Александр Райн l Рассказы
Аналитика канала
Надёжная выборкаРост подписчиков
30дАктивность публикаций
7дОхваты, вовлечение, лучшие посты, форматы контента и сравнение с категорией.
Открыть аналитикуПохожие каналы
Аналитика канала
Надёжная выборкаРост подписчиков
30дАктивность публикаций
7дОхваты, вовлечение, лучшие посты, форматы контента и сравнение с категорией.
Открыть аналитикуПоследние сообщения
Александр Райн l Рассказы
— Взгляд у него был гневный, алчный или сосредоточенный? — спросил он, и женщина тут же просияла: — Сосредоточенный, очень сосредоточенный! — А губы чувственные или такие, что никогда не вкушали любви? — продолжал Краскин. Женщина прикрыла глаза и, глубоко вздохнув, шепотом произнесла: — Чувственные, очень чувственные, — и облизала собственные уста, словно перед поцелуем. Под удивленными взглядами Краскин уже вовсю наносил штрихи будущего «фоторобота». — Хорошо, а было ли что-то в его лице, что вас бесило? — внезапно спросил он. — Бесило? — открыла глаза свидетельница. — Да. Например, черные точки на носу или слишком мужланский подбородок. Ну, знаете, такой, который прямо кричит: «Я бабник и сволочь, который приходит, чтобы украсть не только драгоценности, но и сердце». Следователю казалось, что Краскин просто над ними издевается и набивает цену, но он хотел посмотреть, что же будет дальше. — Да! — воскликнула женщина. — Кое-что было. Ресницы… — Так, — кивнул шаржист. — У него были очень красивые ресницы. Я за такие же по четыре тысячи каждый месяц отдаю, а у этого гада они от рождения до того пушистые и длинные, что я его сразу возненавидела. — Отлично! — Краскин вовсю орудовал карандашом по бумаге. — Ну и сердце у него, определенно, черное, — трагично прикрыла рукой лицо женщина. — По складкам на широком лбу это сразу понятно. У моего папы такие же были. Он слишком много думал и надумал развод с мамой… Спустя пять минут странного допроса портрет был почти готов. Краскин попросил дать ему акварель, чтобы изобразить человека в цвете и со всеми анатомическими особенностями… — Нет, давайте лучше холст и масло, — остановил он следователя, а сам принялся добавлять детали: откуда ни возьмись появились родинки, легкая щетина, «гусиные лапки» возле глаз. Все это Краскину подсказывала интуиция. — Он! Точно он! — задыхаясь от волнения, закричала женщина и вскочила с места, когда художник показал ей изображение. В этот момент за ними наблюдала уже половина отделения, включая майора, который с завистью и обидой смотрел на портрет преступника, а потом — с тоской и обидой — на свой собственный. В тот же день ориентировками были усеяны все общественные места и доски объявлений всех отделений. Те, кто хоть раз видел лицо преступника, не могли его забыть — слишком уж много чувств он вызывал при одном лишь взгляде. Особенно складки на широком лбу ранили чувства и давили на больное почти у сотни разных людей. Через три дня домушник сам явился в участок. Кража собственного портрета стала для него идеей фикс. Он смог провернуть это дело, так как был профессионалом, а попался на том, что пришел в парк просить у Краскина подписать работу. Там его и принял майор, который теперь ходил к художнику каждый день и требовал изменить шарж, но каждый раз был недоволен натуральностью, глубиной и принципиальным подходом мастера. С тех пор жизнь Краскина изменилась. Против собственной воли он переквалифицировался из странствующего художника в полноценного сотрудника сто третьего отделения с официальной зарплатой и пакетом ДМС. Работы было вагон: пропавшие люди, преступники. Несмотря на наличие качественных фотографий, полиция все равно привлекала Краскина, который мог изобразить то, что не в силах был поймать самый лучший объектив самой лучшей фотокамеры. Иногда начальство просило и даже требовало от штатного художника сделать портрет или шарж, который можно было бы подарить вышестоящему руководству, но чаще всего эти рисунки оставались невостребованными. Не то чтобы они были плохими или как-то порочили честь. Просто Краскин мог копнуть слишком глубоко, а не каждый был готов столкнуться со своей собственной глубиной, да еще и выставить ее на всеобщее обозрение. Александр Райн
