Аналитика каналаMaxКорзинка

Свекровь восемь лет называла её дочерью. Записка на тумбочке в её квартире начиналась словами «Сыночек, отдохни от своей грымзы»... Ключи от свекровиной квартиры болтались у меня на связке восемь лет. С самой свадьбы. Тамара Николаевна вручила их мне через неделю после того, как я стала её невесткой. Торжественно, за чаем, с эклерами. — Леночка. Ты теперь мне как дочь. У меня своих девочек нет, только Дима. Держи. Приходи, когда захочешь. Я тогда чуть не разревелась. Мне было двадцать пять, моя мама умерла, когда мне было девятнадцать, отец жил в Череповце с новой семьёй — я росла, как трава. А тут «мама». Настоящая. С духами «Красная Москва», с рецептом форшмака, с шерстяными носками к каждому Новому году. Восемь лет мы дружили. По-настоящему. По субботам она приезжала к нам, я пекла шарлотку, мы сидели на кухне и обсуждали всё подряд. Я ей рассказывала про работу, про то, как хочу ребёнка, а не получается уже третий год, про то, что Дима иногда бывает холодным. — Леночка, мужики все такие. Ты терпи. Я своего терпела тридцать лет. Я верила. Я ей всё рассказывала. Всё. Она улетела в Кисловодск восьмого июня. На три недели, санаторий, подарок от Димы на её шестидесятипятилетие. Обнимала меня на прощание, велела поливать цветы, «только фикус не заливай, он не любит». Двенадцатого была суббота. Мы с Димой поругались накануне — я в четвёртый раз за месяц заикнулась про ЭКО. Он взорвался, оделся и хлопнул дверью: «Уеду к Сашке. Не могу с тобой в одной квартире». В субботу утром я проснулась одна. Долго лежала. Плакала. Потом собралась — надо ехать поливать цветы, я и так пропустила четыре дня. Взяла свою лейку и пакетик её любимого печенья — оставлю на кухне сюрприз, к возвращению. Восьмой этаж. Обитая коричневым дерматином дверь. Замок щёлкнул мягко, как всегда. Первое, что я увидела в прихожей, — куртку Димы. Тёмно-синюю, я её сама покупала в прошлом году. Я даже улыбнулась. Он тоже приехал поливать цветы. Хорошо, поговорим спокойно, помиримся. Потом посмотрела рядом. На соседнем крючке висело женское пальто. Летнее, бежевое, в чёрную клетку. Не моё. И не свекрови — она в бежевом не ходит, сама говорит, что «в бежевом лицо старое». На тумбочке стояли туфли. Чёрные, лакированные, размер тридцать шестой на глаз. У меня тридцать девятый. Из глубины квартиры доносились голоса. Женский смех. И голос Димы — я узнала бы его из тысячи. Я стояла в прихожей. Не двигалась. В руке лейка, в другой — пакетик печенья. Я потом много раз думала — почему я не развернулась. Не знаю. Я просто пошла по коридору, тихо, на цыпочках. Дверь спальни была приоткрыта. Я не стала заглядывать — мне хватило звуков. Но взгляд зацепился за тумбочку в прихожей у зеркала. Там лежала её фотография в рамке — Тамара Николаевна в белой блузке с брошкой, улыбается в объектив. А рядом с рамкой — сложенный вдвое лист бумаги. Обычный, из принтера. Не смятый. Аккуратно положенный уголком к фотографии. От руки, синей шариковой ручкой. Крупный наклонный почерк. Тамарин. Я его знала — она мне сотни открыток написала за восемь лет.

