Аналитика каналаMaxКорзинка

ик не положен. Денис, который уже ставил торт на тумбочку, замер. — Мам, ты что, серьезно про сироту сказала? — А что такого? — взвилась свекровь. — Я правду сказала! Вы ее избаловали! Носишься с ней, как с писаной торбой, а она волчонком смотрит. Хлеб нужно отрабатывать! Алина — наша кровь, ей и подарки, и внимание. А эта... пусть скажет спасибо, что в тепле живет, а не в казенном доме. В коридоре повисла звенящая тишина. Даже Алина перестала жевать. — Спасибо, Галина Ивановна, — сказала я. — Я все услышала. А теперь — вон. Свекровь моргнула. — Что? — Вон из моей квартиры. И вы, Денис, тоже. Забирайте торт, шарики, маму — и на выход. — Ты с ума сошла? — лицо свекрови пошло красными пятнами. — На ночь глядя? Я мать твоего мужа! Олег узнает — он тебе устроит! Квартира общая! — Квартира, — я достала телефон, — куплена мной до брака. Олег здесь прописан, а вы — гости. Были гостями. У вас ровно две минуты. Или я вызываю полицию и опеку. Повреждения на руках Яны я зафиксирую прямо сейчас. Статья 156 УК РФ — неисполнение обязанностей по воспитанию, сопряженное с жестоким обращением. Хотите проверить? — Бабушка, собирайся, — тихо сказал Денис. — Ты что, слушаешь эту истеричку? — закричала она. — Мы никуда не пойдем! Я буду ждать сына! — Я звоню в полицию, — я нажала кнопку вызова на экране. Денис схватил мать под локоть. — Мама, пошли. Ты перегнула. Реально перегнула. Хлоркой... ты чем думала? Сборы были быстрыми и громкими. Галина Ивановна проклинала меня, Яну, тот день, когда Олег меня встретил. Кричала, что я разрушила семью, что она этого так не оставит. Когда дверь за ними захлопнулась, я закрыла ее на верхний замок. Ноги подкосились, и я села прямо на пол в прихожей. Яна выглянула из комнаты. — Мам, они ушли? — Ушли, маленькая. Олег прилетел первым рейсом, в пять утра. Я не спала всю ночь, Яна тоже ворочалась, вздрагивала. Он вошел тихо, увидел меня на кухне с кружкой остывшего кофе. — Мать звонила, — сказал он с порога. Голос был чужим, хриплым. — Сказала, ты их выгнала. Сказала, что ты неадекватная, набросилась на них. Что они на вокзале ночевали, потому что у Дениса квартиры нет. Я молча взяла телефон и открыла фото, сделанное вечером. Красные, воспаленные детские ручки на фоне белой простыни. — Она сказала Яне, что сироте праздник не положен. И заставила мыть швы «Белизной». Олег взял телефон. Долго смотрел на экран. Я видела, как ходят желваки на его скулах. Потом он положил телефон на стол. Экран погас. — Я заблокировал ей карту, — сказал он. — И Денису. Больше никакой помощи. — Олег, они твои родители... — У меня есть дочь, — перебил он меня. — И жена. И их обижать я не позволю. Даже родителям. Особенно родителям. Утром мы поменяли замки. Через неделю Галина Ивановна попыталась прийти мириться — принесла дешевую шоколадку и начала разговор с фразы: «Ну, кто старое помянет...». Олег даже не открыл дверь. Разговаривал через дверь. — Уходи, мам. — Сынок, ты что, мать родную на девку променял? — Эта «девка» — моя дочь. И пока ты это не поймешь, нам говорить не о чем. Прошло полгода. Следы на руках Яны зажили быстро, а вот страх в глазах исчезал долго. Мы сходили к психологу, она снова начала смеяться. Недавно Олег принес документы на удочерение — теперь Яна носит его фамилию и отчество. Официально. А со свекровью мы не общаемся. Говорят, она всем рассказывает, как невестка-ведьма настроила сына против матери. Пусть рассказывает. Главное, что в нашем доме больше не пахнет хлоркой. Обязательно поддерживайте статью пальцем вверх и подписывайтесь на группу, она полная, мы ценим и стараемся для вас, и нам важно понимать что наши труды не напрасны, спасибо каждому❤️

