"Анюта-ангелочек, лицемерка бесстыдная. Нагуляла ребеночка, тебе на шею повесила" - кричала в гневе сестра
- Давай, учись хорошо, удачи! - крикнул Сергей свому сыну, когда его Ванюшка, восторженный первоклашка, вместе учительницей и одноклассниками, скрылся за дверью школы.
Сергей любил сына безмерно и очень им гордился: Ванюша - ну просто вылитый он в детстве. Так же хохочет, запрокинув голову, также любит всякую технику. Сергей шел и сам себе улыбался. Сын так быстро растет, вот и школу уже пошел. Он счастливый муж и отец, жизнь удалась.
Дома ждал накрытый стол, жена Анечка - хозяйка от Бога. Аромат от ее пирогов вызывал аппетит у всего подъезда. Из квартиры раздавались громкие голоса. Так и есть: старшая сестра Ани, вечно пьяная Марина, опять клянчила деньги. Есть такой вид тунеядцев-родственников, которые считают, что им все должны помогать. Вот и сейчас Марина , заплетающимся языком, она высказывала Анюте:
- Тебе сестра хорошо: ты замужем . А я женщина одинокая, несчастная. Помоги, ты же сестра. Что ж у тебя каменное сердце. Я умру, если не похмелюсь. На твоей совести будет смерть родной души, - и противно подвывала пьяным голосом.
— Папа, откуда я взялся? — спросил маленький Коля, залезая к родителям на диван.
— Из мамы, — автоматически ответил папа, потом опомнился, и с ужасом стал ждать уточняющих вопросов.
— А мама откуда взялась?
— Из Воронежа, — облегчённо выдохнул папа.
— А Воронеж откуда взялся?
— Воронеж? Странный вопрос… А! Вспомнил! Его же архитектор нарисовал. Дяденька такой. По этому рисунку Воронеж и построили.
Колю этот факт очень заинтересовал.
— А меня, прежде чем я из мамы появился, тоже дяденька рисовал?
Мама засмеялась, а папа возмутился.
— Какой ещё дяденька?! Тебя я рисовал! Понятно?
— Ага… - Коля задумался. – Зачем ты мне веснушки нарисовал?
— А мне дети с веснушками нравятся, — выкрутился папа. — Весело же.
— Не очень… — насупился сын. – И уши мне большие зачем? Меня из-за это лопоухим дразнят.
— У папы, когда он тебе уши рисовал, рука дрогнула, — улыбнулась мама. – Он, вообще, у нас плохо рисует.
— Да что ты?! – опять возмутился папа. — Могла бы и поправить мой рисуночек!
— Да, — согласился Коля. — Мама, ты почему мне не нарисовала другие уши?
— Ну, если честно, и у меня с рисованием в школе было не очень, — призналась мама.
Коля тяжело вздохнул.
— Да ты не переживай, — отец взъерошил сыну волосы. — У меня тоже в детстве уши были как у слона. А потом, ничего, прошло.
— Да я не про это…
Коля внимательно посмотрел на маму, потом на папу, потом слез с дивана, и серьёзно так сказал:
– Когда сестрёнку мне рисовать будете, меня позовите. Я прослежу, чтобы вы ничего не испортили. Девочка ведь должна быть красивой...
(с) А. Анисимов
Когда в 2018 году мы с женой наконец-то купили старенький домик на Алтае, прежний хозяин, передавая нам ключи, бросил словно невзначай: «Тут крутится одна кошка. Она каждый день приходит во двор. Кто-то должен ее подкармливать». Эту таинственную гостью мы назвали Рыжинка.
И, как и было обещано, она начала появляться на нашем крыльце каждое утро — с точностью швейцарских часов. Это была тихая, невероятно осторожная и потрясающе красивая кошка. Шесть долгих лет мой ритуал заключался в том, чтобы выносить ей еду и наблюдать за ней лишь издалека. В глубине души Рыжинка была ласковой, но суровая уличная жизнь научила ее не доверять людям. Свое доверие она выдавала мне крошечными каплями, делая каждый шаг навстречу с величайшей опаской.
На всем огромном участке было только одно место, где она позволяла мне подойти поближе и погладить ее: когда она уютно сворачивалась клубком на старой поленнице. Стоило ей оказаться в любом другом месте, как малейшее резкое движение заставляло ее растворяться в кустах, словно призрак.
Времена года сменяли друг друга, принося то снега, то жаркое солнце. Время летело незаметно. Но Рыжинка оставалась постоянной частью нашей жизни.
Когда я заметил, что ее яркая шерсть начала покрываться серебром седины, а походка стала тяжелее, меня осенило: она больше не просто соседская бродяжка. Она — часть семьи. Я сказал жене, что меня очень пугает грядущая зима. Алтайские морозы безжалостны, и для стареющего животного, живущего на улице, они могли стать фатальными. Настал тот самый момент.
Ее переезд в дом не был шумным или суетливым событием. Всё произошло в абсолютной тишине. Очень нежно и бережно. Точно так же, как вела себя она сама.
Сегодня она каждую ночь спит в доме, свернувшись теплым клубком прямо возле меня. Она мурлычет так громко, будто отчаянно пытается наверстать все те холодные, одинокие годы. Она регулярно посещает ветеринара и, к счастью, совершенно здорова. Она в безопасности. В тепле. И ее безумно любят.
Тем не менее, Рыжинка до сих пор свято чтит свои строгие правила. Только я имею право ее гладить — да и то лишь в двух конкретных местах: на ее любимом углу дивана или когда она забирается ко мне под одеяло. Каждый вечер, ровно в одно и то же время, она подходит ко мне, внимательно смотрит в глаза и издает короткое «Мяу». Это означает: «Так, человек. Хватит сидеть, пора спать». После этого она разворачивается, семенит в спальню и преданно ждет меня там.