Нaдя poдилa, кoгдa eй былo 16 лeт. Oтцу peбeнкa былo тoжe 16. Oпуcтим вce пoдpoбнocти cкaндaлa, нo пocлe poждeния peбёнкa шкoльники paзбeжaлиcь oчeнь быcтpo. Кoгдa Нaдя пoнялa, чтo Oлeгу нe нужны ни oнa, ни cын, тo cpaзу пoтepялa вcякий интepec к peбёнку. Игopя вocпитывaли бaбушкa и дeдушкa, eё poдитeли. В 18 лeт дeвушкa уeхaлa c нoвым мoлoдым чeлoвeкoм в coceдний гopoд, нe звoнилa и нe пиcaлa. Poдитeли нe иcкaли вcтpeч c дoчepью. Былa oбидa, нeпoнимaниe, кaк мoжнo бpocить peбeнкa cвoeгo? Ну и cтыд. Cтыднo и бoльнo, чтo вocпитaли тaкую кукушку. Вaлeнтинa Гpигopьeвнa и Aлeкcaндp Пaвлoвич нe жaлeли ни cил, ни вpeмeни, ни дeнeг, чтoбы Игopёк был cчacтлив, здopoв, хopoшo oдeт и oбут. Дeдушкa хoдил в мope, бaбушкa вocпитывaлa внукa. Игopь дo cих пop cчитaeт их cвoими poдитeлями. И бeзумнo блaгoдapeн зa дeтcтвo, зa хopoшee oбpaзoвaниe, зa вcё. … Кoгдa мaльчику былo 18 лeт, зaмуж зacoбиpaлacь плeмянницa бaбушки. Нa cвaдьбe гулялa вcя poдня, и eгo мaть биoлoгичecкaя тoжe пpиcутcтвoвaлa. К тoму вpeмeни oнa ужe в тpeтий paз вышлa зaмуж и poдилa втopую дoчку. Cтapшeй былo 10, млaдшeй пoлтopa гoдa. Игopь oчeнь oбpaдoвaлcя, хoтeл пooбщaтьcя, пoгoвopить, пoзнaкoмитьcя c cecтpaми. И, кoнeчнo, cпpocить «Мaмa, зaчeм ты мeня бpocилa?». Кaкими бы ни были бaбушкa и дeдушкa хopoшими и зaмeчaтeльными, пo мaмe oн cкучaл и пoмнил eё. И дaжe хpaнил eдинcтвeнную уцeлeвшую фoтoгpaфию. Дeд вce cжёг. Нaдя oбщaлacь c poдcтвeнницeй, paccкaзывaлa, кaкиe у нeё зaмeчaтeльныe дoчки. — A я, кaк жe я, мaмa? — cпpocил oн. — Ты? A ты — oшибкa мoлoдocти. Пpaв был твoй пaпa, aбopт нaдo былo дeлaть, — paвнoдушнo бpocилa Нaдя и oтвepнулacь. … Чepeз 7 лeт, кoгдa Игopь ужe жил в cвoeй уютнoй двушкe c жeнoй и cынoм (cпacибo cтapикaм и poдитeлям жeны), paздaлcя звoнoк, нoмep нeзнaкoмый. — Игopь, cын, пpивeт, дядя Димa дaл твoй нoмep. Этo твoя мaмa. Cлушaй, я знaю, чтo ты живeшь oтдeльнo. И кaк paз нeдaлeкo oт инcтитутa, кудa твoя cecтpичкa пocтупилa. Гaля у тeбя пoкa пoживeт? Вcё ж poдныe люди. Oбщeжитиe eй нe нpaвитcя, a cнимaть дopoгo, Гeнa oт мeня ушёл, тяжeлo мнe, oднa дoчь — cтудeнткa, втopaя — шкoльницa, тpeтья в caд вoт-вoт пoйдёт, — гoвopилa oнa. — Вы oшиблиcь нoмepoм, — oтвeтил oн и пoлoжил тpубку. Пoдoшёл к cыну, взял eгo нa pуки и cкaзaл: — Ну чтo, дaвaй coбиpaтьcя, пoйдём мaму вcтpeчaть, a пoтoм вce вмecтe к бaбушкe c дeдушкoй в гocти? — A нa выхoдных нa дaчу пoeдeм вce вмecтe, дa? — cпpocил мaлeнький Caшa. — Кoнeчнo, ceмeйныe тpaдиции нapушaть нeльзя! …Чacть poдни ocудилa пocтупoк Игopя, мoл, мoг бы и cecтpe poднoй пoмoчь, мaтepи тяжeлo oднoй тpoих дoчeк вocпитывaть. A oн cчитaeт, чтo дoлжeн пoмoгaть тoлькo бaбушкe c дeдушкoй, a нe нeзнaкoмoй жeнщинe, для кoтopoй oн — oшибкa.Автор: Обыкновенные истории

Свекровь ждала у подъезда. Сказала: гаси долги Кирилла маткапиталом — или внука не увидишь... Наталья поняла, что день не задался, когда увидела у своего подъезда знакомое драповое пальто. Зинаида Петровна стояла неподвижно, преграждая путь. Не мёрзла, не переминалась с ноги на ногу. Просто ждала. Наталья крепче сжала ручку сумки и пошла вперёд. — Здравствуй, Наташа. Не делай вид, что ослепла. От свекрови пахло лекарствами и жареными пирожками. Этот запах Наталья помнила слишком хорошо за пять лет брака с её сыном Кириллом. — Доброе утро, Зинаида Петровна. Я опаздываю. Если по поводу Кирилла — денег нет. Алименты он не платит, с него и спрашивайте. — Кирюшу прижали, — свекровь пренебрежительно отмахнулась. — Те люди, которым он задолжал, шутить не любят. Ему нужно полмиллиона до пятницы. — Это его проблемы. Мы в разводе два года. — Это проблемы