Аналитика каналаMaxКорзинка

Нaдя poдилa, кoгдa eй былo 16 лeт. Oтцу peбeнкa былo тoжe 16. Oпуcтим вce пoдpoбнocти cкaндaлa, нo пocлe poждeния peбёнкa шкoльники paзбeжaлиcь oчeнь быcтpo. Кoгдa Нaдя пoнялa, чтo Oлeгу нe нужны ни oнa, ни cын, тo cpaзу пoтepялa вcякий интepec к peбёнку. Игopя вocпитывaли бaбушкa и дeдушкa, eё poдитeли. В 18 лeт дeвушкa уeхaлa c нoвым мoлoдым чeлoвeкoм в coceдний гopoд, нe звoнилa и нe пиcaлa. Poдитeли нe иcкaли вcтpeч c дoчepью. Былa oбидa, нeпoнимaниe, кaк мoжнo бpocить peбeнкa cвoeгo? Ну и cтыд. Cтыднo и бoльнo, чтo вocпитaли тaкую кукушку. Вaлeнтинa Гpигopьeвнa и Aлeкcaндp Пaвлoвич нe жaлeли ни cил, ни вpeмeни, ни дeнeг, чтoбы Игopёк был cчacтлив, здopoв, хopoшo oдeт и oбут. Дeдушкa хoдил в мope, бaбушкa вocпитывaлa внукa. Игopь дo cих пop cчитaeт их cвoими poдитeлями. И бeзумнo блaгoдapeн зa дeтcтвo, зa хopoшee oбpaзoвaниe, зa вcё. … Кoгдa мaльчику былo 18 лeт, зaмуж зacoбиpaлacь плeмянницa бaбушки. Нa cвaдьбe гулялa вcя poдня, и eгo мaть биoлoгичecкaя тoжe пpиcутcтвoвaлa. К тoму вpeмeни oнa ужe в тpeтий paз вышлa зaмуж и poдилa втopую дoчку. Cтapшeй былo 10, млaдшeй пoлтopa гoдa. Игopь oчeнь oбpaдoвaлcя, хoтeл пooбщaтьcя, пoгoвopить, пoзнaкoмитьcя c cecтpaми. И, кoнeчнo, cпpocить «Мaмa, зaчeм ты мeня бpocилa?». Кaкими бы ни были бaбушкa и дeдушкa хopoшими и зaмeчaтeльными, пo мaмe oн cкучaл и пoмнил eё. И дaжe хpaнил eдинcтвeнную уцeлeвшую фoтoгpaфию. Дeд вce cжёг. Нaдя oбщaлacь c poдcтвeнницeй, paccкaзывaлa, кaкиe у нeё зaмeчaтeльныe дoчки. — A я, кaк жe я, мaмa? — cпpocил oн. — Ты? A ты — oшибкa мoлoдocти. Пpaв был твoй пaпa, aбopт нaдo былo дeлaть, — paвнoдушнo бpocилa Нaдя и oтвepнулacь. … Чepeз 7 лeт, кoгдa Игopь ужe жил в cвoeй уютнoй двушкe c жeнoй и cынoм (cпacибo cтapикaм и poдитeлям жeны), paздaлcя звoнoк, нoмep нeзнaкoмый. — Игopь, cын, пpивeт, дядя Димa дaл твoй нoмep. Этo твoя мaмa. Cлушaй, я знaю, чтo ты живeшь oтдeльнo. И кaк paз нeдaлeкo oт инcтитутa, кудa твoя cecтpичкa пocтупилa. Гaля у тeбя пoкa пoживeт? Вcё ж poдныe люди. Oбщeжитиe eй нe нpaвитcя, a cнимaть дopoгo, Гeнa oт мeня ушёл, тяжeлo мнe, oднa дoчь — cтудeнткa, втopaя — шкoльницa, тpeтья в caд вoт-вoт пoйдёт, — гoвopилa oнa. — Вы oшиблиcь нoмepoм, — oтвeтил oн и пoлoжил тpубку. Пoдoшёл к cыну, взял eгo нa pуки и cкaзaл: — Ну чтo, дaвaй coбиpaтьcя, пoйдём мaму вcтpeчaть, a пoтoм вce вмecтe к бaбушкe c дeдушкoй в гocти? — A нa выхoдных нa дaчу пoeдeм вce вмecтe, дa? — cпpocил мaлeнький Caшa. — Кoнeчнo, ceмeйныe тpaдиции нapушaть нeльзя! …Чacть poдни ocудилa пocтупoк Игopя, мoл, мoг бы и cecтpe poднoй пoмoчь, мaтepи тяжeлo oднoй тpoих дoчeк вocпитывaть. A oн cчитaeт, чтo дoлжeн пoмoгaть тoлькo бaбушкe c дeдушкoй, a нe нeзнaкoмoй жeнщинe, для кoтopoй oн — oшибкa.Автор: Обыкновенные истории