Александр Райн l Рассказы
Фоторобот Уличные художники оккупировали вход в парк и предлагали прохожим запечатлеть свой образ в портрете или заказать забавный шарж. За умеренную плату мастера раздували клиентам головы, расширяли подбородки и удлиняли носы. Люди хихикали и, довольные, уносили с собой эти безвкусные варианты человеческих мутаций. Среди десятка безобидных шаржистов затесался и Ваня Краскин со своими «глубокими карикатурами». К нему-то и пристал майор Гвоздев, гулявший по парку вместе со своей свитой. Майор был крупным, вспыльчивым и разговаривал с художником как с подчиненным. Тут и думать было нечего. Любой представитель жанра карикатуры нарисовал бы толстого самодовольного гнома. На это майор и рассчитывал, глядя на десяток чужих работ вокруг. Он хотел посмеяться над собой и посмешить товарищей. Но Краскин рисовал шаржи другого характера. Он умел видеть самую суть и разглядел в клиенте не комбинат по производству инфарктов, сахарного диабета и оскорблений, а ранимую маленькую душу, заключенную в большое тело. В глазах майора художник увидел боль нереализовавшегося флориста. И когда Краскин изобразил его тощим обиженным взрослым с детским лицом и букетом ромашек в руке, смеялись все. Кроме майора. — Шеф, да это сто процентов вы, — снимали на телефон шарж полицейские, продолжая ржать. Краскину это не сошло с рук, вернее, с карандашей, и майор решил привлечь его по полной, забрав в участок прямо с рабочего места. В это самое время в отделении № 103 царил хаос. Утром к ним пришла женщина, которая своими глазами видела неуловимого вора-домушника, чья внешность до сих пор была совершенно неизвестна и очень разыскиваема. Проблема крылась в том, что составить фоторобот со слов свидетельницы не представлялось возможным. Из-за стресса она никак не могла описать преступника. Сначала нос у него был сломан и искривлен вправо, а брови были густые и черные. Потом женщина поняла, что описывает соседа. Следующая попытка явила портрет Прохора Шаляпина, о котором грезила свидетельница. А после она и вовсе расплакалась, сказав, что абсолютно ничего не помнит. И вообще ей требуется адвокат или прокурор, сойдет даже местный судья — ей все равно, лишь бы зарабатывал хорошо, был моногамен и умел слушать. Следователь рвал и метал. Ему был дан шанс проявить себя, поймав крупную рыбу. Ориентировка сильно облегчила бы задачу, но свидетельница была бесполезна. А еще эти балбесы — его коллеги — весь день чего-то ржут, как стая гиен. Подойдя к ним, чтобы узнать причину неуставного идиотизма, он увидел на телефоне фотографию того самого шаржа, в котором сразу узнал майора. «До чего похож… — изумился следователь, глядя на рисунок. — Ни с кем не спутаешь». — Ко мне этого Пикассо, быстро! — скомандовал он. — Кого? — не поняли младшие сотрудники. — Художника, кого! Майор как раз вменял Краскину шпионаж и вымогательство, когда явился следователь и за шкирку поволок бедолагу в свой кабинет. — По описанию сможешь нарисовать? Сколько времени потребуется? — спросил следователь. — Смогу, — кивнул Краскин. — Семь. — Чего семь? — не понял законник. — Минут? Часов? Дней? Надо сейчас! — Сотен, — виновато улыбнулся художник. — Слушай сюда, — нагнулся к нему следователь, и Краскин ощутил на своем лице его горячее кофейное дыхание. — Если сделаешь как надо, выйдешь сегодня же, а не сделаешь — будешь весь год на общественных работах бордюры и стволы деревьев разукрашивать. Краскин сглотнул комок в горле и еле слышно пискнул: — Я без оплаты не могу. Кодекс странствующего художника не позволяет. Руки рисовать не будут, — пожал он плечами и показал на дрожащие пальцы. — Да чтоб вас всех! — следователь выудил из кармана кошелек и бросил на стол перед Краскиным две купюры по пятьсот, а затем крикнул: — Вызовите еще раз эту любительницу юристов! Женщина снова начала путаться в своей памяти. То это был высокий шатен, то лысый карлик. Но Краскину было важно другое.