семьи! — голос повысился, прохожие обернулись. — У тебя сертификат лежит на маткапитал. Мишутке три года исполнилось в январе. Можно использовать. Я нашла фирму — якобы покупка дачи, а деньги выдадут. Нам хватит закрыть долг. Наталья остановилась. Ветер обдувал лицо. — Вы предлагаете нарушить закон? Использовать детские деньги, чтобы Кирилл снова спустил их? Эти деньги — на ипотеку детям. Зинаида Петровна шагнула вплотную. Маленькие глазки сузились. — Ты, Наташа, не умничай. Не поможешь по-хорошему — заставим. Бабушка и отец имеют право видеть детей. Заберём Мишку на выходные, а там... недоглядим, заболеет, или вообще не захочет к маме возвращаться. — Только попробуйте подойти к детям, — тихо сказала Наталья. — Попробуем, милочка. Обязательно попробуем. На работе всё валилось из рук. Наталья знала эту семью: Кирилл слаб характером, но под влиянием матери и крепких напитков способен на любую подлость. В 16:15 телефон завибрировал. Звонила воспитательница младшей группы. — Наталья Сергеевна, вы не могли уточнить, когда папа вернёт Мишу?

К пожилому отцу дочь пришла, чтобы сделать генеральную уборку. Нездоровилось отцу, лежал под пледом на диване.Работы много. Известное дело – пожилой в квартире. С ногами проблемы, ходит медленно, с трудом.Мыла дочь, с отцом разговаривала: «Знаешь, лет пятнадцать ничего не читала. Всегда некогда. Недавно подумала, что напрасно лишила себя радости. И окунулась в детективы. Это твоя заслуга. Помнишь, как читали? Книжку прочитаешь, мне отдашь. Потом обсуждали, спорили. Вот время было».Пожилой отец лежит и улыбается: «Я до сих пор читаю. В библиотеке прошу. Раньше часто брал, а сейчас ноги не те. Все больше дома».Дочь окна помыла: «Ты мне часы подарил, когда шестнадцать исполнилось. Они много лет хранились в шкафу – как память. И я точно знала, что не ходят. А вчера достала, повертела, покрутила – пошли! И так хорошо. Представляешь, папа, надела на руку, так всю субботу и не снимала. Помню, так радовалась, когда ты подарил».Старенькой отец сказал, что тогда премию дали – вот и купил: «Две недели от тебя подарок прятал. Положил в валенки. Знал, что не сунешься».Дочь пошла на кухню – обед готовить. Двери оставила открытыми, чтобы разговаривать.Чистила картошку, крикнула: «Завтра на рынок собираюсь. Куплю тебе черную смородину. Это витамины, папа. Заморозишь – и будешь зимой морс делать или просто так – с сахаром».Приготовила пюре, котлетка куриная на пару: «Сможешь, папа, подняться? Или принести»?Помогла сесть: «Ешь, папа, не торопись. Положи рядом телефон, в любое время звони. А я завтра после рынка сразу к тебя. С ягодой. Что еще принести? Впрочем, не напрягайся. В холодильнике еще раз посмотрю. Молоко обязательно, кефир тоже. Свежий хлеб нужен. Завтра, папа, еще приготовлю, не голодай, хорошо? Лучше будет – по комнате походи. Да, чуть не забыла, в восемь вечера по «Культуре» концерт. Обязательно посмотри. Где у тебя пульт? Смотри, папа, вот здесь будет лежать. Под рукой».Пора дочери домой.Пожилой отец остановил: «Доченька, до болезни внизу купил три персика. Два съел, а тебе третий. На полке в холодильнике».Дочь помыла: «Спасибо, папа».Ела очень взрослая дочь, с папой рядом сидела. Папа погладил по руке: «Родная моя. Кушай-кушай, специально выбирал. Спелый персик, очень вкусный».И еще раз ласково погладил. Тепло от руки поднималось, дошло до сердца.Автор: Георгий Жаркой