Дeд Mиpoн зaжeг пoминальную cвечу у фотографии жены, присел на табурет и тяжeло вздохнул... - Вот, Танюша, неделю назад прошeл сороковой день. Плохо мне без тебя.. - с горечью подумал он.. - поpa мне вслед за тобой.. Что мне здесь делать? Дети взрослые. У них свoя жизнь. Я им только в тягость. Ничего меня здесь не держит. Из xoзяйства осталась одна курица, да и то старая, даже в суп не годится. Я ee к соседу снесу... Лето началось, тепло. Хоронить меня легче будeт...Его раздумья прервал телефoнный звонок. Недовольно он взял трубку. Звонила дoчь.- Пап, завтpa к тебе Сережа приедет. У него каникулы. Мальчик большой, чeтырнадцать лет. По хозяйству поможет. Мы вас навещать будем. Так чтo встречай.- Дочь, - стушевался от неожиданной новости старик, - я, наверное, не справлюсь. У меня планы другие...- Пап, он уже в поезде. Мы заняты. Очень нужна твоя помощь. Присмотри за ним.. - категорично заявила дочка.. - возражения не принимаются. Завтра встречай. На связи...Дед Мирон покачал головой, залез в заначку и отправился в магазин - внука кормить надо!..В первый день приезда, Сергей оглядел небольшое, осиротевшее хозяйство деда и удивился.- Дедуль, что у тебя двор такой заросший? Сплошной бурьян, рухлядь везде разбросана?..- Да бабуля твоя долго болела, потом ушла. А сейчас, - дед махнул рукой, - кому это надо? Помру я скоро. Одиноко ей там без меня...- Ладно, дед, помирай, - согласился с ним внук, - только вот помрешь, люди придут хоронить тебя, а двор в сплошном бардаке. Стыдно же!.. Порядок наведем, грядки вскопаем и помирай.- А грядки зачем?.. - удивился дeд Мирон.- Как зачем? Посадить лук и вce такое. Ты что не знаешь, как в магазинах все дорого? Похоpoним тебя, поминать надо?.. Если все из города тащить, никаких денег нe xватит. Вот насажаем, вырастим и тогда давай с богом!...Дед Мирон призадумался, почесал затылок. Внук был прав. Вводить детей в лишние расходы не хотелось. Делать нечего, надо немного подождать.Работа закипела... Через неделю двор был убран и огород приведен в порядок. Но случилось непредвиденное: Сережа заболел. Дед Мирон всполошился. - Дедушка, очень супчика куриного, домашнего хочется, - тихо прошептал внук, - он силу придает. Вот поем и выздоравливать буду.- Да нет у меня птицы. Одна курица старая осталась. Да какой из нее суп?.. - растерялся старик.- А ты к соседу сходи, я с ним договорился, - чуть не выдал себя Сережа, - он обещал десяток кур и одного петуха тебе подогнать. Кстати, у него и коза есть. Мне бы молочка козьего попить надо. Очень оно целебное...Сережа поправился быстро - свежие продукты помогли......Через неделю дед забеспокоился.- Вот помру, куда скотину девать?..- Соседу отдашь, не проблема, - хохотнул внук.К вечеру Сережа приволок маленького и страшненького щенка.

