Аналитика каналаMaxМистические рассказы из жизни

Школьник пришёл разбить окно учительнице, но увидел в комнате то, что перевернуло его жизнь Отец притормозил возле школьных ворот. — Серёжа, когда ты уже возьмёшься за голову? — Владимир Петрович повернулся к сыну. — Мне каждую неделю звонят: то ты урок сорвал, то учителю нахамил. Тебе уже пятнадцать! Девятый класс на носу! — Понял, пап, — кивнул подросток и выскочил из машины. Сергей махнул отцу рукой и побежал к школе, усмехаясь про себя. Отец всегда так переживает, а зря. Учится он нормально, математика и физика идут отлично. Английский хромает, ну и что? Экзамен всё равно сдаст. А если что, папа поможет — у него связи есть. Владимир Петрович владел сетью продуктовых магазинов и регулярно спонсировал школу. Поэтому учителя терпели выходки его сына, только иногда жаловались для виду. В тот день девятиклассники узнали, что их учительница английского Марина Олеговна попала в больницу. Класс, конечно, обрадовался. — Не спешите радоваться, — строго сказала завуч Ирина Владимировна. — К вам придёт новый преподаватель. И с ней вы точно не расслабитесь. Она в исправительной колонии работала. — В тюрьме, что ли? — захихикал кто-то из парней. — В колонии для подростков английский преподавала. Характер железный. Так что готовьтесь. На следующий день в класс вошла Елена Сергеевна. Внешне она совсем не пугала: миниатюрная, стройная, с каштановыми волосами и спокойными серыми глазами. Девятиклассники выдохнули — завуч зря пугала. Но Елена Сергеевна оказалась крепким орешком. Никакие провокации на неё не действовали, уроки срывать не получалось. Достаточно было её взгляда — строгого и пронзительного. При этом объясняла она так, что понимал даже самый слабый ученик. Постепенно класс начал её уважать. Только не Серёжа. Новая училка ему не нравилась, и он продолжал хулиганить: то словарь спрячет, то контрольную не напишет. Даже одноклассники не понимали. — Ты чего к ней придираешься? — недоумевали ребята. — Она же нормальная. — Просто не нравится она мне, — отвечал Серёжа. Он был уверен, что всё сойдёт с рук, как всегда. Папа разберётся. Но к декабрю стало ясно: за четверть Серёже грозит двойка. Родителей вызвали в школу. Елена Сергеевна спокойно объяснила: — Сергей совершенно не занимается. За всё время ни одной домашней работы, ни одной контрольной. Просто сдаёт пустые листы. Через полгода ОГЭ, а он ничего не знает. — Но у предыдущего педагога всё было нормально! — возмутился Владимир Петрович. — Никогда проблем не было, твёрдая четвёрка была. — Не хочу критиковать коллегу, — ответила Елена Сергеевна, — но первый же тест показал огромные пробелы в знаниях. Возможно, Серёжа силён в точных науках, но с языками всё сложно. Директор опустила глаза. Она знала правду: Серёжу по всем предметам тянули. Причина — богатый папа. Дома Владимир Петрович возмущался: — Только пришла и уже учит жизни! Надо что-то делать. — Поговори с директором, — советовала жена Ольга. — Как так можно? По всем предметам четвёрки, а тут двойка! — Я уже говорил. Директриса сказала, что эта Елена до конца года останется. Но ты бы видел эту женщину! Маленькая, хрупкая, а смотрит так, будто я ей ничего не могу сделать. — Ты же школу спонсируешь! Ты ей и компьютеры купил, и мебель новую... — Говорил я ей об этом. А она усмехается и отвечает, что от компьютеров знаний в голове сына не прибавилось. — Наглая какая! Надо её уволить. Серёга слышал весь разговор и тоже возмутился. Как она смеет его, сына уважаемого бизнесмена, ни во что не ставить! Надо что-то делать. И в голове пятнадцатилетнего подростка созрел план мести. Вскоре Серёга узнал, где живёт учительница. Проследить было несложно. Елена Сергеевна жила в старой пятиэтажке. Серёга усмехнулся, увидев облупленный подъезд — и эта женщина учит его жизни, а сама живёт почти в трущобах? У местных пацанов он выяснил номер квартиры. — А, новенькая... — вспомнили мальчишки. — Она недавно переехала. На первом этаже. Серёга осмотрел окна. Старые рамы, без решёток. Он усмехнулся — других учит, а сама...