Я до беспамятства люблю двух других наших спасенных котов. Но Рыжинка... Рыжинка — это исключительно моя кошка. Шесть лет бесконечного терпения медленно переплавились в абсолютное доверие. А это доверие превратилось в нерушимую связь. Она — самый невероятный подарок, который я когда-либо получал от жизни. ❤️
- Дочка, я наверное не поеду с вами, - мама с надеждой смотрела на Валю, - Ну что мне там делать? И одёжи у меня нету, ну куда мне с вами? Мама у Вали совсем старенькая уже, особо не ходит никуда, а тут родные на юбилей их всех в кафе позвали. И мама сильно напугалась. Сама так и сказала, - Куда ж мне в кафе, дочка! Я там и не была никогда. Боязно, неудобно мне старой такой - и в КАФЕ. Растеряюсь я там, напугаюсь, да и людей насмешу - старая такая!
Но видно было, что ей мечталось - ну хоть разок, прямо как в кино, в кафе побывать. Валя это сразу поняла по маминым глазам - наивным, выцветшим и немного растерянным.
- Мама, ты же знаешь, что все обидятся. Собирайся лучше, пойдем тебе наряды купим. Валя давно уже маме вещи сама покупала. Колготки простые, какие раньше носили. Их сейчас днём с огнём не найдешь. Белье, ночнушки, халаты, чтобы не синтетика, мама так просила. А платья у нее были, и кофточки. Не новые, да и надевать некуда, разве только в поликлинику. А тут такой торжественный выход - на люди! Мама одно платье выбрала, потом второе - не знает, что и взять. А потом палантин цветастый увидела, так и обомлела - вот бы мне такой.
На юбилее все родные восхищались, как Мария Поликарповна выглядит! А она на плечи палантин накинула, и даже тихонько впляс пустилась.
А глаза счастливые, помолодевшие...
Валентина зашла в мамину комнатку. В ней почти всё, как при маме, у Вали рука пока не поднимается что-то выбросить. Ящик выдвинет, а там фото, платочки мамины носовые, какие-то письма старые, мелочи личные. Сразу слезы, не может Валя пока их трогать. Зашла Валя за теплой кофтой, она приболела. На улице то снег с дождем, то ветер пронизывающий. Шкаф открыла, а с верхней полки ей прямо в руки тот палантин и упал. Цветастый, яркий, весёлый, праздничный. Приложила к лицу палантин Валя, глаза закрыла. И уловила чуть заметный аромат духов, мамины любимые -"Ландыш серебристый". Ей даже показалось, что время вспять повернулось. И вот сейчас вдруг сюда войдёт мамочка в байковом халатике. Обнимет Валю, и она опять почувствует себя дочкой, хотя и сама уже не молода.
В дверь позвонили. Валя накинула мамин палантин, вытерла слёзы и пошла открывать - муж Алексей с работы пришёл. Хорошо мужикам, они не такие чувствительные. У мужа мамы уже семь лет, как нет. А он особо кажется о ней и не вспоминает. Хотя, может так просто кажется.
- Марии Поликарповны палантин? Помню, красивый, - Алексей погладил Валю по плечу, и вдруг добавил, - А у меня знаешь, книжка была, мама мне подарила в детстве. С надписью в уголке - Алёше от мамы на долгую память. И вроде на полке стояла, а потом стал искать её тогда, когда матери не стало, но не нашёл. Не нашёл, представляешь, нигде её нет, нигде, - и горесть во взгляде. Скрывал, тоже о матери вспоминает, тоже горюет.
Алексей зашёл в комнату, сел на диван, волосы взъерошил, а в глазах ...
Валя села рядом, накрыла и его плечи маминым палантином. И они, как сироты, долго-долго сидели молча, обнявшись. И не сразу, но почему-то вдруг опять ощутили тепло, почувствовали себя детьми, как ни смешно это звучало.
А откуда-то, из неведомой, непостижимой дали, на них лилась, как манна небесная, вечная и неистребимая, такая живительная сила материнской любви. Давая этим двум уже немолодым людям силы жить дальше.
Ведь мама всегда остаётся мамой, нашим вечным ангелом хранителем.
Я увидела на вокзале, как солдат обнимает свою мать. И вспомнила, как сама когда-то ждала сына из армии
Мне 60 лет. Я сижу на вокзале, жду поезд. Мимо проходит парень в форме, молодой, красивый. Кидается к пожилой женщине, обнимает, целует. Она плачет, он смеется. «Мама, я вернулся!»
Я смотрю на них и чувствую ком в горле. Мне 25 лет назад. Я так же ждала сына из армии. Стояла на перроне, смотрела вдаль, боялась, что не узнаю. Узнала. Он вышел из вагона, возмужавший, серьёзный. Увидел меня, побежал, обнял. Мы стояли и ревели оба. Люди проходили мимо, улыбались.
Потом он женился, уехал в другой город. Звонит редко. Приезжает раз в год. А я всё помню тот день. Как бежала по перрону, как пахло дымом и счастьем.
Я подошла к той женщине, положила руку на плечо и сказала: «Берегите сына. И себя. Время бежит быстро». Она не поняла, но улыбнулась.
А я пошла к своему поезду. И написала сыну смс: «Сынок, я тебя люблю. Приезжай, когда сможешь. Я жду».
Моя семья вполне обычная. Так мне казалось лет до 13. А потом я познакомилась с родителями друзей - чем дальше, тем больше было моё удивление. У половины не было кого-то из родителей, у других били, пили, или наплевательски относились к детям. И тогда я осознала, что мой папа, как и мама, вопрочем - особенные.