Есть у меня знакомая молодая женщина - Наташа. А у Наташи мама, муж и пятилетняя дочка Ника. Вроде бы обычная семья. Но недавно случилось у них происшествие, передам рассказ Наташи: Звонят мне на работу из детского сада и настоятельно рекомендуют подойти за дочерью пораньше. -Что случилось? - спрашиваю. - Что с Никой? - С Вашей дочерью всё в порядке, но нам с Вами нужно серьёзно поговорить. - голос воспитательницы звучит очень холодно. Пытаюсь сосредоточиться на работе, выходит плохо, отпросилась, бегом в садик. Там на меня смотрят косо и отправляют к психологу. Психолог вздыхает, смотрит как на нерадивую школьницу и даёт мне детский рисунок: - Мы проводили тестирование, каждый ребенок рисовал свою семью. Все нарисовали тех с кем живут, кто-то ещё и других родственников прибавил. А вот что нарисовала Ваша дочь. Гляжу на рисунок, а надо сказать Ника рисовать не очень любит, да и получается у неё неважно даже для её возраста. В общем на листочке три схематичные фигурки в стиле "ручки-ножки-огуречик". Зато с подписями, дочка уже буквы знает и пробует писать слова. Подписи: "папа", "баба Оля", "я". Всё. - Понимаете? - спрашивает психолог. - Вас нет в жизни дочери. Просто нет. Вы вообще в ней не участвуете, не присутствуете. Жизнь девочки заполняют папа и бабушка, а ведь ей нужна мама! Очень нужна! Тем более, Вы не живёте в другом городе... Ну и так далее. Минут пятнадцать меня отчитывала, велела изменить отношение к ребёнку. Вышли мы из садика. Идём домой. Ника щебечет, а я ни жива, ни мертва. Думаю - как же так? С дочкой с рождения ни на день не расставались. Ребенок желанный. Люблю её больше жизни, книжки читаю, везде её возим, дома вместе и готовим и убираем, и с собакой гуляем. Девочка ласковая, добрая. Как же так? Наконец, не выдержала. -Никуш, - пытаюсь говорить спокойно. - А вот Вы с Оксаной Валерьевной сегодня картинку рисовали... - Да. - подтверждает дочка. - А почему ты нарисовала с собой только папу и бабушку, а меня нет? - Мамочка, ты такая красивая! - говорит Ника. - А я так красиво рисовать ещё не умею!

В Ростове уже второй день обсуждают трогательную ситуацию, когда водитель автобуса доставил домой заснувшего в салоне ребенка. Об этом рассказала мама мальчика, которая хотела выразить благодарность водителю. Константин Мышляев, водитель, поведал: «Ехал по маршруту, всё как обычно. Когда доехал до конечной остановки, пассажиры вышли, а мужчина, сидевший сзади, подошёл ко мне и сказал, что мальчик спит в кресле. Он был маленький, учится в четвёртом классе, и, видимо, замёрз, поэтому сел рядом с печкой, согрелся и уснул. Из-за его маленького роста я не сразу его заметил». Водитель подошёл к ребёнку, разбудил его и узнал адрес, где он живёт. «Ребёнок был напуган и не понимал, что происходит, — продолжает Константин. — Я взял номер телефона его мамы, позвонил ей и успокоил. Возможно, ребёнка уже искали. Сначала я планировал посадить его на другой автобус того же маршрута, но потом решил, что лучше сам довезу мальчика, ведь он маленький и так будет спокойнее. Мы договорились, что его встретят дома, и я отвёз его туда». Мама мальчика хотела отблагодарить водителя деньгами. «Я отказался — улыбается Константин. — Делал это не ради денег и сразу сказал ей об этом. В моих глазах это обычный поступок. Любой нормальный человек на моём месте поступил бы так же. Что же я должен был сделать? Высадить ребёнка на мороз?» Какой же он молодец!

