Аналитика каналаMaxМистические рассказы из жизни

Случайно услышала разговор невестки за дверью и отменила покупку квартиры – Не знаю, Денис, мне кажется, окна на проспект – это слишком шумно. Да и кухня тесновата, я там со своими кастрюлями не развернусь. – Алин, ну мы же смотрели планировку, нормальная там кухня, двенадцать метров. Зато до метро пять минут пешком, тебе на работу удобно добираться будет. – Нина Петровна, а вы что скажете? – Алина повернулась к свекрови, преданно заглядывая ей в глаза. – Вы же у нас главный спонсор, ваше слово закон. Как решите, так и будет, мы всему рады. Нина Петровна стояла посреди пустой, гулкой комнаты и задумчиво разглядывала потертый паркет. Квартира ей нравилась. Светлая, просторная, с хорошей планировкой, в крепком кирпичном доме. Цена, конечно, кусалась, но уступать продавцы были готовы, а риелтор клялся, что документы чистые, как слеза младенца. Свою единственную невестку Нина Петровна недолюбливала, хотя сама себе в этом редко признавалась. Алина появилась в жизни ее сына три года назад. Тихая, улыбчивая девочка из глубокой провинции, работающая администратором в небольшом салоне красоты. Денис тогда влюбился без памяти. Он вообще рос мальчиком мягким, домашним, привыкшим к заботе, и Алина быстро взяла его в оборот. Свадьбу сыграли скромную, молодые сняли небольшую «однушку» на окраине и начали строить свою семью. Нина Петровна в их жизнь не лезла. Она всю жизнь проработала главным бухгалтером на крупном предприятии, привыкла к порядку, цифрам и четким границам. Своего сына она вырастила одна, вложив в него все силы, и теперь считала, что имеет полное право пожить для себя. Однако материнское сердце не знало покоя. Денис работал инженером, звезд с неба не хватал, зарплата у него была стабильная, но средняя. Алина же свои небольшие доходы тратила в основном на наряды, косметику и встречи с подружками. За аренду платили из зарплаты Дениса, на продукты тоже скидывались как-то неравномерно. Копить на собственное жилье у них не получалось совершенно. Смотреть, как сын мыкается по чужим углам, отдавая чужому дяде приличную сумму каждый месяц, Нина Петровна больше не могла.

Свекровь и золовка отомстили за развод Подруга вышла замуж в 18 лет, по большой любви, за нелегала из Украины. Уговаривала родителей взять его на работу к себе на фирму, помогла ему во всем. Прям любовь до небес, доказывала всей родне, что он самый лучший. Поженились. Три года прожили счастливо, потом он начал меняться, стал больше ее критиковать: не так села, не так посмотрела, все не так и не так, уже начал оскорблять. Хотела подруга разводиться, но стыдно перед родителями, терпела. Надоело все это ей, решила поговорить с мужем о разводе, в ответ он бил ее ремнем так, что она бежала ко мне в халате. Хорошо, что паспорт с собой взяла, мы пошли писать заявление в милицию. Менты не заставили долго ждать, выгнали мужа из ее квартиры со всеми вещами, потом она подала на развод. Его родня очень возмутилась, свекровь и золовка проклинали мою подругу, написали по почте, что ее фотографию уже положили в гроб покойнику, которого вчера хоронили, и сделали порчу на смерть, и она пожалеет, за все, что она сделала! Не знаю, какую порчу на самом деле делали. Подруга православная, очень верующая, мы поехали к старцу, спросили совета, что делать-то. Старец посоветовал покаяться, причащаться, молиться каждый день, как можно чаще, ставить свечки за здоровье родни мужа и т.