Беременная Верка Вторая часть На танцы Верка не бегала, с мальчишками не водилась. Только вот к художнику и шастала. А там...там она самая старшая. Остальные все младше, дети совсем. – Завтра отпрошусь утром, и в больницу поедем. Ясно? – уже успокаивалась Галина, присела на диван. Дочь опять отвернулась, обхватила колени руками. – Поедем, – пробурчала Вера, не оборачиваясь. На молочно-розовой шейке дочки – билась голубая жилка, и на нее так жалко было смотреть. Сердце у Галины защемило. Кто-то обидел дочку! Галина засобиралась. Прямо сейчас пойдет к этому художнику и все выяснит. Весь день он с детьми, а сейчас – вечер, самое время. Пусть отвечает за то, что натворил. Ну, гад! Надвигались сумерки, но люди ещё возвращались с работы к уютным своим домам. На улице гуляли молодухи с колясками, на скамейку выползли старушки. Галина повернула, пошла вдоль глухого дощатого забора огородами. В последние дни было сыро, на огородах грязь. Она, конечно, наберёт на сапоги сейчас комья глины, но уж лучше здесь, чем мимо любопытных кумушек. Учитель жил за школой, пройти надо было почти все село. Унизительно так – приходить в дом к человеку с таким делом. А она его ещё уважала, восхищалась и хвалила. Как же он мог? Текла жизнь, как ручеек под горку – ходко. Все же хорошо шло, а тут... Дом, заросший сиренью, свежие листочки которой уже колыхал ветер, выглядел как-то успокаивающе. Галина набрала полную грудь воздуха, нажала на ручку калитки и та легко открылась. На веранде – длинный стол, на нем кучкой лежат краски, рисунки, большая банка с карандашами, вокруг разномастные табуреты, скамейки. В углу – мольберты. Галине вдруг стало страшно. А если она ошибается? Как-то совсем не похоже это место на притон разврата. Захотелось уйти. Она было развернулась, как вдруг дверь дома открылась, и на пороге появился Максим Андреевич. Он был в расстёгнутой клетчатой рубашке, в руках кусок хлеба, он жевал. – Простите, – запахнул рубашку, – Здравствуйте! Пройдете? Мы ужинаем. – Здрасьте, я... Нет, хорошо на улице, может выйдете сюда? Или я позже...? Галина знала, что живёт Максим с матерью. Поговорить надо было наедине. Он кивнул, быстро одел фуфайку и вышел к ней. Галина уже выискивала, о чем бы незначительном спросить, чтоб ретироваться. – Чай сейчас мама вынесет. Весна располагает к чаепитию на веранде, знаете ли. – Ох, тут такое дело, и не до чая, – само вырвалось у Галины. Максим внимательно посмотрел на нее. – Я знаю. У нас в селе слухи быстро расползаются. – Кто Вам сказал? Вера? – немного напуганно и вопросительно глянула на него Галина. – Не-ет, Вера как раз ничего не говорила, а вот дети, ученики, уже разболтали. – Максим Андреевич, она ведь не такая, ну, Вы понимаете... – Вера – замечательная. Я очень люблю Вашу дочку. Галина резко повернула на него голову. Что он имеет в виду? – Да-а, – она помолчала, провела ладонью по столу, – Ведь никуда и не ходит, кроме вас. Дом, школа и вот сюда... к Вам. – Знаю. Полюбила, наверное кого-то. И кто он? Сказала? – Нет. В том-то и дело, что нет. Пожилая Зинаида показалась в дверях с самоваром. Максим подскочил. – Мам, ну ты что, я сам. – Та он неполный, Максимушка, не тяжёлый. Но я подумала – из самовара-то ведь лучше. Здравствуйте, Галечка. Сейчас и вареньице, и медок... Я быстро. Когда Зинаида все принесла и ушла, Галине стало совсем неловко. Подозревать Максима Андреевича расхотелось. Он предложил варенье из кизила, отхлебнул чай, внимательно посмотрел на нее. – Галина, Вы, я так понимаю, хотите найти виновника такого положения дочки? Наверное, и меня подозреваете, – художник был умен. – Нет, ну что Вы... , – она даже отшатнулась, таким диким теперь казалось это предположение, – Я просто не знаю, что и думать, – Галина покраснела до кончиков ушей. ______________________ ОКОНЧАНИЕ РАССКАЗА ВЫЙДЕТ УЖЕ ЗАВТРА В 10-00 ПО МСК ВРЕМЕНИ. РЕКОМЕНДУЕМ ПОДПИСАТЬСЯ НА НАШ КАНАЛ ЧТОБЫ ПРОЧЕСТЬ ОКОНЧАНИЕ ЭТОГО РАССКАЗА 👇 МЫ ПУБЛИКУЕМ ИСТОРИИ ПОЛНОСТЬЮ, БЕЗ ПЕРЕХОДОВНА СТОРОННИЕ ССЫЛКИ. ОСТАВАЙТЕСЬ С НАМИ♥️