Она прожила с ней всю жизнь. Маленькая, тёплая, с мягкими лапками, которые по вечерам тихо ступали по старому паркету. Для неё весь мир был размером с двухкомнатную квартиру и запахом бабушкиных рук — чуть мыла, чуть лекарств, чуть свежего хлеба. Они спали вместе. Кошечка сворачивалась клубочком у бабушкиного сердца и слушала, как оно стучит — спокойно, ровно. Это был самый надёжный звук на свете. Если сердце рядом — значит, всё хорошо. Значит, завтра будет утро, будет мисочка, будет мягкий голос: «Проснулась, моя девочка?» Они завтракали вместе. Бабушка наливала себе чай, а ей — тёплое молоко. Разговаривала с ней, как с человеком. Рассказывала новости, жаловалась на погоду, смеялась над диктором в телевизоре. И кошечка слушала. Смотрела большими глазами и тихонько мурчала — потому что её слушать было так же важно, как и быть услышанной. По вечерам они разгадывали кроссворды. Бабушка вслух читала вопросы: — Столица Франции, пять букв… И кошечка моргала, будто знала ответ. Иногда бабушка гладила её и говорила: — Без тебя я бы не справилась. И это была правда. Они были друг у друга всем. А потом сердце, которое всегда стучало рядом, однажды замолчало. В квартире стало странно тихо. Не так, как ночью. А по-настоящему пусто. Кошечка ходила из комнаты в комнату, звала тихим, растерянным «мяу». Ложилась на подушку. Ждала. Слушала. Но сердце больше не отвечало. Потом приехали люди. Много людей. Чужие запахи, громкие голоса, резкие шаги. Они открывали шкафы, пересчитывали чашки, спорили из-за ложек, складывали вещи в пакеты. Делили всё — сервиз, одеяла, старые фотографии. Никто не делил только одно — маленькое тёплое существо, которое сидело в углу и смотрело на них огромными глазами. Она ждала, что кто-то скажет: — А кошку возьму я. Но никто не сказал. Когда за ней захлопнулась дверь, она ещё долго сидела на пороге. Не понимая. Не принимая. Ждала, что сейчас бабушка вернётся, позовёт её домой, и всё станет как раньше. Но дверь больше не открылась. Она долго скиталась. Пыталась возвращаться к подъезду. Сидела у знакомых окон. Простужалась. Худела. Болела. Всё искала тот самый звук — родное сердцебиение, тот самый голос, который называл её «моя девочка». Мир оказался огромным и холодным. Её нашли волонтёры — маленькую, истощённую, с тусклой шерстью и глазами, в которых жила только память. Она уже не играла. Не просила. Просто тихо лежала, когда её гладили. Будто боялась снова поверить. В приюте у неё был свой уголок и мягкая подстилка. Добрые руки. Тёплая миска. Но она всё равно каждую ночь сворачивалась клубочком — так, как сворачивалась когда-то у бабушкиного сердца. И иногда, во сне, её усы чуть дрожали. Будто она снова слышала тот самый стук. Тот самый голос. Она доживала свой век в приюте. Тихо. Скромно. Без кроссвордов, без новостей, без телевизора. Но с любовью, которая однажды была ей подарена — и осталась в ней навсегда. Потому что животные не делят наследство. Они хранят верность. До самого конца.