Мне 5. Соседские мальчишки специально забросили мою летающую тарелку в крапиву - высокую, выше меня. Пожаловалась папе, и он заставил засранцев идти в крапиву, и доставать мою тарелку. Когда они вышли, плача, он им спокойно сказал - "мужчина должен отвечать за свои поступки". А чтоб сгладить все детские обиды, дал нам денег на мороженое.
Прав ли он был? Для меня да. Теперь я точно знала, что папа всегда поможет и защитит.
Мне 10. Мы с младшим братом, и ещё троими детьми, весело ползём по 2х метровому забору, из тонких - см 2-3 в толщину - досок. Вдруг я слышу тихое - "Доча" и вижу внизу отца, который как-то непривычно хмурится. "Дети, всем пора домой, на обед, - говорит мой папа и осторожно протягивает руки - А давайте я вас по очереди сниму, как будто спасаю?". И по одному мы спрыгивали в папины вытянутые руки. Позже он признался, чтоб был очень напуган, поскольку под забором, прямо под нами лежало много битого стекла - молодняк развлекался, разбивая бутылки об доски.
Мне 13. Захожу домой с синяком во всю скулу, драных штанах и куртке. Папа хмурится - "Дралась?". Я комкаю рукав и прячу глаза. "За дело била?". "За подружку, - бурчу, - они её в восьмером одну, а мы мстить пошли". Папа молчит. Потом уже участливо "Получила?". "Угу". "Ну сама-то хоть долбанула?" - он улыбается. "Угу" - улыбаюсь и я.
Папа никогда не поощрял жестокость, но умение постоять за себя - считал очень важным. И я благодарна ему, за то, что он не судил меня, за мои попытки.
Мне 15. Я впервые выпила водки, и меня унесло. Пришла домой пьяненькая, не могу пролезть между диваном и столом. "Мама тебя видела?" слышу с порога. Пьяненко хихикаю, и отрицательно качаю головой. "В душ и спать" - командует папа, и я слушаюсь. Утром смеётся и спрашивает, болит ли голова. Что-то бурчу в ответ, и мне под подушку кладут полтинник на "опохмел".
Папа знает, что больше я так не буду, потому что мне стыдно. Домой под градусом я больше не приходила никогда.
В мои 16 начнутся наши первые ссоры. Тяжелый период, по душам не поговорить, потому что мой папа в принципе не болтун. А я была слишком максималистична. От этого тяжело.
Мне 21. Ночью, во дворе дома на меня нападает наркоман. Я отбиваюсь и инстинктивно зову папу криком. Отец выскочил с железным прутом, нарик сбежал. Я знаю, что потом папа очень переживал, но меня он бодрил и веселил, приговаривая, что я настоящий боец.
Было много обид, было много и хорошего.
Моего первенца он до слёз боялся брать на руки - большие натруженные руки, которыми боялся повредить что-то малышу. Моего мужа поругивает за то, что тот не балует меня, как принцессу) не со злом, а просто бухтит, потому что очень меня любит и я это знаю.
Знаю, и поэтому стараюсь почаще говорить ему "спасибо, папа", "я люблю тебя, папа", "папочка, прости".
Хорошо, что он у меня есть - мой самый обычный, но самый особенный папа...
Автор: FRIKADELECHKA.
СООБЩЕНИЕ ОТ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ УМЕР....
На днях мне написал человек, которого я считала своим другом и который умер.
Так и написал: «считай, что я умер для тебя». Я хотела блеснуть знанием матчасти и ответить: «то, что мертво, умереть не может», но не успела, меня внесли в черный список.
Суть этого дружеского самоубийства была в том, что я отказалась решать проблемы его девушки бесплатно. Она хотела, чтобы я отредактировала ее дипломную работу, я назвала цену и понеслось. Короче, я с* неблагодарная и меркантильная, которой однажды принесли мороженое.
За диплом, наверное, принесли бы шоколадку.
Один мужчина, который со мной немного флиртует, спросил:
— Леночка, а чего ты хочешь?
Я абсолютно искренне, не задумываясь, отвечаю что хочу доллар по 30 рублей и мир во всем мире, а нужны мне очки, обычные очки для слепышей.
В ответ я получаю сообщение на 4 страницы, что я с* меркантильная, как и все женщины в этой поганой стране, которые готовы отдаваться за малую копеечку, но не готовы честно полюбить хорошего человека, все для него делать, а за это их полюбят в ответ и все-все будут им покупать и очки, и квартиры и билеты на трамвай. Я хотела ему написать, что он не в тренде и платить надо не копеечкой, а чеканной монетой, но поленилась.
Я не претендую, я совсем не умею флиртовать.
Я кокетничаю с грациозностью танка, разворачивающегося на кухне коммунальной квартиры. Спрашиваю у подруг, что я сделала не так, неужели человек реально мог подумать, что я прошу его купить мне очки, они смеются, говорят, что нужно было написать, что ты хочешь мчаться к нему в ночи, ловить снежинки языком, бродить с ним вдоль стылой реки, и цитировать Чехова, а потом долго и беззаветно любить его в парке на скамейке. Потому что в гостиничных номерах любят только те самые корыстные с*.
Подруга рассказывает что познакомилась с мужчиной. Он зовет ее на свидание. Она ему пишет: «я закончу работать в 19, давай где-нибудь выпьем кофе». А он ей отвечает, что откуда только у пятидесятилетней женщины такая спесь, чтобы сразу разводить его на кофе, надо сначала познакомиться, погулять. Это ничего, что на улице холодно и сыро, что человек весь день работал, она оперирующий хирург и почти весь свой рабочий день проводит на ногах, что в Петербурге темнеет в половине шестого, сначала нужно заслужить право на кофе.
Иначе ты с* меркантильная.
Оказываю знакомому услугу.
Он мне в ответ присылает открытку электронную с цветочком. Я прямо спрашиваю, а что денежек совсем нет? Я свой адрес не скрываю, номер телефона известен, можно перевести на него 120 рублей с комментарием: «Лена, это вам на розу», но это человеку в голову не приходит.