Уродливую дочь отправили к шейху как шутку — но она стала всем, о чём он мечтал... Её звали Мирра. С рождения она была «не такой» — так говорили за столом родственники, так шептались соседки, так даже мать иногда вздыхала, глядя на дочь. Неровные черты лица, крупный нос, шрам над бровью после детской болезни. Мирра будто жила в мешке с надписью «некрасивая». Но у неё была своя, тихая красота — глаза. Огромные, тёмные, глубокие, будто в них прятался целый мир. Когда Мирре исполнилось двадцать, случилась та самая «шутка». В гостинице, где она работала переводчицей, разместилась делегация из восточной страны. Среди гостей был шейх Азим аль-Рашид — мужчина сорока лет, спокойный, уверенный, с мягкой, но внутренне сильной манерой говорить. Он вёл переговоры о строительстве медицинского центра. — Мирра, — фыркнула коллега Оля, прикрывая рот ладонью. — Ну ты же понимаешь, что шейху показывают самых красивых девчонок? А мы решили… ну… отправить тебя. Чисто поржать. Посмотрим, как он отреагирует. — Для чего? — тихо спросила Мирра. — Да расслабься ты! Хохма! Он же ценит красоту, а тут… — Оля оглядела её с ног до головы. — Вот и посмотрим его лицо. Мирра сжала папку так сильно, что побелели пальцы. Но промолчала. Она привыкла… Продолжение👇

Узнав, что врачи дают его угасающей жене всего три дня, муж вдруг взял её за руку и, улыбнувшись, прошептал: «Наконец-то! Я так долго этого ждал. Твой дом, твои миллионы — всё теперь будет моим». Провожая взглядом счастливого мужа, женщина позвала санитарку, которая мыла пол в коридоре. «Если сделаешь всё, как я скажу, получишь столько, что больше никогда не будешь работать...» …..… Элина Сергеевна открыла глаза и сразу поняла: что-то изменилось. Не в палате, оформленной с той роскошью, которую она сама утверждала для VIP-отделения своей клиники, а в самом воздухе, в движениях персонала, в том, как главврач Семён Павлович разговаривал за дверью с Павлом. Голос мужа доносился приглушённо, но Элина различала интонации. Она прищурила веки, оставив тонкую щёлку — старый трюк, которым пользовалась на деловых переговорах. «Состояние Элины Сергеевны критическое. Печёночная недостаточность прогрессирует. Отказывают все органы. Максимум три дня. Может, меньше». Дверь палаты открылась. Павел вошёл, и она уловила запах его одеколона. Он сел на край кровати, взял её руку. Пальцы у него были тёплые, ухоженные. Три года назад эти руки казались ей спасением от одиночества. Красивый мужчина, на десять лет моложе, внимательный, вежливый. Павел наклонился ближе. Элина едва дышала, удерживая мышцы лица расслабленными. Он думал, что она без сознания из-за сильных седативных препаратов. То, что произошло дальше, Элина запомнит до последнего вздоха. Павел сжал её ладонь, провёл большим пальцем по запястью и прошептал почти нежно: «Наконец-то! Я так долго этого ждал! Твой дом, твои миллионы — всё теперь будет моим». Он поднялся, разжал её пальцы, поправил одеяло с напускной заботой и вышел. Элина слышала, как он говорил кому-то в коридоре, вероятно медсестре, чтобы за женой следили особенно внимательно. Голос звучал, как всегда, — сочувственный, горький. Когда дверь закрылась, Элина открыла глаза. Потолок поплыл от ярости и ужаса. Элина медленно повернула голову к двери. В коридоре кто-то возился с ведром. Слышались всплески воды, шорох тряпки. Она тихо позвала: «Девушка...». Шум прекратился. Через несколько секунд дверь чуть открылась, и в палату заглянула санитарка. Элина заставила себя говорить чётко: «Если сделаешь всё, как я скажу, получишь столько, что больше никогда не будешь работать...»...