Наташе исполнилось шестнадцать, когда она познакомилась с дядей Колей. Мужчине на тот момент было тридцать два. Он работал с отцом девочки и часто бывал у сослуживца в гостях. Юная красотка произвела на Николая неизгладимое впечатление. «Будет моей женой, – решил он, – сам же и воспитаю». С того дня мужчина стал ухаживать за девушкой. Ухаживать – сильно сказано. Он просто сделал все, чтобы стать для Наташи самым близким другом. Поскольку девушка была совсем юной, отношения между ней и Николаем не выходили за рамки приличия. Наташа смотрела на Николая влюбленными глазами, ловила каждое слово, искала встреч. Он – прекрасно все видел и понимал. Умело воздействовал на ее чувства, которые усиливались день от дня. Когда Наташе исполнилось восемнадцать, Николай сделал предложение. Родители девушки, да и самого Николая, восторгов по этому поводу не испытывали. Понимали: такая разница в возрасте ни к чему хорошему не приведет. Однако, свадьба состоялась. В первые годы Николай был просто идеальным мужем: любил, заботился, носил юную жену на руках. Наташа чувствовала себя самой счастливой! Поначалу немножко робела перед мужем: все-таки он был намного старше, но с годами это ощущение прошло. Тем более, что Николай не кичился своим возрастом, опытом, не пытался как-то влиять на поступки и решения супруги. Лишь иногда добродушно говорил: – Дорогая, я давно забыл то, о чем ты только начинаешь думать… Словом, несмотря на опасения родителей, Наташа и ее муж жили в мире, любви и согласии. Проблемы, конечно, случались, но супруги с ними справлялись. Пока Николаю не стукнуло пятьдесят шесть. Наталье в то время исполнилось сорок. В семье подрастали две дочери: одна – пятнадцати, другая – восьми лет. В начале года старенькая мама Николая серьезно заболела. Оставлять ее одну даже на час было никак нельзя: прогрессировала болезнь Альцгеймера. Поэтому Наташа через день ездила к брату мужа (старушка жила с ним), чтобы подменить, наготовить, убраться, постирать. Она металась между умирающей свекровью, собственными детьми, мужем, работой, семейными заботами. А Николай в это время… благополучно встречался с другой женщиной. Наташа сначала ни о чем не догадывалась. Ей и в голову не могло прийти, что муж, который значительно старше ее и уже приближается к пенсионному возрасту, на такое способен. Однажды задержалась в доме свекрови, домой приехала поздно и обнаружила, что дочери дома одни: – А где папа? – спросила Наталья. – Не знаем, – дружно ответили девчонки, – он часто приходит, когда мы уже спим. Наташа удивилась. Не успела даже проанализировать услышанное, как появился Николай. От него пахло спиртным, женскими духами, глаза сияли, хотя он старательно изображал усталый вид, на шее красовался новый шарф, явно повязанный умелой рукой. Наталья вопросительно смотрела на мужа. – Ну чего ты вылупилась? – неожиданно взорвался мужчина, – да, я был с другой женщиной. Я что, не имею права общаться с кем хочу? – Имеешь, конечно, – Наталья не нашлась, что ответить. – И нечего мне тут истерики закатывать! – истерично выкрикнул Николай, не понимая реакции жены. – Ты сама во всем виновата! – Да-да, конечно, – пробормотала Наталья… Разговаривать не хотелось. Наташа на автопилоте покормила детей, поцеловала на ночь. Пришла на кухню, взялась готовить, хотя завтра у нее был выходной и ехать к свекрови не было нужды. Николай терпеливо ждал ее в спальне: нужно было закончить начатый разговор. Но Наташа не торопилась. Тогда он встал и направился на кухню: – Ты время видела? Сколько можно ждать? – А ты меня ждешь? Зачем? Разве ты не устал? Дополнительная нагрузка в твоем возрасте…, – улыбнулась жена. Вроде ничего не сказала, но Николай намек понял: – Разве это нагрузка? – зло парировал он. – Конечно! Тебе и основная уже не под силу, а тут такое… – Что ты себе позволяешь?! Совсем стыд потеряла?! – Я? Ты ничего не перепутал, или у тебя тоже деменция началась? Кстати, маму навестить не пробовал? Она вообще-то умирает… – Это не твое дело!