Я могу, как и любая из моих подруг, заплатить за свой кофе и за ваш кофе, за обед, такси, купить себе хоть сто пятьдесят роз и ящик шоколада. Мы сами можем платить за квартиру, за билеты на самолет, и за свои платья, туфли и очки. За нас не надо платить. Никого из нас не надо содержать. Но мы знаем, что деньги — это всегда не просто деньги, это всегда вопрос самооценки. Меркантильность не в том, чтобы назначать цену за свои услуги. Меркантильность — это думать, что все для вас должно быть бесплатным. Я плачу за себя с восемнадцати лет, и мне просто нечего делать рядом с людьми, которые считают это геройством.
Платить за услуги — это нормально. Платить за знание — это нормально.
Приходить в гости с пакетами еды — это тоже нормально. Угощать своих друзей — нормально. Дарить цветы и подарки — тоже.
Благодарность, внимание, интерес, любовь — проще всего это выразить через материальное.
В этом случае роза — это не просто роза, это «спасибо». Кофе — это не просто кофе — это «я готов позаботиться о тебе».
Купюра — не просто тысяча рублей, это «я ценю твое время и твои знания».
Елена Пастернак
После смерти мужа получила все имущество. Зная о том, на что способна его родня, он и брачный договор составил, и завещание, чтобы все осталось нам с детьми. Просил только не бросать участок в пригороде — это, так сказать, фамильная земля, которая досталась в пятом поколении, и хотел, чтобы она была на счету его семьи.
На похоронах познакомилась с его двоюродным братом, на вид единственный годный чувак из всей родни. Просто наугад предложила ему жить в доме на земле, ухаживать там и получать зарплату. Он радостно согласился.
Два года я переводила деньги, не особо интересуясь, что там, но решила все-таки проверить, обещала же мужу. Приехала и охренела! Из запущенного двора сделал ухоженный сад, огород, дом подлатал, такой порядок везде. Живёт там уже с невестой, классная такая девушка, оба успевают и работать, и за домом смотреть.
Вернулась с гостинцами, задумалась, решила отписать ему эту землю. За ней никто так не смотрел, стоит она недорого, ну и завещание мужа сбывается — его фамильное гнездо у его фамилии останется. Словом, на свадьбу переписала на этого брата все, он долго отказывался, но потом принял.
На какое говно изошли родные брат и сестра мужа — это отдельный разговор, и так им ничего не удалось урвать от мужа, так ещё и земля досталась двоюродному.
Прошло уже много лет, у него уже дети-школьники, я тоже стала бабушкой, и периодически для внучки приходят свежие фрукты и молочко от двоюродного дедушки. Как я рада, что тогда на похоронах выцепила его!
вшись, Саша замолчал. Я стояла, как оплеванная. С одной стороны, стало стыдно за свою истерику, с другой – меня трясло от его слов и подружки.
Подобных ситуаций было много, когда Саша летел на всех парах к своей подруге и приглашал к нам в дом. Сядут перед телевизором, попьют пива с орешками, поржут, а потом Саша идет ее провожать. Пешком. Вернется часа через три, хотя идти всего минут двадцать…
Недавно поговорили с Мариной Павловной. На этот раз она как-то недобро посмотрела на меня и ответила:
- У тебя что-то не так с психикой. Ревнуешь на пустом месте. Я Галю с пеленок знаю. Она никогда себе не позволила бы лишнего. Занимайся Ванечкой, собой, бытом, но дружбу между моим сыном и его подругой не ломай.
Но я, все-таки, развелась с Сашей. Его ночные звонки доконали меня, довели до нервного срыва. Он упирается, слышать не хочет, даже не оправдывается, а говорит одно и тоже:
- Лечи нервы.
После того, как он взял наши накопления и отвез своей подруге, я оставила Ванечку на свекровь и отправилась к Галине. Она работает на дому, пилит ногти, как говорят между собой девчонки. Я позвонила в дверь, у нее была клиентка. И я не стала церемониться, а сразу, с порога, вывалила на нее всю ту грязь, которая скопилась в моей душе. И не забыла ткнуть на деньги, которые она попросила у моего мужа.
- Какие деньги? – побледнела Галя, стоя передо мной. – Зачем они мне, когда я сама неплохо зарабатываю?
Слово за слово, и мы с Галей уединились в кухне. Она попросила клиентку подождать десять минут, чтобы разобраться со мной. Мы закрылись, сели за стол, и Галя рассказала мне такое, что я чуть со стула не рухнула.
- Наверное, я должна была раньше открыть тебе глаза, но какое я имею право лезть в вашу семью? – она говорила ровным, спокойным тоном, и я слушала. Внимательно слушала, пытаясь остыть и не наброситься на нее с кулаками. – Не стоит ревновать Сашу ко мне. Я к нему ничего не чувствую. Он для меня, как брат, понимаешь? Мой старший брат погиб, когда мне было десять, и мы с Сашей стали лучшими друзьями, но сначала он был другом моему брату Вене. Саша меня успокаивал, каждый день приходил в гости, приносил шоколадку и слушал мой истошный вой. Я до сих пор скучаю по Вене…
И тут я всплакнула. Чужая потеря пробралась до самых ребер, и мне стало трудно дышать.
- Прости меня, - еле выговорила я, чувствуя за собой вину.
- Это ты меня прости, но… Саша никогда не звонил мне ночью, не подвозил куда-то, не встречал и не давал в долг…
Гром среди ясного неба! Галя выложила всю правду о нем. Саша – бабник.
Прошло уже три года. Я вновь вышла замуж, год назад и Галя обрела семью. Теперь она не Сашина, а моя лучшая подруга.
М-да, пути Господни неисповедимы...
Инет.