д. И будет молиться за нее. Подруга следовала советам старца, молилась. Через неделю мне звонит и стонет, чтобы я срочно заехала к ней. Застаю ее лежащей, стонет, встать не может. Вывихнула обе ноги, так болят, словно их сломала. Отвезла ко врачу. Она рассказала, что убирала она квартиру, хотела лампу поменять, залезла на стул, стул очень крепкий, просто так упасть невозможно! Пока меняла лампу, нечто невидимое сильно дернуло ее стул, да с такой силой, что стул поехал в сторону, она упала и получила вывих на правую ногу, орала от боли. Еле встала и стала на левой ноге потихоньку прыгать до дивана. И опять нечто подставило ей подножку, и толкнуло в спину так, что она упала и получила еще второй вывих. Прыгала на ровном месте и аккуратно! Дома никого не было. Чувствовала, что кто-то стоит за ее спиной, преследует ее тяжелым взглядом в спину. Еле доползла до двери с телефоном. В таком положении я ее застала. Сообщила старцу обо всем этом. Он говорит, что подруга тоже своими молитвами не позволила "бесам" сломать ее душу и зачахнуть, и будет за нее сильнее молиться. Три месяца лечилась, встала на ноги, ходить может. Узнаем от общих знакомых, что ее золовка попала в психиатрическую клинику из-за черной магии, лечится уже третий месяц, а у свекрови так заболели ноги, что еле ходит. Прошло 5 лет. Сейчас у подруги все хорошо. Думаю, что кому-то бабки помогают избавиться от сильной порчи, а кому-то - молитвы старца.

Муж обижал её двадцать лет, она думала это страшно, но самые страшные последствия отразились на их детях. Лидия вышла замуж в девятнадцать. По любви — как тогда казалось. Пётр был старше на семь лет, работал в леспромхозе, ходил в хромовых сапогах и говорил мало, но веско. Девки в деревне завидовали: «Вот Лидка отхватила — серьёзный мужик, не пьёт, работящий». А что серьёзный — это верно. Только серьёзность эта потом обернулась другой стороной. В первый раз он её ударил через полгода после свадьбы. Она что-то сказала — уже и не помнит что. Какое-то слово поперёк. Молодая была, глупая, думала, что в семье можно спорить. Оказалось — нельзя. Он развернулся молча, без крика, и ударил ладонью по лицу. Тяжело, как мужик бьёт. Она отлетела к стене. Села на пол. Зажала щёку ладонью и смотрела на него снизу вверх — не понимая. А он стоял и дышал тяжело. И сказал: — Будешь знать, как мужу перечить. Она хотела уйти в тот же вечер. Собрала сумку. Постояла у двери. И не ушла. Потому что куда? К матери? У матери своих забот полон рот — пятеро младших. К подругам? Стыдно. В сельсовет? А что она там скажет? «Муж ударил»? Ей же первой и ответят: «Сама виновата. Не доводи». Так она осталась. Так начались двадцать лет. Пётр бил её не часто. Но регулярно. Раз в месяц. Иногда реже. Иногда — чаще. Бил без злобы, без азарта — так, как поправляют скотину. Бил, потому что имел право. Так его научил отец. Так его научил дед. Так было заведено в их роду испокон веков: жена да убоится мужа своего. Дети родились один за другим — сначала Димка, через два года Аня. Она думала: вот теперь-то он остановится. При детях-то не будет. Ошиблась. При детях — тоже бил. Не стесняясь. А когда она пыталась закрыться или убежать — догонял и бил сильнее. Дети видели всё. Маленький Димка, когда отец поднимал руку на мать, сначала плакал. Потом — прятался под стол. Потом — замолкал и смотрел. И в глазах его, круглых, детских, появлялось что-то недетское. Какая-то тень. Какая-то наука: так можно. Так надо. Так устроен мир. Аня — та плакала всегда. Забивалась в угол, закрывала уши ладошками, шептала: «Мамочка, мамочка». Она ненавидела отца лютой ненавистью — той, что копится годами и не остывает. Но сделать ничего не могла. Она была маленькая. Она была слабая. Она ждала, когда вырастет. Они выросли. Оба.