Согнулся дом. Присел на камушек. Зарос травою - не видать... А мне всё, кажется, что бабушка В него сейчас войдëт опять. Одарит доброю улыбкой, Растопит печь, создав уют, И скажет: "Хочешь кашу с тыквой? Сейчас с готовим в пять минут! " Достанет хлеб, варенье разное, Давно пустился чайник в пляс... И станет мне она рассказывать Про жизнь свою в который раз. Про холод, голод, тиф непрошенный, Про пышки с горькой лебедой. Как хоронила сына - крошечку, Как провожала мужа в бой. Как в поле с силой не былинной За все дела она бралась... Как всю войну ждала любимого, Но не судьба. Не дождалась. И как потом без всякой помощи Из вечных бед тянула нить... И будем мы до самой полночи Всё говорить и говорить. Согнулся дом. Присел на камушек. В печи - холодная зола... Семь лет, как нет любимой бабушки, Что каждый день меня ждала... Автор : И. Власюк

Юрочку родители очень ждали. Но беременность оказалась тяжелой и ребенок родился недоношенным. Лежал в кювезе. Многие системы органов оказались недоразвитыми. ИВЛ. Две операции. Отслойка сетчатки. Два раза с ребенком пускали попрощаться. Но Юрочка выжил.Однако довольно быстро выяснилось, что он почти не видит и почти не слышит.Физическое развитие постепенно наладилось — Юрочка сел, взял игрушку, потом пошел возле опоры. Но умственное — не шло никак. Родители сперва еще надеялись — сначала бились вдвоем, потом отец как-то тихо растворился в пространстве, и мать продолжала сражаться одна. Нашла какую-то квоту, в три с половиной года Юрочке установили импланты для восстановления слуха. Теперь он вроде бы все слышал, но развитие не шло все равно.Занятия с дефектологами, логопедами, психологами и всевозможными специалистами.Мама Юля приходила с Юрочкой ко мне неоднократно. Я говорила: а давайте еще вот это попробуем, а вот это, а вот то... Мать пробовала то и это. Результата не было.Большую часть времени Юрочка тихо сидел в манеже и крутил какую-нибудь вещь. Стучал ею об пол. Кусал свою руку и еще что-нибудь. Иногда выл на одной ноте. Иногда выл модулированно. Мать утверждала, что Юрочка ее узнает, зовет ее каким-то особым курлыканьем и любит, когда ему чешут спинку и ножки.В конце концов какой-то пожилой психиатр сказал ей: ну какой уже вам тут диагноз?Овощ ходячий. Примите относительно него какое-то решение и живите дальше. Либо сдаете его, либо просто ухаживаете за ним — вы же научились уже? Никакого смысла надеяться на какой-то существенный прогресс в его состоянии или в том, чтобы хоронить себя рядом с его манежем, я лично не вижу.Это был единственный человек в жизни матери Юрочки, который высказался определенно. Она отдала Юрочку в спецсадик и вышла на работу. Некоторое время спустя купила мотоцикл — ей всегда хотелось. Стала ездить по улицам и за городом с единомышленниками — когда ревел мотор, все тревожные мысли и чувства забывались. Отец платил алименты, она целиком тратила их на сиделок на выходные— Юрочка был в общем-то не сложен в уходе, если привыкнуть к его вою.Потом один из приятелей-мотоциклистов сказал Юле: знаешь, я на тебя как-то не по-детски запал, в тебе есть что-то интересно-трагическое.— Пойдем, покажу, — сказала Юля.Он заулыбался довольно, думая, что она зовет его домой и в постель. Она показала ему Юрочку. Тот был как раз бодрый, и выл модулированно и курлыкал — наверное, узнал мать или обеспокоился из-за незнакомого человека.