Предсказание История имела место быть на самом деле. В 1941 году Мария жила в одной из деревень под Ленинградом. Она к тому времени была уже замужем и имела двоих детей. Всех мужчин забрали на фронт в первые же дни войны, в деревне остались только женщины, дети да глубокие старики. Страшно было в те дни... Муж с отцом как ушли, так от них ни слуху, ни духу. Больше всего пугала неизвестность. Тем временем стали доходить новости, что немцы совсем близко и скоро войдут в деревню. Мария думала об этом с ужасом. Не за себя боялась - за детей. Думала она долго и решила... В то время жила на окраине деревни бабка. И называли все ее знахаркой. Старая она была очень и нелюдимая. Мария хоть и прожила всю жизнь рядом, а никогда с ней не общалась. Однако слышала, что бабка эта помогла многим. Ходили к ней люди, если нужда заставляла. В общем, решилась Мария, собрала нехитрое угощение - яички, молока да хлеба и пошла. Вдруг будущее покажет? Может хоть скажет, чего ожидать дальше, и вернутся ли с войны муж и отец? Чем ближе Мария подходила к ветхой избенке, тем страшнее ей становилось. И решила тогда она зайти по дороге еще к одной женщине - Анне, может, та составит компанию? У Анны тоже две доченьки были небольшие и муж на фронте. Анна согласилась, и к знахарке они пошли уже вдвоем. Страхи оказались напрасными, тетка Таня, так бабку звали, встретила женщин очень приветливо. Избушка ее была неказистой и грязной, но хозяйку это ничуть не смущало, и она даже была очень рада гостям. Поворожила что-то и будущее предсказала предельно доходчиво: - Ты, Маруся, можешь вообще ни о чем не думать. Хорошо у тебя все будет. И муж, и брат, и отец - все живые с войны воротятся... Тебе тяжело, конечно, будет, работать много придется. Но помощник и защитник у тебя будет, сам тебя найдет, в обиду не даст. За это и сам жив останется... - А у меня, бабушка? - робко спросила Анна. - А ты, Анюта, ребеночка-то рожай... Негоже деток губить... Хороший мальчик будет, только несчастливый... И умрет рано. Но такая уж судьба. А муж твой тоже вернется, и с дочками все хорошо будет. Не плачь... На этом они распрощались, а по дороге домой женщины долго обсуждали услышанное. Не поверили они бабке Тане. О каком рождении нового ребенка может идти речь, если в деревне нет ни одного мужика? Бред какой-то. Прошло совсем немного времени и в деревню вошли немцы. Они повыгоняли местных жителей из их домов и сами расположились в них. Мария с двумя детьми и старухой-матерью жили в малюсенькой бане. Немцы особо не зверствовали, но работать на них приходилось с утра до ночи. Стирки, уборки, готовки. На свои дела, на детей и убогий огородик времени почти не оставалось. Кроме этого до Марии дошли слухи, что немцы не особо церемонятся с местными бабами на предмет домогательств. Мария этого очень боялась. Странно, но к ней по этим вопросам никто даже близко не подходил. И причину этого она вскоре поняла. Дом Марии был большим, еще дореволюционным, и остановились в нем в основном офицеры, причем, немалых чинов. Они там устроили что-то типа своего штаба. Один из них, по имени Юрген, все время как-то странно смотрел на Марию, по-русски он не говорил вообще, поэтому женщина не знала, что и думать. Она готовила, стирала, убирала, а Юрген почти всегда был где-то рядом. Сначала он просто стоял и смотрел, а потом стал подходить и пытаться что-то сказать. Мария мало что понимала, ей не нравилось это внимание со стороны немца. А Юрген тем временем стал приносить ей то шоколад, то мед пресованный, то хлеб. Один раз притащил пол мешка зерна и на ломаном русском объяснил, что это для детей. А с продуктами в семье у Марии было и вправду плохо, впрочем как и у всех. Все сжирали проклятые фашисты, и подарки Юргена были очень кстати.

