьёзного разговора. Он вышел из комнаты. — Ты чувствуешь? — спросила она, поведя носом. — Что чувствую? — Запах. В квартире пахнет стариками. Андрей не понял сразу, о чём она.

Слепой котенок История приключилась, когда мне было одиннадцать лет. Я была озорной и немного непослушной девчушкой. Жили мы с семьей в небольшой деревушке, но в большом доме, доставшийся отцу от родителей. Мама была городской девушкой, когда они познакомились с отцом. Отец напрочь отказывался переезжать в город и оставлять дом. Мама, тоже сначала противилась переезду в деревню, но чувства к отцу сыграли свою роль, и она уехала за ним. В будущем она ни капли не пожалела о своем решении. Удивительные люди мои родители, но я ни разу в жизни не слышала их ссор. Жили мы всегда в любви и согласии. Меня частенько баловали, поэтому росла я девчонкой – сорванцом, которой многое позволяли. Вернемся к истории, о которой будет мой рассказ. Однажды я гуляла по нашей деревне, в моем возрасте было нормальным одной гулять по всем известным краям в нашей деревне. Дошла я до окраины и увидела лес, в который мы часто ходили с родителями за ягодами или грибами. С собой у меня был рюкзачок, а в рюкзаке пустой пакетик. Решила я одна сходить и набрать ягод, родителей порадовать. Конечно родители мне много раз говорили не ходить одной в лес. Но на тот момент я считала, что уже довольно взрослая и ничего со мной не может случиться. В общем ослушалась я родителей. Детской своей фантазией я придумывала себе, что встречу в лесу фей, или еще хуже лешего или бабу ягу. Становилось жутковато. Но тут же я себя успокаивала, что сказочные персонажи бывают только в сказках. Добравшись до одной знакомой полянки, я стала собирать еще зеленые ягоды. Вскоре это занятие для меня стало скучным, и я решила с полянки уйти в лес и поискать грибы, как мы это делали с родителями. Искать грибы для меня было веселее, некий такой азарт. Прогулявшись по одному лесу, я ничего не нашла. Решила идти дальше. Не помню сколько прошло время, но засуетилась я только тогда, когда увидела надвигающуюся, черную тучу. Тогда мне стало страшно не на шутку. В детстве я сильно боялась грозы и грома, поэтому в панике и в слезах я побежала куда глаза глядят, как я думала эта дорога, была в сторону деревни. Но это оказалось не так. Когда закапал первый дождик, я отчаялась и поняла, что не успею добежать до дома. Села под дерево и продолжила плакать. Сквозь свои же рыдания я услышала чей-то голос. Возле меня стоял незнакомый дедушка.

Дай ей родиться Она видела один и тот же кошмар каждую ночь вот уже месяц. Маленькая девочка стояла в тёмной комнате и плакала, плакала, просила открыть ей дверь. По утрам этот голос стоял у Кристины в голове, звенел в ушах и не давал ни работать, ни сосредоточиться ни на чём. Психотерапевт посоветовал начать приём антидепрессантов, успокоительных или снотворного, а также обратиться за помощью к психологу или специалисту по сну. Но ничего не помогало. Засыпала она без проблем, но вот сновидения никак не отступали. Иногда Кристина даже просыпалась среди ночи и плакала от отчаяния, не в силах избавиться от этого голосочка и расслабиться хоть на минуту. Окончательно измотанная этим кошмаром, Кристина решила сменить обстановку и поехала в Таганрог к маме. Может, хоть в пути сон оставит её в покое или на новом месте не сможет её достать. Но в поезде кошмар повторился, Кристина вскочила среди ночи, ударившись головой об столик. Это было невыносимо! Что от неё хочет эта девочка?! Приехав к матери, она первым делом начала рассказывать о своём странном сне, который не давал ей покоя второй месяц. Мама внимательно выслушала её, а потом спросила: — А как выглядит эта девочка? Кристина ответила быстро и не раздумывая, ведь она видела ту каждую ночь: — Лет пяти, в простом белом платьице в горошек, две косички, тёмные волосы, в руке маленький плюшевый мишка. Сандалии такие простые, как я в детстве носила. А то место, где она стоит — вроде гаража или подвала, пол с трещинами, какие-то инструменты лежат, доски... — Дочка, а давно ты стала её видеть? — Второй месяц уже, мам. Ничего не помогает, ни таблетки, ни беседы с психологом... Она говорит, может это "внутренний ребёнок" во мне ищет выход и прочий бред, но всё это не работает! Я измучена! Мама помолчала с минуту, глядя в пол, и начала говорить: — Кристиночка, детка. Я знаю, кто эта девочка. Ты вряд ли её помнишь... тебе был всего год. Ты не могла запомнить. Это Ирина, твоя сестра. Да-да, у тебя была сестра. Когда ей было пять, она забралась в подвал и закрылась там. И ведь не кричала даже, сидела тихо, может пошутить хотела, напугать нас, не знаю. Мы-то думали, она с подружками гуляет, не спохватились даже. Под вечер, конечно, ждали её домой, а её всё нет и нет. Заволновались. Но тогда и она, видимо, поняла, что никто её не ищет и испугалась, попробовала дверь открыть, а её заклинило. Услышали мы крики, прибежали, а она лежит на полу, не двигается... видимо, пока дверь пыталась открыть, тянула за ручку, соскользнула и упала, головой об папин ящик с инструментами. Ты её видела, конечно, но разве могла запомнить? Это был кошмар, собственную дочь в своём же доме не усмотрели... я не могла себе этого простить. Только ради тебя и выжила, уговорила себя. Папка наш тогда запил, но остановиться смог, слава Богу. — Мама, ты мне никогда не говорила... но почему она теперь ко мне пришла? - Судя по тому, что она уже второй месяц к тебе приходит, то началось это в день её смерти. В этом году было ровно двадцать лет с того дня. Почему пришла к тебе, не ко мне, не знаю... может, передать что-то хотела, попросить? Она говорила тебе что-нибудь? — Только чтобы ей открыли дверь... — Кажется, я поняла... Кристина, вот в чём дело! Понимаешь, я беременна. Ну я решила, куда мне рожать в сорок пять лет! Собиралась сделать аборт... записалась на завтра. А теперь поняла, это Ирина к тебе приходила, чтобы ты отговорила меня! Она хочет чтобы этот ребёнок родился! И приходить она стала ровно тогда, когда я забеременела, у меня как раз второй месяц! Мы её оставим, обязательно оставим — я уверена, что это девочка. Пойду папе скажу...