СТРАННЫЙ СОН Одна старушка решила доброе дело сделать: насобирала по дому всяких вещей старых, тряпочек там, кофточек каких-то, платьев своих довоенных, поштопала где надо. Да и думает: снесу в церкву, авось сгодится кому. Может, бездомным или беженцам каким передадут. Собрала всё в мешок большой такой матерчатый, да и в уголок поставила. Завтра снесу после обеда-то, думает. А сама спать легла. И вот, хотите — верьте, хотите — нет (только я врать не стану, а как на духу говорю), снится ей сон. Будто бы она себя как бы со стороны видит. У себя же в квартире, только всё какое-то светлое кругом и на душе как-то радостно. Стоит она посреди комнаты с мешком этим в руках. А перед ней девочка, маленькая такая, в платьишке белом стоит. Красивая, как ангелочек. Ну и, улыбаясь так, говорит бабушке: что, мол, старушка, у тебя это за мешок такой? А она ей и отвечает: это, говорит, вещички разные собрала я, постирала да поштопала, авось кому сгодится, вот в церкву снесу. «Это хорошо, — говорит девочка, — только вот мешок-то у тебя грязный больно, так ты его постирай, ладно? Не забудь только». Сказала, засмеялась и вдруг девалась куда-то. А бабка-то проснулась вся перепуганная, как будто и впрямь к ней Ангел приходил. Ну и давай первым делом мешок тот стирать. Мало ли что. Кто-то может посмеяться над одинокой старушкой. Сбрендила, мол, на старости лет. Я бы и сам, наверное, посмеялся, если бы не одно обстоятельство, которое произошло потом... В семье одной родился мальчик. Второй по счету ребёнок. А братику его четыре годика было. И вот, как принято, через некоторое время стали его родители всех на «зубок» приглашать. Гостей пришло много, все с подарками и поздравлениями. И, конечно, каждый хочет на руки взять, в щёчки расцеловать, потискать малыша. А родители, надо сказать — люди глупые, суеверные. Нельзя, говорят, ребёночка хвалить, а то ещё сглазите нам его. Вот и стали взрослые все по очереди подходить, на малыша смотреть да приговаривать: «Тьфу, какой некрасивый, тьфу-тьфу, какой нехороший, тьфу, просто гадкий и совсем не нравится нам. В общем, тьфу на него!» Вот все, по очереди наплевавшись, пошли на кухню это дело обмывать по старинному нашему обычаю, без которого ни одно мероприятие не проходит. А старший мальчик всё это слышал и подумал сам про себя: если у него такой нехороший братик, на которого все, даже мама, плюют, то зачем же он такой вообще нужен? Ну и взял его из коляски, вышел на балкон, который был открыт из-за сильной жары. Да и сбросил братика вниз, как бросал обычно свои игрушки.

Школьница 10 лет носила обеды одинокому дедушке, а потом мужчина расстроил родню завещанием «Она мне 10 лет суп носила. А вы за эти 10 лет даже телефон мой забыли». Эту фразу Николай Павлович сказал племяннице за 4 месяца до смерти. Сказал не зло, не с криком, а так устало, что Жанна сначала даже не нашлась с ответом. Она приехала к нему в новом пуховике, с коробкой конфет и с тем выражением лица, которое у родни появляется, когда человек старый, квартира у него есть, а терпения ждать уже почти не осталось. Николаю Павловичу было 79 лет. Он жил один в 2-комнатной квартире на первом этаже старого кирпичного дома в Рыбинске. Квартира была обычная: зеленоватые обои в комнате, темный сервант, кресло у окна, на подоконнике герань, в коридоре трость и старая вешалка, которую он сам чинил проволокой. После смерти жены он не переехал ни к кому. Говорил, что привык слышать, как утром дворник скребет лопатой под окном, а вечером соседская девочка возвращается из школы и хлопает подъездной дверью. Девочку звали Катя. Когда она впервые принесла ему обед, ей было 12 лет. Она училась в 6 классе, носила огромный фиолетовый рюкзак, заплетала волосы в 2 косы и вечно торопилась, потому что после школы бежала то на английский, то в магазин за хлебом, то домой помогать матери. Ее мама, Марина, 38 лет, работала поваром в школьной столовой. Однажды узнала от соседки, что Николай Павлович почти не выходит после перелома шейки бедра, ест чай с сухарями и стесняется просить помощи. Тогда Марина сварила куриный суп, положила гречку с котлетой в контейнер и сказала дочери: - Катюш, занеси дедушке с первого этажа. Только не ставь на пол, отдай в руки. Катя занесла. Николай Павлович открыл дверь в растянутом сером свитере, посмотрел на контейнеры и смутился. - Это мне? - Вам. Мама сказала, суп горячий. - А сколько я должен? - Нисколько. - Так не бывает. - Бывает. Мама сказала, сегодня бывает. С этого и начались 10 лет, которые родня потом пыталась представить как хитрый план школьницы.