Александр Райн l Рассказы
Я зашел в поезд Новокузнецк — Барнаул в семь утра. По моим биологическим часам было три часа ночи, по личным ощущениям — я был ходячим кочаном капусты, который вот-вот превратится в квашеную. Всё, о чем я мог думать, — это сон, в который я периодически проваливался на ходу. За окном показывали «Черный квадрат» Малевича, в динамиках что-то бубнил сонный диктор. Мой сосед по купе не спал, усердно расчесывая ногу. Этот звук вгонял меня в транс, и глаза мои всё больше слипались. Наконец поезд тронулся, появился проводник с повторной проверкой документов. Я еще раз пошутил про усы, лапы и хвост, проводник еще раз намекнул на то, что я не похож на себя в паспорте и зачитал правила проезда. И вот когда я уже засунул в одно ухо подушку, а в другое — кончик одеяла и готовился перейти в режим гибернации, проводник выдал: — У вас в стоимость билета входит завтрак. Вот это было совсем неожиданно. Завтрак? В стоимость билета? Видимо, я заказал подсознательно. Хотя странно: родители никогда не говорили, что у нас в роду были дворяне. — Нужно выбрать, — продолжал проводник, доставая меню. «Блин, — думаю, — знал бы — лег в концертном костюме, который повесил на вешалку». — Есть блины с мясом и запеканка. Всегда готовый к подвоху и чувствуя, что блины обязательно будут сухие и невкусные, я заказываю запеканку. Но прошу не приносить ее сразу, а оставить где-нибудь, где я смогу забрать ее по пробуждении. Проводник сначала отнекивается, но потом, видимо, догадавшись, что говорит с высокостатусным вельможей (который пожалел денег на нижнюю полку), обещает придержать завтрак у себя. Я с благодарностью улыбаюсь, оставляю ему на чай — чай, который всегда вожу с собой россыпью пакетиков, и вырубаюсь. В половине одиннадцатого утра открываю глаза. Смотрю вниз — на столике с моей стороны лежит контейнер. Спускаюсь, трогаю — еще тепленький. Видимо, принесли, пока я спал. Снимаю крышку, а там… блины. Блин, вот не хотел же! Наверное, запеканка у них закончилась или, может, перепутали чего… Тоже мне сервис. Мы — аристократия — такое не прощаем. Хотя… Ладно, думаю, блины так блины — какая, в сущности, разница? Наливаю чай, ложкой элегантно разрезаю блин и пробую кусочек. Я вам честное слово даю — блины эти были просто великолепны: мягкие, сочные, не разваливаются. А запах!.. Я в два счета умял весь завтрак и мысленно поблагодарил персонал поезда за эту чудеснейшую ошибку. Для себя вдруг четко понял, что готов всегда теперь заказывать завтрак в поезд. И вот сижу, блаженно смотрю в окно, в животе приятно урчит… И тут сосед поворачивается, зевает и спрашивает: — О, вы уже позавтракали. А мои блины не приносили? В этот момент я вспоминаю весь утренний разговор с проводником о том, что тот должен был придержать мою запеканку у себя. Понимая, что юлить бесполезно, я расписываюсь в чистосердечном. А потом, с лицом поборника чести, дико извиняюсь, предлагаю соседу деньги, дуэль или погостить в нашем родовом дворянском однокомнатном поместье, где его встретят как дорогого гостя и накормят лучшими блюдами из нашей семейной книги рецептов. В конце концов, у нас — дворян — так принято. На что сосед совершенно философски отвечает: — Да ладно, поем запеканку, какая разница. Блины-то хоть вкусные были? — Да так, — отвечаю я, — суховаты малость. Александр Райн Дорогие читатели, приходите на мои концерты! Я буду очень рад вас видеть! raynalexandr.ru/news
Александр Райн l Рассказы
Окрашено «Окрашено» — прочитал Лампасов, когда было уже слишком поздно. На отглаженных брюках небесного цвета блестело коричневое грозовое облако, скопированное со скамейки, где мужчина переводил дух. — Да как же так… — обреченно прошептал Лампасов, крутясь на месте, чтобы получше разглядеть ущерб. Пятно выглядело очень натурально, практически шедевр: Станиславский бы поверил сразу, даже без уговоров.
Александр Райн l Рассказы
Изменилось закреплённое сообщение чата
Александр Райн l Рассказы
Перезапуск — Добрый день. Мне жену забрать. — Здравствуйте. Фамилия. — Попова. Милая девушка с абсолютной душевной гармонией во взгляде посмотрела в монитор, затем кивнула и, взяв в руки рацию, произнесла: — Попова Алина. Пришли за Поповой Алиной. Прошло несколько минут. — Ну что там? — поинтересовался Попов, нервно выбивая пальцами дробь по столу.
Александр Райн l Рассказы
Тюмень, это был классный вечер! Спасибо 🙏 На очереди Псков! Друзья, давайте встречаться!
Александр Райн l Рассказы
Электроник «Поздравляю, Сергей, вы приняты! Начинаете с понедельника», — все еще раздавался эхом голос директора в мыслях у Мямлина спустя два дня после собеседования. Мямлин ехал на свою первую работу, которую получил сразу после вручения диплома колледжа. Всё было так, как он мечтал: чистая и уютная серверная с мощным и современным оборудованием, личная кофемашина и, самое главное, хороший и стабильный оклад. О чем еще можно мечтать?
Александр Райн l Рассказы
Новосибирск и Омск, было классно! Спасибо огромное за теплый прием😊 Тюмень, встречай!