Скрипит октябрь
пораненным Ковчегом.
Растапливает небо
храм у рва.
Увидимся между
дождем и снегом,
Когда сухими станут рукава.
И будет третьим только Третий Рим,
Остановивший воду наконец.
Между дождем и снегом постоим,
Под тем мостом, раздевшись до сердец.
В предчувствии войны и первых вьюг,
В живой воде, сбегающей к нулю,
Край языка, касаясь нёба, вдруг
Так удивится новому «люблю»,
Что онемеет вдруг на вираже,
Волшебной перекрестится слюной.
По ком звонить мне?
По тебе душе.
По своду нашей вечности двойной.
ОСЕНЬ
Амиру Сабирову
Осень.
Ночлежка
сгоревших лампочек.
Здесь время
ходит без тапочек
По холодному полу,
Смешивая коньяк
и колу.
Осень.
Мы дерёмся насмерть,
взрывая соседу гаджет,
Нам друг от дружки
под вечер жутко.
А время
утром проснётся,
протрезвеет и скажет:
«Это же была просто шутка!»
Осень.
Звезд и яблок ржавеют огрызки,
соловьи уматывают
по-английски,
И не знаешь,
важней
Эрмитаж
или шиномонтаж?
Осень.
Облака,
что осиная пряжа,
В лесу листвы
распродажа,
Лишь одна
безмятежная ель,
Примеряет XL.
Осень.
В зеркальце девушки
Черноплодка губ
Приоткрывается,
как ю-туб,
И нося на шее
татушку синюю,
Она переходит
на марксистскую линию,
Полагая,
что Карл Маркс -
Это планета Марс.
И она права,
потому,
что лучше
напрасно идти
по красному,
Чем снова и снова
Ждать чего-то от
зелёного
и голубого.
Осень.
Кулисы дождей повисли,
Тоскуя по лету.
И, как инспектор
из пьесы Пристли,
Приходит ясность к поэту,
Осень.
Даже в часах кукушка
Попросила
заменить ее на ворону!
Голова поэта лежит
на чужой подушке,
Неся корону.
Осень.
Сигарета горит фонариком,
Излучая Отечества дым.
Завтра через КПП «Марьинка»
Поэт проникнет к своим.
Осень.
Поэтесса из Бреста
Плачет на сцене Филатов феста,
Не зная, как сильно в неё влюблён
Победитель, который потратит весь миллион
На колечко
и платье невесты.
Осень.
Так проникают
грешники в алтари,
Крестя младенцев
мужского пола.
Осень до утра пасёт фонари
И возле бывшей школы
Сама нас
доказывает, как теорему:
«Чем прохладней снаружи,
Тем внутри горячей».
Но Пушкин
закрыл уже тему,
Никому не отдав
очарованье очей.
Священник отец Октябрь
Сегодня встречается с паствой:
«Северный ветер,
здравствуй!
Клёну, что был на посту,
Отпускаю теперь листву!
А тебе, вот, речка,
От меня на палец колечко!
Обручаю тебя со льдом,
Ибо это теперь твой дом!
Мимо аспида и василиска,
Мимо счастья и мимо горя,
Отнеси с именами записки
К самому синему морю!
Записки о нашей столице,
Дымящейся, Бога ради,
Об Волге отроковице,
О болящем
Санкт-Ленинграде,
Хранящем блокадный молитвослов.
О курском посёлке,
Где звёзд упавших осколки
Посекли людей и коров.
О короле Владиславе,
О Шебекино,
Балаклаве.
О яблоках Евы в ведерках
на пыльной трассе,
О Донбассе,
еще о Донбассе,
О здравье того, кто
держит в руках поводья!
С днем рожденья, Володя.»
И ветер поёт.
Он всю осень в себя вмещает.
И плещется в речке йод,
И о.Октябрь
их причащает...
А я впервые вставляю
второе стекло
в оконце.
У меня именины.
Дровами
кормлю
камин.
И смотрю,
как на всё
снисходительно
смотрит Солнце.
Аминь.
ИИ-Басни Влада Маленко
Серия 13
Спасибо ИРИ
Уфологи
Уфолог крот
Увидел НЛО,
И у него от счастья
Хвост свело!
В бинокль он узрел,
как из тарелки
В траву шмыгнули
Три зелёных белки!
И крот тот час решил:
«Да будет так!
Обязан с ними
я вступить в контакт!»
Вот наш герой ползёт,
надев очки,
Туда,
где заморгали маячки...
Тем временем,
уфолога супруга
Кричит из под земли ему:
«Подлюга!
Последний рубль
из дома уволок!
Ему дороже нас
ночной ларёк!»
Но крот уже не слышит
вопль жены.
Все нервы у него обнажены!
А рядом с ним уфолог хомячок,
— Привет, коллега!
— Добрый вечер!
Чок!!!
Уфологов-ученых тесен круг!
Вот хорь дрожит — ещё один их друг.
Глоток, и на душе опять тепло.
Сейчас и он увидит НЛО...
Но солнца луч нарушит всю игру.
Уфологам так грустно по утру...
Мечта убита. Все смешно и мелко.
И только где-то рядом скачет белка...
Ветер осени служит,
Умножаясь на три.
Холодает снаружи,
И теплеет внутри.
Всех нас строят
по росту
И ведут в закрома.
Все так сложно,
Что просто
Скоро будет зима.