"Анюта-ангелочек, лицемерка бесстыдная. Нагуляла ребеночка, тебе на шею повесила" - кричала в гневе сестра - Давай, учись хорошо, удачи! - крикнул Сергей свому сыну, когда его Ванюшка, восторженный первоклашка, вместе учительницей и одноклассниками, скрылся за дверью школы. Сергей любил сына безмерно и очень им гордился: Ванюша - ну просто вылитый он в детстве. Так же хохочет, запрокинув голову, также любит всякую технику. Сергей шел и сам себе улыбался. Сын так быстро растет, вот и школу уже пошел. Он счастливый муж и отец, жизнь удалась. Дома ждал накрытый стол, жена Анечка - хозяйка от Бога. Аромат от ее пирогов вызывал аппетит у всего подъезда. Из квартиры раздавались громкие голоса. Так и есть: старшая сестра Ани, вечно пьяная Марина, опять клянчила деньги. Есть такой вид тунеядцев-родственников, которые считают, что им все должны помогать. Вот и сейчас Марина , заплетающимся языком, она высказывала Анюте: - Тебе сестра хорошо: ты замужем . А я женщина одинокая, несчастная. Помоги, ты же сестра. Что ж у тебя каменное сердце. Я умру, если не похмелюсь. На твоей совести будет смерть родной души, - и противно подвывала пьяным голосом.

Кладбища не зря называют "городами мертвых". Верю я, что у них там своя "жизнь". Может, приходят нас, живых, повидать, может, еще что... В 2005 году умерла моя бабушка. Как говориться, ничто не предвещало беды. Инсульт. Поэтому все её разговоры про похороны и всё остальное на протяжение двух лет мы не воспринимали, говоря, что рано про такое разговаривать. Но бабушка, она бабушка и есть: "Я хочу, чтобы вы знали, а то наделаете потом". Среди прочих указаний была просьба не запускать дачу, как она говорила, сохранить. Жили мы тогда за 1500 км, на выходные не съездишь, а что, дадут 1,5 недели в году? К тому же поезд отменили и добираться до дачи было очень сложно. В общем, не сохранили мы дачу. О чем и сами жалеем, но всё прекрасно понимаем. Три года назад заметили мы около бабушкиной могилки вишню. Причем уже достаточно хороший росток, около 70 см. Год назад даже намека на вишню не было! Земляника была давно. А тут вишня... Достаточно капризное дерево. Единственное, если уж прижилось, то хоть что делай... Выкорчевали, привели могилки в порядок и ушли. Повторюсь, что в то время мы приезжали в тот город раз в год. На следующий год мы приехали в октябре. И опять перед нашим взором на том же месте вишня! А рядышком айва! Причем с плодом. На даче бабушка за айвой очень сильно ухаживала. Весной подмерзнет - осенью урожая не будет. А тут... Во-первых, откуда она взялась? Могилы рядом тоже в не очень ухоженном состоянии, некоторые откровенно заброшенные. Во-вторых, если вишню еще можно предположить, что птичка "принесла" косточку, то айва косточками не размножается. А кто бы стал сажать черенок? Но тут уже я не дала выкорчевывать. Сказала, что раз уж мы не смогли сохранить дачу, то бабушка, видимо, перенесла дачу к себе поближе. А раз она так хочет, то незачем вмешиваться. Так и растут у бабушки вишня, айва, розы, земляника, теперь уже и клубника с маслятами (хотя место абсолютно сухое!). В том году и сосенка поселилась.