— Ох и ни черта себе! — сказал мотоциклист.— А черта ж ты себе думал? — ответила Юля.Через некоторое время они стали не только ездить, но и жить вместе. Мотоциклист Стас к Юрочке не приближался (заранее это обсудили), а Юля и не хотела.Потом Стас сказал: давай ребенка родим. Юля ответила резко: а если еще один такой будем? Стас замолчал почти на год, а потом опять сказал: нет, все-таки давай.Родился Ванечка. По счастью, совершенно здоровый. Стас сказал: может сдадим теперь Юру в заведение? Раз у нас нормальный сынок есть? Юля ответила: я скорее тебя сдам. Стас тут же пошел на попятный: «Я ж просто спросил...»Ванечка обнаружил Юру месяцев в девять, когда пополз. Сразу очень заинтересовался. Стас пугался и злился: не пускай мальца к нему, опасно, мало ли что. Но Стас все время на работе или на мотоцикле, а Юля — пускала. Когда Ванечка ползал рядом, Юра почему-то не выл. И еще ей казалось, что он прислушивается и ждет.Ванечка приносил игрушки, показывал, как играть, сам зажимал и складывал Юрины пальцы.Однажды Стас приболел и остался на выходные дома. Увидел: Ванечка неуверенно еще ходит по квартире и что-то призывное бормочет, а за ним, как привязанный, Юра (до этого Юра безвылазно сидел в одной комнате в углу). Стас устроил скандал и потребовал «оградить моего сына от твоего идиота, или все время следить». Юля молча указала ему на дверь. Он испугался. Они помирились.Юля пришла ко мне:— Он — буратина, но я его люблю, — сказала она. — Ужасно, да?

Мать встретила Татьяну на крыльце:— Тань, бабка-то умирает. Уже не узнаёт никого и не разговаривает.Таня быстро прошла в бабкину комнату. Там сидело несколько старух: прощаться пришли, обмыть, одеть.Баба Галя за долгий век (ей далеко за девяносто было) горького хватнула до слёз. Добежав в 30-х годах с Украины до глухого таёжного посёлка в Сибири, в нём и осталась. Отсюда проводила мужа и старшего сына на фронт, здесь получила на них похоронки. Младшего сына она тоже пережила — он в 60 умер от сердечного приступа. С тех пор у бабы Гали по щеке постоянно ползла слеза. Она к ней привыкла, что ли, не вытирала. Доживала со снохой, тоже Галей. Жили дружно, домашнюю работу делали вместе. У каждой свои обязанности.Распорядок у Гали-старой был такой: встать ни свет ни заря и до вечера суетиться по хозяйству. А оно не малое: корова да бык прошлогодний, да телёнок нынешний, да боровок пудов на десять, да куры, да собака — всем дай поесть, за всеми почисти. Всё успевала старая.Сын был большой начальник, он никогда не знал, где вилы или лопата стоят: насчёт навоза сильно брезговал и давно забыл, как в дамских резиновых ботах на высоком каблуке школу заканчивал. А вот дорожки от снега разгребать любил. Что ж... Теперь и эта работа на старой: сноха-то — завмаг, к восьми утра убежит на работу, к восьми вечера вернётся. Словом, хозяйство лежало на бабе Гале.Сноха свекровку уважала, справедливо говорила, что «если б не мама, давно бы в стайке никого не было». Только по одной причине ссорились они: пила свекровь часто, пила, таясь, но как развезёт, выходила «до людей, погутарить» и, конечно, попадалась...И вот теперь она умирала. Чистенькая, сухонькая, лежала она в своей спаленке.Старухи зашевелились, пропуская внучку к кровати. Таня присела на край, позвала:— Баб, а баб... — Но ни реснички ей в ответ не дрогнуло. Таня нащупала пульс не сразу, он был нитевидный, и то был, то исчезал. Таня пугалась, перебирала пальцами, снова нащупывая и снова теряя пульс. Потом из принесённой сумочки достала ампулу с камфорой, шприц, поднялась, чтоб в кухне над ведром отбить горлышко.