"Анюта-ангелочек, лицемерка бесстыдная. Нагуляла ребеночка, тебе на шею повесила" - кричала в гневе сестра
- Давай, учись хорошо, удачи! - крикнул Сергей свому сыну, когда его Ванюшка, восторженный первоклашка, вместе учительницей и одноклассниками, скрылся за дверью школы.
Сергей любил сына безмерно и очень им гордился: Ванюша - ну просто вылитый он в детстве. Так же хохочет, запрокинув голову, также любит всякую технику. Сергей шел и сам себе улыбался. Сын так быстро растет, вот и школу уже пошел. Он счастливый муж и отец, жизнь удалась.
Дома ждал накрытый стол, жена Анечка - хозяйка от Бога. Аромат от ее пирогов вызывал аппетит у всего подъезда. Из квартиры раздавались громкие голоса. Так и есть: старшая сестра Ани, вечно пьяная Марина, опять клянчила деньги. Есть такой вид тунеядцев-родственников, которые считают, что им все должны помогать. Вот и сейчас Марина , заплетающимся языком, она высказывала Анюте:
- Тебе сестра хорошо: ты замужем . А я женщина одинокая, несчастная. Помоги, ты же сестра. Что ж у тебя каменное сердце. Я умру, если не похмелюсь. На твоей совести будет смерть родной души, - и противно подвывала пьяным голосом.
— Папа, откуда я взялся? — спросил маленький Коля, залезая к родителям на диван.
— Из мамы, — автоматически ответил папа, потом опомнился, и с ужасом стал ждать уточняющих вопросов.
— А мама откуда взялась?
— Из Воронежа, — облегчённо выдохнул папа.
— А Воронеж откуда взялся?
— Воронеж? Странный вопрос… А! Вспомнил! Его же архитектор нарисовал. Дяденька такой. По этому рисунку Воронеж и построили.
Колю этот факт очень заинтересовал.
— А меня, прежде чем я из мамы появился, тоже дяденька рисовал?
Мама засмеялась, а папа возмутился.
— Какой ещё дяденька?! Тебя я рисовал! Понятно?
— Ага… - Коля задумался. – Зачем ты мне веснушки нарисовал?
— А мне дети с веснушками нравятся, — выкрутился папа. — Весело же.
— Не очень… — насупился сын. – И уши мне большие зачем? Меня из-за это лопоухим дразнят.
— У папы, когда он тебе уши рисовал, рука дрогнула, — улыбнулась мама. – Он, вообще, у нас плохо рисует.
— Да что ты?! – опять возмутился папа. — Могла бы и поправить мой рисуночек!
— Да, — согласился Коля. — Мама, ты почему мне не нарисовала другие уши?
— Ну, если честно, и у меня с рисованием в школе было не очень, — призналась мама.
Коля тяжело вздохнул.
— Да ты не переживай, — отец взъерошил сыну волосы. — У меня тоже в детстве уши были как у слона. А потом, ничего, прошло.
— Да я не про это…
Коля внимательно посмотрел на маму, потом на папу, потом слез с дивана, и серьёзно так сказал:
– Когда сестрёнку мне рисовать будете, меня позовите. Я прослежу, чтобы вы ничего не испортили. Девочка ведь должна быть красивой...
(с) А. Анисимов
Когда в 2018 году мы с женой наконец-то купили старенький домик на Алтае, прежний хозяин, передавая нам ключи, бросил словно невзначай: «Тут крутится одна кошка. Она каждый день приходит во двор. Кто-то должен ее подкармливать». Эту таинственную гостью мы назвали Рыжинка.
И, как и было обещано, она начала появляться на нашем крыльце каждое утро — с точностью швейцарских часов. Это была тихая, невероятно осторожная и потрясающе красивая кошка. Шесть долгих лет мой ритуал заключался в том, чтобы выносить ей еду и наблюдать за ней лишь издалека. В глубине души Рыжинка была ласковой, но суровая уличная жизнь научила ее не доверять людям. Свое доверие она выдавала мне крошечными каплями, делая каждый шаг навстречу с величайшей опаской.
На всем огромном участке было только одно место, где она позволяла мне подойти поближе и погладить ее: когда она уютно сворачивалась клубком на старой поленнице. Стоило ей оказаться в любом другом месте, как малейшее резкое движение заставляло ее растворяться в кустах, словно призрак.
Времена года сменяли друг друга, принося то снега, то жаркое солнце. Время летело незаметно. Но Рыжинка оставалась постоянной частью нашей жизни.
Когда я заметил, что ее яркая шерсть начала покрываться серебром седины, а походка стала тяжелее, меня осенило: она больше не просто соседская бродяжка. Она — часть семьи. Я сказал жене, что меня очень пугает грядущая зима. Алтайские морозы безжалостны, и для стареющего животного, живущего на улице, они могли стать фатальными. Настал тот самый момент.
Ее переезд в дом не был шумным или суетливым событием. Всё произошло в абсолютной тишине. Очень нежно и бережно. Точно так же, как вела себя она сама.
Сегодня она каждую ночь спит в доме, свернувшись теплым клубком прямо возле меня. Она мурлычет так громко, будто отчаянно пытается наверстать все те холодные, одинокие годы. Она регулярно посещает ветеринара и, к счастью, совершенно здорова. Она в безопасности. В тепле. И ее безумно любят.
Тем не менее, Рыжинка до сих пор свято чтит свои строгие правила. Только я имею право ее гладить — да и то лишь в двух конкретных местах: на ее любимом углу дивана или когда она забирается ко мне под одеяло. Каждый вечер, ровно в одно и то же время, она подходит ко мне, внимательно смотрит в глаза и издает короткое «Мяу». Это означает: «Так, человек. Хватит сидеть, пора спать». После этого она разворачивается, семенит в спальню и преданно ждет меня там.