Деревенская ведьма В общем, жила там бабка одна, древняя-предревняя, сгорбленная, морщинистая, как груша из сухофруктов. Звали её баба Нюра. Посмотришь на неё и диву даёшься, как только на ногах стоит. Ходила она, всегда опершись на длинную палку и во всём чёрном, как монашка. Уже тогда я своим неокрепшим умишком понимала, что бабка эта не простая, все её как-то побаивались, даже моя бабушка, и называли по имени-отчеству. Почему? Тогда я ещё не знала… Как-то поздним вечером мы сидели на кухне в бабушкином доме и чай попивали со всякими травами, липой, зверобоем и ещё чем-то, мне он очень нравился. Тут в дверь кто-то постучал. Бабушка велела мне сидеть, а сама взяла кочергу с печки, завела её за спину, чтоб её не видно было, и пошла открывать. Нормальные-то люди дома в такое время сидят, телевизор смотрят. Вдруг там грабители какие? Не успела она спросить: «Кто там?». «Открывай, Маня, открывай скорее! Беда у нас приключилась!» Бабушка швырнула кочергу в сторону и открыла дверь. В дом вбежала её подружка баба Галя. Она на меня только зыркнула, схватила мою бабулю за руку и потащила её в комнату. А я так и осталась сидеть на кухне, разинув рот. Они там что-то долго обсуждали на повышенных тонах, а потом вошли в кухню, и бабушка велела мне одеваться. Я наскоро оделась, и мы куда-то быстро пошли. Оказалось, в гости к этой бабе Гале. Когда мы пришли к ней домой, бабушка отвела меня в одну из комнат и сказала, чтобы я вела себя тихо и это ненадолго. В доме было ещё несколько старух, и не всех из них я знала. Пока он там общались и что-то очень тревожно квохтали, я сидела на бабы Галиной кровати и играла с её кошкой Муркой, она была пушистой, полосатой и очень уж мне нравилась. Потом мне это надоело, я отпустила Мурку и пошла послушать, что они там говорят. Через дверь слышно было плохо, но кое-какие слова до меня долетали.