Сегодня стал свидетелем поступка парня лет 25, который был водителем маршрутки. На остановке заходит бабушка лет 80 и садится на свободное сидение, я наблюдаю всю картину она достает платочек и его разворачивает(там естественно мелочь) она по рублю насчитывает 14 рублей и просит водителя остановить, он останавливает все как обычно, бабушка протягивает эти деньги и говорит "спасибо сыночек", но водитель деньги не взял! Он взял свой кошелек, попросил посидеть минуты три. Затем он быстро забегает в ларек, покупает там 4 пакета молока 2 сметаны выходит, и заходит рядом в магазин и там еще покупает хлеб макароны и мясо! Бежит и несет эти продукты бабушке. Бабушка отнекивалась, мол не надо мне пенсии хватает на хлеб и все в этом роде. В итоге парень сказал, если вы это не возьмете я прям тут этот пакет и выкину! Бабушка заплакала ГОРЬКИМИ слезами благодарила его желала ему удачи во всем и т.д. Тут он залезает в маршрутку, и женщина лет 40 начала высказывание, стоило ради какого то спасибо тратить свои деньги и еще наше время задерживать? Парень развернулся, открыл дверь, и послал эту женщину со словами: из-за таких как Вы, пожилые люди всю молодежь считают невоспитанными сволочами, потому-что, Вы своим детям кроме лицемерия и жлобства ничему научить не в силах! Она вылетела как пробка из шампанского из этой маршрутки красная как помидор!!! БРАВО ПАРНИШКА, ПО БОЛЬШЕ БЫ ТАКИХ КАК ТЫ!!!

В дeтстве я тaк хотeла быть солдaтом, что однaжды, когда мы с пaпой были на рыбaлке, я нaдела себе на голову цинковое вeдро и для верности зaкрепила под подбородком ручкой. Ну, типа я такой вот солдат в крaсивой новой каске. Прaвда, я ни хрена не видела, кроме своих сандaлий, и ведро очeнь неприятно давило на уши, но я все равно была страшно довольна своей выдумкой. И металлически-гулко спросила у папы, закидывающего донки, возьмут ли меня теперь в армию. Папа некоторое время молчал, а потом сказал плохое слово, означающее, что рыбалке пришел конец, и стал стаскивать с меня ведро. Тогда-то я и испытала на себе все тяготы военной жизни: ведро жутко врезалось ручкой мне в подбородок, когда папа тянул его вверх, то натягивалось на голову и сжимало мой глупый детский череп при попытках вытащить ручку. Папа припомнил мне не так давно засунутые в нос вишневые косточки, когда я хотела быть похожей на Муслима Магомаева, и сказал еще одно плохое слово. Тогда он мне грозился отрезать нос, а сейчас — всю голову сразу. Потому что все равно с такой дурной головой, с натугой говорил папа, стараясь разделить нас с ведром, мне нормальной жизни не будет. Мою голову, папину рыбалку и советскую армию спас проезжающий мимо автомобиль с пассатижами в багажнике. Папа разогнул ими одно крепление ведерной ручки и освободил своего дурацкого отпрыска. А потом долго ржал. А вечером рассказал об этом случае дяденьке, который мне тогда жутко нравился. И, наверное, именно поэтому у нас с тем дяденькой так любви и не вышло. С возрастом моя тяга к металлическим предметам не уменьшилась, а мозгов не прибавилось. Уж не помню, когда там в школе делают первую флюорографию, но предполагается, что голова уже должна быть и даже иногда работать. Тогда я еще не знала о существовании гинекологов, поэтому флюорографии боялась страшно, просто жутко. И поэтому соображала еще хуже, чем обычно. Зайдя в кабинет на негнущихся ножках, я увидела ужасного вида конструкцию, состоящую из двух панелей выше меня ростом, между которыми натянута какая-то ржавая унитазная цепь. Типа, входить между панелями запрещено, пока врач цепь не снимет. Ну конечно, а то набегут без спросу, наделают себе снимков и убегут… Короче, впустила меня тетенька-врач наконец-то внутрь шайтан-агрегата, рассказала, к чему каким местом и как сильно прижиматься надо, и свалила в другую комнату. А я одна, мне холодно и страшно. И