Аналитика каналаMaxПоэт Влад Маленко

Известные басни Влада Маленко начинают ещё одну долгожданную жизнь и становятся мультфильмами. Спасибо Институту развития интернета. Сегодня премьера! А осенью всех нас ждет большой старт! Ура!

Человека отдали в починку. Разобрал на столе его Бог И сказал, что сломалась начинка, А в душе появился грибок. Утончился и спекся мужчина, Не поможет машинная мазь. Вместо совести просто пружина, И мембрана добра порвалась.! В мастерской пахло фруктами рая. Бог черкнул что-то быстро в тетрадь. И добавил, очки протирая: «Эту лавку пора закрывать». Сверху ангелы спали, как дети. Снизу бесы храпели назло. С той поры уже много столетий  Пролетело, проплыло, прошло. Если вам вдруг икается сыто, И гордыня за жабры берет,  Вспоминайте, что лавка закрыта,  И мы все лишь проходим учёт.

Достоевскому не до птиц, Только женщины и долги. И звезда висит без ресниц, И стоят на ветру полки. И церквушка с открытым ртом Проплывает кусочком льда. Не читай его, а не то Мы не женимся никогда. Нет, я буду читать назло И с надрывом любить слова. Нас завяжут морским узлом В Петербурге под лапой льва. Буду плакать и падать ниц, И царя целовать портрет. В книге спрятан среди страниц Свидригайловский пистолет. Иллюстрация: Шемякин

Стихосложение - есть вычитание тьмы Влад Маленко

АВГУСТ То ли травы горят, То ли поезд ограблен кофейный. Ждут индийскую визу в лугах журавли-дембеля. Я на август пришел, как на фильм пожелтевший трофейный, Замечая, что стала быстрее вращаться Земля. Лодки мокрыми дятлами грустно стучатся о сушу, На Луне молодой проступают следы старины. Рыбу ловят на хлеб, человека на деньги и душу. Август - март наизнанку, хранитель скелета весны. Журавли улетят, пелене исповедуясь колкой, Растворятся мои трубачи в новгородской слюде, И фату Богородицы в небе развесят над Волгой, Чтобы рай отражался в ее бесконечной воде. Каждый солнечный луч - это острый осиновый прутик, Пропускающий в кожу болот золотистую нить. Из несчастной любви прорастает Есенин, как лютик, Чтоб убийственным словом Россию у церкви споить. А она то и рада запутаться в мокром и горьком, Исцарапать кустами крыжовника белый живот, Ярославной рыдать в след Ваняткам своим и Егоркам, Уходящим на новые войны из старых ворот. Что ж теперь остаётся? Явиться всем миром на сборы, Колокольным рыданием сбросить с воды лебедей, Перелюбленной Русью идти в синяках вдоль заборов, Превращаясь из тел с телефонами в русских людей. Только так. Видишь, ночь разбросала по небу браслеты И настырной цыганкой пророчит дорогу в судьбе? Я бегу и кричу: «Не умри, человек, до рассвета!» Ведь когда доживешь, там и смерть проиграет тебе.

Поэзия Воде помогает медь Не высохнуть под плитой. Научимся вместе петь, И будет век золотой. Сквозь ушко в иголке свет Свою продевает нить. Ведь Пушкин-то не поэт, Он - орган, чтоб говорить. Он перстни отдал свои Той почве на перегной, Им горлышко соловьи Измазывают весной. И видимый лишь во сне, Из воздуха город сшит. Мы дышим на глубине, Ныряя в пузырь души. Из глухонемых молитв Поэзия сплетена. В траве из опасных бритв Лягушкой ползет она. Вернется любовь на час - Наш юркий морской конёк. Как рыбку поймают нас На маленький огонёк. 1.8.26ВМ

Молитва для попадания в рай Отче наш! Пьяной радости вопреки, Помоги нам не мусорить у реки! Не оставлять пакеты, не бить бутылки После трапез пятничных у развилки! Помоги не бросать сигаретные пачки Из освященной тачки! Научи, как на Чистых прудах и в Капотне Не ссать в подворотне! Подскажи твоим слугам ретивым, Как любить друг друга, Не швыряя из окон презервативы? Господи! Паки, паки Испепели под березами тетропаки! Освободи каждый наш полустанок От битых стекол И банок! Когда хотим мы так веселиться, Господи, останавливай наши десницы! Многая лета Тем, кто мусор собирает в пакеты, Надев резиновые перчатки В Краснодаре и на Камчатке! Ибо любовь — Это не мусорить на морях и на суше, в туалетах и душах, А заодно в человеческих душах… Извольте мне простить ненужный прозаизм. Таков негромкий мой патриотизм.