Так случилось, что в нашей семье живет бесплодие. Мы с мужем очень хотим детей, но люди в белых халатах давно поставили на нас крест. Что самое интересное - бесплодны оба. Мы с мужем изначально были хорошими друзьями и в прошлых отношениях также остро стоял вопрос о детях, но на тот момент причин никто не знал. Все вскрылось перед нашим браком, но отступать было уже поздно, да и некуда. Так мы и жили, пока в один прекрасный вечер не подобрали коляску на улице. Год назад мы с мужем ехали счастливые и уставшие с рыбалки и по дороге наткнулись на сломанную детскую коляску, одиноко оставленную у обочины дороги (У нас так принято. Мусорщики подбирают мусор, который местные жители складывают в аккуратные кучки если поблизости нет мусорных баков). - Смотри, коляску выбросили. А мне как раз такие колеса нужны. - Оживился муж, притормаживая. - Зачем тебе? - Не поняла я. - Хочу столик сделать на колесиках. - Смеется. - Да? Ну забирай. И вот он уже загружает ее в багажник автомобиля. Прошло три месяца с того дня и в наш дом пришла неожиданная новость. - Да вы беременна милочка. - Женщина задумчиво водила датчиком по моему животу и усердно что-то высматривала в черно-белый экран. - Ну точно! Уже шестая неделя пошла. От услышанного меня хватило только на то, что бы безмолвно раскрывать рот и пялиться в беленький кружочек на экране. - Но как? Мы с мужем бесплодны! - Пришла в себя я. - Чудо! - Улыбнулась мне женщина, попутно вытирая датчик узи. Вся беременность прошла налегке. Не было ни токсикоза, не других "радостей" беременных. Даже схватки начались в день предполагаемых родов и я с волнительным чувством поехала на встречу с долгожданным человечком. Продыхивая схватки я ходила взад-вперед по палате, где помимо меня были еще три роженицы. Между схватками я отвечала на стандартные вопросы соседок, даже успела поделиться, что беременность неожиданная... Девушка, явно цыганской внешности задумчиво глянула на меня. - Так ты беременность на себя навлекла. Незадолго до беременности взяли вещь - куклу или соску, на которую был сделан обряд. Тот, кто ее выбросил беременела, да так часто, что ей кошка могла бы позавидовать. Ты эту вещь в дом забрала, этим и переняла данный "дар" на себя. Вот тут я и вспомнила о коляске, но поделиться с цыганкой не успела - меня увели рожать. Нашей дочери скоро исполнится годик, а мой сегодняшний день начался с двух полосок на тесте... Может действительно чудо и цыганка права, а может просто врачи ошиблись? Не стану в этом разбираться, ведь итог мне нравится. Автор: Жизненный путь

А вас предупреждали Мой муж, предприниматель, несколько лет постоянно был в разъездах. Сутками за рулем наматывал километражи по стране, мало спал: скорей дела, скорей домой. Конечно, я за него очень беспокоилась, сама несколько раз ездила с ним, насмотрелась всякого. Поэтому всегда тревожно было на душе, когда он в дороге, и как хорошо, когда все дома. В тот раз он не планировал поездку, но позвонил друг, позвал через неделю в Москву. От нас это 2000 км. Муж весело засобирался, мои тяжкие вздохи никого не волновали. Дату, на которую была назначена поездка, сейчас уже не помню, но пусть будет 16-е. И снится мне сон. Девушка с прямыми длинными черными волосами и очень бледным лицом. Я не знаю ее, но понимаю, что ее нет среди живых. Усмехается: "Провожаешь? 16-го проводишь навсегда." Сны я вижу часто, цветные и красивые. Но совсем не запоминаю. А этот... мне просто как гвоздями его вбили - я поверила! Тревога усилилась, но отговорить мужа было нереально, он бы только посмеялся и рассердился. На следующий день сын-школьник отправлялся в Питер на экскурсионную поездку. Я поехала на вокзал провожать. К нему тут же приклеилась цыганка "погадать, погадать". - Сын, никогда, слышишь, НИКОГДА не разговаривай с цыганками, да еще и на вокзалах. - Мам, ну ты чё, я ей сказал, что у меня и денег-то нет. А она говорит - и не надо. Сказать что-то хотела. - Чтоб никаких разговоров! Но стоило только отлучиться на минутку, как издали вижу такую картину: пожилая цыганка опять стоит около мальчишки, о чем-то с ним толкует. - В чем дело? Цыганка моментально исчезла из поля зрения.