Жeна Михаила была на вocьмом месяце беременности. Пepвый долгожданный ребёнок. Беременность проходила нормально. Готовили детскую, купили кроватку, бабушки с обоих сторон вязали модные paспашонки и пинетки. Нeoжиданно Михаилу позвoнила на работу тёща и сказала, что у его мoлoдой жены преждевременные pоды. В таком cocтoянии все решения принимаются на автомате. Михаил кинулся в машину, педaль газа в пол, и вот он уже у роддома. С парковками как всегда, он ставит машину вторым рядом, пишет свой телефон, прикрепляет под стекло и мчится в больницу. В больнице уже coбрались все родственники. Врачи успокаивают, говорят, что такое бывает. Ничего страшного. Нормально родит. На телефон кто-то позвонил. Надо сказать, что Михаил работал в транспортном бизнесе, и когда на телефон кто-то звонил с незнакомого номера, то в любое время дня и ночи отвечал уверенным голосом. Например, если звонили и спрашивали: «Груз в пути?», то он тоном, не вызывающим сомнения, отвечал: «В пути!». А какой груз и в каком пyти, уже не важно. Так вот, звoнок Михаилу с незнакомого номepа: — Рoжает? — Да! — Удaчи! — Спасибо! Периодически звонили друзья и родные. Михаил всем отвечал, «рожает», «все нормально». Опять звонок с того же номера: — Не poдила? — Нет. — Тогда название скандинавского сериала. Четыре буквы? — Мост! — Подходит! Михаил не сильно удивился, бывают и такие. Прошло еще минут сорок. Звонок. — Не буду мyчать. Сам бы сказал. Сразу к делу. Диктатор и салат. Шесть букв. — Цезaрь! — Подxoдит! Не родила? — Нет! — Ждём! Замельтешили медсестры. Градус напряженности зашкаливал. Вышел врач. Сказал, что родила. Девочка. Два двести. Всё хорошо. Михаил выдохнул, как вдруг опять звонок с того же неизвестного. — Имя возлюбленной Атocа? — Не знаю. Блин, да кто вы? — Вы мою машину своей машиной подпёрли, сижу, кроссворд разгадываю, жду! Рoдила? — Да. Девoчка! — Поздpaвляю! — А почему вы сразу не сказaли, чтобы я вас выпустил? Вы же могли важное пропустить? — Что можeт быть вaжнее дeтей? Автор: Алекcaндр Беccонoв

Это не Бузова. Не жена Джигарханяна. Не Шурыгина. Это — Юля Король. И о ней почти никто не вспоминает. Хотя именно о таких, как она, писали русские писатели. Именно о таких слагали легенды. 18 июня 2016 года в Карелии произошла трагедия, которая потрясла всю страну. 47 детей из летнего лагеря отправились на сплав по Сямозеру. Лодки и каноэ. Лето. Безопасность — на бумаге. Шторм накрыл озеро. Одна из лодок перевернулась. Погибли 14 детей. Юле было 12. Круглая сирота. Всё, что у неё было в этом мире — бабушка и младший брат. Она оказалась в воде без спасательного жилета. Но смогла выплыть. С трудом встала на берегу. И пошла — за помощью. Брата поначалу держала за руку. Но руки разжались. Она решила, что он утонул. И всё равно нашла силы идти дальше. Четыре часа — по лесу, по воде, по грязи. Один раз упала в реку — и снова плыла. Добралась до деревни. Попросила помощи. Люди начали звонить в МЧС и побежали к берегу. А Юля вернулась — в самый центр бедствия. Доставала детей — и живых, и мертвых. Она вытащила 19-летнего инструктора, который уже терял сознание. Она — девочка, которой 12 лет. После трагедии с Юлей работали психологи. Но она молчала. Она разговаривала с теми, кого не смогла спасти. — «Женя, это ты тут?» — говорила она, лёжа на койке, глядя в потолок. Она не рыдала. Она винила себя. Она видела, как дети разбиваются о скалы. Когда вытаскивала их из воды, кто-то успевал сказать ей «спасибо» — и умирал у неё на руках. Брат Юли выжил. И она наконец улыбнулась. Впервые за двое суток. Юля тогда смело смотрела в объективы телекамер, а в душе ее продолжался кошмар Сямозера. Мертвые мокрые лица друзей снились ей по ночам. Она прошла долгую психологическую реабилитацию, чтобы вернуться к нормальной жизни. Это — не вымысел. Это — Россия. Настоящая. Глубокая. Та, в которой есть такие девочки. И да, о ней почти не говорят. Но мы — будем. Потому что помнить Юлю Король — это тоже часть совести.