Я до беспамятства люблю двух других наших спасенных котов. Но Рыжинка... Рыжинка — это исключительно моя кошка. Шесть лет бесконечного терпения медленно переплавились в абсолютное доверие. А это доверие превратилось в нерушимую связь. Она — самый невероятный подарок, который я когда-либо получал от жизни. ❤️
- Дочка, я наверное не поеду с вами, - мама с надеждой смотрела на Валю, - Ну что мне там делать? И одёжи у меня нету, ну куда мне с вами? Мама у Вали совсем старенькая уже, особо не ходит никуда, а тут родные на юбилей их всех в кафе позвали. И мама сильно напугалась. Сама так и сказала, - Куда ж мне в кафе, дочка! Я там и не была никогда. Боязно, неудобно мне старой такой - и в КАФЕ. Растеряюсь я там, напугаюсь, да и людей насмешу - старая такая!
Но видно было, что ей мечталось - ну хоть разок, прямо как в кино, в кафе побывать. Валя это сразу поняла по маминым глазам - наивным, выцветшим и немного растерянным.
- Мама, ты же знаешь, что все обидятся. Собирайся лучше, пойдем тебе наряды купим. Валя давно уже маме вещи сама покупала. Колготки простые, какие раньше носили. Их сейчас днём с огнём не найдешь. Белье, ночнушки, халаты, чтобы не синтетика, мама так просила. А платья у нее были, и кофточки. Не новые, да и надевать некуда, разве только в поликлинику. А тут такой торжественный выход - на люди! Мама одно платье выбрала, потом второе - не знает, что и взять. А потом палантин цветастый увидела, так и обомлела - вот бы мне такой.
На юбилее все родные восхищались, как Мария Поликарповна выглядит! А она на плечи палантин накинула, и даже тихонько впляс пустилась.
А глаза счастливые, помолодевшие...
Валентина зашла в мамину комнатку. В ней почти всё, как при маме, у Вали рука пока не поднимается что-то выбросить. Ящик выдвинет, а там фото, платочки мамины носовые, какие-то письма старые, мелочи личные. Сразу слезы, не может Валя пока их трогать. Зашла Валя за теплой кофтой, она приболела. На улице то снег с дождем, то ветер пронизывающий. Шкаф открыла, а с верхней полки ей прямо в руки тот палантин и упал. Цветастый, яркий, весёлый, праздничный. Приложила к лицу палантин Валя, глаза закрыла. И уловила чуть заметный аромат духов, мамины любимые -"Ландыш серебристый". Ей даже показалось, что время вспять повернулось. И вот сейчас вдруг сюда войдёт мамочка в байковом халатике. Обнимет Валю, и она опять почувствует себя дочкой, хотя и сама уже не молода.
В дверь позвонили. Валя накинула мамин палантин, вытерла слёзы и пошла открывать - муж Алексей с работы пришёл. Хорошо мужикам, они не такие чувствительные. У мужа мамы уже семь лет, как нет. А он особо кажется о ней и не вспоминает. Хотя, может так просто кажется.
- Марии Поликарповны палантин? Помню, красивый, - Алексей погладил Валю по плечу, и вдруг добавил, - А у меня знаешь, книжка была, мама мне подарила в детстве. С надписью в уголке - Алёше от мамы на долгую память. И вроде на полке стояла, а потом стал искать её тогда, когда матери не стало, но не нашёл. Не нашёл, представляешь, нигде её нет, нигде, - и горесть во взгляде. Скрывал, тоже о матери вспоминает, тоже горюет.
Алексей зашёл в комнату, сел на диван, волосы взъерошил, а в глазах ...
Валя села рядом, накрыла и его плечи маминым палантином. И они, как сироты, долго-долго сидели молча, обнявшись. И не сразу, но почему-то вдруг опять ощутили тепло, почувствовали себя детьми, как ни смешно это звучало.
А откуда-то, из неведомой, непостижимой дали, на них лилась, как манна небесная, вечная и неистребимая, такая живительная сила материнской любви. Давая этим двум уже немолодым людям силы жить дальше.
Ведь мама всегда остаётся мамой, нашим вечным ангелом хранителем.
Я увидела на вокзале, как солдат обнимает свою мать. И вспомнила, как сама когда-то ждала сына из армии
Мне 60 лет. Я сижу на вокзале, жду поезд. Мимо проходит парень в форме, молодой, красивый. Кидается к пожилой женщине, обнимает, целует. Она плачет, он смеется. «Мама, я вернулся!»
Я смотрю на них и чувствую ком в горле. Мне 25 лет назад. Я так же ждала сына из армии. Стояла на перроне, смотрела вдаль, боялась, что не узнаю. Узнала. Он вышел из вагона, возмужавший, серьёзный. Увидел меня, побежал, обнял. Мы стояли и ревели оба. Люди проходили мимо, улыбались.
Потом он женился, уехал в другой город. Звонит редко. Приезжает раз в год. А я всё помню тот день. Как бежала по перрону, как пахло дымом и счастьем.
Я подошла к той женщине, положила руку на плечо и сказала: «Берегите сына. И себя. Время бежит быстро». Она не поняла, но улыбнулась.
А я пошла к своему поезду. И написала сыну смс: «Сынок, я тебя люблю. Приезжай, когда сможешь. Я жду».
Моя семья вполне обычная. Так мне казалось лет до 13. А потом я познакомилась с родителями друзей - чем дальше, тем больше было моё удивление. У половины не было кого-то из родителей, у других били, пили, или наплевательски относились к детям. И тогда я осознала, что мой папа, как и мама, вопрочем - особенные.