Искусство жить Берёзки репетируют в Большом Театре леса танец лебединый, Летит над ними ворон несудимый - Нуреев, поправляя капюшон. Вчера ты, ветер, силой обладал, Такой, что все узоры с неба стёрло. Зачем искусства летняя вода Бриллиантами осаживает горло? Зачем железо молнию влечет? Зачем монеты море ест на счастье? Зачем шестого чувства язычок След оставляет мокрый на запястье? Холодный ветер снова рвет баян. Чужой души необитаем остров. На женщине играет грубиян В сто раз нежнее, чем на скрипке Ойстрах. Пищат птенцы, у них священный жор, Им не страшны вовек удары грома. Любой пьянчужка - главный дирижер Божественных кустарников у дома. Вплетают в мачты желтые цветы На кладбищах заплаканные дамы. Нет у искусства цели и мечты, Оно - слонёнок под ногой у мамы. Луну Куинджи обращает в Гжель, Христа Толстой зовёт на завтрак в гости… Пот пианиста попадает в щель Между двух клавиш из слоновой кости. И тихо тает ледовитый зверь, И поднимают солнышко на вилы… Признайся в этом, Распишись теперь В невиданной беспомощности силы! Забудь слова «любовь», «надежда», «рай», Следи, малыш, за знаками на трассе! Играй же в реку, в Родину играй, И потихоньку дальше собирайся. 29.7.26ВМ

Поэтов любить, будто кошек пасти, Поэтому, милая, ты не грусти! На слёзных озёрах все время курортный сезон. Пусть ездят стихи о весне по ушам, Зато не достанутся платья мышам, Хотя и в музеях висеть под стеклом — не резон. Но, все же, беги, Беатриче, беги! Здесь сахарный слог, Как стекло в сапоги, Пусть ножницы солнца причёску изменят твою! Не верь в полуночный туман на лугах, Не будь револьвером на длинных ногах, А будь над бессмертными строчками буковкой «Ю». Мы спрячемся вечером Там в зоопарке, где лев Решетку оближет, Где небо, пижаму надев, От радости выпустит слюни дождя И смоет с плаката Улыбку вождя. Два имени наших — отличный для песни припев! Целуй меня прямо в стихи, между «у» «ф» и «х»! Когда проезжает наряд, Прижимайся к ольхе. А утром пойдём на зелёный вокзал, Я там в электричке СВ заказал, Уедем подальше, назло этой всей требухе. Так плачами платят, Так Пушкиным лечат бронхит, Так время чернилами мажут, Когда барахлит. Так змей берегут за таинственный яд, И вдруг за словами Поступки стоят, И это любовь, Ангел мой, А не сердце болит. 25.10.24 - 27.07.26

Тридцать первое июля Среди скошенных трав, среди бешеных пуль, Лапать желтое солнце привык Долгожитель июль, Тридцати однодневный старик. Этой жизни земной ты понравился, жаркий, зело! И в ответ пригласил ее тут же, смущенный, большой, Заниматься любовью в подсолнухах, осам назло, Будто «Тихого Дона» герой с перебитой ногой и душой. Родниковая кровь и куриного солнца помёт, Это гром или русские боги со злом не в ладах? Ведь никто не поймёт, никогда и никто не поймёт, Что обычно творится с Россией в двадцатых годах. Я бы Родине раненый бок как собака лизал. Медсестра, не целуйся с побритым, а спирт приготовь. …Ведь хотел про июль, как закрыл ему август глаза, А чернила опять протекли про судьбу и любовь. Мы пойдём к алтарю, мы оденемся в клейкий самшит, Будут птицы над нами нести златоогненный тюль. В шрамах Дон, он зашит, перешит и признаться спешит, Что женат на России, как будто на солнце — июль.