ли просто чудом. Она ухаживала за детьми, убиралась в доме, что-то сажала на грядках, варила варенье, заготавливала на зиму отличные хрустящие огурчики и капусту, какие-то ещё соленья…. Почему он никогда этим не интересовался? Почему ни разу не похвалил? Они с Татьяной просто работали и рожали детей, и считали, что так и надо. Или он так считал? Вспомнилось, как однажды, они всей семьёй смотрели по телевизору передачу про Австралию и, Наталья Антоновна обронила, что всю жизнь мечтала побывать на этом загадочном континенте. А он схохмил, что там слишком жарко, и даму в ледяном панцире не пропустят… Кирилл ещё долго сидел под окном, обхватив руками голову. Утром он вместе с женой спустился к завтраку на веранду, окинул стол взглядом – пышные пироги, варенье, чай, молоко. Дети, с улыбками на лицах и радостью в глазах. Он поднял глаза и нежно сказал: — Доброе утро, мама! Тёща вздрогнула и, чуть помедлив, ответила: — Доброе утро, Кирюша! Через две недели Кирилл нашёл работу, а через год отправил Наталью Антоновну на отдых в Австралию, несмотря на её бурное сопротивление.... Автор: Елена Долгих

По‑нашему… Сашка‑тракторист привёз тётке Фаине дров, опрокинул их из кузова и, стукнув в окно, крикнул: — Давай расчёт, тёть Фай, а мне некогда. Та взяла ранее заготовленные деньги и, сунув их в Сашкины руки, сказала: — А вот поколоть бы, Саш, мне уж не под силу. — Поколоть, — усмехнулся тот, — это двойной расход. Копи, может, и поколю когда. И, сев в свою технику, уехал. — Грехи мои, — зашептала тётушка, — это когда ж я такую пропасть исколю… Она поохала, как бы набираясь сил, и, выйдя за калитку, принялась убирать дрова с дороги. А тут, может, на грех или ещё на что, ехал сосед — Мишка‑кудрявый, с улицы напротив, — и, высунувшись в окно, прокричал: — А чё, тёть Фай, зарядкой занимаешься? И покатил дальше, только завизжали его тормоза. — Ты понимаешь, а, — непонятно к кому закричала она, обращаясь, — понимаешь? Смеётся над старухой… Она хотела продолжить и дальше, по порядку своей обиды высказаться в никуда, но тут, это уж как на радость, показался Шурик, тоже их деревенский бедолага. — А вот и я, — начал он. — Могу чем могу помочь. А так как тётушка ещё кипела сердитостью, то и глянула ею на него: — Вам бы лишь бы смеяться, задери вас оглобля! — осмелясь, выдохнула последние капли её гнева Фаина. А потом, мягко, как и подобает ей, добавила: — Саш, ты ж путный мужик‑то. Я ж помню тебя ещё лихим хлопцем, которого добрее и не было в нашей деревне. Уж вот ты бы и помог мне справиться с этим добром, а? Сашка крутил глазами, пока тётушка вспоминала о нём хорошо, а потом глаза его остановились на этой огромной куче бывших берёз. — Я бы… — начал он, но продолжения ведь может и не быть, ты же знаешь… — Он чесал затылок несколько минут, словно считал каждое поленце, и вдруг сказал: — Неси колун. Тётушка мигом забежала в сарай и притащила его: — Я ить заплачу, Шурик, только не оставь в помощи. А Шурик уже, как и не слышал, махал этим колуном направо и налево так, что казалось, будто колет автомат. Тётушка собирала поленца в тележку и возила прямо тут, неподалёку. Потом подошёл дед Гриша и молча начал помогать. Тётушка охнула, перекрестилась и начала было говорить, что это так дружно и… Но дед Григорий махнул на неё рукой и только изрёк: — За давнее: твой дед тоже мне помог. Слёзы радости потекли у тётушки по щекам, и она зашептала: — А то разве… Мой тоже был человеком добрым, он и уважал каждого, и рад был помочь. — Она зашептала ещё горше: — Вот, Коленька, люди тебя не забыли, а уж я‑то… Она стояла и ревела, собирая слёзы в уголки платка. А тут, не понимая, что творится у соседки, вышел их сын, недавно вернувшийся из армии, и, поприветствовав всех, принёс свой колун и тоже начал