Мне 5. Соседские мальчишки специально забросили мою летающую тарелку в крапиву - высокую, выше меня. Пожаловалась папе, и он заставил засранцев идти в крапиву, и доставать мою тарелку. Когда они вышли, плача, он им спокойно сказал - "мужчина должен отвечать за свои поступки". А чтоб сгладить все детские обиды, дал нам денег на мороженое.
Прав ли он был? Для меня да. Теперь я точно знала, что папа всегда поможет и защитит.
Мне 10. Мы с младшим братом, и ещё троими детьми, весело ползём по 2х метровому забору, из тонких - см 2-3 в толщину - досок. Вдруг я слышу тихое - "Доча" и вижу внизу отца, который как-то непривычно хмурится. "Дети, всем пора домой, на обед, - говорит мой папа и осторожно протягивает руки - А давайте я вас по очереди сниму, как будто спасаю?". И по одному мы спрыгивали в папины вытянутые руки. Позже он признался, чтоб был очень напуган, поскольку под забором, прямо под нами лежало много битого стекла - молодняк развлекался, разбивая бутылки об доски.
Мне 13. Захожу домой с синяком во всю скулу, драных штанах и куртке. Папа хмурится - "Дралась?". Я комкаю рукав и прячу глаза. "За дело била?". "За подружку, - бурчу, - они её в восьмером одну, а мы мстить пошли". Папа молчит. Потом уже участливо "Получила?". "Угу". "Ну сама-то хоть долбанула?" - он улыбается. "Угу" - улыбаюсь и я.
Папа никогда не поощрял жестокость, но умение постоять за себя - считал очень важным. И я благодарна ему, за то, что он не судил меня, за мои попытки.
Мне 15. Я впервые выпила водки, и меня унесло. Пришла домой пьяненькая, не могу пролезть между диваном и столом. "Мама тебя видела?" слышу с порога. Пьяненко хихикаю, и отрицательно качаю головой. "В душ и спать" - командует папа, и я слушаюсь. Утром смеётся и спрашивает, болит ли голова. Что-то бурчу в ответ, и мне под подушку кладут полтинник на "опохмел".
Папа знает, что больше я так не буду, потому что мне стыдно. Домой под градусом я больше не приходила никогда.
В мои 16 начнутся наши первые ссоры. Тяжелый период, по душам не поговорить, потому что мой папа в принципе не болтун. А я была слишком максималистична. От этого тяжело.
Мне 21. Ночью, во дворе дома на меня нападает наркоман. Я отбиваюсь и инстинктивно зову папу криком. Отец выскочил с железным прутом, нарик сбежал. Я знаю, что потом папа очень переживал, но меня он бодрил и веселил, приговаривая, что я настоящий боец.
Было много обид, было много и хорошего.
Моего первенца он до слёз боялся брать на руки - большие натруженные руки, которыми боялся повредить что-то малышу. Моего мужа поругивает за то, что тот не балует меня, как принцессу) не со злом, а просто бухтит, потому что очень меня любит и я это знаю.
Знаю, и поэтому стараюсь почаще говорить ему "спасибо, папа", "я люблю тебя, папа", "папочка, прости".
Хорошо, что он у меня есть - мой самый обычный, но самый особенный папа...
Автор: FRIKADELECHKA.
СООБЩЕНИЕ ОТ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ УМЕР....
На днях мне написал человек, которого я считала своим другом и который умер.
Так и написал: «считай, что я умер для тебя». Я хотела блеснуть знанием матчасти и ответить: «то, что мертво, умереть не может», но не успела, меня внесли в черный список.
Суть этого дружеского самоубийства была в том, что я отказалась решать проблемы его девушки бесплатно. Она хотела, чтобы я отредактировала ее дипломную работу, я назвала цену и понеслось. Короче, я с* неблагодарная и меркантильная, которой однажды принесли мороженое.
За диплом, наверное, принесли бы шоколадку.
Один мужчина, который со мной немного флиртует, спросил:
— Леночка, а чего ты хочешь?
Я абсолютно искренне, не задумываясь, отвечаю что хочу доллар по 30 рублей и мир во всем мире, а нужны мне очки, обычные очки для слепышей.
В ответ я получаю сообщение на 4 страницы, что я с* меркантильная, как и все женщины в этой поганой стране, которые готовы отдаваться за малую копеечку, но не готовы честно полюбить хорошего человека, все для него делать, а за это их полюбят в ответ и все-все будут им покупать и очки, и квартиры и билеты на трамвай. Я хотела ему написать, что он не в тренде и платить надо не копеечкой, а чеканной монетой, но поленилась.
Я не претендую, я совсем не умею флиртовать.
Я кокетничаю с грациозностью танка, разворачивающегося на кухне коммунальной квартиры. Спрашиваю у подруг, что я сделала не так, неужели человек реально мог подумать, что я прошу его купить мне очки, они смеются, говорят, что нужно было написать, что ты хочешь мчаться к нему в ночи, ловить снежинки языком, бродить с ним вдоль стылой реки, и цитировать Чехова, а потом долго и беззаветно любить его в парке на скамейке. Потому что в гостиничных номерах любят только те самые корыстные с*.
Подруга рассказывает что познакомилась с мужчиной. Он зовет ее на свидание. Она ему пишет: «я закончу работать в 19, давай где-нибудь выпьем кофе». А он ей отвечает, что откуда только у пятидесятилетней женщины такая спесь, чтобы сразу разводить его на кофе, надо сначала познакомиться, погулять. Это ничего, что на улице холодно и сыро, что человек весь день работал, она оперирующий хирург и почти весь свой рабочий день проводит на ногах, что в Петербурге темнеет в половине шестого, сначала нужно заслужить право на кофе.
Иначе ты с* меркантильная.
Оказываю знакомому услугу.
Он мне в ответ присылает открытку электронную с цветочком. Я прямо спрашиваю, а что денежек совсем нет? Я свой адрес не скрываю, номер телефона известен, можно перевести на него 120 рублей с комментарием: «Лена, это вам на розу», но это человеку в голову не приходит.