За несколько месяцев до смерти моего мужа мне приснился сон. Еду я за рулем нашей машины(хотя прав у меня сейчас нет). Сзади сидят дети, а слева пассажирское сиденье пустое. Я еду по дороге и понимаю, что мужа почему-то нет рядом. И я во сне осознавала, что в этот момент он не на работе, ни ещё где-то, а именно его нет рядом с нами! Я проснулась в ужасе, не могла понять, почему его не было. Рассказала сон утром мужу, он только посмеялся, сказал, что просто у меня видимо желание водить машину, вот я и села за руль без него. Но с тех пор, у меня иногда появлялись дурные мысли и какая-то боязнь за мужа. Он уедет на работу, а я 100 раз позвоню и спрошу, доехал ли, всё ли хорошо. Только тогда успокаивалась. Вечером обязательно звонила, убеждалась , что едет домой и смотрела в окно, пока не подъедет к подъезду и не припаркует машину. Ночью просыпалась и прислушивалась к его дыханию. После того сна, во мне поселился страх потерять его. Я гнала такие мысли прочь, но они приходили вновь. Через какое-то время муж изъявил желание съездить на могилу матери, у неё было день рождение. Обычно мы не ездили, т.к. это начало марта и по снегу не пролезть. Меня его желание удивило, но я не препятствовала. Он купил цветов и съездил. Вернулся довольный, говорил, что лез до могилы по пояс в снегу, но зато навестил маму. Недели через две мы поехали в гости к моим родителям, остались у них ночевать. Утром я встала пораньше, помогла маме готовить завтрак. Захожу в комнату, где ещё спал муж и вижу, что он переводит часы, которые висели на стене. Это комната брата, он уехал в командировку, а родители в его комнате часы ещё не перевели. Когда муж снял часы со стены и стал крутить стрелки, то часы остановились у него в руках! Меня охватил ужас(я слышала, что когда останавливаются часы, то это плохо). Он их потряс, но они стояли. Я попросила мужа оставить часы, возможно села батарейка. А саму вновь одолели страшные мысли! Как потом уже мне говорил мой папа, батарейки они меняли недавно. За день до смерти, муж снова вспомнил свою маму, в процессе нашего разговора, хотя тема была другая. А за 6 лет нашей совместной жизни он почти не говорил о маме! В день смерти, он поздно вечером возвращался с работы. Позвонил мне и сказал: "Скоро буду. Приду, обниму тебя и буду спать." Но не дошел до дома... Возле подъезда его порезали ножом, он умер у меня на руках в подъезде...

Никто не заплачет Старичок с трудом поднялся с кровати и, держась за стенку, пошёл в соседнюю комнату. В свете ночной лампы, подслеповатыми глазами посмотрел на свою лежащую супругу: «Не шевелится! Уж не умерла ли? – опустился на колени. – Вроде, дышит». Встал и медленно поплёлся на кухню. Выпил кефир, сходил в туалет. И пошёл в свою комнату. Лег на кровать. Не спится: «Нам с Леной по девяносто лет. Сколько прожили?! Скоро умирать, а рядом никого нет. Дочка, Наташа умерла, шестидесяти ей ещё не было. Максим в тюрьме умер. Есть внучка, Оксана, так она в Германии живёт уже лет двадцать. О дедушке с бабушкой и не вспоминает. У неё уже и дети, наверно, большие». Не заметил, как заснул. Проснулся от прикосновения руки: - Костя, ты живой? – раздался еле слышный голос. Открыл глаза. Над ним наклонилась супруга. - Ты, что, Лена? - Смотрю: не шевелишься. Испугалась, подумала: умер. - Живой ещё! Иди, спи! Раздались шаркающие шаги. Щелкнул выключатель на кухне. Елена Ивановна попила воды, сходила в туалет и направилась в свою комнату. Легла на кровать: «Вот так, когда-нибудь проснусь, а он мёртв. Что буду делать? А может сама раньше умру. Костя уже и наши похороны заказал. Вот уж никогда не подумала бы, что свои похороны можно организовать. С другой стороны, хорошо. Кто нас похоронит? Внучка про нас совсем забыла. Соседка Полина только и заходит. У неё ключ от нашей квартиры есть. Дед ей по десять тысяч с нашей пенсии отдаёт. Она и продукты покупает и лекарства в