помогать. — Господи, — шептала опять тётушка, — ты прости меня за неверие в доброту людскую, а вон как мне показал‑то. И, вытерев слёзы, перекрестившись, она побежала в дом готовить обед работникам. Так вот, под стук колунов, она и собрала стол: вытащила из подпола закрутки, обезглавила курочку в честь такого дела и вытащила припасённую бутылку первача — по граммульке, значит. И вот что вы думаете? До вечера помощники и управились, а ровная поленница красовалась у дома тётушки. А что потом? Да гуляли потом, вспоминали и деда её, и её саму, и доброе её сердце. Пришли и соседи — такие же пожилые, такие же добрые соседи по жизни. И пели песни после этой граммулечки. А дед Макар, отец помощника, принёс гармошку, на которой, как он выразился, не играл аж сто лет. «Хорошо‑то как, — думала тётушка; думали соседи, молодые и старые, — вот бы так‑то, да всегда вместе, дружно». На том и порешили. Автор: Наталья Осинцева.

ла густо накрашенными ресницами. — Какой еще Илья Сергеевич? Это же Илюшка! Он в колхозе работает! Это цирк какой-то! Вадим резко обернулся к жене. В его маленьких заплывших глазах плескался чистый, животный ужас. — Молчи! — рявкнул он не своим голосом. — Просто замолчи! Это владелец «Агро-Холдинга»! Ты нас без куска хлеба оставила своими выходками! Анжелика отшатнулась, ударившись спиной о край стола. Под слоем дорогого тонального крема проступили неровные красные пятна. Она наконец осознала масштаб произошедшего. Её глянцевый, сытый мир рухнул за пару минут из-за одной грязной тарелки. Вадим дернулся в мою сторону. Ноги его совершенно не держали. Он неуклюже споткнулся о край ковра, осел на пол и, цепляясь непослушными руками за край моей куртки, которую я снимал со спинки стула, начал суетиться в ногах. — Илья Сергеевич! Уважаемый! — заскулил он, глядя на меня снизу вверх. — Это недоразумение! Женская глупость, ну вы же серьезный человек, понимаете! Умоляю вас! У меня огромные долги! Я технику в залог пустил! Если контракта не будет, у меня банк послезавтра всё заберет! Я по миру пойду совсем без штанов! Он в панике обернулся к застывшей Анжелике. — Быстро проси прощения! Подбирай эти кости и извиняйся, кому говорю! — Убери руки, — ледяным тоном произнес я, отступая на шаг назад. Вадим замер на полу, тяжело и со свистом втягивая воздух. На его лбу блестели крупные капли пота. Я перевел взгляд на Анжелику. В её глазах не было раскаяния. Там плескался только эгоистичный страх перед тем, что теперь ей придется забыть про курорты и салоны красоты. — Приятного аппетита, Анжелика, — я кивнул на грязную тарелку. — Вам теперь придется очень жестко экономить. На заграничные поездки вряд ли хватит, но, возможно, Стас поможет вашему мужу устроиться грузчиком на завод. Я развернулся и пошел к выходу. Спиной я физически ощущал тяжелое оцепенение зала. Слышал, как Оля шумно выдохнула. Слышал, как Вадим снова начал кричать на жену, обвиняя её во всех бедах, а она в ответ разразилась громкими, истеричными рыданиями. На улице было свежо. Резкий ветер мгновенно выдул из одежды неприятные запахи кафе и этой тяжелой ситуации. Я вдохнул холодный ночной воздух. В кармане завибрировал телефон. Даша прислала фотографию: наш сын Макар спит на диване, в обнимку с наполовину собранным деревянным кораблем. Подпись гласила: «Пиратский капитан уснул на посту. Ждем главного инженера домой». Я улыбнулся. Внутри не было злорадства или торжества. Лишь спокойное понимание того, что прошлые обиды мне больше не интересны. У меня была моя семья, моя настоящая жизнь, в которой больше не оставалось места для старых призраков. Я открыл приложение и заказал машину. — Заеду в круглосуточную пекарню, — тихо сказал я самому себе. — Куплю Даше свежих эклеров. Настоящая жизнь ждала меня дома. Автор Нечужие истории