Старухи зашевелились сильнее, заворчали:— Чего мучить? Отходит. Вон и нос уже заострился.Мать тоже их поддержала:— Не надо, Тань. Ведь ей 96, не забывай. Жалко колоть зря. Не поднимешь.Но Таню в институте учили до последнего бороться за жизнь. И она решительно задрала рукав халата, ваткой, смоченной в спирте, протёрла руку: в маленькой спаленке потянуло спиртовым духом, и Татьяна увидела, как бабка слабо дёрнула носом, как бы принюхиваясь. Татьяна повела ватку в сторону – нос двинулся за ней, Татьяна и шприц опустила.— Мам, у тебя водка есть?— Есть.— Налей-ка полстакана.— С ума сошла?— Налей, говорю, — тон был такой, что мать послушалась, налила полстакана. Старухи заворчали громче:— Какая водка?! Мы вон святой воды принесли, так и губы разжать не сумели. Закостенела уж.Татьяна одной рукой подняла бабушкину голову, другой поднесла стакан к губам. Нос задёргался активнее. Она сильнее наклонила стакан, и умирающая зачмокала губами, втягивая в себя водку. Старухи обомлели.Через несколько минут Таня ещё раз проверила пульс, он был гораздо ровнее и чётче.Бабка Галя открыла глаза:— Тань, чи тоби бачу, чи ни?— Меня, баб, меня. Ты полежи. Я тебе потом и укол поставлю.Старухи, однако, не уходили.Сели обедать. Пригласили и их. Всем налили по рюмочке. Божьи старушки, не чванясь, как по команде, опрокинули рюмки. «Во дают! — мысленно изумилась Татьяна. — А туда же: святой воды...» Старушки так же слаженно заработали ложками. И то сказать, с раннего утра сидели, проголодались.За едой не заметили, как баба Галя вышла из своей комнатки, села на своё обычное место, окинула задорным взглядом обомлевших подруг и сказала:— А щось, девки? Давай заспиваем?.....Прожила после этого дня баба Галя ещё восемь месяцев, никому не мешая, до конца «на своих ногах». Ушла тихо. Просто однажды утром не проснулась.Автор: Людмила Сафонова

Стою курю на работе, мужчина-коллега, услышив мой разговор с сыном по телефону. -Один ребенок? -Нет, три. Два сына и дочка. -Ни фига себе. Трое детей и так хорошо выглядите. У нас один и жена до сих пор в форму не пришла. Я думаю, о блин, обожаю. Обесценивать жену и делать сомнительные комплименты посторонним женщинам🫤 -А сколько ребенку, чем жена занимается? -Два с половиной, работает заведующей в аптеке. Я задумчиво затягиваюсь. -А моим детям уже 12, 9 и 7. И все это время я не работала. Более того, я в разводе с мужем больше пяти лет. И все эти годы он обеспечивал и обеспечивает нас. И мой внешний вид, заслуга полноценного сна, питания, ухода. И все это требует, сюрприз, финансов. А ваша жена, имея ребенка 2.5 лет, уже находится на тяжелой и ответственной работе, закрывает бытовые вопросы семьи, занимается ребенком. Интересно, когда она должна приходить в форму? -Ну я вообще-то тоже помогаю с ребенком и по дому. -Помогаете? А вы сосед или подруга?Открою тайну, вы такой же родитель и так же живете в доме, и раз ваша жена уже в 2.5 года ребенка работает, вы должны быть не помощником, а полноценным партнером. Он: -Да я не это имел ввиду. -Честно, мне вообще пофиг, что вы имели ввиду. У меня на такой тип мужчин аллергия. Бедняжка обиделся, теперь обходит меня стороной, не здоровается, делает вид, что меня не существует.🙂