аптеке. Куда нам деньги девать? Да и с четвёртого этажа мы уже самостоятельно не спустимся». Константин Леонидович открыл глаза. В окно заглядывало солнце. Вышел на балкон. Увидел зелёную верхушку черемухи. На лице появилась улыбка: «Вот и до лета дожили!» Пошёл проведать супругу. Та задумчиво сидела на кровати. - Ленка, хватит грустить! Пойдём, что-то покажу. - Ой, совсем силы нет! – старушка с трудом поднялась с кровати. – Что ты там надумал? - Идём, идём! Поддерживая за плечи, довёл до балкона. - Смотри, черёмуха зелёная! А ты говорила: не доживём до лета. Дожили! - Ой, и правда! И солнышко светит. Они сели на скамеечку на балконе. - А помнишь, как я тебя в кино пригласил. Ещё тогда в школе. В тот день черёмуха тоже зеленью покрылась. - Разве такое забудешь? Сколько лет с тех пор прошло? - Семьдесят с лишним… Семьдесят пять. Долго сидели молодость вспоминали. Многое на старость лет забывается, иногда даже то, что вчера делал, а молодость, она никогда не забудется. - Ой, заговорились мы! – встряхнулась супруга. – А ведь ещё не завтракали. - Лена, ты хороший чай завари! Надоела уже эта трава. - Так нам нельзя. - Хоть жиденький и сахару по ложечке добавь. Константин Леонидович пил этот слабо заваренный чай, запивая им небольшой бутербродик с сыром и вспоминал те времена, когда на завтрак, чай был крепкий и сладкий. Да ещё с пирожками или беляшами. Зашла соседка. Одобрительно улыбнулась: - Как у вас дела. - Какие могут быть дела у девяностолетних? – пошутил дед. - Ну, если шутишь, значит всё нормально. Вам что купить? - Полина, купи, мяса! – попросил Константин Леонидович. - А вам же нельзя. - Куриное-то можно. - Ладно, куплю. Сварю вам суп с лапшой! - Полина, купи что-нибудь от сердца, - попросила старушка. - Елена Ивановна, я же вам недавно покупала. - Кончились уже. - Может врача вызвать? - Не надо. Соседка убрала со стола, помыла посуду. И ушла. - Лена, пошли на балкон, - предложил супруг. – На солнышке погреемся. - Пошли! Что в духоте сидеть. Пришла соседка. Вышла на балкон: - Что по солнышку соскучились? - Хорошо-то, как здесь, Полина! – улыбнулась Елена Ивановна. - Ладно сейчас вам сюда кашу принесу. И начну суп на обед готовить. - Хорошая женщина, - посмотрел ей вслед. – Чтобы мы без неё делали? - А ты ей всего десять тысяч в месяц платишь. - Лена, мы же на неё квартиру записали, и нотариус нам заверил. - Она-то этого не знает. Продолжение👇🏻

«В третьем часу ночи я, мой муж ,и наш внук-подросток ,были разбужены, как нам показалось, оглушительным грохотом. Это случилось в канун Пасхи 2002 года. Грохот произошел от падения иконы Казанской Божьей Матери. Упала она на стол, стоявший под ней. Пока я изумленно рассматривала икону, удивляясь, как мог не разбиться киот, и как вообще она могла упасть, стоявший рядом внук заметил, что периодически повторяется поворот ручки сложного замка входной двери. Это означало, что первая, металлическая дверь уже была вскрыта. Я бросилась к телефону, но он молчал. Внук схватил пневматическое ружье. И тогда, стоя у двери, я закричала: «Рома, Юра, как только я распахну дверь — стреляйте! К нам гости!» Кто-то бросился вниз по лестнице, потом раздался шум падения, и жуткий вопль. Пока я снова набирала телефон милиции(сотовые тогда,в то время,могли себе позволить немногие), вопль все усиливался. Стали хлопать двери, и мы вышли в подъезд. На ступеньках лестницы лежал мужчина. Лежал он как-то странно, ступни его запутались между железными прутьями ограждения. Телефонный кабель в нашу квартиру был обрезан. У человека были сломаны обе ноги. Когда приехала милиция, его обыскали и в карманах нашли моток шнура, два ножа, и два одноразовых шприца. Потом выяснилось, что он полез за «большой» (6 тысяч) пенсией мужа, летчика-инвалида. Что было бы с нами, если бы Матерь Божья нас не разбудила, можно только догадываться. До сих пор при мысли об этом мне становится плохо».