просила починить забор, который совсем завалился. Да и как ему не завалиться, тридцать лет мужика в доме не было. Оказалось, что у Толи золотые руки, да и человек он золотой… Зажила семья Гореловых на зависть всей деревне. Люська так вообще, чуть собственным ядoм не захлебнулась. Дуся души в своём муже не чаяла. Толя на руках жену носил, а с дочек-погодок — Маринки и Наташки, пылинки сдувал… Ну и пусть на лицо урoдлив, главное, что душою красив! Автор: Истории от души

ве". Научился дрова колоть, за козой ухаживать. Загорел, окреп, плечи раздались. Телефон свой доставал только вечером, музыку послушать, да и то - один наушник вынимал, чтоб слышать, если баба Маня позовет. Они вечерами сидели на крыльце. Она ему про деда рассказывала, про войну, про то, как раньше жили. А он ей... про интернет свой, про игры. И ведь слушали друг друга! Уезжал он в конце августа. Вера приехала, такая же нарядная, забрать "обузу". - Ну что, тетка, намучилась? - спросила она с порога, морща нос от запаха навоза. - Небось, все нервы вымотал? Маня стояла у калитки, опираясь на палочку (нога зажила, но береглась еще). Рядом стоял Денис. Не в широких штанах, а в простых трениках и футболке, вытянувшейся на спине. - Хороший парень, - твердо сказала Маня. И вдруг положила свою сухую, узловатую руку ему на плечо. - С характером. Денис не стряхнул руку. Он посмотрел на мать, потом на Маню, и тихо сказал: - Я на осенние каникулы приеду, ба. Крыльцо надо дочинить, там доска гнилая. Ты не лезь сама, слышишь? Мать рот открыла от удивления, так и застыла. А Маня только кивнула, и я увидела, как по ее морщинистой щеке катится слеза. Одна-единственная, но такая тяжелая... Прошло уже много лет. Мани уже нет на свете, царствие ей небесное. А дом её стоит, ухоженный. Денис тот вырос, семью завел, большим человеком в городе стал. Но каждое лето он привозит своих детей в Заречье, в тот самый дом. И я видела, как он учит своего сына воду из колодца носить. Смотрю я на них и думаю: сколько же мудрости в простом труде. Как он шелуху с души счищает, всё наносное, злое, и оставляет только сердце. Живое, настоящее сердце. Автор: Записки сельского фельдшера

нерешительно стоял у калитки, пока из дома не выбежал мальчик, лет пяти. — Дядя, а ты к кому? – звонко крикнул он. Коля не мог ничего ответить, он плакал. Этот мальчик был очень похож на него. Это был его сын. Мальчишка убежал в дом, и через минуту оттуда вышла Роза. Когда она увидела Колю, то, вскрикнув, бросилась к нему. Она крепко его обняла, стала целовать его, приговаривая, что живой, что приехал к ней. Спрашивала сквозь слезы, почему не писал? Раненый был или, о ужас, в плену? Коля обнял Розу, но поцеловать ее не смог, он не знал, как теперь быть? Роза много вытерпела из-за его матери, ждала его, сына ему родила, но он за эти годы уже полюбил Таню. И теперь не мог бросить ее . Когда Роза почувствовала, что Коля не сильно-то рад встрече, отодвинулась от него и, вытерев слезы с глаз, сухо сказала: — Пойдем в дом, нам есть о чем поговорить. Таня уже несколько дней смотрела в окно, каждую минутку она кидала взгляд на улицу, не появится ли Коля? А когда приедет, что скажет? И, наконец, услышала, как скрипнула калитка и увидела, как Коля зашел во двор, держа за руку пятилетнего мальчика. Они были вдвоем. Таня выбежала из дома и со страхом посмотрела Коле в глаза. — Она меня простила, Танюш, даже Коленьку взять погостить разрешила, на целый месяц, — Николай улыбнулся и нежно обнял жену. Маленького Колю Николай теперь каждый год привозил к себе, Роза не запрещала. Она вышла замуж за инженера и родила еще троих девочек. Через шесть лет у Коли было три младших сестренки и братишка, которого Бог все-таки подарил Николаю и Татьяне, услышав их молитвы. ✍Автор: Ольга Морилова