Кровь стекать перестанет
По прожилкам лесным.
Хлеб лежит на стакане
Под портретом весны.
Одинаковы, Боже,
Тот и этот твой свет.
Время денег дороже,
Ибо времени нет.
Вот он истинный самый
Час любви невпопад.
Под ногами у мамы
Медвежата стоят.
Их медведица взглядом
Умывает опять.
А охотники рядом,
И готовы стрелять.
Закричит голубица,
Сквозь кленовую медь.
То ли в землю зарыться,
То ли в небо взлететь.
Но мы выберем третье
И прижмёмся к окну,
Пропуская столетья
Через осень одну.
Все пружины разжаты,
Все накрыты столы.
Мы, как те медвежата,
Уязвимы, целы.
📚Специально ко Дню учителя –
наши писатели в школьные и студенческие годы.
На фото: Алексей Варламов (в последнем ряду крайний справа, с цветком), Платон Беседин в школьные годы, Влад Маленко (в центре) на театральной сцене, Юрий Поляков после получения звания кандидата филологических наук, юный Захар Прилепин.
🔗 Подписаться на канал
«Имя у России уже есть - это Пушкин»: Влад Маленко рассказал о поэзии, сцене и слове, которое должно звучать громко.
В новом выпуске программы поэта Романа Сорокина «Интервью» он поговорил с еще одним поэтом - членом Правления Союза писателей России Владом Маленко. Разговор получился неформальным, плотным и по-настоящему содержательным: о том, где сегодня живет поэзия, нужна ли ей сцена, как меняется разговор о литературе и почему современному читателю уже мало просто прочитать текст — его нужно услышать.
В центре выпуска — попытка понять, как поэзия выходит за пределы книги и начинает работать в живом пространстве: в голосе, в интонации, в театральной подаче, в прямом контакте со зрителем.
По сути, Роман и Влад говорят о литературе не в музейно-школьном смысле, где каждая бабочка классифицирована и навеки пришпилена к картону, постепенно осыпаясь, теряя цвет и образ жизни. Они видят слово как действующий инструменте, который должен быть услышан здесь и сейчас.
Имя у России уже есть - это Пушкин, и к нему никто не приблизится уже. Все, это состоялось, как... Знаешь, как состоялся Гомер, как состоялась вода. И если ты спросишь, вот была вода, а будет ли еще какое-то явление такого же порядка, как это чудо, важнее и фундаментальнее воды, то я смогу сказать только одно. Да, разве, кроме воды, есть что-нибудь другое? Ибо мы все ее, в общем, продолжаем,
- убежден Маленко.
Поэт - всегда - поэт. Даже в простом разговоре. В этих словах — и образ движения, и ощущение непрерывности, и сама логика поэтического мышления. Согласное ей, слово не стоит на месте, но переходит из текста в речь, из речи — на сцену, со сцены — в память.
Именно поэтому этот выпуск программы Романа Сорокина стал таким живым разговором о том, как сегодня работает литература. Без патетики, но с точным взглядом на поэзию как на форму присутствия — в культуре, в языке, в общественном пространстве.
Полностью посмотреть выпуск можно в VK Video.
#Роман_Сорокин #Влад_Маленко #Интервью
Подпишись на «КУЛЬТУРНЫЙ ШОК»
ИИ-Басни Влада Маленко
«Козий шопинг» Серия 12
Спасибо ИРИ
Козий шопинг
Когда коза идет на шопинг,
Все прибывают в тихом шоке.
У потребительской корзины
Как будто днище из резины.
Я обойдусь без описанья
Покупок, но взгляните сами
На чек длинней других в разы —
Пуст магазин после козы.
Причина этого недуга
Вся в скуке козьего досуга.
Нет у козы давно козла,
И потому она так зла,
Что вместо беганья по травке
Ложится грудью на прилавке
И, не страшась огромных трат,
Скупает нервно все подряд.
Ну а потом покупок груды
Лежат ненужные, покуда
Их тлен не с’ест, нажитых сдуру,
Как с’ест потом и козью шкуру.
Осень — время проигравших,
А судьба — узкоколейка.
Клён качается, как Гашек,
И диктует главы Швейка.
Я — ворона, ты — лисица,
И над нами шарик сырный.
Не всерьёз же относиться
К околесице всемирной?
Серафимом шестикрылым
Вручены и мне подарки.
Проколол я пафос шилом,
Чтобы сдулся в горьком парке.
Жизнь, как юная спортсменка,
Курит втайне сигарету.
Ну, давай же, Влад Маленко,
Выдай басенку про это!
4.10.26
ЕСЕНИН
Русь проколола для
Сережки ухо,
Чтоб нашептал ей про
святого Духа.
А он ругался ржавым бубенцом,
Начало жизни путая с концом.
Дразнил гусей в наряде конопляном,
К мощам берёз
прикладывался пьяным,
Прилаживал, как ложку к синяку,
Свой божий дар в Нью-Йорке и Баку.
С тех пор сто лет все пишут «под Сережку»,
Но попадают
только в молоко.
Все с ним хотят в
обнимку на обложку,
А не в кутузку в порванном трико.
Прибежище любого баламута -
Рязанский ангел с стропах парашюта.
(На сено проливает керосин
И говорит, что дождик моросил.)
Все ножничками волосы срезают
С его несбереженной
головы.
Питаются причудами молвы
И ничего о гении не знают.
Текст, фото: Влад Маленко