вдруг — чу! Голос свыше: — Цепочку в рот возьмите! Я решила не сопротивляться Голосу и покорно взяла в рот эту жуткую цепь, которую неизвестно, сколько до меня народу брало в то же место. Цепь была очень невкусная и очень холодная. Наверное, она служит каким-то передатчиком рентгеновских волн — подумала я, одновременно пытаясь сообразить, надо ли брать в рот всю цепь целиком или можно ограничиться небольшим ее фрагментом. Догадавшись, что раз цепь ржавая вся, то совершенно очевидно, что придется заталкивать ее в себя до самого колечка, я добросовестно запихала ее за щеку. Минут через 15, когда тетенька-врач снова смогла говорить, она мне объяснила, что вообще-то имела в виду серебряную цепочку с кулоном, висящую у меня на шее, но и так тоже неплохо получилось. И сказала, что белой завистью завидует тому гинекологу, к которому я приду на свой первый осмотр. Когда я все это рассказала папе, он ответил, что еще после вишневых косточек понял, что жить мне будет сложно, но интересно и нескучно. И хотя я вот уже несколько лет как перестала надевать на голову и брать в рот неподходящие предметы, пожаловаться на однообразие в своей жизни я и правда не могу. Чего и вам желаю. Автор: Светлана Котелкова

О МАШКЕ-ДУРОЧКЕ (Очень интересеный рассказ) Погибла Машка. Точнее, Мария. Ей было уже за 60, но на приходе у отца Евгения ее все так и звали - Машка, обращались на «ты» и считали местной дурочкой. Все свое время Машка проводила в храме. Хотя она почти не стояла на службах, а больше играла на подворье с детьми. И даже причащали ее иногда без исповеди – как ребенка. Да она и вела себя как маленькая. Взрослые прихожане ее не то что не любили, но сторонились. Она была очень навязчива: то лезла обниматься, то что-то выпрашивала, то просто говорила без умолку. Жаловалась, что у нее порвались колготки, что ее кто-то обидел, что батюшка отругал. А отец Евгений ее любил. Только просил не мешать во время службы... – Машка, отстань, Херувимская, – говорили ей одни. – Так, бери конфету и иди, дай помолиться, – подталкивали ее к выходу другие. И она шла, грустно опустив голову. Но видела на подворье детишек и расцветала. И тут же отдавала кому-нибудь выпрошенную конфету. Церковная малышня считала Машку ровней и висла на ней гроздями. Она играла с ними в прятки, догонялки, куклы, лепила в песочнице куличики, читала им какие-то детские стишки. А больше всего ей нравилось возить по подворью чью-нибудь коляску с младенцем. Ей иногда доверяли. Машка шла с этой коляской гордо и робко одновременно, часто останавливаясь и заглядывая внутрь. Она смотрела на кроху с непередаваемой нежностью и какой-то глубокой тоской. Как будто душа этой болящей женщины плакала о несостоявшемся материнстве. А еще она очень любила Богородицу... Как-то в тот храм привезли чудотворную икону Божией Матери. Всего на сутки. Весь день шли к Ней люди. В какой-то момент к святыне подошла важная, модная и очень душистая дама. Машка почему-то начала дергать ее за рукав и смеяться. – Отстань, дура! – со злостью выпалила женщина. – Уберите ее кто-нибудь. Это услышал отец Евгений. «Богородица пришла и к дурам», – тихо сказал он. Дама опешила, но больше опешила Машка. Она посерьезнела, встала перед иконой на колени, поклонилась и тихо вышла. Потом она иногда подолгу стояла перед каким-нибудь образом Божией Матери. Смотрела на Ту, которая пришла и к ней – к «местной дурочке». И о чем-то думала... ... И вот ее не стало. Случилось это после службы. Машка куда-то пошла по своим делам. И, проходя мимо одного из домов, увидела, что там горит квартира. Пожарные уже успели вывести