Порча сделанная на свадьбе Дина - моя сводная сестра. Мы жили дружной семьей в большом доме ее отца, моего отчима Николая. К моменту, когда мне исполнилось двадцать, наш старенький домик превратился в благоустроенный загородный коттедж. Но поначалу родители очень много работали, часто задерживались допоздна. А за нами присматривала одинокая соседка, бабушка Мила. Она была для нас всем: и воспитателем, и наставником, и строгой гувернанткой. Учительница младших классов на пенсии, она многому обучала, рассказывала сказки, пела песни. У бабы Милы было, как сейчас принято говорить, хобби: вышивание рушников. Весь дом ими украсила. Она дарила их друзьям и знакомым, у нее люди делали заказы на свадьбу и крестины. - Это же целый мир! С рушником столько традиций, легенд и поверий связано. - Расскажи какую-нибудь легенду, - попросил я как-то у нее. Мне тогда уже исполнилось восемнадцать, присмотр был не нужен. А на улице разыгралась метель, нужно было бабке воды в дом занести, дров наколоть, по хозяйству помочь. Мы и раньше с сестрой частенько оставались у нее ночевать: чего переться в непогоду домой? И в школу отсюда ближе, и бабе Миле веселее! Родители не возражали. - С глубокой древности рушник играл огромную роль в жизни обычных крестьян. Еще во времена язычества рушники использовались в обрядах, религиозных обычаях, ими украшали дома и места, где проходило общение с богами. На них изображались старинные символы и знаки, которые нужны были для правильного проведения определенного ритуала, - рассказала баба Мила. - А что это у тебя всегда какие-то закорючки внизу вышиты? - показала пальцем Дина. - Это моя подпись на старославянском. Я всегда ею заканчиваю работу: должны же люди знать, кто автор... - А почему орнамент на этом рушнике отличается от других? - Этот я себе на смерть вышиваю, - грустно улыбнулась старушка. - Баба Мила, не говори так! - у меня защипало в глазах. - От судьбы не уйдешь. Все там будем рано или поздно. А похоронный рушник завязывают на крест, который несут впереди гроба. Это страшная сила в знающих руках. Поэтому и хранить его нужно отдельно от других, чтобы не перепутать и не подарить кому-то. А то и беда может случиться... - И что с его помощью можно сделать? - с любопытством спросила сестра. - Лучше тебе этого не знать! - отрезала бабушка. К моему возвращению из армии дом мечты моего отчима Николая был готов. Вскоре я женился и с молодой женой заселился туда. А через несколько лет и Дина со своим мужем Петром. У них родился сын Артем. Нам Бог детей не дал, поэтому вся любовь доставалась племяннику. Жили дружно, помогали друг другу, пока у Динки вдруг крыша не поехала. Насплетничал ей кто-то, что муж на сторону ходит. Она и начала по бабкам и гадалкам бегать, поить его какими-то отварами, читать идиотские заговоры. Просто изводила супруга. Однажды Петр зашел к нам: - Не могу больше. Ухожу от нее. Доказать ничего невозможно. Не слышит меня. А в такой обстановке я жить не хочу. Жаль сына оставлять, но сил больше нет... - он погрустнел. - Возможно, я не прав, однако другого выхода не вижу. Скандал был страшный. Как же сестра его проклинала! - Я тебе на смерть свечку поставлю! - вопила она в ярости. - Могильной землей глаза засыплю! Заупокойную службу закажу! - Не гневи Бога. Значит не твой это мужчина, отпусти его, - сказала ей бабушка Мила. Но разве сестра могла кого-то спокойно выслушать? Самое странное, что через несколько месяцев Петр погиб. Проклятие подействовало? Или совпадение? Как знать... Артему исполнилось семнадцать, когда Дина очень удачно вышла замуж и переехала к мужу в город. Вскоре они открыли свой бизнес. Он оказался успешным. - Дядя Андрей, а можно я с вами останусь жить? Ну не хочу я туда! - попросил племянник Артем. - Я не возражаю, но что твоя мать скажет? Сам знаешь, она тебя от своей юбки не отпускает. У Дины действительно была просто фанатичная любовь к сыну, она не давала ему шага самостоятельно сделать, опекала, зацеловывала.