Тайный сигнал бабушки Зины. Невероятная история Эта невероятная история, о которой я хочу вам рассказать, произошла в самом начале моего земного пути. Я уже плохо помню своё раннее детство, ведь прошло более пятидесяти лет, но этот случай мне запомнился, как будто это произошло только вчера. Было мне на то время лет пять или шесть, и жили мы в Горьковской области, в небольшой деревне. Это теперь она превратилась в поселок, а на то время была станцией. Обитал я в основном у своей бабушки. Родители мои жили на соседней улице, но видимо были не против чтобы меня воспитывала бабушка Зина. Некогда им было со мной занимать, да и уехали они вскоре обживать новое место жительство, где я пошел в первый класс. Любовь у нас с бабушкой была взаимной. Любила она меня больше всех на свете. Так мне казалось. Ну а за это и я её очень сильно любил. Да что там любил, я и сейчас ее люблю, хоть и нет ее на этом свете уже много-много лет. Бывало конечно что мы ссорились, не без этого. Помню даже что я обиженный к родителям уходил, но уже через полчаса возвращался, в объятия своей любимой бабушки Зины. Сама по себе бабушка Зина была женщиной строгой и властной. Должность высокую имела при Лесхозе. Уважали её в деревне, да и побаивались нарваться на её гнев. Ну это всё распространялось на всех других, только не на меня. Как раз все мои капризы бабушка исполняла, забывая о своем строгом характере. Ну а я частенько этим пользовался. Садик в который меня водила бабушка, находился с другой стороны её огорода, на параллельной улице. Его было хорошо видно с крыльца дома, а крыльцо было хорошо видно из садика. Перелезь через забор, вот тебе и садик. А вот если идти по улице, то приходилось делать огромный круг, что утраивало расстояние. Так как бабушка часто задерживалась на работе, то и меня забирала из садика практически всегда последним. Она сначала приходила с работы домой, и делала дела по хозяйству, а уже потом шла за мной в садик. И вот однажды она мне и говорит: - Сергунька, давай мы сделаем с тобой так. Я не буду приходить за тобой в садик. Очень устаю, да и дел по хозяйству много. А приходить ты будешь сам, но только после моего тайного сигнала, который я тебе подам. О сигнале этом будем знать только ты и я. В общем мы договорились так... Как только она приходит с работы домой, тут же вывешивает простынь на перила крыльца, которую хорошо видно из садика. Сигнал значит мне подаёт что она дома. Я вижу что висит простынь, предупреждаю воспитательницу и самостоятельно добираюсь до дома. Видимо она с воспитателями тоже договорилась. Мне тогда казалось что до дома идти очень далеко. и лесовозов проезжающих по моей дороге я страх как боялся, но всё равно был очень этому рад. Ведь теперь я приходил домой часа на два раньше обычного. Так мы и жили. И бабушке удобно и я доволен. Жили, пока не случилась беда, и бабушка не ушла скоропостижно в мир иной. Так я остался без своей покровительницы или ангела хранителя. Каждый день я продолжал смотреть из садика на бабушкино крыльцо, ожидая бабушкин тайный сигнал. Воспитатели смотрели на меня жалостливым глазами, вздыхая и поглаживая меня по голове. Жалели значит. И вот однажды, взглянув на крыльцо, я увидел на перилах простынь. Это был бабушкин сигнал что она дома, и мне можно выходить из садика. Я побежал к воспитательнице и взахлёб рассказал, что бабушка вернулась, вывесила простынь и мне надо идти. Конечно воспитательница мне не поверила, а я не поверил ей, когда она мне объясняла, что простынь наверно вывесила моя мама. Ну скажите пожалуйста, откуда моей маме знать о тайном сигнале моей любимой бабушки? В общем я сбежал из садика.