жильцов, но какой-то маленький мальчик рыдал и кричал на всю улицу: «Там Пушок, там мой котенок!» Мама прижимала его к себе, а он все кричал и кричал. Потом рассказывали, что Машка кинулась в подъезд... Ее пытались остановить: «Куда, дура! Погибнешь!» Но она не слушала. Удивительно, но Машка котенка нашла. А сама умерла в реанимации. Отравилась угарным газом. Хоронить ее было некому, и всё взял на себя храм. После отпевания кто-то сказал: – Надо же вот так погибнуть по глупости. – Не по глупости, а по любви, – ответил отец Евгений. И рассказал то, чего никто здесь, кроме него, не знал. Когда-то в детстве маленькая и здоровая Машенька вот так же полезла за котенком, который застрял высоко на дереве. Спасла, но сама упала, ударилась и повредилась головой. Лечили – ничего не вышло. И осталась она ребенком на всю жизнь, дурочкой-Машкой, которую никто не воспринимал всерьез, но которая любила и жалела всё живое и которую обожали дети, а детей не обманешь. – Да, она погибла из-за любви, – повторил отец Евгений. – Царствие Небесное рабе Божией Марии…

- Ф У, она же пьет, как не в себя, да и выглядит как последняя алкашка, как она может быть твоей подругой? – поинтересовалась у меня как-то бывшая одноклассница, узнав, что я до сих пор дружу с нашей Зиной. - Да, пьет и замужем никогда не была. Да и в свои пятьдесят вряд ли уже выйдет. Детей нет, характер скверный, но по жизни она золотой человек, поэтому и дружу, - привела я все свои аргументы. Одноклассница еще раз непонимающе фыркнула и тему Зины мы больше не поднимали. Поговорили о своем о женском: о детях и мужьях. О быстрорастущих ценах на продукты, посетовали о тяжелых временах, повспоминали былое и разошлись по своим делам. Я направилась в сторону дома. Идти было минут двадцать пешком неспешным шагом, тем более что погода располагала. Я шла, а из головы никак не выходило это «ФУ» одноклассницы. Ведь осудить всегда проще, чем понять. А когда Зина только окончила институт и нашла неплохую работу ее маму парализовало. Восстановиться она не смогла и так и осталась на всю оставшуюся жизнь прикованной к постели. Зине пришлось оставить работу, потому что она требовала очень больших временных затрат и найти что-то со свободным графиком, чтобы можно было совмещать уход за мамой и работу. Десять лет Зина ухаживала за мамой вместе со старшим братом. Конечно, помощи по уходу особой от него не было, но финансами он помогал неплохо. А через 12 лет болезни мамы слег брат. У него был диабет еще с юности, а на нервной почве так запустил себя, что остался без ноги. В доме появился второй инвалид. Но и тут Зина не сдалась. Тянула двоих. Зарплата маленькая, пенсии по инвалидности тоже невелики, но как-то выживать нужно было. Вот и начала прикладываться к бутылочке, чтобы совсем с ума не сойти от безысходности. Первым умер брат, мама прожила на пять лет дольше. И все эти годы Зина ухаживала за ними. А когда все закончилось, у Зины не осталось душевных сил на создание своей семьи, да и не нужно ей это было. Лучшие годы жизни были позади. Девичью красоту уже не вернешь. На работу по полученному когда-то престижному образованию никто не возьмет, да и забыла она все за столько лет. Сейчас Зина работает нянечкой в детском саду. И да пьет каждый вечер после работы, потому что уже без алкоголя не может заснуть. Столько лет бессонных ночей не прошли для нее даром. Она всю свою жизнь положила на алтарь своих близких, забыв о себе. Я даже не знаю, смогла бы я так или нет, а вот она смогла! Поэтому я даже горжусь, что она моя подруга. У нее есть чему поучиться. А в остальном, а кто не без греха?