МОЛИТВЕННАЯ ПОМОЩЬ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ Летом 1942 года немецкие каратели приехали в деревню Малеевка на Смоленщине, согнали всех жителей к колодцу, установили пулемет, закурили. Жители (в основном бабы и дети, и один дедок) инстинктивно поняли: жизни им осталось на длину выкуренной сигареты. Сейчас докурят и…все. Но случилось иное. Жители Малеевки В то время они копали картошку, собирали урожай, чтобы прокормиться на грядущую зиму 1943 года. Всех мужчин деревни забрали на фронт. Во многие семьи уже пришли похоронки, делавшие жен вдовами, а детей сиротами. Среди жителей был только один дедок – Семен – участник Первой мировой войны, немного знавший немецкий. В то время на Смоленщине шли массовые расстрелы сел и деревень. Немецкие каратели мстили жителям деревень за помощь партизанам и партизанскому движению. Пощады не было. Когда в деревню Малеевка приехали люди в черном, с металлическими бляхами на груди – военная жандармерия – жителям ее стало все понятно. Жандармы прошлись по домам, согнали всех жителей к колодцу и установили пулемет. Видя напуганные лица малеевцев, они только смеялись. Сейчас в их руках была власть, их боялись. Дед Семен. Дед Семен, участник Первой мировой войны, знавший немного немецкий, попытался объяснить жандармам, что здесь только дети и бабы, что они занимаются сельским трудом. Но его быстро оборвали немцы, не дав договорить. В первой шеренге, на земле, посадили всех детей, сзади поставили баб и деда Семена. Немцы, стоя возле пулемета, смеясь и радуясь, закурили сигареты. Ни у кого из жителей Малеевки не возникло сомнений, что после того, как последняя сигарета будет выкурена, прозвучит команда «Огонь». Жить оставалось на длину выкуренной немецкой сигареты. Малеевцев бил озноб, дети стали плакать: страшно умирать, когда еще и не пожили совсем. Не растерялся опять дед Семен. Он сказал твердо: «Помолимся, бабы – и глянув на детей добавил – и вы, дети тоже». Удивительно. Это было время атеистической советской пропаганды, культа Сталина. В их деревне проходило немало антирелигиозных и комсомольских собраний, их приглашали вступать в Союз военных безбожников (СВБ), число которых насчитывало 3 миллиона членов. Казалось бы людям, жителям Малеевки, промыли мозг антирелигиозной пропагандой основательно и убили в душе Бога. Но в этот момент, каждый вспомнил о Боге, о Спасителе. Ни о Сталине, не о пропаганде, а о Христе. Говорят, что на войне атеистов не бывает. Верно, не зря говорят. Кто бы из них знал молитвы? Дед Семен, как человек более старший по возрасту, знал по памяти некоторые. Он встал на колени и начал творить молитвы, по памяти, которые знал. За ним подтянулись и остальные. Все жители творили молитву Богу, как последнюю в своей жизни. С великой верой в помощь Божью. Господь, обереги или прими в Свои Обители, как по Воле Твоей. Немцы, доселе смеявшиеся, прекратили смех. У них не вызвала ярость молитва. Напротив, она напомнила им о Высшем. Произошла заминка. Чудесное спасение. Вскоре из-за бугра, со стороны села Буянцева, показалась легковая машина. Она ехала в Малеевку. Это было немецкое начальство. Жандармы выбросили сигареты, подтянулись. Немецкий офицер что-то сказал карателям. Они спешно собрались, убрали пулемет, сели в машину и уехали. Офицер подошел к еле живым, напуганным малеевцам и сказал на ломанном русском: «Вы свободны. Идите по домам». Машины с немцами уехали в сторону Буянцева. Малеевцев бил озноб, ноги не держали. Они еще не до конца осознавали свое неожиданное освобождение. (по мотивам рассказа – воспоминания А.И.Савельева «Не судьба», Смоленск, изд. Свиток, 2017)