Я могу, как и любая из моих подруг, заплатить за свой кофе и за ваш кофе, за обед, такси, купить себе хоть сто пятьдесят роз и ящик шоколада. Мы сами можем платить за квартиру, за билеты на самолет, и за свои платья, туфли и очки. За нас не надо платить. Никого из нас не надо содержать. Но мы знаем, что деньги — это всегда не просто деньги, это всегда вопрос самооценки. Меркантильность не в том, чтобы назначать цену за свои услуги. Меркантильность — это думать, что все для вас должно быть бесплатным. Я плачу за себя с восемнадцати лет, и мне просто нечего делать рядом с людьми, которые считают это геройством.
Платить за услуги — это нормально. Платить за знание — это нормально.
Приходить в гости с пакетами еды — это тоже нормально. Угощать своих друзей — нормально. Дарить цветы и подарки — тоже.
Благодарность, внимание, интерес, любовь — проще всего это выразить через материальное.
В этом случае роза — это не просто роза, это «спасибо». Кофе — это не просто кофе — это «я готов позаботиться о тебе».
Купюра — не просто тысяча рублей, это «я ценю твое время и твои знания».
Елена Пастернак
После смерти мужа получила все имущество. Зная о том, на что способна его родня, он и брачный договор составил, и завещание, чтобы все осталось нам с детьми. Просил только не бросать участок в пригороде — это, так сказать, фамильная земля, которая досталась в пятом поколении, и хотел, чтобы она была на счету его семьи.
На похоронах познакомилась с его двоюродным братом, на вид единственный годный чувак из всей родни. Просто наугад предложила ему жить в доме на земле, ухаживать там и получать зарплату. Он радостно согласился.
Два года я переводила деньги, не особо интересуясь, что там, но решила все-таки проверить, обещала же мужу. Приехала и охренела! Из запущенного двора сделал ухоженный сад, огород, дом подлатал, такой порядок везде. Живёт там уже с невестой, классная такая девушка, оба успевают и работать, и за домом смотреть.
Вернулась с гостинцами, задумалась, решила отписать ему эту землю. За ней никто так не смотрел, стоит она недорого, ну и завещание мужа сбывается — его фамильное гнездо у его фамилии останется. Словом, на свадьбу переписала на этого брата все, он долго отказывался, но потом принял.
На какое говно изошли родные брат и сестра мужа — это отдельный разговор, и так им ничего не удалось урвать от мужа, так ещё и земля досталась двоюродному.
Прошло уже много лет, у него уже дети-школьники, я тоже стала бабушкой, и периодически для внучки приходят свежие фрукты и молочко от двоюродного дедушки. Как я рада, что тогда на похоронах выцепила его!
вшись, Саша замолчал. Я стояла, как оплеванная. С одной стороны, стало стыдно за свою истерику, с другой – меня трясло от его слов и подружки.
Подобных ситуаций было много, когда Саша летел на всех парах к своей подруге и приглашал к нам в дом. Сядут перед телевизором, попьют пива с орешками, поржут, а потом Саша идет ее провожать. Пешком. Вернется часа через три, хотя идти всего минут двадцать…
Недавно поговорили с Мариной Павловной. На этот раз она как-то недобро посмотрела на меня и ответила:
- У тебя что-то не так с психикой. Ревнуешь на пустом месте. Я Галю с пеленок знаю. Она никогда себе не позволила бы лишнего. Занимайся Ванечкой, собой, бытом, но дружбу между моим сыном и его подругой не ломай.
Но я, все-таки, развелась с Сашей. Его ночные звонки доконали меня, довели до нервного срыва. Он упирается, слышать не хочет, даже не оправдывается, а говорит одно и тоже:
- Лечи нервы.
После того, как он взял наши накопления и отвез своей подруге, я оставила Ванечку на свекровь и отправилась к Галине. Она работает на дому, пилит ногти, как говорят между собой девчонки. Я позвонила в дверь, у нее была клиентка. И я не стала церемониться, а сразу, с порога, вывалила на нее всю ту грязь, которая скопилась в моей душе. И не забыла ткнуть на деньги, которые она попросила у моего мужа.
- Какие деньги? – побледнела Галя, стоя передо мной. – Зачем они мне, когда я сама неплохо зарабатываю?
Слово за слово, и мы с Галей уединились в кухне. Она попросила клиентку подождать десять минут, чтобы разобраться со мной. Мы закрылись, сели за стол, и Галя рассказала мне такое, что я чуть со стула не рухнула.
- Наверное, я должна была раньше открыть тебе глаза, но какое я имею право лезть в вашу семью? – она говорила ровным, спокойным тоном, и я слушала. Внимательно слушала, пытаясь остыть и не наброситься на нее с кулаками. – Не стоит ревновать Сашу ко мне. Я к нему ничего не чувствую. Он для меня, как брат, понимаешь? Мой старший брат погиб, когда мне было десять, и мы с Сашей стали лучшими друзьями, но сначала он был другом моему брату Вене. Саша меня успокаивал, каждый день приходил в гости, приносил шоколадку и слушал мой истошный вой. Я до сих пор скучаю по Вене…
И тут я всплакнула. Чужая потеря пробралась до самых ребер, и мне стало трудно дышать.
- Прости меня, - еле выговорила я, чувствуя за собой вину.
- Это ты меня прости, но… Саша никогда не звонил мне ночью, не подвозил куда-то, не встречал и не давал в долг…
Гром среди ясного неба! Галя выложила всю правду о нем. Саша – бабник.
Прошло уже три года. Я вновь вышла замуж, год назад и Галя обрела семью. Теперь она не Сашина, а моя лучшая подруга.
М-да, пути Господни неисповедимы...
Инет.