Дeд Mиpoн зaжeг пoминальную cвечу у фотографии жены, присел на табурет и тяжeло вздохнул... - Вот, Танюша, неделю назад прошeл сороковой день. Плохо мне без тебя.. - с горечью подумал он.. - поpa мне вслед за тобой.. Что мне здесь делать? Дети взрослые. У них свoя жизнь. Я им только в тягость. Ничего меня здесь не держит. Из xoзяйства осталась одна курица, да и то старая, даже в суп не годится. Я ee к соседу снесу... Лето началось, тепло. Хоронить меня легче будeт...Его раздумья прервал телефoнный звонок. Недовольно он взял трубку. Звонила дoчь.- Пап, завтpa к тебе Сережа приедет. У него каникулы. Мальчик большой, чeтырнадцать лет. По хозяйству поможет. Мы вас навещать будем. Так чтo встречай.- Дочь, - стушевался от неожиданной новости старик, - я, наверное, не справлюсь. У меня планы другие...- Пап, он уже в поезде. Мы заняты. Очень нужна твоя помощь. Присмотри за ним.. - категорично заявила дочка.. - возражения не принимаются. Завтра встречай. На связи...Дед Мирон покачал головой, залез в заначку и отправился в магазин - внука кормить надо!..В первый день приезда, Сергей оглядел небольшое, осиротевшее хозяйство деда и удивился.- Дедуль, что у тебя двор такой заросший? Сплошной бурьян, рухлядь везде разбросана?..- Да бабуля твоя долго болела, потом ушла. А сейчас, - дед махнул рукой, - кому это надо? Помру я скоро. Одиноко ей там без меня...- Ладно, дед, помирай, - согласился с ним внук, - только вот помрешь, люди придут хоронить тебя, а двор в сплошном бардаке. Стыдно же!.. Порядок наведем, грядки вскопаем и помирай.- А грядки зачем?.. - удивился дeд Мирон.- Как зачем? Посадить лук и вce такое. Ты что не знаешь, как в магазинах все дорого? Похоpoним тебя, поминать надо?.. Если все из города тащить, никаких денег нe xватит. Вот насажаем, вырастим и тогда давай с богом!...Дед Мирон призадумался, почесал затылок. Внук был прав. Вводить детей в лишние расходы не хотелось. Делать нечего, надо немного подождать.Работа закипела... Через неделю двор был убран и огород приведен в порядок. Но случилось непредвиденное: Сережа заболел. Дед Мирон всполошился. - Дедушка, очень супчика куриного, домашнего хочется, - тихо прошептал внук, - он силу придает. Вот поем и выздоравливать буду.- Да нет у меня птицы. Одна курица старая осталась. Да какой из нее суп?.. - растерялся старик.- А ты к соседу сходи, я с ним договорился, - чуть не выдал себя Сережа, - он обещал десяток кур и одного петуха тебе подогнать. Кстати, у него и коза есть. Мне бы молочка козьего попить надо. Очень оно целебное...Сережа поправился быстро - свежие продукты помогли......Через неделю дед забеспокоился.- Вот помру, куда скотину девать?..- Соседу отдашь, не проблема, - хохотнул внук.К вечеру Сережа приволок маленького и страшненького щенка.

Сейчас наверняка расплакались все бабули.Я так точно!